Текст книги "Вернись за мной (ЛП)"

Автор книги: Майклс Коринн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

– Да, здесь Хэдли счастлива и ей здесь комфортно. Ты можешь остаться здесь, а я найду что-то другое.

– Ты хочешь, чтобы я осталась в этом доме?

– Я хочу, чтобы ты осталась со мной, но пытаюсь облегчить это и отпустить тебя.

В этом нет ничего легкого.

– Мне нужно время. Я не могу притворяться, что ничего этого не произошло. Я хочу верить, что ты не знал и что твой брат просто рассказал тебе, но это все очень…

– Тебе не нужно больше говорить. Если тебе нужно время, я тебе его дам.

Мне хочется броситься к нему, умолять его обнять меня и не позволять, чтобы пространство или время разлучили нас. Но желания остаются мечтами, а я теперь обеими ногами в реальности.

– Хэдли захочет тебя видеть.

Глубокий вздох вырывается из его горла, когда лицо бледнеет.

– Я буду здесь. В любое время… Для вас обеих.

Я направляюсь к входной двери, не заботясь об одежде или чем-то другом, потому что ничто не имеет значения. Хватаю свою сумочку со стола и останавливаюсь, держа руку на двери.

Просто открой, Элли. Уходи, потому что ты знаешь, что должна это сделать.

Но моя рука замерла, потому что я чувствую его за спиной.

– Элли.

Когда я закрываю глаза, на щеку падает еще одна слеза, и рыдания застревают в моем горле. Еще никогда не было так больно.

Ни разу.

Я выдержала бы еще тысячу побоев, если бы это означало, что мне никогда не придется пережить этот момент.

Выдыхаю, расправляю плечи и ищу силы, которые мне понадобятся, чтобы двигаться вперед.

– До свидания, Коннор.

А потом я выхожу за дверь и направляюсь к своей машине.

Когда проезжаю половину дороги, и дома уже не видно, то останавливаю машину и плачу сильнее, чем когда-либо раньше.

Глава 36

Элли

Прошло два дня.

Два дня полного несчастья. Я не могу есть. Не могу спать. Мне удается быть сильной, когда Хэдли рядом, но даже это дается через силу.

– Мамочка, где Коннор?

Глаза, которых я стараюсь избегать, смотрят на меня в ответ. Ее губы дрожат, и я протягиваю руку, чтобы остановить дрожь.

– Он в своем доме.

– Почему мы все еще у Сидни?

Потому что нам больше некуда идти.

Врать ей противоречит всему, но я не могу сказать ей правду.

– Он плохо себя чувствует, поэтому мы останемся здесь, пока он не поправится.

Она наклоняет голову набок.

– Разве мы не должны быть рядом с ним?

У меня такое чувство, что мое сердце вот-вот вырвется из груди. Я хочу быть с ним, но как я могу?

Как я могу простить его после всего, что случилось? Он солгал мне.

Все это время я отдавала ему свою душу, только чтобы он ее раздавил.

– Не сейчас.

– Когда мы сможем поехать домой? – спрашивает она.

Я сажусь, беру ее руки в свои и пытаюсь улыбнуться. Она так много пережила, и я чувствую, будто снова подвела ее. Снова поверила в человека, который этого не заслуживает. Все эти годы моя жизнь шла по пути через выбор, который приняла его семья. Теперь я должна подготовить нашу дочь к новому пути. К тому, где семья, которую мы строили, распадается.

– Хэдли, Коннор и я… Мы… Хорошо, мы проведем некоторое время порознь.

– Но! – Она вырывает свои руки из моих. – Я люблю его.

– Я тоже его люблю, но иногда все не так просто.

Голова Хэдли двигается из стороны в сторону в знак возражения.

– Мы должны вернуться, мама! Мы должны. Коннор любит нас, и он делает тебя счастливой. Ты больше не плачешь, и Коннор тебя не бьет!

Есть раны, которые не физические.

– Я знаю это, милая, но мы поссорились и согласились, что нам нужно сделать перерыв.

