Текст книги "Вернись за мной (ЛП)"

Автор книги: Майклс Коринн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

Глава 3

Элли

Этого не может быть.

С той ночи прошло восемь лет. Восемь лет притворства, что все это был сон, потому что так и должно было быть.

Больше я его не видела. Неважно, сколько дней и ночей я осматривала толпу или присматривалась к каждому водителю – я никогда его не видела.

Отчасти я была благодарна, потому что та ночь была одной из самых сногсшибательных и невероятных ночей в моей жизни. Я никогда не должна была отдаваться ему, но была настолько неуверенна, куда движется моя жизнь, и правильным ли решением было выйти замуж за Кевина. Я знала лишь то, что меня нужно любить и лелеять, даже если это было лишь на одну ночь. Я хотела, чтобы меня держали так, как этот мужчина обнимал меня, пока мы танцевали.

Другой частью была агония, потому что на следующий день я выходила замуж, и Боже помоги, я молилась, чтобы никогда больше не увидеть его, чтобы найти способ простить себе грехи, которые совершила.

Я должна была знать, что никогда не смогу искупить свои грехи, чтобы получить прощение, и его присутствие стало доказательством этого.

– Мама! – Хэдли бросилась ко мне, а ее глаза наполнились ужасом, глядя на продукты на земле.

Дерьмо. Я позволила им упасть.

Ненавижу, что она так волнуется.

– Все в порядке, детка. Я соберу. Хэдли повернулась к мужу, когда увидела, что я снова обращаю на него взгляд.

– Коннор, это моя мама.

Коннор. Я давала ему столько имен, но Коннор подходит лучше всего. Имя крепкое, как и сам мужчина.

Время не сделало ничего, чтобы уменьшить его привлекательность.

Его глаза глубоко изумрудно-зеленые, что заставляет меня чувствовать, будто я дрейфую. Его волосы длиннее, зачесанные набок, что придает ему немного мальчишеский вид, но это только добавляет привлекательности. Потом тело. Боже мой, его тело греховно. Рубашка мужчины цепляется за руки, и я не могу отрицать мышцы под ней.

Его грудь шире, чем я помню.

А я помню все.

Его прикосновения, его запах, звук его голоса, когда он занимался со мной любовью, о которой я даже не подозревала.

Он и память о той ночи были нужны мне больше, чем он мог представить. Я переживала ее столько раз, цепляясь за те чувства, в которых отчаянно нуждалась, обожая то, как мой мир оживал и цвета становились ярче, когда я была с ним. Он был как комета, зажгла небо, а ее хвост для меня так никогда и не погас.

Но сейчас он здесь? И это угрожает всему – включая жизнь маленькой девочки, возле которой он стоит.

Я посмотрела на них обоих, когда присела, пытаясь поднять то, что уронила.

– И где вы познакомились? Он также приблизился, наклоняясь, чтобы помочь собрать предметы, которые находятся за пределами моей досягаемости.

– Я нашел Хэдли на дереве, и мне кажется, что она поранила руку.

Я хотел убедиться, что она безопасно вернется домой.

И тут же мое внимание переключилось на нее. Я не знаю, как это случилось, и причинил ли кто-то ей боль.

– Ты в порядке? Что случилось?

Она посмотрела на него, а потом снова на меня.

– Я упала.

Я закрыла глаза, желая, чтобы это было правдой. Кевин может причинять мне боль, но он никогда не поднимал руку на Хэдли.

– Дай мне посмотреть.

Она дернула рукав вверх, я коснулась синяка, который вырисовывается на ее коже, и возненавидела то, что он выглядит отечным.

– Мне нужно ее проверить.

Коннор взял в руки пакет с едой и передал его мне.

– Я могу чем-то помочь?

Я быстро покачала головой.

– Нет, нет, нет. Все в порядке. Мой муж работает на ферме. Я занесу это внутрь, а потом заберу ее. Спасибо тебе.

Я не могу позволить Кевину увидеть его. Он задаст миллион вопросов о том, кто он, откуда я его знаю, почему Хэдли не было в доме, где она была, и что случилось с ее рукой. Прямо сейчас мои эмоции слишком неуемны, чтобы разбираться с ответами. – Ты уверена?

– На все сто.

Коннор грустно улыбнулся, а потом коснулся макушки Хэдли.

– Будь осторожной, хорошо?

Хэдли улыбнулась ему.

– Ты тоже.

Он засмеялся.

– Я не тот, кто пострадал.

– Ты все-равно должен быть осторожным, потому что ты солдат.

