332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Маурин Ли » Под сенью каштанов » Текст книги (страница 1)
Под сенью каштанов
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 15:01

Текст книги "Под сенью каштанов"


Автор книги: Маурин Ли






сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 24 страниц)

Маурин Ли
Под сенью каштанов

Предисловие

Творчество писательницы Маурин Ли достаточно хорошо знакомо многим нашим читателям. Такие ее романы, как «Танцующие в темноте», «Лэйси из Ливерпуля», «Цепи судьбы», «На краю Принцесс-парка», заняли почетное место в сердцах почитателей жанра женского романа и семейной саги.

Литературные критики, отдавая должное таланту Маурин Ли, называют ее писательницей от Бога и прирожденной рассказчицей. Предлагаемый вашему вниманию новый роман Маурин Ли «Под сенью каштанов» прекрасно подтверждает эти восторженные отзывы.

Казалось бы, в сюжете романа нет ничего экстраординарного. Четыре женщины разного возраста волей судьбы оказываются под крышей одного дома. Хозяйка его – Броуди – после многолетнего брака рассталась с мужем, почувствовав вдруг, что он, по сути, чужой ей человек. Для того чтобы содержать себя и дом, она решает сдавать комнаты внаем.

У каждой из ее квартиранток имеется свой собственный «скелет в шкафу». Так, совершенно несовременная и по-детски наивная Диана сама, без посторонней помощи вырастила двух братьев. Однако теперь она чувствует, что не нужна мальчикам, как они сами были не нужны их взбалмошной матери.

Вторая квартирантка – Ванесса – никак не может справиться с личной драмой, которая превратила ее из успешной деловой женщины в неопрятную толстуху. Третья – Рэйчел – пятнадцатилетняя девочка, сама еще практически ребенок, находит здесь приют вместе со своей новорожденной дочерью.

Маурин Ли не тратит много художественных средств и слов на раскрытие образов действующих лиц романа. Неспешное описание повседневной жизни и бытовых подробностей вовлекает читателя во внутренний мир каждой из героинь, лучше любых эпитетов обнажая их характеры и мотивы поступков.

Постепенно хозяйка и квартирантки начинают сближаться. Под крышей дома Броуди образуется своеобразная семья. Каждая из женщин понимает, что именно здесь она наконец-то нашла необходимую поддержку и понимание. Кажется, что все проблемы позади. Но, как всякая талантливая рассказчица, Маурин Ли правдива. И потому идиллия для ее героинь заканчивается, едва начавшись. Неожиданные события нарушают размеренную жизнь обитательниц дома под каштанами. У каждой из них – свой крест и своя предначертанная судьба, избежать которой невозможно…

Маурин Ли родилась и провела детство в маленьком местечке Бутль, расположенном на окраине Ливерпуля. После окончания Второй мировой войны ее семья переехала в Керкби, где Маурин окончила колледж и получила профессию стенографистки. Как считает сама Маурин Ли, в ее биографии нет ничего выдающегося. Она замужем уже больше 45 лет, у нее трое взрослых сыновей. Литературным творчеством начала заниматься достаточно давно. Много лет писала короткие рассказы, более ста из них опубликованы в различных журналах. Писательница шутит, что рассказы были короткими потому, что подрастающие дети не давали возможности писать длинные.

Почти каждый год Маурин Ли радует почитателей своего творчества новым романом. Линия любви – основополагающая для них всех. Однако здесь нет обязательного хеппи-энда и прекрасных принцев. Автор лишь описывает жизнь простых людей, находя в ее каждодневных проявлениях чудесные моменты счастья, любви и самопожертвования.

Надеемся, что новая встреча с творчеством любимой писательницы будет подарком для вас.

Пролог

Диана

Сентябрь 1999 года

– Теперь ты сама видишь, Ди, милая моя, – скорбно поджав губы, с печальным видом заявила дочери Мишель О'Салливан, – что я заслужила небольшой отдых. Ведь мне было всего-навсего двадцать, когда я родила тебя. А потом на свет появился наш Дамиан, потом Джейсон, а потом и Гарт. И если ты помнишь, то очень скоро после рождения Гарта твой отец бросил нас и сбежал.