Ее глаза расширяются, а потом она касается моего лица рукой.

– Он мой лучший друг.

– Он твой отец и всегда будет частью твоей жизни. Я никогда не заберу этого у вас.

Из ее глаз текут слезы, а во мне все сжимается. Дыхание за дыханием, оно сжимается, когда я наблюдаю, как мой ребенок борется с тем, что я говорю.

Конечно, этот раз совсем не похож на первый. Когда я оставила Кевина – это было освобождение. Сейчас я не чувствую себя свободной. Это похоже на агонию.

– Пожалуйста, мамочка! Пожалуйста, пожалуйста! Мы должны вернуться. У меня домик на дереве, и он не знает, что делать с животными! Мы должны ему помочь. Он нуждается в нас и… и… он никогда не расстраивает нас. Коннор водит нас за тыквами и яблоками. Пожалуйста!

Пожалуйста, остановите это.

Я не могу остановить слезы, которые текут по моему лицу. Смотреть, как она разваливается таким образом – сокрушительное чувство.

Мои пальцы касаются ее щеки, вытирая падающую слезу.

– У тебя всегда будет Коннор, Хэдли. Всегда. Я знаю, что тебе это трудно понять, но иногда нам приходится уходить от кого-то, кто нам дорог, даже когда они водят нас за тыквами и яблоками. Иногда это просто не работает.

И иногда хочется умереть в процессе.

Ее грудная клетка быстро поднимается и опускается, вдохи становятся громкими.

– Я хочу вернуться к Коннору!

Я тоже.

– Знаю, и мне жаль. Ты не представляешь, как сильно я тебя люблю, Хэдли, и сделаю для тебя все, но не могу дать тебе этого.

– Ты всегда прощала папу. – Ее голос дрожит. – Я не знаю, почему ты не можешь простить Коннора.

И вместе с этим из ее груди вырывается рыдание, и она бежит по коридору. Когда хлопает дверь, я подпрыгиваю, и еще одна часть меня разлетается на куски.

____________

– Элли, я волнуюсь, – говорит Сидни в четыре утра.

Я непрерывно плакала после разговора с Хэдли. Если это были не истерические слезы, то можно назвать это водопадом.

Я не смогла пересказать, что случилось, потому что это слишком больно, и я не на сто процентов уверена в том, какой будет юридическая ответственность Сидни. Я не знаю, должна ли она сообщать об этом. Блядь, она уже могла знать, поскольку они с Декланом встречались.

Все это полный бред.

– Со мной все будет хорошо.

– Правда? Потому что я никогда не видела, чтобы кто-то так плакал.

Что случилось?

Я хочу с кем-то поговорить, но не уверена, что смогу выговорить слова.

– Той ночью я многое узнала. Вещи, о которых Коннор надеялся, я никогда не узнаю, и… Я не могу быть с ним.

– Он причинил тебе боль? Потому что, клянусь Богом, я его убью.

– Нет, не так. Нет… Физически, конечно, нет. Это про ту ночь, когда мы встретились.

– О, – говорит она, потирая меня по спине. – Ну, это было восемь лет назад, правда?

– Да, но это сложно. – Уверена, что да, но вы прошли такой долгий путь. Мне неприятно видеть, как вы расходитесь из-за того, что произошло, когда вы были еще практически детьми.

Если бы Сидни знала, в чем дело, уверена, что она бы так не думала.

В конце концов, единственные два человека, чье мнение имеет значение, не здесь, чтобы высказать его.

– Я не уверена, что есть способ это исправить. Блядь, не знаю, как я могла бы забыть это, даже если бы хотела.

Она качает головой.

– Я бы хотела, чтобы ты сказала мне, чтобы я могла тебе помочь.

– Детали не имеют значения. Ну, имеют, но не для нее.

– Ладно, тогда расскажи мне без подробностей.

Я откидываюсь на диван, прижимая подушку к груди.

– Коннор знал, что случилось с моими родителями.

