Текст книги "Чужая Невеста (СИ)"

Автор книги: Маша Драч

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Глава 20

Его твердые теплые пальцы крепко обхватили мою руку. Наш зрительный контакт был беспрерывным. Бабай притянул ближе, вынудив меня сесть сверху. Теперь его глаза были так близко. Я почти физически ощущала холодное острие неподвижного взгляда.

Борис сделал еще один глоток, осушая стакан и продолжая рассматривать меня. Затем он оставил пустой стакан на подлокотнике дивана. Я бы солгала самой себе, пытаясь поверить, что не нервничаю. Конечно, нервничала, потому раньше никогда не была с мужчиной. Но я верила, что всё будет хорошо. Бабай меня не обидит.

Его тяжелые ладони опустились ко мне на плечи. Пальцы подцепили лямки бюстгальтера и неторопливо стянули их вниз. Светло-голубые глаза продолжали всматриваться в мои. Так было проще. С открытым зрительным контактом. Ни у каких лишних мыслей или пустых домыслов не оставалось ни единого шанса на жизнь в моей голове.

Бабай чуть подался вперед, чтобы расстегнуть мой бюстгальтер, а затем отбросить его в сторону. Мое дыхание стало глубже. Страх по-прежнему отсутствовал. Тёплые немного шершавые ладони Бориса скользнули от моих плеч вниз, плавно опускаясь к рёбрам и поднимаясь к груди. Он, словно изучал меня. Тактильно вбирал все мои изгибы, достоинства и недостатки.

Моя небольшая грудь полностью поместилась в руках Бориса. Он сжал ее, затем провел большими пальцами по соскам, вынуждая их затвердеть. Обхватил двумя пальцами, сжал. Внутри меня отозвался горячий ответный импульс на манипуляции Бабая. Дыхание участилось.

Светло-голубые глаза внимательно следили за моей реакцией. Борис снова сжал мои соски и оттянул их. Моя спина чуть выгнулась дугой. Я сама до конца, не осознавая собственных действий, прижималась грудью к ладоням Бабая. К щекам прилила кровь.

– Ты еще девочка, – прозвучало утверждающе, но я всё равно кивнула.

Борис коснулся моих волос. Затем опустил ладони на лопатки, провел вниз по линии позвоночника. Он продолжал изучать меня, запоминать тактильно. Я прислушивалась к собственным ощущениям, и помимо горячих импульсов, что прошибали мое тело, сосредоточиваясь между ног, чувствовался и ответный интерес. Мои ладони осторожно опустились на твердую грудь Бабая. Он не возражал и не препятствовал.

В прошлом, я бы хотела, чтобы мой первый раз был другим. Романтичным, неторопливым и осторожным. Чтобы не было ни боли, ни страха. Чтобы я любила и была любима. Но сейчас я вдруг осознала всю неуместность таких наивных мечтаний. Они мне уже не были близки.

Большой палец Бабая коснулся моего подбородка, провел по контуру нижней губы. Острый взгляд продолжал наблюдать за мной. Впитывать мои эмоции и реакцию. Поглощая их. Насыщаясь. Пробуя на вкус. Я не могла избавиться от навязчивой мысли, что всё это Борис делал не просто так. Он хотел проследить за моим поведением, понять, способна ли я держать собственное слово. Не спасую ли перед неизвестностью.

Между нами должен был состояться не секс, в привычном понимании этого действа. А нечто более глубокое. Закрепление нашего союза, в котором я буду всегда исключительно на стороне Бабая. Под его крылом.

Он коснулся полоски моего нижнего белья, медленно оттянул ее в сторону. Ощущать пальцы этого мужчины так близко было необычно. Борис прижал твердую подушечку большого пальца к моему клитору, обвел круговым движением. Я поджала губы и тихо выдохнула, ощущая себя так, словно попала в руки к опытному кукловоду, который точно знает за какие ниточки нужно потянуть.

Стиснув в руках ткань черной футболки на груди, я упрямо продолжала выдерживать наш зрительный контакт. Лицо Бабая сохраняло привычное спокойствие, а во взгляде уже зарождалось что-то такое темное, тягучее и удушающее. Он продолжал дразнить, изучать меня, задевая мой чувствительный клитор снова и снова. Касался пучка нервов, распространяя по моим венам всё новый и новый ток незнакомых пока еще мне ощущений.