Именно поэтому я его не видела. Он уехал, но, очевидно, вернулся.

Только я не знаю, что это значит и вообще это что-то значит в целом. Я даже не знаю, почему меня это волнует. У меня здесь своя жизнь с Кевином и Хэдли.

Мы не можем уехать, даже если бы и хотели. Кевин очень постарался, перевезя меня сюда, подальше от всех, кого я могла знать.

И все же мои губы раскрылись, когда я спросила: – Ты военный?

– Да, по крайней мере еще несколько недель. Потом уйду в отставку.

Я кивнула, благодарная, что он не останется.

– Что ж, спасибо, что вернул Хэдли домой.

Он сделал шаг ближе, от чего мой пульс ускорился. Мне нужны все силы, чтобы стоять на своем.

– Не за что…

Мое нутро начало бороться, чтобы не назвать ему свое имя. Я не хочу врать, но сказать ему, как меня зовут – все равно, что сорвать всю фальшь. Но я ему должна. Я так много ему должна, поэтому прекращаю спорить с собой и говорю ему правду.

– Я Элли.

Коннор приблизился еще на шаг, его глубокий голос коснулся меня, когда он произнес мое имя гораздо более прекрасным тоном, чем я когда-либо его слышала. – Без проблем, Элли. И было приятно с тобой познакомиться.

Я неуверенно улыбнулась.

– Да, мне тоже, Коннор.

Произнося его имя, я почувствовала, как часть мозаики собирается вместе.

Хэдли взяла мою открытую ладонь, и мы начали подниматься по лестнице, ведущей к дому, который уже разрушается, хотя мы называем его домом. Мы оставили его стоять позади и наблюдать за нами. И мне стало интересно, смог ли он увидеть то, что я старалась игнорировать последние семь лет – у Хэдли его глаза.

– Она не сломана, но вывихнута, – сказал доктор Лэнгфорд, проверяя ее руку, – Второе растяжение за последние два месяца.

– Да, она… Такая полная жизни и любит бегать и лазить по деревьям. Я не могу удержать ее ноги на земле.

Доктор Лэнгфорд кивнул.

– У меня был такой малыш. Всегда весь в синяках и царапинах.

Такова жизнь на ферме. Объясняет, почему тебе тоже немного не повезло, а?

Я киваю.

Ненавижу ложь. Ненавижу все это, но я так боюсь.

Я знаю, что мне нужно уехать отсюда. И хотя в этом есть доля правды, потому что Хэдли действительно невменяемая и постоянно куда-то лазит, меня вечно нет дома и я не доверяю Кевину. Она клянется, что это от падения, и я никогда не видела, чтобы он был с ней физически грубым, но могу ли я действительно доверять мужу, который готов выплеснуть свой гнев на жену? Я бы сбежала сейчас же, если бы имела куда, но у меня нет такого места. Мои родители умерли за неделю до того, как я вышла замуж за Кевина, и у меня нет ни денег, ни помощи, ни семьи, чтобы приютить нас. Мне нужно все спланировать, чтобы уйти от него.

В этом и была необходимость взяться за учительскую работу.

– Теперь тебе нужно быть осторожнее и прекратить лазить по верхам, пока твоя рука заживает.

Хэдли улыбается.

– Я буду осторожной. Я нашла нового друга.

– Правда?

– Его зовут Коннор. Ему принадлежит ферма, та что рядом с нами.

У доктора расширились глаза.

– Коннор Эрроувуд?

Она пожала плечами.

– Он сказал, что служит на флоте и офицер полиции. Носил меня одной рукой.

– Я давно знаю ребят Эрроувуд, хорошие дети. Им было тяжело, когда умерла их мать.

Конечно, он Эрроувуд. Мне не пришло в голову, что это он, даже если ошивался на ферме рядом. Я живу здесь восемь лет, и единственный раз, когда о них вспоминали, это когда кто-то сказал мне, что ребята не ступали на эту землю почти десятилетие.

– Как давно это произошло? – спросила я. Доктор Лэнгфорд посмотрел вверх, будто размышляя.

– Когда Коннору было около восьми. Жаль, рак быстро забрал ее.

Они скорее всего вернулись, потому что их отец умер.

– Да, мне жаль, что я пропустила похороны.

Он кивнул.

– Я тоже не ходил, но я никогда не был его большим фанатом.

Когда его жена умерла, это изменило мужчину. В любом случае, имеет смысл, что ребята приехали, чтобы похоронить его и продать ферму.

– Продать? – спросила я.

Он пожал плечами, а потом начал заматывать руку Хэдли в бандаж.

– Конечно, они здесь долго не останутся, даже если их отца уже нет.

– Он бросил на меня взгляд, который сказал мне, что "тяжелые времена", которые они пережили после смерти матери, были чем-то большим, чем просто горем, а потом продолжил: – Как бы там ни было, ты нашла хорошего друга, Хэдли. Мне всегда нравился Коннор.

Она улыбнулась, явно соглашаясь с оценкой доктора, и часть моего страха исчезла. Если его не будет рядом, то мне не стоит волноваться. Он продаст ранчо, вернется туда, где живет, и я смогу избежать любого… срыва моего плана побега.

Но теперь я знаю его имя, так что когда я сбегу, я смогу разобраться с некоторыми вещами. Например, узнать, действительно ли Хэдли от него.

– Ладно, малышка. Всё готово. Помни, что я говорил о скалолазании, пока ты не поправишься. Никаких лишних движений.

– Я обещаю, – фальшиво говорит Хэдли. Этот ребенок не умеет быть осторожным. – Хорошо, теперь ты можешь дать нам с мамой несколько минут для взрослого разговора? Мне кажется, я видел у миссис Мюллер несколько леденцов.

Ему больше ничего не нужно было говорить, потому что она уже ушла.

– Как твои дела? – спросил он отцовским тоном.

– У меня все хорошо.

– Элли, я не пытаюсь быть свиньей, но у тебя на руке довольно противный синяк.

Я натянула рукав, ненавидя, что он поднялся настолько высоко, чтобы доктор смог увидеть следы.

– Я ударилась о стену, когда доставала принадлежности для класса.

Я легко получаю синяки.

И я очень хорошо научилась избегать медицинской помощи. В последний раз, когда Кевин схватил мое запястье, от чего оно выскочило из сустава, я вставила его сама и наложила на него шину. Потом, когда он поставил мне подножку и я получила вывих лодыжки, то месяц носила бандаж и пыталась игнорировать боль. Я не могла пойти в травмпункт, поэтому нашла способы скрыть травмы.

Однако, если бы он увидел мой бок, то никогда бы не поверил, что моя девочка просто упала, в чем я даже не уверена, то это не был бы последний раз когда бы я ее видела. Я не могу позволить никому забрать ее. Я буду защищать ее лучше. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы сбежать в течение следующих двух месяцев.

Мне нужно время и провизия. Его глаза изучали меня, и я увидела, что он на это не повелся.

– Я не осуждаю, просто хочу помочь.

Чем помочь? Кевин владеет фермой, машиной, банковским счетом, а я ничего не имею. Кевин контролирует все, и когда что-то идет не так, как он хочет, то мужчина теряет контроль. Когда мы сбежим, мы должны оказаться так далеко, чтобы он не смог нас найти, как бы ни искал. А он будет искать.

Он захочет вернуть свою дочь, и никогда не отпустит меня.

Я попыталась подарить ему свою самую теплую улыбку.

– Всё хорошо, доктор Лэнгфорд. Я обещаю.

Он вздыхает, понимая, что я больше ничего не скажу. Никто ничем не сможет помочь.

– Ладно, ладно, скоро увидимся. Береги себя и не стесняйся звонить, если тебе что-то понадобится.

– Обещаю, я так и сделаю. Он ушел, а затем Хэдли вернулась в комнату с полным карманом леденцов и улыбкой на лице. Она направилась прямо ко мне, обнимая руками, что заставило меня вздрогнуть.

– Прости, мам! Я забыла, что у тебя синяк.

У меня всегда синяки.

– Все в порядке, детка.

– Папа опять разозлился? – Глаза Хэдли заблестели тревогой. – Он не должен причинять тебе такую боль.

Боже, это не может быть жизнью, с которой она будет брать пример.

– Несчастный случай, – соврала я. – Я в порядке.

Она качает головой.

– Мне не нравится, что у тебя еще один синяк.

Мне тоже, поэтому я должна это исправить. Ради нее я вывезу нас из его дома и буду защищать ее, как львица. Я вышла замуж за человека, который в конце концов уничтожит нас с Хэдли, если я не смогу сбежать. И именно это я планирую сделать.

Глава 4

– Да что ты говоришь. – Деклан покачал головой. – По крайней мере, земля хорошая. Это настоящий слиток золота.

– Каламбур. – Шон улыбается, поднимая свое пиво.

Идиоты.

По крайней мере мы с братьями все согласны. Никто из нас не хочет это ранчо и мы все готовы оставить его в зеркале заднего вида.