Ее глаза расширяются. Сидни в курсе, как погибли мои родители, и что их дело было закрыто много лет назад.

– Знает?

– Да. Он утверждает, что не знал, кем я была, когда мы встретились, и что действительно не понимал это до недавнего времени, но знал, что произошло той ночью.

Это та часть, которая меня больше всего смущает. Как он мог не собрать все воедино? Если бы я знала, что его отец был причастен к гонке в ту самую ночь, когда погибли мои родители, я бы сложила воедино два и два.

Он этого не сделал.

– И ты ему веришь?

– Не знаю.

Сидни откидывается назад, подтягивая ноги под ягодицы.

– Я знакома с Коннором с детства, и он во многом еще тот мудило, но ложь – не его грех. Тот парень не мог бы врать, даже если бы ему приставили к голове пистолет. Раньше нам приходилось красться, чтобы убедиться, что он нас не увидит и не расскажет все маме. Я не говорю, что он не вырос и не изменился, но он чрезвычайно преданный и еще тот защитник. Как ты думаешь, у него есть желание намеренно причинить тебе боль?

Нет. По крайней мере, я так не думала.

– Как ты тогда это объяснишь?

– Не знаю, Элли. Я правда не знаю. Я имела дело с некоторым сумасшедшим дерьмом на своей работе, а потом стала волонтером.

Мне нравится верить, что я достаточно хорошо разбираюсь в характере человека, но я не верю, что он мог бы сделать тебе больно.

Никогда бы не смог. Я видела, как он на тебя смотрит, и клянусь…

Это не похоже на то, с чем я когда-то сталкивалась. В его любви есть какая-то ярость.

Я тоже все это видела. Он всегда был на страже, готовый сделать все, что сделает меня счастливой. Он был терпеливым в то время, когда большинство мужчин, наверное, не были бы такими. Когда он был зол, то никогда не срывался на меня и даже не повышал голос.

Другая часть меня зависит от его верности. Он защищал людей, которых любил, волнуясь, что он и его братья поплатятся за то, чего они даже не делали. А потом я вспоминаю все, что мужчина сказал о том чтобы сдаться. Он был готов принять любые последствия, если это даст мне покой.

Я тяжело выдыхаю.

– Может, это было не так. Я не знаю. В любом случае, это не облегчает чувства.

– Нет, пожалуй, нет. И Хэдли, видимо, воспринимает это плохо.

– Да. – Вытираю слезу. – Каждый из нас. Она так сильно его любит, и я тоже. Я так его люблю, и это меня убивает. Как я могу пройти мимо этого? Как нам двигаться дальше? Это кажется невозможным.

Она пожимает плечами.

– Я не знаю. Вы разговаривали?

– Я потеряла себя, когда узнала, а потом мы… Не знаю, было очень напряженно.

Она ерзает, и на ее губах появится едва заметная улыбка.

– Что?

– Ты говоришь, что не доверяешь ему, и я понимаю, что у вас обоих сейчас есть некоторые проблемы, но ответь мне на вопрос – честно – потеряла бы ты себя с Кевином?

Я дернулась назад, потому что ни в коем случае не смогла бы это сделать.

– Нет, он бы меня ударил. Я никогда не теряла самообладания. Не думаю, что в целом показывала какие-то эмоции.

Когда Сидни сидит сложа руки, от нее исходит какое-то самодовольство, которого я не понимаю.

– У меня целая ночь впереди…

Что, блядь, она имеет в виду?

То есть, я разозлилась на Коннора, но не на…

– Я была злой, – говорю я, когда меня это поражает.

Она улыбается.

– Если бы ты ему не доверяла, ты бы никогда не кричала. Ты бы закрылась, но этого не сделала. Я знаю, что ты злишься, и имеешь на это полное право, но спроси себя, хочешь ли ты провести остаток своей жизни, пытаясь найти мужчину, даже наполовину такого замечательного, как Коннор. С ним у вас есть шанс создать настоящую семью. Он полюбил Хэдли еще до того, как узнал, что она его крови. Таких мужчин, как он, Элли, не так уж много. Я не говорю, что ты не имеешь права на боль, но пострадайте вместе и найдите путь преодолеть это.