Это было несправедливо по отношению к отцу Дианы. Официально он развелся с женой из-за потери взаимопонимания, несхожести интересов и невозможности дальнейшего совместного проживания. Но в бумагах о разводе ни слова не было сказано о том, что на самом деле брак распался потому, что супруга четырежды изменила ему с разными мужчинами. Дело дошло до того, что Джим О'Салливан не взялся бы с уверенностью утверждать, кому из своих детей, не считая Дианы, он приходится родным отцом. Поэтому в один далеко не прекрасный день он попросту взял и исчез.

– Тебе восемнадцать, и ты уже вполне взрослая, чтобы взять на себя хоть немного ответственности и дать своей бедной мамочке отдохнуть, – продолжала Мишель, и в голосе ее явственно прозвучали надрывные нотки. – Уоррен – очень милый и славный мальчик, но он ведь моложе меня, так что было бы нечестно ожидать от него, что он переедет к нам и станет воспитывать детей другого мужчины.

Диане даже не пришло в голову возразить матери, что все свое время Уоррен тратит исключительно на самого себя, поскольку до сих пор находится в поисках достойного занятия, не обременяя себя заботой о хлебе насущном.

Сделав паузу, чтобы перевести дух и подчеркнуть важность момента, Мишель глубоко затянулась сигаретой, бросив выразительный взгляд на дочь. Ее большие голубые глаза увлажнились. В обтягивающих черных джинсах и красном топе, украшенном расшитым блестками сердцем, она выглядела значительно моложе своих тридцати восьми лет. На ней были сандалии на четырехдюймовых каблуках, и Диана заметила, что ярко-красный лак на мизинцах облез.

– Вот почему, милая, – театрально вздохнув, сообщила мать, – я решила, что будет лучше, если я просто уеду и мы с Уорреном сможем пожить некоторое время вместе, вдвоем, только он и я, а ты тем временем станешь присматривать за своими братьями. Мы с Уорреном постараемся подыскать себе какое-нибудь подходящее жилье. Собственно говоря, у него уже есть на примете маленький чудесный домик с одной спаленкой в деревушке Меллинг, неподалеку от Ливерпуля. Послушай, Ди, там во дворе растет восхитительное дерево; Уоррен говорит, что это вишня. – Мишель швырнула недокуренную сигарету в камин и с отвращением выглянула в окно, из которого открывался гнетущий вид на крошечный задний дворик. Его стены, сколько себя помнила Диана, вечно нуждались в покраске. В нескольких метрах от окна высилась стена соседнего дома. Что же касается их приусадебного участка, то он заканчивался у входной двери, которая выходила прямо на тротуар. – Дерево, Ди! Ты можешь себе представить, каково это – видеть настоящее, живое дерево?

Диана сочувственно улыбнулась. До сих пор мать как-то не изъявляла желания любоваться полями, деревьями, ягнятами, цветами и прочими прелестями природы, но девушка отличалась доверчивостью, и ей даже в голову не пришло, что мать может и не говорить всей правды.

– Когда ты хочешь уехать, мам? – поинтересовалась Диана.

– Пожалуй, я отправлюсь сегодня, сразу же после обеда, – небрежно откликнулась Мишель, словно тот факт, что всего через пару часов, да еще в субботу вечером, она намеревалась навсегда оставить своих детей, представлялся ей самым обычным делом. – Я приготовлю тушеное мясо, чтобы твоим братьям было чем утолить голод, когда они вернутся после футбола домой. А завтра ты уже сама купишь что-нибудь в супермаркете. Как только мы с Уорреном устроимся, я позабочусь, чтобы ты получала пособие на содержание мальчиков. – В данный момент трое ее сыновей были еще в школе, на занятиях. Мать потянулась к сумочке. – Я оставлю тебе несколько фунтов на первое время, ладно?

– Это совсем не обязательно, мам. Мне вполне хватит собственных денег.