Тогда я подумал о женщине, которая живет по соседству, о которой мечтал долбанных восемь лет, и которая сейчас замужем и имеет ребенка.

Я не могу здесь оставаться. Я захочу увидеть ее снова, чтобы узнать, правдиво ли все то, что я создал в своей фантазии.

Джейкоб откинулся на спинку кресла и указал на меня бутылкой.

Он побрил голову благодаря новой роли, на которую его взяли.

– Джокером будешь ты, Коннор.

– Я?

Джейкоб мне ближе всех по возрасту. Мы с ним больше всего похожи. Люди часто думают, что мы близнецы. У нас обоих рост шесть футов два дюйма, темно-каштановые волосы и зеленые глаза.

Кроме того, мы оба самые большие придурки в нашей компании.

– Да, тебе не к чему возвращаться, не обижайся, парень.

Я ненавижу, что они до сих пор воспринимают меня как младшего легкомысленного брата, которому нужны эти три вонючие задницы, чтобы защитить его. Они не видят, что я долбаный морской котик или что я воевал, в меня стреляли, я стрелял в людей и мог бы их всех в порошок стереть, если бы захотел.

– Не болтай. Шон пожимает плечами.

– Ты уходишь с флота, тебе негде жить и у тебя нет работы.

Возможно, тебе стоит заняться фермой, пока не станешь на ноги.

– Это неплохая идея, – говорит Деклан, сучий предатель.

– Блядь, это дерьмовая идея!

Это полностью разрушило бы мой план побега из этого долбаного города. Слишком много воспоминаний, которые я с таким трудом забывал, подняли свои уродливые головы с тех пор, как я вернулся.

– Мы просто говорим, что это может дать тебе время отдохнуть.

Мы все знаем, что ты самый рукастый из нас, – пытается объяснить Джейкоб. – Мы все понимаем, что здесь нужно переделать кучу работы, так что это имеет смысл. Но как насчет его ноги?

Я фыркаю, а потом пью пиво, прежде чем ответить. Я полон злости и отвращения, что они предложили мне остаться в этом доме.

Каждый раз, когда кто-то из моих братьев уходил жить своей жизнью, отцу становилось все хуже. Он больше пил, сильнее бил, и я немного больше ненавидел все в этом городе.

Хороших времен у меня почти не было. Единственное воспоминание, которое я храню, это ночь с моим ангелом.

Но, как и всем ангелам, ей здесь не место, как и мне. Она создана для большего, и это, наверное, не какой-то сломанный бывший морской котик, мечтающий о замужней женщине. Она сказала мне, что хочет улететь отсюда, поэтому мы даже не рассказали друг другу своих имен.

Но далеко она явно не улетела. На самом деле она вышла замуж и родила ребенка меньше чем через год после нашей единственной ночи. Очевидно, я берег эту память гораздо сильнее, чем она. – Его нога в порядке, он вылечился, просто недостаточно пригоден для выполнения обязанностей, – добавил Деклан.

Хоть я и непригоден к службе, все-равно не останусь здесь.

– Йоу, ты слушаешь? – Шон толкнул меня.

– Вас, идиотов, еще послушай.

Он тяжело вздохнул, глядя в сторону.

– Джейкоб прав – на ферме нужно сделать много работы, тебе нужно где-то жить, а у каждого из нас есть другие дела.

– О, значит мне просто нечем заняться?

– Да наоборот, теперь у тебя куча дел, – отвечает Деклан.

Теперь я вспомнил, почему ненавижу быть рядом с ними тремя.

– Я не останусь в этом городе.

Деклан отставил пиво и повернулся ко мне лицом.

– Почему? Он мертв. Он не может причинить тебе боль.

Нет, но что-то другое может – возможность чего-то большего.

– Ты хочешь остаться? – Я бросаю вызов. – Мы оба знаем, почему нет, и это не имеет ничего общего с нашим отцом. Это красивая блондинка, которая стояла у могилы моего отца, а потом ушла, прежде чем он даже успел с ней заговорить.

– Отъебись, Коннор.

– Сам отъебись, Дек. Ты хочешь, чтобы я остался здесь и занимался этим дерьмом, когда сам не хочешь делать то же самое?

– После того, как мы продадим ферму, никому из нас больше не придется здесь быть, – пытается урегулировать ситуацию Шон. – Это имеет смысл, Коннор. Если ты останешься, то сможешь поработать над благоустройством фермы. У тебя нет никаких планов, тогда как Джейкоб должен вернуться в Голливуд, Деклан должен поехать в Нью-Йорк, а я в середине весенних тренировок и должен поехать в Тампу, чтобы встретиться с командой.