Борис, словно подготавливал меня. Настраивал под себя, не имея никакого желания необоснованно пугать или нагнетать обстановку. Он будто уже выстроил тактику, как стоит вести себя со мной. А, может, Бабай в принципе не любил доказывать свою силу или демонстрировать свою авторитетность с помощью принуждения или насилия над женщиной. Думаю, это лишь унизило бы его мужское достоинство, сделало в собственных глазах ничтожеством, с которым ни одна женщина не хочет находиться по собственной воле.

В его движениях не было ни ласки, ни грубости. Борис просто изучал меня, ровно, как и я его. Мое тело чутко реагировало на его движения. Большой палец скользнул от клитора к половым губам, распределяя по ним мою же собственную влагу. Кажется, я возбуждалась и Бабай тоже. Такое невозможно ни с чем другим спутать, пусть всё для меня происходило и впервые.

Ему нравилось то, что он видел перед собой. Нравилась моя ответная реакция. Его взгляд становился всё глубже и тяжелей. Грудная клетка начала вздыматься чаще. Бабай откинулся на спинку дивана, крепко удерживая меня за талию. Полыхающий в тусклом свете взгляд, скользнул вдоль моего тела. Я была полностью раскрыта перед этим мужчиной. Совершенно уязвима, и эта уязвимость полностью демонстрировала мое доверие.

– Расстегни ремень, – тихо приказал Бабай, снова возвращая взгляд к моему лицу.

Я четко видела, как ткань черных джинсов натянулась в зоне паха. Во рту пересохло. Сердце билось в груди с такой силой, что я ощущала эхо его пульсации в животе, висках и кончиках пальцев.

Помедлив секунду, я сделала так, как того хотел Борис. Он лишь наблюдал за моими движениями, а я, осознав, что должна двигаться дальше сама, без подсказок, аккуратно высвободила твердый напряженный член. Его гладкая кожа была очень горячей. Под ней отчетливо было видно сплетение венок. В голову закрались сомнения и даже страх. Я знала обо всём лишь в теории. Знала природу мужского и женского организмов. А вот этот нелогичный страх всё равно бил по вискам.

– Временно. Потом привыкнешь. – Верно считав эмоции на моем лице, обозначил Бабай.

Он снова коснулся моего клитора, снова запустил приятные жалящие импульсы по моему телу. Я заметила, как дёрнулся его член, словно в ответной реакции на моё возбуждение. Бёдра качнулись навстречу пальцам Бориса. Он наблюдал за мной, не прекращая подготавливать, проводить в еще один совершенно новый для меня мир. Сексуальный мир.

– Не сжимайся, иначе хуже будет, – Бабай подался вперед и приподнял меня, коснувшись членом губ и плавно скользнув к влагалищу.

Проще было сказать, нежели сделать. Я инстинктивно переместила ладони к плечам Бориса и крепко их сжала, ощутив неприятное давление между ног. Взгляд продолжал вгрызаться в мое лицо, поглощая всякий оттенок моих эмоций.

– Не жмись, Злата. Иначе я порву тебя и сразу же кончу, – процедил он сквозь крепко стиснутые зубы. Его нижняя челюсть была настолько напряжена, что казалось высеченной из камня.

Я пыталась прислушиваться к словам Бабая. Пыталась расслабиться. Впустить его в себя. Впустить его мир и самой погрузиться в него, потому что ничего иного у меня больше не осталось.

Выдохнув, я сумела на несколько секунд расслабиться, и Борис вовремя подхватил эти крохи, рывком проникнув в меня. Боль была сильной, но терпимой, если не сжиматься и не сосредоточиваться на ней. А, возможно, просто я стала выносливей, уже пройдясь по раскалённым граням ада.

Бабай замер во мне, опустив одну руку на затылок, а другую оставив на талии. Боль росла. Хотелось отстраниться. Скорей, инстинктивно, нежели намерено.

– Нет, – рыкнул Борис. – Уже поздно, – его басистый голос сейчас звучал иначе. Глубже. С какой-то новой нотой. – Просто не сжимай меня, – процедил он и опустив вторую руку на талию с легкостью приподнял меня, чтобы снова насадить.