– А что, если он не захочет меня возвращать, потому что я его бросила?

– Тогда он не тот человек, которого мы обе знаем.

Глава 37 Элли.

– Ты присмотришь за Хэдли, пока я не вернусь? – спрашиваю, уже поднимаясь на ноги.

– Конечно, но куда ты собралась в четыре часа утра?

Заставляю себя вяло улыбнуться.

– Я хочу встретиться с двумя людьми, с которыми мне нужно поговорить, и надеюсь, что они будут слушать.

Я знаю, что больше никогда не найду такого, как он. Такая любовь бывает только раз в жизни. Проблема не в том, люблю я его или нет, потому что я буду любить его всю жизнь. Это поиск способа отпустить все это.

И есть только одно место, где я могу подумать.

Сидни тянет меня за руки.

– Мне очень жаль, что тебе больно, Элли. Никто в этом мире не заслуживает этого меньше, чем ты. Но я хочу, чтобы ты знала, что, хотя это не оправдание для лжи Коннора, тем детям было трудно расти, и это затуманило их мозг. Хочу, чтобы ты помнила, что я знаю, как ты сейчас себя чувствуешь. И несмотря на то, что прошло уже восемь лет, не проходит ни одного дня, чтобы я не хотела вернуться назад и снова сделать Деклана своим.

И вот что меня беспокоит. Сожаление о том, что если я его покину, это оставит зияющую дыру в моем сердце навсегда.

– Я ценю это.

Она улыбается, ее глаза полны понимания.

– Иди, я посмотрю за Хэдли.

– Спасибо, Сид.

– В любое время. Найди свои ответы, а потом спроси себя, твоя жизнь станет лучше или хуже без Коннора Эрроувуда? Скорее всего, ты уже знаешь ответ.

Я наклоняюсь и целую ее в щеку.

– Я всегда хотела иметь лучшую подругу. Спасибо, что ты именно такая.

Я выбегаю из дома и сажусь в машину. Последние несколько дней были адом. Мои глаза опухли, волосы растрепаны, а сердце разбито.

Я думаю о вопросе, который она задала, и знаю ответ. Моя жизнь уже стала хуже.

Мой мир печален и одинок.

Он принес в нашу жизнь духовное богатство, любовь и понимание.

Коннор показал нам с Хэдли, что такое нежность.

Все, чего я хочу – это его объятия.

Ночью я сжимала подушку, желая почувствовать его тепло. Я знаю, что такое бросить кого-то, когда это правильный выбор, но сейчас правильным это не ощущается.

Паркую машину и иду через ворота кладбища на дрожащих ногах. Я устала. Не спала всю ночь, мои нервы висят на волоске, и я чувствую себя разбитой внутри.

И я скучаю по нему.

Если я чувствую себя так только через два дня, то вся жизнь без него будет невыносимой.

Опускаюсь на колени перед надгробиями моих родителей и кладу по одной ладони на каждое из них.

– Я все узнала, и чувствую себя хуже, чем раньше. Как я могу любить мужчину, который все время знал, что с вами случилось? Как я могу жить с человеком, который был там и никому не сказал? Чей отец – тот, кто забрал вас от меня?

Сажусь на корточки и вытираю слезу.

– Я такая растерянная, и у меня никого нет. Последние несколько месяцев он у меня был, но… – Я смотрю на небо, жалея, что не могу увидеть там маму, и глотаю слезы. – Но потом я думаю о том, как он, наверное, чувствовал себя, и это только усиливает мою вину. Я предаю вас и все мои обещания? Его отец умер, и я не могу заставить его заплатить, но вы заслужили гораздо больше, чем получили. Вы с папой не должны лежать в этой холодной земле.

– Это должен быть я, – говорит глубокий голос Коннора позади меня.