На мгновение глаза Мишель наполнились слезами. Она прекрасно понимала, что беззастенчиво пользуется тем, что у ее Дианы доброе и любящее сердце. Немногие восемнадцатилетние девушки с охотой согласились бы воспитывать троих шумных и буйных мальчишек, да еще и неопределенно долгое время, но ее дочь не колебалась ни секунды. Впрочем, это случалось далеко не в первый раз. С тех пор как Диане исполнилось двенадцать, ей уже неоднократно приходилось исполнять роль матери для своих братьев.

И в который раз Мишель в душе пожалела о том, что Диана пошла в отца, хотя женщина и отдавала должное порядочности дочери. Ди поразительно походила на Джима – такая же высокая и нескладная, с огромными ступнями и большущими белыми руками. Она родилась в день бракосочетания Чарльза и Дианы [1]1
  Имеется в виду бракосочетание наследного принца Уэльского Чарльза и леди Дианы Спенсер. (Здесь и далее примеч. пер.)


[Закрыть]
, чем и объяснялось ее имя. И теперь, оглядываясь назад, Мишель видела, что ее дочь становится все больше и больше похожей на принцессу Уэльскую, да упокоит Господь ее душу. По крайней мере, сердца у обоих были одинаковыми – мягкими и любящими.

Броуди

Октябрь 2004 года

– Ты только представь себе, – произнес Колин, забираясь в постель, – что теперь нам не нужно долгими часами лежать без сна, надеясь услышать, как в двери внизу поворачивается ее ключ. И уже завтра мы сможем поспать подольше, хоть до полудня, а после обеда пойдем на мессу.

Броуди ничего не ответила, хотя и подумала про себя, что уж она-тонаверняка будет лежать всю ночь с открытыми глазами, беспокоясь о том, заснула ли уже Мэйзи, их дочь, которую они сегодня оставили в ее новой комнате в общежитии университетского студенческого городка.

Колин просунул руку ей под спину и привлек жену к себе.

– И когда мы будем заниматься любовью, ты можешь кричать так громко, как тебе вздумается, – заговорщическим шепотом сообщил он.

– Кричать?

Он поцеловал ее в плечо.

– Когда у нас еще не было детей, ты кричала во время секса во все горло.

– Неправда! Ничего подобного не было, – с негодованием отвергла инсинуации мужа Броуди.

– Было-было, дорогая. Я не вру. – Колин крепче прижал ее к себе. – Хорошо, что этот дом стоит на отшибе, иначе соседи непременно подали бы на нас жалобу.

– Ты преувеличиваешь. – Теперь, думая об этом, Броуди вдруг пожалела, что сдерживалась и действительно не кричала в экстазе. – А ты, похоже, ничуть не огорчен тем, что мы расстались с Мэйзи.

– У меня разрывается сердце, – просто и серьезно ответил Колин. – Я буду очень скучать по ней, но здесь есть и положительные моменты: мы ведь не расстались с ней по-настоящему,тем более что один раз мы уже пережили разлуку с Джошем. И я горжусь тем, что наши дети учатся в университете. А мы можем жить так, словно мы с тобой снова вдвоем, словно мы только что поженились, и для начала ты можешь кричать во весь голос, когда мы займемся любовью. Так что следующие несколько недель станут для нас вторым медовым месяцем.

– Ох, замолчи, пожалуйста! – Броуди недовольно завозилась, стараясь отодвинуться, и муж притянул ее к себе.

– Нет, я тебя никуда не отпущу, – прошептал ей на ухо Колин. Он поцеловал Броуди в шею, потом в плечо, и рука его скользнула к ее груди. – Для чего ты надела рубашку? Неужели на тот случай, если кто-нибудь из детей проснется среди ночи и тебе придется встать и подойти к нему? Если я правильно помню, ты назвала именно эту причину, когда перестала ложиться в постель обнаженной.