Я рвано выдохнула, вовремя заглушив в себе вскрик. Боль наливалась тяжестью и жаром. Ощущать в себе Бабая было оглушительно непривычно, но эмоционально, несмотря на физическую боль, не противно. Пальцы сильней сжались на твёрдых плечах. Я сбивчиво дышала и кусала губы, пока острый взгляд Бориса изучал меня. Он снова насадил меня на свой возбуждённый член, стремительной разгоняя по моему телу боль.

Я могла бы расплакаться. Могла бы истерично закричать «нет» и прекратить всё это. Бабай не стал бы принуждать. Отпустил бы. Но я не хотела ничего менять. Не хотела отказываться от собственного решения и выглядеть в глазах Бориса последней дурой, которая сама не знает, чего хочет.

Бабай плотно сжав челюсти, продолжил медленно растягивать меня, следить за реакцией. Боль расползалась, увеличивалась, сбивая мое дыхание, испытывая мою выдержку на прочность. Но я не могла позволить ей взять вверх над собой. Это временно… временно. Затем привыкну. Боль не будет вечной. Я научусь, чтобы потом всё было иначе.

Несмотря на то, что моя позиция была доминирующей, процессом руководил исключительно Бабай. Он направлял меня, изучал, позволял почувствовать себя. Казалось, что полутьма вокруг нас танцует, сплетается с тусклым светом так же, как я сплеталась с Борисом.

Боль зависла в одной точке. В уголках глаз неприятно защипали подступившие слёзы. Хотелось сжаться в комок, но я держалась. Впитывала темное и тихое желание Бабая, что застыло в его глазах.

В коленях немного заныло, а затем стало легче, когда Борис вышел из меня и прикрыл глаза, больно впиваясь пальцами в мою кожу на талии. Сперма, смешенная с кровью, испачкала и меня, и одежду, и обивку дивана. Страх отступил, но я всё равно ощущала себя как-то странно. Новизна болезненных ощущений еще не отступила. Зато возникла легкая слабость, почти сонливость.

Борис провел ладонью по позвоночнику, затем поднялся к волосам, перебирая укороченные светлые пряди. Он несколько секунд не открывал глаза, будто провалившись в свою тьму. Затем взглянул на меня и взгляд его стал прежним – острым и спокойным.

Я быстро приняла душ и долго никак не могла унять дрожь в ногах. Анализировать что-либо не хотелось. День выдался слишком насыщенным. Когда я уже лежала у себя в спальне услышала, как дверь в ванную хлопнула. Бабай, переодетый в простые серые спортивные брюки, через несколько минут зашел ко мне в спальню и что-то оставил на подоконнике, где прежде лежали прочие лекарства. В темноте комнаты я с трудом различила, что Борис был наполовину обнаженный и, кажется, его тело усеяно тату. Но какими именно, я разглядеть не могла.

– Обезболивающее, – коротко объяснил Бабай и вышел из спальни.

Я была права – наш секс никак не повлиял на наши отношения. Мы просто обозначили роли в жизнях друг друга. Принимая реальность такой, как она есть, я ощущала в себе силы двигаться дальше. Большая хищная птица из моего сна будет кружить, наблюдать и направлять. Под ее защитой мне нечего бояться.

Глава 21

Утро выдалось неожиданно пасмурным. Я долгое время просто пролежала в кровати, рассматривая высокий кремовый потолок. Всё было как прежде и в то же время совершенно иначе. Между ног немного саднило, но существенного дискомфорта не доставляло.

Перебирая в мыслях картины сегодняшней ночи, я снова и снова возвращалась к своему непоколебимому утверждению, что всё сделала правильно. Никаких сожалений или страхов. На душе было спокойно. Это мне передалось спокойствие Бабая. Спокойствие с привкусом цитруса.

Приняв себя новую и обосновавшуюся под мощным крылом Бориса, я поднялась с постели. Пусть день был непогожим, я всё равно собралась и с мыслями, и силами встречать его. На кухне меня ожидал небольшой сюрприз. Бабай сидел за столом и неторопливо пил кофе. Как всегда, одетый во всё черное и с отсутствием каких-либо ярких акцентов. Я невольно начала проникаться стилем его одежды. Не потому, что хотела угодить или всем продемонстрировать, что отныне в одной команде с Борисом. Просто черный теперь был мне ближе. Я внезапно рассмотрела в нем скрытую силу. Потенциал. Черный – отсутствие света. Он поглотил этот свет, а для подобного манёвра нужно очень много мощности.