Я замираю, не могу думать, не говоря уже о том, чтобы двигаться. – Твоя семья была цела, и мой отец ее сломал. А потом я сделал безумие, причинив тебе боль.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, все еще не оглядываясь.

– Я почувствовал, что должен отдать им свое почтение и объяснить свой поступок. Я приезжаю сюда раз в месяц, с тех пор как вернулся.

– Его голос становится ближе, а мое дыхание учащается. – Я собирался уходить, когда увидел тебя, но волновался.

– Я не в порядке, – говорю ему правду.

– Я тоже. Я не могу заснуть, Элли. Не могу дышать без тебя. – Я поворачиваюсь, чтобы что-то заметить, но когда вижу его, никакая подготовка не смогла бы предотвратить остановку моего сердца. Его глаза блестят от невыплаканных слез, когда он падает передо мной на колени. – Я не могу отпустить тебя. Не могу смотреть, как ты уходишь, не зная, что я чувствую. – Его голос надрывается. – Я годами ненавидел себя за то, что произошло. Думал, что если вспомню, это меня убьет, поэтому оттолкнул это. Я был неправ, и мне очень жаль.

Все внутри меня бушует. Наблюдение за ним, таким грустным, одиноким и измученным из-за грехов, совершенных его отцом, вызывает у меня желание обнять его, но я этого не делаю. Я сжимаю пальцы, чтобы не обнять его.

– Я не знаю, что сказать.

– Тогда скажи мне, что ты вернешься ко мне. Ты мне нужна, Элли. Я не хочу жить в мире без тебя, черт возьми. Я делал это раньше, и не хочу делать это снова. Я хочу нашу семью.

Моя грудь поднимается, когда я плачу. Внутри меня – беспорядок.

Его голова падает вперед, и я хочу сказать ему, чтобы он посмотрел на меня, чтобы я бросилась в его объятия и сказала, что его не покину, но я стою ровно как статуя.

– Я рассказывал им историю обо всем этом раньше. Пришел на следующий день после встречи с тобой и оставил цветы. Знаю, что ты мне не веришь, но Элли, клянусь, я не знал, кто ты такая.

Теперь, когда первоначальный шок прошел, я верю ему.

– Я не уверена, что эта часть имеет значение.

– Знаешь, мне было всего восемнадцать лет. Я не был мужчиной, хотя и думал, что именно такой. Представь себе, если бы это была Хэдли, что бы она думала, если бы ее отец угрожал бросить ее в тюрьму. Годами он манипулировал нами, чтобы мы делали все, что он хотел. Это было непростое решение, и мы… Не знаю, мы делали все, что могли, чтобы выжить и быть хорошими людьми.

Я опускаю голову к земле и закрываю глаза, желая услышать голос моей матери. Она была самым добрым человеком, которого я когда-либо знала, и я хочу думать, что она простила бы ребят. Я не знаю насчет моего папы, но она бы это сделала.

Не парни были за рулем автомобиля. Они не призывали отца сесть за руль в нетрезвом виде.

Коннор ищет только искупления, и он нуждается в моем прощении так же, как я пришла искать его у своих родителей. Он и его братья делали все, чтобы выжить, как и все мы. Правильно ли это было?

Нет, но они защищали друг друга.

Вдруг я поняла, что должна его простить. Он не должен чувствовать вину за то, что не его вина, или за то, что не сказал мне раньше. Не думаю, что он знал, кто я такая, когда встретил меня в том баре или когда в тот день пришел к моему порогу. Если бы это было бы так, то это был бы уровень жестокости, на который он не способен. Я закрываю глаза и поворачиваюсь к первым лучам утреннего солнца, которые пробиваются за горизонт.

– Ты знаешь, что моя мама не пила?

– Я не знаю о них ничего, кроме того, что ты мне о них рассказала.

– Мою маму воспитывал отец-алкоголик. Я всегда представляла его очень похожим на то, как ты описываешь своего отца. – Обращаюсь к нему. – Она хотела для меня лучшего. Несмотря на то, что мой папа любил выпивать каждый вечер, она вышла замуж за мужчину, который любил ее, как будто она была солнцем, и все считали их идеальной парой.

