Текст книги "Чужая Невеста (СИ)"

Автор книги: Маша Драч

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Глава 40

Последние несколько дней я находилась в подвешенном состоянии. Я и наш ребенок. Мне нужно было как-то жить всё это время. Просыпаться, есть, ехать на работу. Неизвестность планомерно сгибала меня пополам, гнула всё сильней, испытывая на прочность.

Я находилась в постоянном напряжении, потому что боялась, что сейчас вот-вот приедет Борис и лично отправит меня на аборт. Мои мольбы и слёзы окажутся бессильными против его твёрдой непоколебимости. А потом… Когда всё закончится, я останусь пустой. Выпотрошенной оболочкой.

– Это бескомпромиссная реальность, в которой живут наши мужчины, – с горечью заявила Катя.

Она пригласила меня к себе в кабинет, явно правильно считав мое нынешнее состояние. Я старалась, чтобы личные проблемы никак не влияли на работу, но получалось не так хорошо, как хотелось бы.

– Знаю. И никого ни в чем не виню. Просто… Морально очень тяжело, – говоря всё это, я смотрела в пол.

– Понимаю. Я очень хорошо тебя понимаю, Злата. Я в свое время вообще чуть с ума не сошла.

Я резко вскинула голову и удивленно посмотрела на Катю. В моем сознании уже укоренился решительный и сильный образ этой женщины. Поэтому услышать от нее подобное оказалось настоящим шоком.

– Да-да. И не смотри на меня так, – она невесело улыбнулась. – У меня срок был чуть больше твоего. Страшно всё это. Но я вынуждена была так поступить. Потом мне снился этот ребенок. Очень долго снился. Всё казалось, что если бы он родился, то непременно был похож на Стаса. И почему-то думалось, что мог быть мальчик.

– Мне жаль, – выдала я самую глупую банальность, но в ней сосредоточилась вся моя искренность.

– Ты сильная, Злата, – со всей серьезностью заявила Катя. – Это не лесть, а голая констатация факта. И ты справишься.

– Не знаю. Не уверена. Борис молчит. Вал с ним разговаривал недавно. Но конкретики всё еще нет.

– Вал, – как-то задумчиво произнесла Катя. – Вал – это жизнь.

Она озвучивала всё то, о чем я постоянно размышляла.

– Если твоя ситуация пока что поставлена на паузу, значит Борис думает, взвешивает все «за» и «против». Думаю, ответ будет в пользу тебя и ребенка. Но тогда, – Катя подалась вперед и склонилась над письменным столом, – ты должна будешь стать еще сильней, Злата.

– Почему?

– Само по себе материнство – это большая ответственность и подвиг. А когда ты станешь матерью ребенка, чей отец Бабай – это ноша. Тяжелая и опасная ноша.

У меня вдоль позвоночника пробежались ледяные мурашки. Я поёжилась, ощущая всю серьезность ситуации и выбора.

– Если нужна будет помощь, я рядом. Помни об этом, Злата.

– Спасибо тебе. За всё, – я едва заметно улыбнулась.

Груз неизвестности по-прежнему больно давил на плечи, но я старалась мужественно всё это терпеть. Всем было по-своему нелегко. Особенно сейчас, когда война с Прокурором плавно начала набирать обороты. Он сделал ставку на то, чтобы придушить весь бизнес тех людей, которые работали с Борисом. Ситуация в городе обострялась. И на фоне происходящего, я с горечью и болью в сердце осознавала, насколько неуместной была моя беременность.

Фактически я находилась на распутье. С одной стороны, наш ребенок и потенциальная вереница смертельных рисков. А с другой – мужчина, которого я полюбила. Полюбила тихо и не требуя ничего взамен. Одна часть меня была готова разломать себя пополам ради того, чтобы сохранить позиции Бабая. А другая рвалась на защиту еще совсем крошечной жизни. Рвалась с таким усердием, что всем могла перегрызть глотки.

После работы меня встретил Вал. Мы об этом не договаривались. Увидев его на парковке рядом с офисом, я почувствовала резкий прилив тревоги. Но когда я подошла ближе и увидела спокойствие в глазах Вала, меня немного отпустило.

