Текст книги "Вернись за мной (ЛП)"

Автор книги: Майклс Коринн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Глава 33

Элли

Я подъезжаю к дому и смотрю на свое лицо в зеркало. Мне бы очень хотелось, чтобы у меня было время переодеться во что-то сексуальное или вообще собраться получше. К счастью, я провела добрых двадцать минут в душе, бреясь и очищая места, которые были в отпуске последние несколько месяцев.

Сегодня вечером мне нужно, чтобы все было идеально.

Хэдли осталась на ночлег у Сидни, где они устроили девичник с маникюром, прическами и просмотром фильмов. Я позволила своей дочери говорить обо всем, что она собиралась сделать, пока моя подруга не прервала меняя, заметив, что я должна сделать правильный выбор, покачивая бровями с улыбкой.

Да, мы все знаем, что произойдет сегодня вечером.

Нервы бьют меня, как тонна кирпичей, удерживая на месте. Я знаю, что люблю его, и хочу этого. Знаю, что если бы вчера вечером мы не волновались о том, что Деклан и Хэдли вернутся, я бы позволила ему раздеть меня прямо там, в коридоре.

Проблема не в желании и доверии, а в страхе, что я не стану такой, как он того желает.

Я была с ним всего одну ночь, а потом с Кевином. Если бы вы спросили моего, теперь уже бывшего, мужа, он бы вам сказал, что я была ужасной в постели.

Я боюсь, что Коннор почувствует то же самое.

Моя голова опускается к рулю, пока я волнуюсь о некоторых новых вещах в течении нескольких минут, пока не слышу стук в окно рядом с собой и кричу.

– Что за…

Коннор стоит и смотрит на меня с тревогой в глазах.

– Ты планируешь остаться здесь?

– Сначала я планирую попробовать вспомнить, как дышать.

Он ласково улыбается мне и открывает дверь.

– Я услышал машину и ждал, но ты не заходила в дом.

– Я немного потерялась в чувствах, но сейчас в порядке.

Я выхожу из машины и беру его за руку. Когда мы подходим к входной двери, он поворачивается ко мне.

– Элли, я не хочу, чтобы ты нервничала. Я хочу поговорить, и, надеюсь, мы сможем….

Моя рука прижимается к его губам, заставляя его замолчать. Мы говорили, болтали и болтали. Хватит болтовни на сегодняшний вечер.

Нет, сегодня вечером я закончила со словами.

– Я не нервничаю, Коннор. – А потом останавливаюсь. Я не хочу ему врать. – Ладно, я нервничаю, но не по тем причинам, о которых ты думаешь. Я нервничаю, потому что впервые в жизни чувствую, что все хорошо. Ты здесь, и я хочу, чтобы мы сейчас…

Губы Коннора коснулись моих прежде чем я успела произнести даже слово. Они мягкие, сладкие и совсем не такие как прошлым вечером.

Сегодня вечером мы не волнуемся ни о времени, ни о ком-то другом.

Теперь нам ничто не мешает любить друг друга.

Я отступаю, желая сказать, что у меня на сердце.

– Я люблю тебя.

– Ты не представляешь, как сильно я тебя люблю, Элли. Я не могу это объяснить.

Я поднимаю руку, касаясь пальцами его щетины.

– Тогда покажи мне. Мы сможем поговорить после.

Он колеблется секунду, прежде чем наклониться и подхватить меня на руки. Мы больше ничего не говорим, потому что иногда много слов не нужно.

Мы подходим к его спальне, и он толкает дверь. Моя голова лежит на его груди, и я слышу ровный стук его сердца. Я хочу запомнить его. Каждую секунду этой ночи я хочу запечатлеть в своей памяти.

Быть любимой, по-настоящему любимой – это все, чего я когда-либо хотела.

Он кладет меня на кровать, а потом делает шаг назад.

– Что не так?

– Ты о чем? – спрашивает он.

– Ты… Ну, ты далеко.

Коннор закрывает глаза и дышит через нос.

– Я должен тебе кое-что рассказать.

Я встаю и иду к нему.

– Мы много говорили последние месяцы, а сейчас я хочу чувствовать. Ты дашь мне это?