– Ты тоже мое солнце.

Мое сердце хрипит.

– Я далека от совершенства, и они тоже. Как бы я ни пыталась их боготворить, правда заключается в том, что мою мать научили не ссориться, даже когда она считала, что он был неправ, а он имел еще ту склонность делать ошибочные решения.

Я оглянулась на могилу отца. Ни в коем случае он не был пьяницей, но каждый вечер ему нравилось пить пиво. Маме было все равно, пока это был всего один бокал.

– Я не хочу, чтобы ты молчала. Я хочу, чтобы мы говорили. Мы будем ссориться, и я буду тебя раздражать. Будет все это, но я люблю тебя, и имел в виду именно то, что сказал, чтобы исправить ситуацию. Я мог бы соврать тебе, Элли. Мог бы сделать вид, что ничего не знаю о смерти твоих родителей, но я этого не сделал. Не только потому, что я люблю тебя, но и потому, что не хочу, чтобы между нами были тайны. Мы оба прошли через ад, но когда я с тобой, это похоже рай.

Мои глаза затуманены, но я киваю, потому что чувствую то же самое.

– Я знаю, что вы не несли ответственности. Я знала это еще до того, как покинула твой дом, но мне нужно было время, чтобы все проработать, хотя….

Он наклоняется вперед, в его глазах светится надежда.

– Я могу подождать.

Хотя и уверена, что это правда, я не хочу этого. Он был готов сделать все, что мне нужно, чтобы я была спокойной, рисковал тем, что я его оставлю, лишь бы знала правду, и предложил сдаться, даже если это ставило под угрозу его братьев. Он столкнулся с чем-то, от чего бежал годами, потому что не хотел, чтобы я прожила еще один день со своими собственными демонами.

Я люблю его.

Я люблю его таким образом, что противоречит всей логике, и хотя некоторые могут этого не понимать, мне все равно.

Кладу руку прямо на его сердце, которое стучит в его груди.

– Я не могу.

– Ты не можешь, что?

– Ждать. Я видела монстров и жила в кошмарах. Ты тоже. Хотя то, что произошло, трагично, это не твоя вина, и это несправедливо с моей стороны обвинять тебя в этом. За рулем этой машины был твой отец, а не ты или твои братья. – Когда я это говорю, солнце начинает подниматься выше сквозь облака. – Не могу представить, что бы я сделала, если бы мои родители мне угрожали. Я была зла, а может и больше, когда думала, что все, что мы имеем – это ложь.

– Ничего из этого не было ложью. – Теперь я это знаю.

– Когда ты вышла из той двери, я думал, что потеряю вас. Я хотел стать на колени и умолять тебя увидеть, что мы уже создали.

Я качаю головой, поднося пальцы к его щеке.

– Я не хочу, чтобы ты умолял. Я прощаю тебя, Коннор. Прощаю вас всех, и думаю, что мои родители тоже простили бы. – Солнце согревает мое лицо, и я смотрю вверх с улыбкой.

– Я ненавидел то, что мне пришлось сделать тебе больно.

– И поэтому я думаю, что из-за этого мне так легко простить. Потому что ты, Коннор Эрроувуд, хороший человек. – Я беру его лицо в свои руки. – Ты замечательный отец. Ты милый… – Я целую его губы. – Ты щедрый… – Повторяю еще раз. – Ты единственный человек, благодаря которому я чувствую себя в безопасности.

Его руки скользят по моей спине, крепко прижимая меня к своему телу. Он целует меня глубже. Так, чтобы я почувствовала это в своей душе. Его губы отрываются от моих, и тогда я кладу голову ему на плечо, позволяя теплу солнца и силе его объятий немного исцелить меня.

– Я не заслуживаю тебя.

Глубоко вдыхаю и прижимаюсь ближе.

– Я заслуживаю тебя. Отвези меня домой.

– Я отвезу тебя куда угодно, если буду рядом с тобой.