– Доброе утро, – поздоровалась я и прошла на кухню.

– Доброе, – ответила Лариса, как всегда, суетясь у плиты.

Борис лишь кивнул мне и сделал глоток кофе.

Я была жутко голодная. Хотелось съесть всего, да побольше. Сегодняшняя ночь неожиданно вымотала меня, проверила на прочность. Но я всё равно ощущала необычную бодрость. Лариса быстро и профессионально организовала мне вкуснейший завтрак.

– У нас есть двадцать минут, – вдруг спокойным тоном заявил Бабай, наблюдая за тем, как я торопливо поглощала салат с курицей.

– Почему? – непонимающе спросила я, взглянув на Бориса.

– Потом выезжаем, – он допил кофе.

Я хотела задать следующий логичный вопрос «Куда?», но остановила себя. Узнаю обо всём уже на месте. Если едем, значит, так нужно. Поэтому свой завтрак я уничтожила быстрей, чем планировала.

– Лариса, спасибо. Всё было очень вкусно, – поблагодарила я домработницу и убежала собираться.

Заставлять ждать Бориса совсем не хотелось. Быстро надев бежевые бриджи и обычную белую блузку, я мысленно сделала пометку, что нужно будет перебрать гардероб. А потом внести в него минимализм.

Еще не привыкнув к своим укороченным волосам, я по привычке хотела завязать их в узел на затылке. Затем в конечном итоге просто наспех уложила их. Из-за резких движений чуть-чуть ныло внизу живота. Можно было воспользоваться обезболивающим, но я твёрдо отказалась. И так уже в свое время препаратами напичкала организм под завязку.

Схватив телефон, я покинула приделы спальни и спустилась в гостиную. Бабай стоял у окна, сложив руки за спиной и удерживая чехол с очками. Задумчивый взгляд был сосредоточен на какой-то точке, что явно находилась очень далеко отсюда.

– Готова? – спросил Борис, медленно повернув голову в мою сторону.

Я положительно кивнула.

Он ничего не ответил, лишь надел очки и направился в сторону выхода. В отличие от Вала, который предпочитал передвигаться быстро, но без лишней суеты, Бабай шел размеренным шагом. Твёрдым, широким, но неторопливым. Я быстро подстроилась под него.

На улице нас уже ожидал Дмитрий. Вместо красавца-Кадиллака, был современный седан премиум-класса. Я мысленно определила, что у нас запланирован какой-то важный визит, после которого Бабай уедет по своим делам. Ведь в противном случае, он бы воспользовался своей личной машиной.

В салоне было прохладно и пахло свежестью. Борис, не снимая очков, занял место рядом со мной. Дождавшись молчаливого кивка головы, Дмитрий завёл двигатель. Бабай расслабленно откинулся на мягкую кожаную спинку сидения и прижался затылком к подголовнику. Абсолютное спокойствие. Причем такое заразительное и правильное, что хотелось закутаться в него, как в тёплое одеяло.

И всё же каким Борис может быть разным. Днем – бесшумный, неторопливый, а ночью – жадный и горячий. День словно высасывал из него все силы, в то время как ночь, наделяла ими, вдохновляла. Я вдруг снова вспомнила о том, что произошло между нами. Показалось, словно я заново ощутила все откровенные прикосновения Бабая.

Тоже откинувшись на спинку, я прикрыла глаза, терпеливо ожидая, куда же нас должен привести Дмитрий. Путь был неблизким. Чтобы не уснуть, я решила прошерстить в интернете список вакансий. Хотелось понимать катастрофичность своего безработного положения. Да, у меня остались кое-какие сбережения от родителей, который выбил Борис. Но я же не смогу вечно сидеть ровно на своей пятой точке и просто транжирить их.

– Не дёргайся по этому поводу, – вдруг посоветовал Бабай. – Не надо ничего искать. У Стаса Катя работает в PR-агентстве. Она там всем заправляет и найдет для тебя вакансию.

– Она ведь подруга Дины.

– Катя сама по себе. Что у тебя там? Журналистика? Ничего страшного, Катя тебя натаскает.

– Не хочу по знакомству. Чтобы никто не думал, будто я сама ничего не могу.

– Злата, поверь мне, если ты проштрафишься или окажешься необучаемой, Катя щадить тебя не станет. Удерживать тоже. Я просто упростил тебе задачу поиска, чтобы не тратить время впустую. Не понравится, всегда сможешь найти что-то другое. Для старта этого будет вполне достаточно.

Пусть я и не видела глаз Бабая из-за тёмных стекол очков, всё равно была уверена, что он неотрывно смотрел на меня.

– Хорошо. Если Катя не будет возражать.

– Стас говорил, что ей требуются сотрудники.

Я не спешила раньше времени делать выводы. Всё-таки в универе я PR изучала поверхностно. Был дополнительный курс на полгода. Но если Катя всё же возьмет меня, я постараюсь ее не подвести и обучиться всему, что будет необходимо.

Машина вдруг плавно остановилась. Я посмотрела в окно и едва не задохнулась от внезапно возникшего прилива эмоций. Мы приехали на кладбище. Весь паззл тут же сложился у меня в голове. Я без лишних разъяснений догадалась, зачем мы здесь.

Борис снял очки, спрятал их в футляр и выразительно посмотрел на меня, как бы пытаясь повнимательней изучить мои эмоции. Горло мгновенно сдавило. Дмитрий уже хотел выйти из машины, но Бабай его остановил:

– Оставайся здесь. Мы сами, – он достал зонт, что лежал за нашими сидениями и вышел на улицу.

Я тоже поспешила выйти. Над кладбищем сгустились тучи. Борис смерил меня еще одним изучающим взглядом, затем молча предложил свой локоть. Я так же молча приняла его, мысленно представляя себе, как укрываюсь под мощным крылом Бабая.

Сердце стучало так быстро, так больно и тяжело. Казалось, что оно прижало лёгкие к ребрам, не давая мне нормально дышать. Если бы Борис сразу сказал, куда мы едем, существовал риск, что я откажусь. Потому что всё внутри поутихло, и я банально испугалась бы. Эмоции не позволили бы поставить финальную точку.

– Не нужно будет сюда постоянно приезжать, – тихим спокойным голосом произнес Бабай. – Раз уж взяла курс в будущее, оставь всё прошлое. Попрощайся, чтобы навсегда закрыть этот гештальт.

Я только кивнула, потому что сказать хоть слово сейчас физически никак не могла. А когда увидела могилы родителей в мыслях возникла застывшая пустота. Слёзы неконтролируемо заструились по щекам, собираясь на подбородке и срываясь на светлую ткань блузки.

Бабай не отошел в сторону, остался стоять рядом со мной. Его присутствие помогало и не позволяло уйти с головой в эмоции. Я ни разу не всхлипнула. Просто беззвучно плакала, принимая реальность такой, какая она есть. Без прикрас и жалости. Это было слишком больно, чтобы вот так сразу взять себя в руки и надеть маску тотального спокойствия.

Я вспомнила Прокурора. Он за всё поплатится. «Когда наступит момент, каждый расплатится за содеянное». Кажется, именно так сказал мне Борис. Я буду ждать этого момента. Терпеливо. Холоднокровно. Буду строить свою жизнь и жить всем на зло.

Вдруг начал накрапывать мелкий дождь. Послышался далёкий приглушенный рокот грома. Бабай открыл зонт, скрывая нас под его широким чёрным куполом. Я стёрла с лица слёзы. Борис не давил на меня, не успокаивал и не подгонял. И за это я ему была бесконечно благодарна.

Выровняв дыхание, я в последний раз посмотрела на могилы, затем глубоко вздохнула и произнесла:

– Можем идти.

Бабай кивнул. Мы направились обратно к машине.

– Спасибо. Мне это нужно было.

– Я знаю.

Дождавшись, когда мы тронемся с места, я провела кладбище прощальным взглядом и направилась в свою новую жизнь.

***

Несколько месяцев спустя…

Вал выбросил бычок в урну, глянул на свой припаркованный мотоцикл и поспешил подняться по ступенькам, что вели в офис Прокурора. Мутило лишь от одной мысли, что нужно встретиться с этим типом. Валу совершенно не был близок взрывной темперамент Германна. К тому же этот ублюдок несколько раз пытался прикончить его брата, что лишь усугубляло ситуацию. Вал не умел лицемерить. Но работа обязывала.

Германн сидел у себя в кабинете и вальяжно раскуривал дорогущую сигару. Всю эту мишуру Вал мысленно называл «вонючими понтами».

– Бабаевский пресс-секретарь пожаловал, – Прокурор издевательски хохотнул и убрал со стола ноги. – Время идет, Валерчик, а ты всё послушной собакой возле ног братца вьешься. Не надоело?

Вал никогда не мог похвастаться железной выдержкой, которой обладал его старший брат. Кулаки часто чесались, чтобы врезать кому надо в челюсть. Врезать так, чтобы услышать хруст костей. Своих или чужих – неважно. Это определенно помогло бы выпустить пар.

– У Бори нет ни желания, ни времени разговаривать с тобой, – Вал намерено не собирался садиться. Застыл на пороге, скрестил руки на груди и небрежно прижался плечом к дверному косяку. – У меня, собственно, тоже.

– Ты язык свой прикуси, сопляк недоношенный, – резкие черты лица Германна заострились еще больше. Улыбка превратилась в оскал. – Братец твой откинулся, вот пусть и сидит, не рыпается. Яйца поджал, поэтому мне на глаза и не попадается. Так что про нехватку времени заливай какому-нибудь другому лоху.

Довольно резкие высказывания Прокурора никак не гармонировали с его грамотно подобранным образом. Пусть Германн и был старше, но Вал всегда воспринимал его разбалованным и наглухо отбитым ребенком, которому в этом городе позволено всё.

– Я не привык долгом языком чесать. Поэтому заткни себя и Бабая заодно. Тогда всем будет комфортно жить в нашем большом и славном городе, – Прокурор по привычке пригладил ладонью свои волосы на виске и отложил сигару в пепельницу.

– Мы заберем свое, а на большее никто претендовать не станет, – Вал мысленно считал до десяти, чтобы угомонить свой взрывной темперамент.

Всё же Борис безоговорочно доверял своему младшему брату. Вал прекрасно знал об этом, и не хотел подводить его. Встреча с Прокурором для Вала была не больше, чем проверка. Проверка своей выдержки. Почти целый экзамен. Годовой. И только от Вала зависело, сдаст он его или нет.

– Слушай сюда, ушлепок, – Прокурор встал и упер ладони в крышку стола. В серо-голубых глазах вспыхнуло раздражение напополам с ненавистью. – Этот город – мой. Всё, что есть в нем, принадлежит мне. Ни ты, ни твой ублюдочный братец ничего не поимеете. Я вас нахер перестреляю и выпотрошу, как свиней, если до вас по нормальному не доходит! Или, может, тебя по частям Бабаю уже сейчас начать отправлять? – Германн шумно дышал, почти рычал. – Что молчишь, сука? Пошел отсюда! Попробуете дёрнуться – удавлю! – он резко прижал указательный и средний палец к кадыку.

Вал даже не надеялся, что с этим психованным может получиться иной разговор. Германн прекрасно знал о своей вседозволенности, поэтому и не видел никакого смысла сдерживать себя и свои эмоции.

Развернувшись на пятках, Вал просто молча покинул офис. По дороге набрал брата.

– Да?

– Ему бы на успокоительное сесть, – с усмешкой заявил Вал.

– Время идет, а что-то остается неизменным, – без каких-либо определённых эмоций отметил Борис.

– Пока батя его жив был, он еще себя сдерживал. Теперь полностью уверовал, что правит здесь единолично.

– Пусть верит. Вера – вещь сильная.

– Как по мне, я потратил время впустую.

– Ошибаешься. Мы избавили Прокурора от иллюзии, что станем жаться в стороне.

– Разве это так важно?

– Принципиально. Дел мы общих всё равно не сможем вести. Кланяться перед ним я не планирую. Заберу ровно столько, сколько принадлежит нам.

– Он не хочет делиться, Борь.

– Спрашивать не стану. Отбой.