Ему удалось добиться невозможного: он разозлил и одновременно возбудил ее, и Броуди не знала, какому чувству поддаться в первую очередь. Поразмыслив немного, она решила, что второй вариант все-таки предпочтительнее первого. Откинув в сторону пуховое одеяло, она принялась стягивать с себя ночную рубашку.

Броуди проснулась ровно в четверть восьмого, когда первый луч забрезжил в щели между неплотно задернутыми портьерами. Ее ночная рубашка валялась на полу, небрежно сброшенная прошлой ночью.

Женщина встала, накинула на плечи невесомое одеяние и вновь опустилась на край постели, глядя на Колина, который лежал на боку и негромко посапывал. Ему уже исполнилось сорок четыре, но выглядел он намного моложе своих лет, особенно во сне, расслабленный и умиротворенный. Его прямые каштановые волосы, слегка растрепанные сейчас, ничуть не поредели, и в них до сих пор не появилось ни одной седой пряди. То же и с морщинами. Несмотря на то что Броуди была на три года моложе мужа, морщины уже густо разбегались в уголках ее глаз, в то время как мальчишеское лицо Колина оставалось все таким же гладким. Когда он бодрствовал, его чело бороздили морщины: он недовольно хмурился, словно весь окружающий мир и его обитатели вызывали в нем неимоверное удивление. Но во сне морщинки разглаживались, и его лоб вновь становился гладким и ровным.

Броуди вдруг поняла, что ей хочется разбудить Колина поцелуем, но она чувствовала себя слишком усталой для того, что должно было неизбежно последовать за этим – и это при том, что прошлая ночь оставила у нее самые приятные воспоминания. Вчерашний день выдался на редкость утомительным: им пришлось съездить в Лондон, машина была перегружена, багажник оказался доверху забит вещами Мэйзи, а заднее сиденье занимала сама Мэйзи в окружении остальных вещей. Броуди обнаружила, что держит на коленях стереофоническую систему. Словом, поездка выдалась нелегкой и долгой.

Они оставались с дочерью до четырех часов дня. Броуди застилала постель в крошечной комнатке, которая отныне должна была стать для Мэйзи новым домом, развешивала ее одежду во встроенном шкафу и раскладывала по ящикам миниатюрного комода. Туалетные принадлежности пришлось расставить на подоконнике, потому что больше девать их было некуда, а полотенца Броуди повесила под раковиной.

Пока она наводила в комнате порядок, Мэйзи вышла в переполненный коридор, чтобы познакомиться с соседями и обзавестись новыми друзьями и подругами, что, следует признать, получалось у нее исключительно легко и естественно. Ее голосок с ливерпульским акцентом легко различался в общем шуме, бормотании и воплях студентов-первокурсников.

– Оказывается, здесь, в общежитии, есть и мальчики, – заметила Броуди. – Неужели они будут жить на одном этаже с девочками? Я почему-то думала, что такое невозможно.

Колин включил стереофоническую систему в сеть и старался наилучшим образом расположить колонки.

– Когда я учился в университете, мальчики и девочки жили отдельно, но с тех пор, очевидно, многое изменилось.

– По-моему, они уже договариваются о том, чтобы отправиться сегодня вечером в какой-то ночной клуб в Вест-Энде. – Броуди оторвалась от распаковывания вещей и подошла к двери, чтобы лучше слышать.

– Не подслушивай! – Колин включил радио на полную громкость, и в комнате зазвучал джаз из Нового Орлеана. – На вот, слушай лучше приличную музыку, а не то, как подростки тайком договариваются провернуть незаконное мероприятие.

«Так ходила Мэйзи в лондонский ночной клуб или нет?» – думала Броуди. Ей очень хотелось взять в руки мобильный телефон и все выяснить, но здравый смысл подсказывал, что делать этого не следует. Как ни грустно признавать – откровенно говоря, у нее сердце разрывалось при мысли об этом, – но придется дать дочери возможность идти по жизни своей дорогой.