– Ты мне такой нравишься значительно больше, – созналась я, когда мы сели в машину.

– И какой же?

– Спокойный и расслабленный. Злость тебе совсем не к лицу. Она не твоя подруга.

– Увы, но постоянно быть пай-мальчиком я тоже не могу, – Вал игриво мне улыбнулся и включил музыку.

– Как обстоят дела? – осторожно спросила я, когда мы выехали на дорогу.

– Временами по-разному. Определённости пока нет.

Я глубоко вздохнула.

– Нам она сейчас бы совсем не помешала. Хотя бы чуть-чуть.

– Боря всегда принимает правильные решения.

Я только молча кивнула, потому что горло снова стянул комок слёз. Переждав несколько секунд, я спросила:

– А как там твои дела? Как стартап?

– Во Францию приглашают, – не без гордости ответил Вал.

– Серьезно? – изумленно спросила я. – Это замечательная новость! Я только однажды была с родителями во Франции. Правда, совсем ничего не помню. Слишком маленькой туда ездила.

– Мне вообще больше нравятся северные страны. Но тут выбирать не приходиться.

– И что думаешь? Мне кажется, ты должен согласиться.

– Не знаю, – Вал поскреб подбородок.

– Это же… Это же перспективы! Ты сможешь развиться! – возбужденно проговорила я, повернувшись всем корпусом к водительскому месту. – Такой шанс нельзя упускать. Он может быть единственным в твоей жизни.

– Слишком много факторов влияют на мой выбор. Я должен всё учесть.

– Ты должен думать и о себе, – чуть мягче добавила я. – Думать о своей жизни. Воплощать в реальность свои мечты. Разве я не права?

– Права. Безусловно.

– Всё дело в Борисе? – я села прямо.

– В нем.

– А ты с ним об этом говорил?

– Мне не нужно с ним это обсуждать. Ответ очевиден. Он рядом с собой меня не удерживает.

– Это ты держишься, – догадалась я.

Когда мы приехали и поднялись в квартиру, наш разговор продолжился.

– Боря – мой брат, – Вал погладил Чипа. – Единственный. Я не могу его бросить. Знаю, что он не маленький и сам может со всем справиться. Это просто живет в моей голове, – Чип поднялся на задние лапы, чтобы понюхать пальцы Вала. – Семья многое для меня значит. Я не готов жертвовать ею.

– Это не жертва, Вал. Это жизнь. И у каждого она своя. Уверена, что Борис был бы только рад твоим успехам.

– Да, знаю, – Вал взглянул на Чипа, тот своими короткими лапками пытался привлечь к себе внимание. – Как тебе с твоим новым другом?

– Замечательно. Не чувствую себя одинокой. Постоянные прогулки утром и вечером тот еще заряд бодрости.

Вал тихонько засмеялся. Несмотря на то, что сейчас, в эту секунду, всё было относительно хорошо, я ощущала приближение беды. Сердце больно сжималось всякий раз, когда я на миг представляла, что с Валом или Борей может что-то случиться. Нет, только не с ними. Это будет слишком жестоко – снова всех потерять.

Когда в дверном замке щёлкнул ключ, я дёрнулась. Через несколько секунд в квартиру вошел Бабай. Он кивнул Валу, а на меня даже не взглянул. Чип, заприметив для себя новую цель, побежал обнюхивать Бориса. Он никак не отреагировал на мопса.

– Мне пора, – Вал поднялся с дивана.

– Хорошо. И всё-таки подумай над предложением, – напоследок посоветовала я.

Боря, как обычно, спрятав руки за спиной, молча кивнул мне в сторону второго этажа. Сердце болезненно дрогнуло. Решение было принято. И на этот раз окончательное. Никаких исключений.

Чип заскулил и посмотрел на меня своими большими глазами, чуть склонив голову набок. Я поднялась с дивана и проследовала за Бабаем. Сердце стучало с такой оглушительной силой, что в груди стало больно.