Если бы я не злился из-за того, что это имеет смысл, я бы продолжал бороться. Но они правы. Мне некуда спешить, когда я подпишу документы на увольнение.

– Давайте продадим его и получим все, что сможем, – предложил я.

Шон качает головой.

– Нет. Это все, что мы имеем, и будь я проклят, если мы отдадим все это за бесценок. Не тогда, когда у одного из нас есть время и он более чем способен довести дело до конца, после чего мы сможем удвоить сумму продажи. Мы говорим не о копейках, Коннор. Речь идет о миллионах.

Я стону и потираю шею.

– Я не согласен на это.

Деклан пожимает плечами, как будто его ничего в мире не беспокоит.

– Я не волнуюсь. До него дойдет, что мы правы.

– Или, что вы куча мудаков.

Шон улыбается.

– Мы это и так знаем. – Мы встретимся с адвокатом завтра. – Голос Деклана твердый и властный, что вызвало у меня желание ударить его по шее. – После этого мы решим, что нам делать. А пока что позволим Коннору дуться, пока мы все пьем.

Я показал им средний палец, ненавидя, что мои братья думают, будто так хорошо знают меня. Пусть шутят, потому что сейчас я не полностью сосредоточен на ферме Небольшая часть моего внимания приходится на женщину и ее маленькую дочь по соседству.

– Что, блядь, ты имеешь в виду, когда говоришь, что в завещании присутствует условие? – Голос Деклана стал еще громче, когда он пристально посмотрел на адвоката.

Низкий пухлый мужчина вытер платком свою лысину. Мне нравится, что мы с моими братьями заставляем людей потеть.

– Здесь все очень четко написано. По сути, в завещании указано, что для того, чтобы его дети, Деклан, Шон, Джейкоб и Коннор унаследовали ферму Эрроувуд, каждый из вас должен прожить там в течение шести месяцев. Как только это время пройдет, независимо от того, будете ли вы там жить все сразу или по очереди, вы станете полноправными владельцами и сможете продать ранчо.

Шон истерически засмеялся.

– Сраный мудак управляет нами даже из могилы!

– Это все полная херня. Должна быть какая-то лазейка, – сказал Деклан. Когда он оказался на ногах, его гнев стал ощутим.

Адвокат покачал головой.

– Боюсь, что его нет. Он был очень… конкретным. Если вы не достигнете согласия, ферма будет продана, а вырученные средства будут переданы в фонд для предотвращения жестокого обращения с детьми. – Ты издеваешься надо мной, – говорю я, не успевая остановиться. – Человек, который регулярно избивал всех четырех своих детей, хочет пожертвовать десять миллионов долларов, чтобы предотвратить то, что он нанес своим детям?

Джейкоб кладет руку мне на плечо.

– Он не выигрывает.

– Он побеждает несмотря ни на что! – кричу я. – Если мы будем жить на этой богом забытой ферме, мы будем выполнять его указания. Если мы все уедем, тогда все деньги, которые он нам должен – и не говорите, что нет, после того ада, через который нас провел тот человек, – пойдут на благотворительность!

Я не могу нормально мыслить. Гнев и отвращение пульсируют во мне с каждым ударом моего сердца. Все ужасные вещи, которых я ожидал, не подтвердились, когда мы зашли в этот офис, но нам поставили ужасный ультиматум. Я не думал, что мне придется жить в том месте, куда я никогда не хотел возвращаться, в течение шести долбаных месяцев.

– Он думал, что мы не останемся. – Говорит один из моих братьев.

– Я не останусь. Не сейчас. Не сейчас. Я отказываюсь это делать.

Отдайте ферму на благотворительность. Возможно у этих детей может быть шанс, которого у нас не было.

Шон встал и начал шагать.

– Что произойдет, если один из братьев откажется?

Адвокат откашливается.

– Тогда вы все проиграете. Я поднял руки вверх, желая что-то ударить, а потом возненавидел себя даже от одной мысли об этом.

Я никогда не поднимал кулаки от злости. Конечно, я дрался, но это было для самозащиты или потому, что у меня не было выбора.

Обет, который мы дали вчетвером, означает для меня все, и я никогда не причиню никому физической боли.

– Сколько у нас есть времени, чтобы решить? – спросил Деклан, как всегда ответственный. Он, несомненно, уже составил план, как с этим справиться.

– Три дня, чтобы принять решение, и кто-то должен остаться дома в течение месяца, – важно заявил он.

Деклан встал, а мы последовали за ним. – Встретимся через три дня.

Мы объявим решение.