Итак, Броуди не стала будить Колина, а, надев шлепанцы, накинула на плечи халат и направилась вниз. Небо было водянисто-серым, и угадать, что принесет с собой грядущий день, было решительно невозможно, а вчерашний прогноз погоды они пропустили. Броуди приготовила чай, поставила приборы на поднос и отнесла их в гостиную. Там она включила торшер и удобно устроилась в уголке дивана.

На буфете, стоявшем у противоположной стены, выстроились многочисленные фотографии. Здесь были снимки, сделанные на свадьбе Колина и Броуди, а также фотографии детей, с момента рождения и до настоящего времени. Мэйзи на всех снимках кривлялась или улыбалась от уха до уха, тогда как Джош, их сын, и в двадцать лет сохранял серьезность, присущую ему с детства. Когда он уехал в Норвичский университет, Броуди, естественно, расстроилась, но при этом ничуть не волновалась. Джош был достаточно благоразумен, чтобы не влипнуть в неприятности; к тому же он сразу же нашел себе подработку в супермаркете. Сейчас он учился на последнем курсе и за все время учебы ни разу не попросил у родителей денег. Броуди не сомневалась, что Мэйзи будет регулярно обращаться к ним с подобными просьбами.

Наконец взошло солнце, и женщина посмотрела в окно на сад. Аккуратная лужайка была усыпана опавшими листьями. Как только Колин их заметит, он сразу же возьмется за метлу. Садик был предметом его радости и гордости, впрочем, как и дом, жена и дети. Колин преподавал английский в школе в самом центре города, обожал свою работу и, похоже, был вполне счастлив и доволен жизнью. Броуди не могла припомнить, чтобы он когда-либо желал чего-нибудь такого, чего не имел или не мог получить. Недавно муж приобрел «триумф спитфайр» 1974 года выпуска и теперь с восторгом предвкушал, как приведет коллекционный автомобиль в надлежащий вид.

«Быть может, и мне стоит подыскать себе работу?» – спросила себя Броуди. До сих пор ее полностью устраивала роль жены и матери, она посвящала семье все свое время без остатка. Она найдет себе что-нибудь интересное, на неполный рабочий день. В конце концов, с компьютером она управлялась вполне сносно.

На лестнице послышались шаги, и в гостиную спустился Колин. Он был босиком, в потертых джинсах и футболке. Муж выглядел таким юным и привлекательным, что у Броуди перехватило дыхание.

– Ага, вот ты где! – радостно воскликнул он. – В чайнике осталось для меня что-нибудь?

Броуди взяла в руки чайник и легонько встряхнула его.

– Чаю полно, но тебе придется принести себе чашку… Я думала о том, что мне стоит подыскать себе работу, – сообщила она, когда муж вернулся. – Что-нибудь на неполный рабочий день.

– Мой тебе совет – отдохни немножко для начала, любимая, – сказал Колин, как будто она сутками напролет гнула спину в прачечной или рубила уголь в шахте. – Не спеши, прогуляйся по магазинам, пообедай в ресторане со своей мамой. Потрать немножко денег, которые приносит тебе дом. – Много лет назад, когда мать Броуди переехала в новую квартиру, она подарила дочери – своему единственному ребенку и наследнице – особняк под названием «Каштаны» в районе Бланделлсэндз. С тех самых пор он сдавался внаем.

– Вот что я тебе скажу. – Колин хлопнул в ладоши. – Давай-ка заскочим в кафе по дороге на Саутпорт [2]2
  Саутпорт – курортный городок на северо-западе Англии.


[Закрыть]
. Там подают роскошный завтрак. А мессу оставим на потом. Да, кстати, я хотел бы заглянуть к своим родителям и узнать, удалось ли матери сохранить рассудок после того, как отец просидел дома уже целых две недели. – Несносный, вздорный папаша Колина совсем недавно вышел на пенсию, чего изрядно страшилась его супруга Эллен. – Но прежде всего, – заявил Колин, – я сейчас выйду на улицу и подмету опавшие листья.