Он хочет, чтобы я просила то, чего хочу, так что я прошу. Я не хочу говорить ни о нашем прошлом, ни о будущем. Я хочу сейчас. – Я дам тебе все, что ты хочешь.

Качаю головой.

– Все, чего я хочу – это ты.

Я приподнимаюсь на пальчики и соединяю наши губы. Он не представляет, как неистово колотится мое сердце в груди и настолько этих слов было достаточно, чтобы я упала на колени, хотя этого не произошло. Доверие между нами потрясающее.

Никогда раньше я не думала, что смогу это сделать. Быть уязвимой безумно страшно. Слишком много раз я пыталась избежать этого чувства, потому что знала – если вы позволите другому человеку причинить вам боль, он это сделает.

Но я не думаю, что он такой.

Он никогда не причинит мне зла – не намеренно.

Руки Коннора двигаются от моих рук к моей шее, чтобы он мог наклонить мое лицо и углубить поцелуй. Он отводит нас назад, наши губы все еще спутаны, пока я не натыкаюсь на кровать.

– Ложись, – приказывает он.

Я делаю, как он просит, и приземляюсь на спину. Но Коннор не следует за мной. Он отступает, глядя на меня сверху вниз.

– Пожалуйста, не заставляй меня умолять, – говорю я дрожащим голосом.

Он мне нужен. Независимо от того, как сегодняшний вечер повлияет на наши отношения, он мне нужен.

– Никогда. Я никогда не заставлю тебя умолять.

– Тогда люби меня.

– Всегда. Хотя я тебя не заслуживаю, я хочу, чтобы ты знала, что мое сердце принадлежит тебе.

– А ты владеешь моим.

– Боже, я надеюсь на это.

Прежде чем я успела об этом подумать, он подошел ко мне и стянул мою рубашку. Я убедилась, что надела соответствующее нижнее белье, и Коннор находит темно-фиолетовый бюстгальтер с кружевом, который почти ничего не прикрывает.

– Иисус, черт возьми, Христос, – говорит он себе под нос, а потом его рот ложится на мою шею.

Он целует меня. Его теплый рот охватывает мой очень жесткий сосок сквозь кружево, давая мне так много разных ощущений одновременно.

Это трение кружева о мой слишком чувствительный пик, смешанный с влажностью его языка, находящего кожу, которую не покрывает ткань. Это мои пальцы в его волосах, когда я закрываю глаза, позволяя себе потеряться в нем.

Мужчина переходит на другой бок, и его пальцы лезут под лямку, когда он медленно тянет ее вниз. Ощущение его мозолистых рук на моей коже потрясающее.

– Хочешь еще, Ангел? – спрашивает он, когда его рот поворачивается к моему уху.

– Да, я хочу все.

Его стон хриплый, когда он тянет губы вниз по моей шее.

– Тогда ты получишь все, что у меня есть. Все, блядь, что у меня есть, станет твоим.

Он стягивает другую сторону моего бюстгальтера вниз, обнажая мою грудь. Его язык вырывается, кружась вокруг моего соска, а затем он берет его в рот, обволакивая теплом.

Я могла бы умереть. Думала, что то, что мы делали в прошлый раз, было горячим, но быть в его постели, где все вокруг меня принадлежит ему – это слишком.

Я не могу дышать, не чувствуя запаха его одеколона. Я не могу открыть глаза, чтобы не увидеть что-то из его вещей. И я чувствую его повсюду.

Его рука движется вниз по моему телу к джинсам. Он медленно расстегивает пуговицу, и звук молнии раздается громко, но это ничто по сравнению со звуком моего дыхания. Я так возбуждена.

Коннор смотрит на меня, и я киваю, давая ему понять, что все еще хочу этого. Он спускает мои штаны, снимая с меня нижнее белье, и я никогда не чувствовала себя такой открытой и свободной одновременно.

Мужчина смотрит на меня так, будто я бесценное произведение искусства, которое он завоевал. Губы раскрыты, взгляд теплый, пока мужчина ласкает мое обнаженное тело.

– Я твой покорный слуга, Элли. – Его голос полон эмоций.

Я ничего не говорю, боясь расплакаться, и разве это не было бы самым большим стыдом? Поэтому я сажусь и провожу кончиками пальцев по склону его челюсти, прежде чем опустить их на край его рубашки и поднять ее.