Мы прошли не в кабинет, а в спальню Бориса. Я тут же поняла, что наш разговор будет лишен официоза. Мы будем говорить о личном, о человеческом. Говорить о том, что беспокоит нас двоих.

– На этот раз выбор за тобой, Злата, – объявил Бабай, когда дверь в спальню за нами закрылась.

Глава 41

– За мной? – переспросила я.

Боря кивнул и зажег в спальне неяркий мягкий свет. Мое сердце продолжало бешено колотиться в груди. Казалось, что ему катастрофически не хватало места и сейчас оно вот-вот выпрыгнет наружу.

– И какой именно? – едва шевеля губами, уточнила я, наблюдая за Бабаем.

Он расхаживал по спальне, будто обдумывал последние пункты в своем уже окончательно утверждённом плане.

– Я знаю твой ответ, – Борис остановился прямо напротив меня. – Но ты должна его озвучить. Есть всего два варианта: ты делаешь аборт и остаешься здесь либо сохраняешь ребенка и навсегда уезжаешь отсюда.

– Навсегда? – эхом повторила я.

– Без права на возвращение, – не мигая, твёрдо ответил Бабай.

– А ты останешься здесь?

– Всё верно.

– И мы больше не увидимся?

– Скорей всего. Нельзя оставлять следов.

Я снова видела перед собой Реальность. От нее у меня по коже бегали ледяные мурашки.

– Это максимум, который я могу тебе дать, Злата. Уедешь с Валом во Францию. У него серьезные перспективы. Там есть небольшая недвижимость.

– Я еще не дала окончательного ответа.

Борис спрятал руки за спиной и внимательно посмотрел на меня, будто силясь проникнуть в мои мысли.

– А разве он будет другим? – он чуть прищурился. – Ты выбираешь жизнь.

– А что остается тебе? – не выдержала я. – Смерть?

– Всему свое время, – неоднозначно ответил Борис. – В ближайшее время всё подготовят для перелёта. С этим никаких проблем не возникнет. В Европе твои перспективы для роста значительно возрастут. Другая культура. Но человек умеет подстраиваться под различные обстоятельства.

Мне вдруг стало жутко неуютно и тоскливо. Тяжесть обстоятельств крошила мою грудную клетку, всё сильней и сильней вдавливая в землю.

– Получается… Я снова должна буду выстраивать свою жизнь заново? – растерянность в моем голосе зазвучала сильней.

– К счастью, ничего значительного ты здесь не потеряешь, – с прежней твёрдостью произнес Борис.

Мне хотелось громко заявить о том, что я потеряю его, но вовремя прикусила язык. Я не имела права говорить о таком. Наши отношения складывались нетипичным образом. Их конечность была предопределена еще в самом начале.

– Вал еще думает над предложением компании, – переждав секундный эмоциональный взрыв, напомнила я. – Вероятно, что он никуда не поедет.

– Поедет, – абсолютно уверено заявил Борис и наградил меня многозначительным взглядом.

Он прекрасно знал о чувствах Вала ко мне. Не удивлюсь, если Бабаю это стало известно еще задолго до того, как я сама это заметила.

В груди совсем стало тесно от свернувшейся в жгут боли. Борис фактически отсылал нас с Валом, оставаясь наедине с тем ворохом проблем, что устраивал ему Прокурор. Физически было трудно думать о самом плохом, но и безосновательно полагаться на лучшее тоже нельзя.

– Твой окончательный ответ? – Бабай задумчиво посмотрел на меня.

– Ребенок, – совсем тихо ответила я.

Несмотря на то, что я понимала всю правильность своего решения, мне всё равно было жутко больно. Сохраняя одну часть себя, я навсегда теряла другую. Неважно сколько времени мы были вместе. То, что происходило между мной и Борисом случается лишь раз и на всю жизнь. Он понимал меня. Считывал мои эмоции и никогда ничего не делал во вред. Какая-то совершенно странная, почти мистическая связь возникла между нами и дала толчок для новой жизни.

Плечи Бориса чуть опустились словно он вздохнул с облегчением. Только вот я этого облегчения не ощущала в себе. В переносице начало нестерпимо жечь. Так сильно не хотелось быть слабой. Я просто не имела право на эту слабость. Позади меня была лишь пустота и она сгибала меня пополам. Я судорожно обхватила себя руками, пытаясь не рассыпаться на микрочастицы. Иначе потом вряд ли соберусь.

Бабай подошел ко мне. Я услышала его тихие шаги, а затем ощутила тяжесть его ладоней на своих плечах.

– Посмотри на меня, – в привычной твёрдости басистого голоса возник слабый оттенок мягкости.

Я вздрогнула, решив, что меня всё это только кажется. Затем медленно подняла взгляд на Бабая. В его глазах затаилось что-то такое беззвучное и наполненное просто нечеловеческой болью. Такое одному выдержать крайне сложно, но разделить с кем-то подобную ношу Борис не хотел.

– Самое главное, что я тебе сказал после твоей первой встречи с Германном? – Бабай убрал с моего лица волосы.

В голове быстро закружились воспоминания. Моя первая встреча с Германном. Я хотела его убить. Нервный срыв. Разговор с Борисом и шприц со снотворным. Что именно тогда было сказано? Я забыла многие детали, но кое-что всё-таки запомнила.

– Чтобы я жила… Всем на зло.

Бабай кивнул и поднял ладони чуть повыше, касаясь большими пальцами моих щёк.

– Всем на зло, – повторил он, впечатывая эту установку в мою ДНК. – И самое главное, – Боря неровно выдохнул.

Сейчас в эту самую секунду он был настоящим. Почти уязвимым и с заживо содранной кожей.

– Злата, – на лбу Бабая собрались морщинки, – когда родится наш ребенок…

Наш… Он признавал этого ребенка. Не снимал с себя ответственность и не отгораживался. Из-за слёз у меня всё перед глазами поплыло акварелью.

– Когда он родится, – продолжил Борис. – Не ври ему насчет меня. Никогда. Он имеет право знать правду. Я хочу быть настоящим для него.

– Хорошо, – мой голос задрожал. Ком в горле стал невыносимо большим.

– Хорошо, – повторил за мной Бабай и медленно отпустил.

Почувствовав вкус собственных слёз на губах, я не удержалась и спросила:

– Если бы тебе был дан второй шанс, чтобы ты сделал?

– Нет никаких вторых шансов, – Борис медленно развернулся, подошел к кровати и опустился на самый ее край.

Я быстро вытерла рукавом кофты свои глаза и глубоко втянула воздух.

– А если бы был? Ты что-нибудь изменил или прожил ту жизнь, какая у тебя есть сейчас?

Повисло молчание. Бабай вжал локти в колени и опустил подбородок на сцепленные в замок пальцы. Взгляд устремился в пол. Я смотрела на этого мужичину и чувствовала, что у меня сердце разрывается от боли за него.

– Не знаю, – ответил Борис. – Я не знаю, Злата. Не привык думать о том, чего нет и быть не может.

Я прикусила нижнюю губу, глуша в себе всхлипы.

– Иди к себе. Поздно уже, – Бабай выпрямился и повернул голову в мою сторону.

– Я могу остаться с тобой этой ночью?

– Нет, – последовал жесткий ответ. – Это ни к чему.

Борис был прав. Но легче мне от этого не стало. Мы оба прекрасно понимали, что это наш последний разговор. Последний шанс сказать о том, о чем раньше нужно было лишь молчать.

– Поздно уже, – снова повторил Бабай, будто подгоняя меня навсегда оставить пределы его жизни, приделы его темноты.

Я уже развернулась и подошла к дверям, чтобы взяться за ручку, открыть и уйти, но потом… Что-то мощное и яркое пронзило меня насквозь: мое сознание, тело, душу. Резко повернувшись, я быстро направилась к Борису и больно ударившись коленями об пол, обняла его двумя руками. В суставах жутко заныло, но я не обращала на это никакого внимания. Стоя перед Бабаем на коленях, я обнимала его за шею так крепко, что руки начали неметь. Судорожно хватаясь пальцами за ткань рубашки, я захлёбывалась слезами. Мысленно прощалась с этим мужчиной и благодарила за всё, что он мне дал и чему научил.

Он обнял меня одной рукой. Обвил ее вокруг моей талии и уткнулся носом в волосы. Борис всегда любил мои волосы. Пальцы, вжатые в мою кожу, причиняли боль, но я была рада ей. Она говорила о том, что всё еще реально. Бабай пока еще реален для меня.

– Я люблю тебя, – тихо-тихо прошептала я ему на ухо. – Очень люблю.

Мне не нужно было никаких ответов или реакций от Бориса. Я просто хотела, чтобы он это знал. И пусть наш будущий ребенок стал для нас полной неожиданностью, но он никогда не был и не станет ошибкой. Он – результат наших чувств. Настоящих чувств.

– Я знаю, моя золотая бусина, – Борис опустил ладонь мне на затылок. – Знаю.

Я улыбнулась сквозь слёзы.

– Но уже поздно.

Глава 42

– Пришло время прощаться? – со светлой грустью спросила меня Катя.

– Завтра утром уже вылет. И… Пожалуй, ты права. Пришло время прощаться, – я тяжело вздохнула и посмотрела в окно.

Мы сидели в том самом ресторане, в котором часто с коллегами обедали. Всё здесь уже давно стало родным и привычным: и живые цветы в больших вазонах; и черно-белые картины на стенах; и приятный тонкий сладковатый аромат, что витал в воздухе.

– Ничего. Свидимся еще, – Катя ободряюще улыбнулась. – Сейчас главное обжиться на новом месте. Привыкнуть к новым людям и ребенка родить. А всё остальное – чепуха.

– Страшно немного, – созналась я и допила свой уже немного остывший фруктовый чай.

– Почему? – Катя искренне удивилась.

– Чужая страна, – коротко ответила я. – Боюсь, что не сумею адаптироваться.

– Ерунда! – Катя засмеялась. – Что-что, но адаптация – это твой конёк. Справишься, поверь мне. К тому же ты будешь не одна, а с Валом. Он всё-таки принял предложение компании, я права?

– Да.

Мысли отбросили меня на несколько дней назад, когда Вал ответил, что согласился на работу. Я искренне была рада за него, а он… он даже немного смутился.

– Ты этого достоин, – добавила я. – И все мы будем тобой гордиться.

– Спасибо.

Вала переполняли эмоции, это было очень заметно по его глазам. Подхваченный этими эмоциями, он крепко обнял меня.

Мы еще не говорили о том, как будем жить вместе во Франции. Пока вся эта новая жизнь казалась мне слишком туманной. Не хотелось забегать наперед. Мама иногда говорила мне, что лучше решать проблемы по мере их поступления. Я решила воспользоваться ее советом.

– Это хорошо, – отметила Катя. – Вал не создан для всего этого, что происходит сейчас с нами. У него совсем другой путь.

Я была согласна с Катей. Вал казался инородным элементом в мире Бориса. Думаю, что и сам Борис это прекрасно осознавал. Именно по этой причине он и не спешил делать из своего младшего брата сильную фигуру на игровом поле. Такая тактика была продиктована не братскими чувствами, а холодным расчетом логики.

– Кать, я хотела тебя кое о чем попросить, если можно, – со всей серьезностью произнесла я.

– Да, конечно. Без проблем. Говори, – охотно согласилась подруга.

– Могла бы ты держать меня в курсе событий? Я не хочу неизвестности. Мне будет спокойней, когда я буду знать, что с ним, – я медленно выдохнула, стараясь оставаться спокойной.

– А если информация будет неутешительная? – Катя с опасением посмотрела на меня.

– Рассказывай всё как есть. Несмотря на то, что я вынуждена уехать, это не значит…

– Что ты его перестанешь любить, – закончила за меня Катя. – Понимаю. Я прекрасно тебя понимаю. Знаешь, мне очень жаль терять такую помощницу, как ты. Правда. Такой порядок и в компьютере, и в бумагах. Ты хороший работник, Злата.

– Спасибо, – я смущенно улыбнулась.

– Хорошо. Я поняла тебя. Буду держать в курсе дела. Думаю, я бы тоже не смогла сидеть в неведенье. А что Борис?

Я затаила дыхание. В груди снова стало тесно и больно. После нашего последнего вечернего разговора мы больше не виделись. Интуиция подсказывала мне, что до нашего отъезда мы и не увидимся. Борис отошел в сторону. Скрылся в тени. Нам больше нечего было сказать друг другу.

– Ничего, – удивительно спокойным голосом ответила я. – Вряд ли он захочет нас с Валом проводить, – я иронично улыбнулась.

Вылет был запланирован на утро. Накануне ночью я практически не спала. Все необходимые вещи были упакованы. Вопрос с документами разрешился еще несколько дней назад. Вот-вот я должна была пересечь очередную отметку и начать новый отрезок своей жизни.

Я волновалась и не стремилась подавить в себе это чувство. Борис дома так и не появился, но меня это не огорчило. Мы обо всём уже поговорили. Чип спал, а я расхаживала по квартире, мысленно с ней прощаясь. Она стала для меня надежным убежищем, а затем и вторым домом. Мне нравилась здешняя полутьма и обширность свободного пространства. Я ни о чем не жалела.

Пусть моя любовь всё еще нестерпимо ныла в груди и рвалась наружу, я принимала ее. Заглушать эту любовь я не собиралась. Она сохранится во мне ровно настолько, насколько это предначертано судьбой.

Остановившись на пороге спальни Бориса, я глубоко вздохнула, а затем прошла внутрь. Я задремала на его кровати, притянув колени к груди. Мне снова приснилась та самая фантастическая птица. Она кружила надо мной. Я слышала шелест ее сильных широких крыльев. Он убаюкал меня.

Утром, ровно за два часа до вылета, за мной приехал Вал. Он показался мне не выспавшимся, но при этом всё равно был полон воодушевления.

– Готова?

Я в последний раз взглянула на обширную гостиную. В сердце заползла щемящая тоска.

– Удачи вам, – пожелала Лариса, выглянув из кухни. – И хорошего полёта.

– Спасибо, – Вал добродушно улыбнулся домработнице.

– Готова, – твёрдо ответила я и перекинула через плечо ремешок сумки.

– Отлично, – Вал пропустил меня вперед.

Дверь в мою уже прошлую жизнь с тихим щелчком закрылась. Спускаясь на лифте, я наклонила голову вниз, пытаясь проглотить слёзы.

Вал ничего не сказал, просто приобнял меня и прижался подбородком к моей макушке.

***

Бабай глотнул немного воды и вернулся к своему бильярдному столу. Сегодня он играл в одиночку. Забивал шары в лузы снова и снова, стараясь полностью отчистить свою голову от любых раздражающих мыслей.

Иногда поглядывая на время, что светилось на экране смартфона, Борис считал минуты перед вылетом Златы и Вала. Затем начал считать часы перелёта.

Что-то перманентно скребло в грудине, но что именно, Бабай не знал. Он совершенно точно не испытывал сожаления. Всё было устроено идеально. Лучшего варианта в данной ситуации проработать просто невозможно. Борис полностью полагался на Вала, зная, что он Злату не обидит и в беде никогда не оставит. Это немного успокаивало то, что грызло Бориса изнутри.

Ненавязчивую и расслабляющую тишину внезапно нарушил стук женских каблуков. Бабай выпрямился и немного нахмурившись, посмотрел в сторону лестницы. Он никого не ждал и не приглашал. До того момента, пока Вал не свяжется и не скажет, что посадка прошла нормально, Борис ни с кем не хотел контактировать.

В бильярдной зоне появилась та, кого Бабай меньше всего ожидал когда-либо снова увидеть. Дина. Сначала он ее не узнал. Взгляд выхватил золотистые кудри и то странное чувство в груди резко усилилось. Затем отпустило, когда Борис распознал Дину.

Она изменилась. Перекрасилась. Куда-то вдруг исчезли все эти ультракороткие тесные платья с глубоким декольте. Косметики на лице стало значительно меньше.

– Привет, – Дина даже улыбаться старалась иначе.

Бабай почувствовал острый прилив отвращения к этой женщине. Дина пыталась натянуть на себя личину Златы. Поместила естественность в пластик.

Борис ничего не ответил, он склонился над столом и отправил в лузу очередной шар.

– Я вот решила к тебе зайти. Просто повидаться, – продолжила Дина, подойдя чуть ближе к бильярдному столу.

Снова не последовало никакого ответа.

– Борь, мы же не будем в молчанку играть, правда? Я ведь люблю тебя, Борь. Ты меня гонишь, а я всё равно возвращаюсь.

– Это не любовь, – бесстрастным тоном отозвался Борис. – Это отсутствие мозгов. Тебе говорят одно, а ты делаешь противоположное.

– Нет, это именно любовь, – Дина понаблюдала за тем, как Бабай отправил в лузу еще один шар. – А можно мне с тобой поиграть? Я правда не знаю правил, но ты мне можешь рассказать.

– Играть мы ни во что не будем, – Бабай выпрямился и отложил кий на стол. – Я тебя не звал. Развернулась на сто восемьдесят и пошла отсюда.

– Почему ты сразу заводишься? Я же к тебе пришла. Люблю тебя.

– Мне это не нужно, – взгляд Бориса стал неприятно острым и холодным.

– Она ведь уехала. Так? Бросила тебя и укатила с твоим же братом! – глаза Дины загорелись триумфом.

Бабай мысленно поставил галочку в пунктике распространения сплетен. Ему было выгодно и удобно, чтобы все вокруг думали, будто Злата изменила и выбрала Вала. Полуправда лучше, чем обыкновенная ложь. Ложь могла бы вызвать ненужные подозрения.

– Тебя это абсолютно не касается.

– Я здесь. А эта дешевая подстилка непонятно где. Время всё расставило по своим местам. Она была недостойна тебя.

– А ты, стало быть, достойна? – Борис иронично выгнул одну бровь.

– Да, – без сомнений ответила Дина.

Она обошла стол, приблизилась к Бабаю и опустила ладонь к нему на грудь. Вблизи золотистый цвет казался совсем уж искусственным. Борис смотрел на эту женщину и не понимал, почему когда-то вообще решил с ней связаться. Дина хороша в постели. А он голодным был. Но дальше постели они уйти не могли. Дина просто хотела шикарной жизни и зависти подруг.

– Я помогу тебе расслабиться, – ладонь Дины плавно скользнула вниз, коснулась пряжки ремня.

– Пошла вон, – процедил Бабай.

Дина расстегнула ширинку, игнорируя любые слова.

– Пошла вон! – вдруг рявкнул Борис и перехватив руку, вжал Дину в бильярдный стол. – Ты мне не нужна, – прошептал он ей прямо в лицо.

Дина потянулась и ухитрилась поцеловать Бабая прямо в губы. Он отпустил ее и резко выпрямился.

– Уйди, иначе я применю крайние меры, – предупредил Борис.

– Ну неужели ты любишь эту соплячку? – не веря, спросила Дина. – Да что в ней такого? Волосы? Фигура? Одежда? Что? Она бросила тебя! Бросила и укатила с твоим братцем!

– Как ты еще себя выносишь, Дин? – Борис чуть прищурился. – Ради денег и хоть какого-нибудь статуса ты готова пойти на всё. Как ты с этим живешь? Неужели в тебе нет ни гордости, ни чести?

– Ты мне будешь говорить о чести? – Дина засмеялась. – Ты? Бывший зэк будешь говорить мне о чести?

– Иди к Германну. Он у нас не сидел. Добропорядочный человек. Иди. Он любит подрожать мне. Может, после меня и тебе вставит.

– Ты урод, Бабаев! – выплюнула Дина.

– Ты сама вынудила говорить с тобой так, как ты того заслуживаешь, – совершенно спокойно ответил Борис.

– А вот и пойду! – фыркнула Дина. – Пойду к нему. А ты оставайся здесь один. Надеюсь, что Германн быстро тебя по стенке размажет.

– Спасибо за пожелания. Всего хорошего. – Напоследок произнес Бабай.