Через несколько минут Броуди смотрела, как он приводит в порядок сад. Колин что-то напевал, но она не могла разобрать мелодию. Откровенно говоря, его предложение насчет второго медового месяца показалось ей весьма заманчивым. Пожалуй, как только она привыкнет к отсутствию Мэйзи, все вернется на круги своя и жизнь вновь станет прекрасной и удивительной. Или, по крайней мере, настолько прекрасной и удивительной, насколько это вообще возможно. Стремление к совершенству свойственно человеку, но ожидать его было бы… несколько самонадеянно.

Ванесса

Пасхальное воскресенье 2005 года

Ванесса сидела на диване в доме своей матери и составляла какой-то список.

– Что это ты делаешь? – недовольно нахмурившись, поинтересовалась ее сестра Аманда.

– Это по работе, – пробормотала в ответ Ванесса, думая о своем.

– Ради всего святого, Вэнни, ты сегодня выходишь замуж! А в день собственной свадьбы не работает никто.

– А я работаю. – Ванесса перевернула страницу и продолжала невозмутимо писать. – Это список людей, у которых необходимо будет взять интервью завтра, в Пасхальный понедельник. – Ванесса работала на радио «Сирена», устраивала импровизированные встречи с местными знаменитостями, звездами и звездочками, которые в нужный момент оказывались в Ливерпуле. Это была работа, которую она любила всей душой.

– Но с завтрашнего дня у тебя начинается медовый месяц и ты отправляешься в свадебное путешествие, – растерянно запротестовала Аманда. – Почему это должно тебя волновать?

– Список предназначается для Клэр Джонсон; она приглашена на нашу свадьбу. – Ванесса закончила писать и поставила внизу страницы размашистую роспись. – Во время моего отсутствия Клэр будет выполнять мою работу – и я хочу, чтобы она была сделана хорошо.

Аманда непритворно содрогнулась:

– Не хотела бы я на тебя работать, сестричка.

С деланной строгостью Ванесса изрекла:

– Если работа стоит того, чтобы ее делать, она должна быть сделана хорошо.

В комнату вошла их мать. На ней был чудесный брючный костюм из синего шелка, впечатление от которого портили массивные домашние шлепанцы, отороченные мехом и украшенные вышитыми тигриными мордочками.

– Ты говорила так, когда была еще совсем маленькой, – заявила она. – Мне так хотелось ударить тебя по твоему маленькому самодовольному личику, но я все-таки никогда не позволяла себе этого. – И она ласково улыбнулась обеим дочерям.

– Держу пари, ты берешь с собой ноутбук, – сказала Аманда.

– Действительно, беру. – Ванесса явно не видела в этом ничего предосудительного. Они с Уильямом жили вместе вот уже три года. Так что занятия любовью, пусть даже в новом статусе, вряд ли можно было счесть чем-то необычным. – Я беру с собой ноутбук на тот случай, если у меня возникнут какие-то новые идеи, чтобы я могла ими воспользоваться.

Аманда расхохоталась.

– Готова поспорить, Уильям не захочет, чтобы егоидеи были занесены в твой ноутбук.

Мать присела на диван и сбросила «тигровые» шлепанцы.

– Девочки, кто из вас поможет мне с туфлями? Они стоят семьдесят шесть фунтов, но у меня есть подозрение, что после сегодняшнего торжества я их больше не надену.

Ванесса присела на корточки перед матерью и взяла в руки голубую туфельку на невероятно высоком каблуке, с открытым носком и с узенькими перекрещивающимися ремешками.

– Тебе следовало купить что-нибудь более практичное, мам. Это же коллекционные туфли. Как в них можно ходить?

– Мне понравилось, как они смотрятся на ноге, – упрямо возразила мать. – Если даже я больше никогда не смогу их надеть, то в будущем, прикованная к инвалидной коляске, стану перебирать ваши свадебные фотографии, а потом возьму в руки увеличительное стекло и порадуюсь тому, что могла носить столь шикарные туфли… Я попрошу вашего отца, чтобы он сфотографировал мои ноги. Пожалуй, эта мысль придаст мне сил, и я выдержу испытание до конца. – Надев туфельки, она выставила ноги на всеобщее обозрение. – Ну скажите, разве они не великолепны?