В прошлый раз, когда мы дурачились, я не поняла некоторых вещей.

Он не позволил мне прикоснуться к нему, и на этот раз мы будем на равных. Видеть его голым – справедливо.

Мы оба двигаемся медленно, смакуя секунды, которые у нас есть.

Мне не нужно спешить сегодня вечером. На самом деле, если бы я могла, я бы замедлила это, чтобы каждое мгновение длилось немного дольше.

Коннор без рубашки просто захватывает дух. Я знаю, что это не мужественное слово, но это все, что у меня есть. Мой мозг сбит с толку, когда я смотрю на лучший экземпляр мужчины, о котором могла только мечтать.

Каждая крепкая мышца выпирает из-под кожи. Его живот состоит из хребтов и долин, и от желания прикоснуться к нему у меня чешутся пальцы. Мышцы на его руках мощные, и, несмотря на то, что они часто обвивали мое тело, обнимая меня, я не до конца осознавала, насколько они объемные.

Я провожу кончиками пальцев от его предплечья к плечам, а затем вниз по животу, наслаждаясь содроганием мышц, когда касаюсь его.

Он держится совершенно неподвижно, позволяя мне исследовать, поэтому я перехожу к его второй руке и смотрю на татуировку на его плече.

– Что она означает? Это серия похожих кельтских узлов в форме треугольника.

– Символ братства.

– Похоже на наконечник стрелы – очень красивое.

Его улыбка нежная.

– У каждого из нас есть такая.

Я наклоняюсь вперед и прижимаюсь к ней губами. Затем встаю на колени и подхожу к его спине, желая увидеть каждый дюйм кожи, который он демонстрирует. Я нахожу другое тату прямо под его лопаткой.

– А это?

Мои пальцы танцуют над черным скелетом лягушки, держащей какой-то трезубец.

– Это татуировка, которую делают морские котики, когда мы теряем кого-то во время выполнения служебных заданий. Это костяная лягушка, потому что мы люди-лягушки.

– Мне жаль, что ты кого-то потерял.

Рука Коннора обхватывает мое запястье, и он тянет меня обратно к себе.

– Я потерял много людей в своей жизни, и, Боже, я молюсь, чтобы никогда не потерять тебя.

– Ты никогда не потеряешь.

Его глаза закрываются, когда его лоб прижимается к моему.

– Я пытаюсь быть терпеливым, но ты меня убиваешь, дорогая. Мне нужно коснуться твоей идеальной кожи, – говорит он, пока его рука блуждает по моему боку. – Мне нужно поцеловать каждый твой дюйм. – Его губы находят клочок кожи на верхней части груди, прямо над тем местом, где я действительно снова хочу видеть его рот. – Я хочу почувствовать себя в тебе. – Я издаю несвязный звук удовольствия, когда он кладет меня обратно. – Но сейчас я действительно хочу, чтобы ты кончила мне на язык.

И тогда я почти уверена, что растаяла.

– Коннор, – говорю я, не очень уверенная, о чем именно прошу. Я хочу его, но, Боже, так давно никто не заботился обо мне или о моем удовольствии.

Я даже не знаю, что люблю или чего хочу.

– Что, милая?

– Я просто… Это было… Я не знаю.

– Тсс, – говорит он. – Просто скажи мне, если я сделаю что-то такое, что тебе не нравится.

Я глубоко вдыхаю и пытаюсь расслабиться. Он никогда не причинит мне боль и не заставит делать то, чего я не хочу или не люблю. Я должна доверять ему, и я делаю это.

Он разводит мои ноги, а затем целует внутренние стороны бедер. Я расслабляюсь настолько, насколько могу, с равным количеством нервов и желания, кружащих вокруг. Когда чувствую, как его рот движется к вершине моих бедер, мое дыхание становится таким тяжелым, что голова идет кругом.

– Расслабься, Элли. Я сделаю так, чтобы тебе было хорошо.

И он делает. Его язык потирает мое отверстие, и я получаю такое удовольствие, какого не испытывала с тех пор… как была с ним. Он облизывает, сосет и дразнит мой клитор, толкая меня все выше и выше, а затем опуская обратно. Он делает это несколько раз, от чего мне хочется кричать, плакать и умолять его никогда не останавливаться. Это так хорошо, что я почти не могу выдержать.

Я тяжело дышу и держу простыни мертвой хваткой, когда оргазм почти взрывается. Я выкрикиваю его имя, и он сосет сильнее, а потом крутит языком. И тогда я кончаю.

Мне так легко, что я никогда не хочу возвращаться назад.

Он ползет вверх по всему моему телу, и я смотрю на него, удивляясь, как, мы снова нашли друг друга, и какая это была удача. Я пользуюсь этой позицией и поднимаю руки к его джинсам, желая прикоснуться к нему.

Мужчина помогает мне их снять, и тогда мое дыхание прерывается.

Он великолепен. Его член толстый и длинный, такой, каким я его помню и о котором фантазировала. Мои пальцы обхватывают его и начинают двигаться. Глаза Коннора закрываются, и мне нужно, чтобы он заговорил. Тишина оглушительная.

– Я все делаю правильно?

– О, дорогая, ты не могла бы сделать это неправильно. Ты касаешься меня, и я лечу на долбаные небеса.

Он немного сдвигается, ложась на бок, и этот угол намного лучше.

Наши губы снова встречаются, когда я продолжаю его гладить.

– Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью, – говорю я. – Сейчас, Коннор. Ты мне нужен.

Он целует меня сильнее, а затем двигается и оказывается на мне.

Его губы вернулись к моим, как только он устроился между моими ногами. Мы смотрим друг на друга, и я должна сказать все, что кипит внутри меня. Это слишком. Эмоции, удовольствие, чувства, которые я не могу сдержать.

– Я люблю тебя. Я люблю тебя, потому что ты делаешь меня счастливой. Ты отдаешь без надобности, а у меня такого никогда не было. Я люблю тебя, потому что ты любил нас с Хэдли еще до того, как узнал, что мы действительно твои, но я принадлежу тебе, Коннор. Думаю, что в каком-то смысле я всегда была твоей.

Пожалуйста, возьми меня и люби меня.

Он ничего не говорит, но мне и не нужно. Я вижу все в его сердце, в этих прекрасных зеленых глазах. Я чувствую, как говорит его душа, когда его губы захватывают мои, и он медленно скользит в меня, безвозвратно клеймя мою собственную душу.

Глава 34

Коннор

Я лечу в ад.

Кажется, я не вижу конца и края, и просто лечу с горы, не зная где остановиться. Весь мой план вылетел в сраное окно, когда она начала умолять. Я не мог ей отказать, и хотел хотя бы еще раз быть с ней.

Знаю, я сволочь. У меня нет никакого сомнения, что она возненавидит меня за это, но я смогу утонуть в чувствах к ней, когда ее не будет.

– Это было… – говорит Элли, пытаясь перевести дыхание.

Это была каждая моя фантазия.

Это была каждая фантазия, о которой я никогда и не мечтал.

Это было все, на что я надеялся и чего боялся, и это будет в последний раз.

– Да, – говорю я, лежа на спине, смотрю в потолок и желаю, чтобы у меня было больше времени. – Так и было.

Она сворачивается калачиком возле меня. Ее рука ложится мне на грудь, и я держу ее крепче. Я продолжаю говорить себе, что нужно сказать слова – рассказать ей то, что я узнал, сказать ей правду, но потом я наслаждаюсь последним мгновением. Я хотел бы вернуться в прошлое, сделать все, чтобы изменить его, но не могу, и я ненавижу себя больше, чем могу выразить.

Все, чего я хочу – это сделать ее счастливой, а теперь то, что произошло восемь лет назад, то, что изменило нашу жизнь, хотя и не было заслугой обоих, заставит меня разбить ей сердце. В свою очередь, это уничтожит и мое.

Я всегда думал, что если когда-то кому-то расскажу о случившемся, бремя упадет с моих плеч. Так долго я держал все в себе, вытеснял из своего разума, чтобы быть в состоянии жить с самим собой. Как я ошибался. Я бы сделал все, чтобы сохранить это внутри до конца времен.

Именно поэтому я так тяжело работал в армии, потому что мне нужно было стать лучшим человеком и пытаться кого-то спасти.

Я знал, что возвращение сюда воскресит много призраков из моего прошлого, но никогда не думал, что оно столкнется с моим будущим.

Будущим, которого я хочу больше, чем воздуха в легких или сердца в груди.

К черту моего отца.

К черту Деклана.

К черту всех, кто знал, что они будут единственными источникаи боли для человека, которого они любили, и были слишком эгоистичным, чтобы уйти.

Мы с братьями готовы к любым последствиям. Они готовы взять на себя вину, потому что знают, что я не смогу быть отцом Хэдли или человеком, который нужен Элли с этой тайной между нами.

Я не могу сделать это с ней, но я должен.

Как я смогу это сказать? Я пытаюсь придумать план, который мог бы уменьшить вред, но его нет.

– Коннор?

Я смотрю вниз на счастливую Элли, которая, кажется, не имеет никаких забот. – Да?

Интересно, видит ли она мою вину. Может ли она почувствовать тоску, которая катится сквозь меня, и обиду на себя, которая растет с каждой минутой. Знает ли она, что я ее люблю? Знает ли она, что я был готов сражаться с братьями за нее? Какое это имеет значение?

– Я люблю тебя.

И это моя смерть. Она любит меня, человека, чей отец украл у нее две жизни. Она рассказывала мне о том, как тяжело ей было потерять родителей. Все эти годы ее тайна оставалась неразгаданной, а теперь мой отец даже не может заплатить за боль, которую он ей причинил.

Почему это должна была быть она?

Почему это не мог быть кто-то другой?

– Я люблю тебя, Элли. Я, блядь, люблю тебя всем своим долбаным сердцем и… – Я должен это сказать. Это должно быть сейчас. Здесь, в постели, пока я голый после того, как любил ее всем, что я есть.

Когда она садится, ее глаза наполняются миллионом вопросов.

– Что не так?

– Я должен тебе кое-что рассказать.

– Ладно. – Ее голос немного дрожит.

Я передвигаюсь так, что мы сидим друг напротив друга. Я должен быть чертовым мужиком и признать то, что случилось, когда я был еще подростком.

Я не готов потерять ее. – Восемь лет назад, в ту ночь, когда мы встретились, помнишь, я сказал, что мы с отцом поссорились?

Кажется, она заметно расслабилась и кивнула.

– Да, конечно.

– Мы спорили о том, что случилось вечером моего выпускного в средней школе, который был за неделю до этого. Мои братья приехали домой на церемонию вручения дипломов. Они знали, что я присоединился к военно-морскому флоту, и хотели быть здесь на церемонии присяги.

Ее пальцы сцепились с моими, и я тяжело сглотнул. Господи, она меня утешает. Узел в животе такой тугой, что болит.

– Мы не должны говорить об этом…

– Должны. Тот вечер, Элли, вечер моего выпускного в средней школе был долбаным кошмаром. Мой отец, как всегда, пил и не мог контролировать себя. Он кричал на всех, обзывал нас с братьями. Он пытался замахнуться на Шона, но тот уже не был ребенком, так что все закончилось дракой. Это была… Ну, еще одна веселая ночь для братьев Эрроувуд. Мы вчетвером пошли в сарай, как всегда, когда хотели сбежать. И тут произошла ошибка номер один.

– Я не понимаю.

– Мы оставили его одного.

Она качает головой.

– Я все еще не понимаю.

– У него никогда не было доступа к ключам от машины. Он не был веселым или глупым пьяницей. Он был воинственным и считал себя лучше и умнее любого из нас. Старый добрый папа считал, что может делать то, что хочет, потому что никто не указывает Эрроувуду, как жить.

Она начала шевелить руками.

– Он уехал?

Теперь дороги назад нет. Здесь я должен сказать это.

– Да, он был за рулем, но сел не в свой грузовик. Он хотел проучить Шона, поэтому взял его машину. Деклан увидел, как фары удаляются от дома, так что побежал. Мы сели в кузов грузовика Джейкоба и поехали. Но у нас не было плана. Я имею в виду, как заставить пьяного водителя остановиться?

– Коннор… Я не понимаю.

Конечно, нет. У нее доброе сердце, и она не сложит два плюс два.

Или, возможно, и сложит. Ее взгляд говорит мне, что она знает, куда ведет эта ужасная история.

– Мы гнались за ним через три города, пытаясь найти способ заставить его остановиться. Все время мы спорили, что делать. Я хотел сбить его с дороги, позволить ему убить себя, потому что это было бы подарком, но Джейкоб отказался. Мы все еще спорили, когда увидели, что подъезжает другая машина. Клянусь, Элли, наши сердца перестали биться. Мы кричали, мигали фарами, чтобы остановить встречную машину. Они не заметили, что мой отец так резко повернул, что, вероятно, даже не знал, на какой полосе находится. Джейк попытался, он врезался в заднюю часть машины Шона, надеясь, что этот трюк сбросит отца в кювет, но..

– Но он подтолкнул его на встречную полосу. – Она едва выговорила слова.

– По направлению к другой машине.

Ее глаза закрываются, и слеза падает по ее красивой щеке.

– В которой ехали мои родители.

Я жду, пока Элли посмотрит на меня, умоляя, чтобы она увидела сожаление и грусть в моих глазах.

– Да.

Глава 35 Элли

Я сижу на месте, повторяя те слова в голове снова и снова. Его отец нес ответственность за содеянное.

Мое тело будто пронизывают тысячи осколков льда. Я продолжаю трясти руками, надеясь, что ощущения вернутся. Пытаюсь втянуть воздух в легкие, но стены будто проваливаются. Я не могу оставаться здесь. Не могу просто… Сидеть здесь.

Я вскакиваю на ноги, тяну за собой простыню и обворачиваю ее вокруг своего тела. Мой живот вздрагивает. Меня может стошнить прямо здесь, если я еще секунду посижу неподвижно.

Он был там. Он видел, как убили моих родителей. Руками его отца.

Он знал. Он, блядь, знал, что произошло, и все это время скрывал все от меня.

– Элли, – говорит мужчина позади меня.

– Нет! Нет! Не говори больше ни слова.

Когда я смотрю на него, моя голова как будто должна лопнуть.

Коннор, человек, в которого я так влюблена, что отдалась ему полностью, человек, который держал меня после того, как меня избили, лгал мне. Он поклялся меня защищать, построил для Хэдли домик на дереве, заставил меня поверить в него, и все ради чего? Все так… Он… Разбил мое чертово сердце? – Значит, ты не попытался им помочь? Ты просто сбежал и бросил их?

– Я не горжусь тем, что мы сделали. Ты знаешь меня, Элли. – Коннор делает шаг ближе, но я отступаю. Он не может прикоснуться ко мне.

Я потеряю контроль, потому что и так еле держусь. – Я не монстр. Я был чертовски неуправляемым, и моим трем братьям пришлось буквально затащить меня в грузовик. Я хотел пойти к копам, но мы были долбаными детьми. Мы не знали, что делать или что это значит. У нас был план доставить его домой, вызвать полицию, чтобы они его арестовали.

Я с отвращением качаю головой.

– Тогда почему вы этого не сделали?

Ни один из ответов не унял бы бурю внутри меня. Единственное, на чем я могу сосредоточиться – это то, что человек, которого я люблю, в определенной степени ответственен за смерть моих родителей. Все это время я думала о том, как сильно они бы его любили. Надеялась, что они будут гордиться человеком, которого я нашла и полюбила.

Как они чувствовали бы себя сейчас?

– Когда отец проснулся на следующий день, мы вчетвером рассказали ему, что он сделал. Мужчина рассмеялся и назвал нас дураками за то, что мы думали, что сможем убежать, если выдадим его. В конце концов, это была машина Шона – именно она стала причиной аварии, и он сказал, что кто-то, скорее всего, видел, как Шон возвращался на ней на ферму примерно в момент аварии. Все мы были известными нарушителями спокойствия, поэтому он угрожал всем сказать, что все время за рулем был Шон.

Каким ужасным человеком был его отец.

– А машина Шона?

Единственная вещь, которая всегда ускользала от меня – это то, что произошло с автомобилем, который сбил их с дороги. Это была единственная подсказка, которую мы надеялись найти. Все, что мы собрали – то, что авто было красным из-за счесанной краски в месте удара.

Он идет ко мне, а потом останавливается. Я вижу, как ему больно, но мне нужно знать.

– Она в одном из гаражей на территории.

Все время, пока я искала, она была совсем рядом.

– Твой отец знал, кто я? – Я с трудом выговариваю слова. Мое сердце колотится, и мне действительно больно дышать.

– Я не видел его и не разговаривал с ним с той ночи, с тех пор как уехал. Никто из нас не разговаривал. Мы с братьями покинули город и поклялись, что больше никогда его не увидим. Он был говнюком, который ломал все, к чему прикасался. Мы заключили соглашение, что никогда не женимся, никогда не будем иметь детей и никогда не будем похожими на него.

Мне на самом деле плевать на это соглашение. Не тогда, когда я чувствую себя мертвой внутри. Мои пальцы так сильно дрожат, что я боюсь, что они сломаются, но меня били раньше, и я могу принять удар.

– Ответь на мой вопрос.

– Если бы мне пришлось догадываться на основе того факта, что он сумел заставить своих сыновей вернуться туда, куда они больше никогда не хотели возвращаться, тогда да, я думаю, он, наверное, знал, кто ты.

Невероятно. Каким ужасным человеком он должен был быть, чтобы использовать своих детей, чтобы скрыть убийство и сбежать, только для того, чтобы потом быть добрым к нам с Хэдли. Это слишком. Я снова ненавижу его за то, что он забрал у меня.

– Как это могло случиться? – спрашиваю я вслух.

Коннор снова делает шаг вперед, а потом останавливается.

– Если бы я мог вернуть его к жизни, чтобы убить его своими руками, я бы это сделал. Я ненавижу его, Элли. Я бы сражался с ним снова и снова, но я ничего не могу изменить. Если бы мы не поссорились той ночью, я бы никогда не встретил тебя, и даже если я потерял тебя, помоги мне Боже, ты все-равно была бы лучшей частью в моей жизни.

Я протираю глаза, удивляясь еще одному.

– В ту ночь, когда мы встретились, почему ты на самом деле поссорился с отцом? Из-за всего этого?

Он садится на кровать, опустив голову, а его глаза смотрят на меня.

– Я был единственным братом, который все еще жил здесь, но утром он узнал, что я еду в учебный лагерь. Отец угрожал мне, требуя, чтобы я остался, чтобы я и мои братья были под его контролем. Он сказал мне, что имеет силу и способность разрушить всю нашу жизнь, и что я не смогу пойти в армию, если меня арестуют. Шон играл в колледже, Джейкоб только что получил свою первую актерскую роль в ситкоме, а Деклан уже работал над своим стартапом. Нам всем было что терять, а ему нет. Он уже все потерял.

Его волновали только две вещи: моя мать и эта ферма. Я сказал ему, что если он хоть что-то об этом скажет, я разрушу его бизнес. Я бы сказал каждому фермеру, поставщику и покупателю, что он был жестоким пьяницей, который убил двух людей и обвинил в этом своих сыновей. Мы бы его погубили так же, как он нас. Он сказал мне выйти и никогда не возвращаться. Так что я пошел и встретил тебя…

Мой живот опускается, а в голове кружится от количества информации. Не успевая перевести дыхание, я начинаю падать, а потом руки Коннора обнимают меня. Я прижимаюсь лицом к его груди. Плачу по родителям, которые погибли на обочине дороги. Я плачу по четырем ребятам, чей отец был настолько отвратительным, что использовал своих сыновей, чтобы избежать ответственности за убийства. И я плачу за собой и за всем, что потеряла. За тем, что я потеряю, когда выйду из этой комнаты.

Я плачу, потому что никогда не любила никого другого так, как люблю его, но я не могу остаться. Я выпустила всё это в его объятия, потому что недостаточно сильна, чтобы сделать это другим способом.

– Мне очень жаль, Элли. Ты понятия не имеешь как. Я ненавижу себя. Я хотел бы вернуться в прошлое, но не могу. Черт, пожалуйста, не бросай меня. Я люблю тебя и проведу всю свою жизнь, доказывая это тебе. Пожалуйста, скажи, что ты меня не бросишь.

Я бы хотела, чтобы так и было. Но это не то обещание, которое я могу выполнить. Возможно, я могла бы это сделать, если бы они не оставили моих родителей на обочине дороги одних, если бы они ждали, пока появятся медики. Если бы так, у меня бы хотя бы были ответы.

Он понятия не имеет, через что я прошла потом, недели, которые провела, не делая ничего, кроме поиска подсказок. Я звонила в каждую автомастерскую, заправочную станцию и свалку, ища красную машину, которую привезли с непонятными повреждениями.

Иногда я трижды в день звонила в полицию, спрашивала, есть ли какие-то следы. Я отчаянно искала ответы, надеясь, что смогу просто… узнать.

Тот вечер изменил траекторию моей жизни, и, возможно, если бы я имела ответы, то не была бы настолько эмоционально сломанной, чтобы выйти замуж за такого человека, как Кевин.

Хотя, если бы я тогда получила ответы, то никогда бы не встретила Коннора в том баре. Хэдли не существовало бы.

Мне невыносимо об этом думать, и я отказываюсь идти дорогой "что если".

Господи, я так отчаянно хочу верить, что он ничего об этом не знал, пока не появился его брат. Действительно хочу. Но доверие исчезло, и я не знаю, поверю ли я ему снова.

Я делала такую ошибку с Кевином каждый раз, когда он говорил мне, что больше никогда меня не ударит, и я не пойду слепо за мужчиной, независимо от того, как его люблю. После всего, что пережила, я предпочла бы принять потерю сейчас, чем потом, когда слишком глубоко увязну.

Хотя, это уже и так случилось. Любовь, которую я испытываю к Коннору, не похожа ни на что, что я когда-либо испытывала раньше.

Потерять его… Ну, это может меня уничтожить.

Рыдания продолжаются, пока мое тело не опустеет. Я пуста и сломлена. Я не помню, как вернулась в постель. У меня нет воспоминаний, как я обняла Коннора своими конечностями, будто, если я буду держаться достаточно крепко, мне не придется его отпускать, но вот я здесь.

Я откидываюсь назад, ожидая, что он скажет мне, что это был плохой сон, но взгляд его глаз говорит мне, что это не так.

– Мне нужно уходить, – говорю я сырым и хриплым голосом.

– Нет, – быстро говорит он.

Я отрываюсь от него, а мое сердце разрывается от потери его прикосновения.

– Ты должен был знать, что результат будет таким.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал? Сдаться? Я сделаю это. Я сейчас же пойду к шерифу Мендозы и признаюсь.

Я качаю головой, и прибывает новая волна слез.

– Я не хочу и не нуждаюсь в этом, Коннор. Я точно не хочу, чтобы еще один отец Хэдли был в тюрьме.

Он берет мое лицо в свои ладони.

– Скажи мне, что я могу сделать.

В том-то и дело – я не могу. Он не управлял машиной, которая их убила, никто из них не управлял. Если бы он пошел к шерифу, это причинило бы боль людям, которые уже заплатили за грехи своего отца.

– Ты можешь сделать это как можно проще для меня. Ты можешь показать, что любишь меня, позволив мне встать с этой кровати и выйти за дверь, и не делать это тяжелее, чем оно есть.

Его челюсти сжимаются, как будто он хочет поспорить, но потом садится и идет к кровати. Он делает именно то, что я просила, и все же, это похоже на еще одно предательство. Я не хочу его потерять.

Меня убивает идея оставить его, но я должна справиться с этим сама.

Я не могу совершать те же ошибки.

Я сползаю с кровати, хватаю свою одежду и направляюсь в ванную комнату.

Одевшись, я смотрю на себя в зеркало. Кто эта женщина? Прошли месяцы с тех пор, как я плакала. Все это исчезло в одно мгновение. Я думаю о Хэдли и уроках, которым я пыталась ее научить.

Она будет разбита – больше, чем когда-либо из-за Кевина. Она любит Коннора. Ей нравится здесь жить, и она рассеется, как туман, когда я ей об этом скажу.

Я снова сделала неправильный выбор.

Выхожу из ванной комнаты и вижу, что он прислонился к стене.

Наши глаза встречаются, и я вынуждена отвести взгляд. Он моя слабость, а сейчас мне нужна сила.

– Куда ты пойдешь? – наконец спрашивает мужчина, нарушая молчание.

– Я поеду сегодня вечером в Сидни. Потом не знаю. Наверное, буду искать квартиру.

– Оставайся здесь.

– Здесь? Он отталкивается от стены, приближается, но не касается меня.