– Великолепны, мама, – согласились дочери.

Что же касается самой Ванессы, то ей бы и в голову не пришло покупать вещи исключительно на один день, пусть даже день этот очень торжественный. Поэтому на собственную свадьбу она надела простое платье из белого крепа на узеньких бретельках и белое болеро [3]3
  Болеро – жакет, накидка к платью.


[Закрыть]
. В отличие от «настоящего» свадебного платья, ее наряд годился впоследствии для любых торжеств. Его можно было надевать даже на работу. Ванесса ненавидела шляпки, и ее голова была непокрыта. Парикмахер уложил длинные светлые волосы невесты в шиньон и украсил его крошечными бутонами белых роз. Даже Аманда, которая настаивала на том, что Ванесса должна купить себе приличествующее случаю свадебное платье, вынуждена была признать, что сестра выглядит просто фантастически.

– Ты – невеста до самых кончиков ногтей, – заключила она.

Ванесса сложила список вчетверо и попросила Аманду положить его в сумочку и передать Клэр Джонсон по окончании свадебной церемонии.

– Я напомню тебе о нем, если ты забудешь, сестричка, – пообещала Аманда.

– Я никогда не забываю ничего настольковажного, – последовал холодный ответ.

Аманда вновь расхохоталась.

– Знаешь, я тут подумала, что после того, как ты выйдешь замуж, у тебя найдутся занятия и поинтереснее, чем работа. – Она с любопытством взглянула на сестру. – Неужели сегодняшний день не кажется тебе хоть капельку волшебным и необычным?

– Разумеется, кажется, – с раздражением ответила Ванесса. – Но свадьбу можно счесть своего рода антиклимаксом и даже разочарованием.

Аманда, преувеличенно выразительно шевеля губами, произнесла, обращаясь к матери:

– Антиклимакс. – И обе женщины улыбнулись и закатили глаза.

Зазвонил мобильный Ванессы. На экране высветилось имя Уильяма.

– Привет, Уильям, – деловым тоном заговорила она. – Разве ты еще не выехал в церковь?

Вместе с шафером и по совместительству лучшим другом Уильям должен был приехать на церемонию из их квартиры, расположенной в районе Хант-Кросс, где сегодня он ночевал в одиночестве. И почему у него работает телевизор? До слуха Ванессы донеслись яростные вопли болельщиков. Они смотрят футбол, конечно? Если он опоздает на свадьбу…

– Я не могу найти свои запонки, – пожаловался Уильям.

– Они на тумбочке с твоей стороны кровати, – коротко и зло бросила в ответ Ванесса. – Я же показывала тебе, где они лежат, вчера вечером, перед тем как уйти.

– Я помню, что ты мне показывала, но теперь их там нет. – Звук работающего телевизора стал тише; очевидно, Уильям расхаживал по квартире. – Ага! Вот они! Действительно, запонки лежат там, где ты и говорила, но они не в коробочке, – обвиняющим тоном сообщил он. – А я искал маленькую красную коробочку.

– Какой же ты идиот, Уильям! – нетерпеливо воскликнула Ванесса. – Это все, что тебя беспокоит?

– Да, дорогая.

– В таком случае увидимся в церкви. – И, не прощаясь, Ванесса раздраженно отключила телефон. Право слово, иногда ей казалось, что мужчины – это большие дети, за которыми она вынуждена ухаживать.

Ее мать поднялась на ноги, неуверенно покачиваясь на гигантских каблуках.

– Бедняжка Уильям, – негромко заметила она.

– Что ты имеешь в виду, мама?

– Не знаю. – Мать пожала плечами. Ванесса, конечно, милая девочка, но уж очень она самоуверенна. Таким тоном нельзя разговаривать ни с кем, особенно с мужчиной, который в самом скором времени должен стать твоим супругом. Когда-нибудь ее дочери придется спуститься с небес на землю, и спуск этот окажется болезненным. Матери оставалось только надеяться, что он не принесет Ванессе слишком много боли и разочарования.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю