Текст книги "Чужая Невеста (СИ)"
Автор книги: Маша Драч
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)
Глава 43
Два года спустя…
– Ты лакомый кусок, Валерий. За тебя, – Нил поднял бокал с шампанским и сделал несколько глотков.
– Компания помогла мне раскрыться. Без нее я бы так и продолжал топтаться на берегу, – Вал тоже немного отпил из своего бокала.
Мы уже второй вечер подряд проводили вне дома. Вчера присутствовали на празднике компании, что был приурочен к благополучному окончанию проекта. Сегодня уже в более узком кругу отмечали повышения Вала.
Он стремительно строил головокружительную карьеру. Наблюдая за Валом, за его невероятной способностью быстро и ненавязчиво вливаться в коллектив, я тихо радовалась. Он окончательно попал в свою стихию. Несмотря на то, что работа временами полностью истощала Вала, он восстанавливался и упрямо продолжал двигаться вперед. С голодом и жаром Вал пробирался на вершину. Это иногда завораживало, а временами даже пугало. Я пыталась сохранять его внутренний баланс, быть рядом, поддерживать, чтобы Вал не переусердствовал. По итогу все приложенные усилия привели к повышению.
– Не скромничай. Я уже знаю, что тебя у нас увести пытались, – Нил широко улыбнулся.
Нил был непосредственным начальником Вала. Мужчина пятидесяти пяти лет с благородной сединой на висках. Француз. Он отлично знал английский, так как частенько вынужден был посещать Штаты, и мы преимущественно с ним общались именно на этом языке. Изучение французского у меня пока еще находилось в процессе. Вал в этом деле преуспел значительно лучше.
– Пытались, – Вал кивнул. – Но я предложение конкурентов даже не рассматривал. Сразу отказался, – он не оправдывался, а просто констатировал факт.
– Почему поступил так категорично? – Нил всё еще улыбался, но я по глазам заметила, что он проверял Вала.
Несмотря на то, что Вал трудился на компанию вот уже целых два года и ни разу не дал повода усомниться в себе и своих способностях, начальник временами его проверял. Да и не только Вала, но и многих других своих подчиненных.
– Сумма гонорара была приличной. Намного выше той, что мы могли предложить тебе.
– Я за идею, а не за деньги, – твёрдо ответил Вал.
– Разве это не наивно? – Нил уже со всей серьезностью посмотрел на Вала.
– Качественно проработанная идея в последствии способна принести прибыль в сотни раз выше, чем продукт, что изначально был просто коммерческим и проходным. Если бы я нуждался только в высоком заработке, то вряд ли выбрал работу, где есть место для творчества и дальнейшего развития.
– Хорошо, – взгляд Нила стал задумчивым. – Я в тебе и не сомневался, Валерий. Ты достоин этого повышения. Не подведи.
– Вы можете на меня положиться.
Мы остались наедине. Вал спрятал одну руку в кармане тёмных джинсов и глянул вслед своему начальнику.
– С ним всегда нужно быть в полной боевой готовности, – шутливо подметил Вал.
– Может, это и неплохо, – вслух начала размышлять я. – Всегда в рабочем режиме рядом с Нилом. Не будешь застигнут врасплох.
Вал кивнул. К нам подошли ребята из отдела. Я не стала мешать и ушла в небольшую женскую компанию. Почти со всеми я находилась в хороших дружеских отношениях. Наши мужчины работали вместе. Некоторые праздники мы отмечали всей компанией. Но самые близкие дружеские отношения у меня выстроились только с Сибил. Думаю, что нашему контакту поспособствовало материнство. У Сибил росла очаровательная дочка. У меня – сын. Сибил обучала меня всему, что знала и умела сама.
– Что у тебя с фотографией? – спросила она, когда мы отделились от остальных женщин, чтобы прогуляться по саду.
– Еще два семестра впереди. Плюс курсы французского. И Макс. Каждую свободную минуту стараюсь проводить с ним, – мое сердце тут же приятно сжалось от безграничной любви к сыну.
– Как будешь готова, дай мне знать, хорошо? – Сибил заправила за ухо короткую чуть вьющуюся прядь волос.
– Я не могу ничего обещать. Правда. И подводить тебя я тоже не хочу.
– Злата, у тебя всё получится. Ты должна просто поверить в себя.
После всего, что я пережила в той своей прошлой жизни, во мне внезапно поселились страх и неуверенность в себе. С этим нужно было что-то делать, но я никак не могла взять себя в руки. У меня возникла возможность начать работать в модном журнале. Но мне всё еще казалось, что я не справлюсь с работой фотографа. Я начала заниматься фотографией во время беременности. Увлечение быстро переросло в полноценный процесс познания этой сложной завораживающей науки.
– Тем более рядом с тобой такой мужчина, – Сибил обернулась и посмотрела в ту сторону, где сидели наши мужчины.
Я взглянула на Вала. Это был деловой и целеустремленный человек. За ним и я, и Макс, как за каменной стеной. Я очень хотела полюбить Вала. Полюбить так сильно, как он того заслуживал, но мое упрямое сердце молчало. И это было так несправедливо.
Всё это время мы с Валом жили вместе. Он всегда был рядом со мной, во время беременности и после родов. Вал мог бы стать замечательным мужем. Я знала, что никогда не пожалею, если выберу его. Но я слишком уважала Вала, слишком любила его по-своему, чтобы нагло врать, глядя прямо в глаза.
– Я тебя ни к чему не обязываю, – вот, что он мне сказал после рождения Макса. – Пусть для всех вокруг мы будем семьей. Это избавит всех нас от лишних вопросов. А потом… Потом видно будет. Не нужно ничего торопить. Несмотря на то, как в будущем устроятся наши жизни, мы всё равно будем поддерживать друг друга.
– Спасибо тебе. За всё, – я привычно уткнулась лбом в плечо Вала.
Я искренне была благодарна ему за всё, что он делал и для меня, и для моего сына. Если нам и было в будущем предначертано навсегда остаться вместе, то я хотела, чтобы всё произошло честно. Без фальши. На данный момент нас полностью устраивала наша жизнь и этого уже было достаточно.
– Да, – задумчиво произнесла я. – Ты абсолютно права, Сибил.
После праздничного вечера мы с Валом направились домой. Ноги немного гудели, поэтому я бессовестно сняла туфли на «шпильке» и теперь сидела в машине босиком.
– Ты должна попробовать свои силы, – вдруг заявил Вал.
Чем старше он становился, тем сильней был похож на своего брата. От прежней бороды осталась лишь аккуратная щетина. Теплота в светло-карих глазах вспыхивала лишь тогда, когда мы оставались наедине. Работа в компании завершила формирования Вала как личности. Он раскрылся и стал самодостаточным. Думаю, Боря видел потенциал в своем младшем брате. И даже если бы я не появилась в их мире, Бабай сделал всё, чтобы Вал реализовался. Это было неизбежно.
– У меня впереди еще два семестра, – напомнила я.
– У тебя есть потенциал и талант. Я видел твои работы. Это отличный материал. Соглашайся, иначе возьмут другого человека. Я бы на твоем месте так не рисковал и не оттягивал момент, – Вал взглянул на меня. – Иногда нужно просто закрыть глаза и броситься в омут с головой. К тому же ты не завтра приступишь к работе. Тебе дадут возможность доучиться. Максимилиан подрастет к этому моменту.
– Хорошо, – немного помолчав, наконец-то ответила я. – Хорошо, я попробую. На днях созвонюсь с Сибил и договорюсь с ней. Просто… Понимаешь…
– Боишься срастись с Парижем, – догадался Вал.
– Именно, – тихо ответила я.
Глупо было хранить в себе наивную надежду на то, что однажды я снова смогу вернуться домой, к Борису. Наша связь оборвалась. Возможно, Бабай контактировал с Валом, но я об этом ничего не знала. Прошло столько времени, а я никак не могла оставить Бориса в прошлом. Не могла стереть его из своей памяти. У Макса, у нашего сына, его глаза. И всякий раз, когда я смотрела в них, чувствовала, как нестерпимо болит моя душа.
Иногда я созванивалась с Катей. Благо разрыв во времени всего в один час позволял нам беспрепятственно поддерживать и связь, и дружбу. Я осторожно интересовалась, как дела у Бориса. Всё было по-прежнему.
– Максу будет лучше здесь, – твердо заявил Вал. – Ты ведь это прекрасно понимаешь. Даже если ситуация с Германном разрешится, это не гарантирует ни для тебя, ни для сына никакой безопасности.
– Знаю, – тяжело вздохнув, ответила я.
– Мы справимся, – уверенно произнес Вал.
– И никак иначе? – с усталой улыбкой на губах спросила я.
– И никак иначе, – уверено повторил он.
Когда мы вернулись домой. Макс уже давно спал у себя в детской. Эстель – няня Макса, встретила нас и коротко отрапортовала о том, как прошел сегодняшний день. Она не очень хорошо говорила по-английски, но мы в целом понимали друг друга.
Когда мы выбирали няню, Вал посоветовал взять француженку, чтобы Макс с раннего детства слышал не только русский и английский, но еще и французский. Я согласилась.
– Мне еще немного нужно будет поработать, – тихо произнес Вал и ушел на второй этаж, где у него был отдельный кабинет.
Я заглянула в детскую. Эстель оставила включенным ночник. Он отбрасывал на потолок и стены красивые изображения звёзд и далёких планет. Подобрав подол своего вечернего платья, я аккуратно подошла к кроватке. Макс тихонько спал. Рядом лежала его любимая мягкая игрушка – маленький полярный мишка. Это был подарок Вала на первый день рождения Макса. Неподалёку от кроватки на подушке сопел Чип.
Всякий раз, когда я видела сына, мысленно молилась о его благополучии. Я любила его до такой степени, что даже становилось немного больно. Всё внутри меня туго сжималось, когда Макс тянул ко мне свои маленькие ручки с крошечными пухлыми пальчиками. Он так сильно был похож на своего отца. Так сильно. Склонившись, я поцеловала Макса в лоб и поправила его мягкое синее одеяльце.
Проснулся Чип.
– Идем, – прошептала я. – Не будем мешать.
Пёс за мной хвостиком прошел в спальню. Я переоделась, приняла душ и еще какое-то время перебирала в своем ноуте целую серию фотографий вечернего Парижа. Глубок вздохнув, я всё же твердо решила принять предложение Сибил. Вал прав – мой дом теперь здесь. Пришло время окончательно отпустить прошлое.
Этой ночью я спала очень беспокойно. Мне снилось что-то невнятное, но крайне жуткое. Меня кто-то преследовал, а я убегала вдоль парижских узких улочек. Затем я оказалась на какой-то поляне и увидела птицу. Большую и фантастическую. Таких в реальности не существует. Это была моя птица. Она боролась с кем-то в воздухе. Я пыталась разглядеть с кем именно, но солнце нещадно слепило глаза. Это был либо коршун, либо стервятник.
Я слышала шелест мощных крыльев и странные хриплые звуки. Потом вдруг моя птица камнем устремилась к земле. Я видела кровь, слышала жуткий протяжный визг. Крылья… Мощные крылья моей птицы были сломаны. Я хотела поймать ее, не дать упасть. Но внезапно проснулась, так и не узнав, поймала я ее или нет.
Сердце учащенно билось в груди. А на висках застыли бисеринки пота. Впервые с того дня, как я переехала в Париж мне снова приснилась эта птица. Я быстро встала с кровати и ушла в ванную, чтобы умыться. Не хотелось пугаться раньше времени или понапрасну накручивать себя. Но я верила, что всё это мне приснилось не просто так. Страх за Бориса сжал в стальных тисках мое сердце.
Глава 44
– Стас с ним виделся на днях. Я в офисе зашиваюсь. Проект горит. Иногда даже на ночь в кабинете остаюсь, – послышался бодрый голос Кати в динамике смартфона. – Наплывами всё происходит. То Германн делает ход, то Бабай. Но никаких серьезных новостей у меня для тебя нет.
– Ясно, – я поправила штанишки Макса и проверила резинку, чтобы она была не сильно тугая. – Просто мне недавно нехороший сон приснился.
– Златка-Златка, время идет, а ты всё не меняешься, – Катя засмеялась. – Сны – это просто сны. Они ни на что не влияют и не указывают. Не нужно лишний раз себя накручивать. У тебя сын растет. Кстати, как он там?
– Растет, – с гордостью повторила я. – Сегодня выбрались в ближайшую кофейню. А он сидеть не хочет. Всё ходит, рассматривает вокруг.
– Любопытная непоседа значит.
– Это еще мягко сказано! Интересуется абсолютно всем. В доме всё прячем по возможности и закрываем. Если что-то не испортит, то не дай бог поранится. Страшно упрямый, но послушный.
– Завидую я тебе, Злата. По-доброму завидую. – Вдруг с грустью произнесла Катя.
– Чему тут завидовать? Что сын без отца растет?
– Вал может стать прекрасным отцом, – тут же парировала подруга.
– Не хочу врать собственному ребенку, – я посмотрела на Макса, он поднял с пола свою машинку и сразу потянул в рот. – Солнышко, не надо, прошу тебя, – я аккуратно забрала машинку и достала из сумки влажные салфетки.
– У вас так ничего и не складывается?
– Вал хочет отношений. Я это вижу и чувствую, но… Сложно всё это.
– Боишься осуждения? – предположила Катя.
– Да плевать я на это всё хотела. Мнение окружающих меня интересует в самую последнюю очередь. Не чувствую я к Валу всего того, что чувствовала к Боре. Просто быть вместе, а потом возненавидеть друг друга? Нет, я так не хочу. Вал заслуживает счастья. Заслуживает любить и по-настоящему быть любимым. Поэтому, как только решится вопрос с работой, подумаю о переезде в отдельную квартиру. Не хочу неопределённости и ложных надежд давать тоже не хочу.
– А ты сможешь себе позволить отдельное жилье?
– Что-нибудь постараюсь придумать.
– Послушай, может, ты торопишься? Иногда так случается, что любовь приходит со временем. Причем очень крепкая любовь. Ты с Борей и года вместе не провела, а уже целых два живешь в другой стране.
– Это не имеет значения, – твёрдо заявила я. – Боря был моим первым, во всём. И я так просто забыть и вычеркнуть его не могу. У меня от него ребенок, в конце концов.
– Любовь бывает жутко несправедливой, – философски заметила Катя.
– А еще она бывает жестокой и неожиданной, – добавила я.
– Да, это уж точно. Кстати, всё-таки у меня есть для тебя несколько небольших новостей.
– Каких? – я зажала телефон между ухом и плечом, а затем посадила к себе на колени Макса, чтобы вытереть его руки.
– Не уверена, что первая будет очень приятной и полезной. Но всё же. Бабай если мелькает где-то среди людей, то иногда с ним Евгения. Помнишь? Мы ее в казино видели.
– Да, помню, – под рёбрами, у самого сердца, жутко заныло.
– Не думаю, что у них отношения. Просто подстраховка.
– И зачем же она нужна? – чуть сдавленно спросила я, пережидая болезненный импульс ревности.
– А затем, что Дина теперь в свите Германна ошивается. Сплетня эта давно уже гуляет, но я не верила, пока сама недавно не увидела.
– Вот как. И в чем связь?
– Она за Бабаем увивалась, когда вы уехали. Но, кажется, ничего Дина так и не добилась. У нас все уверены, что ты сошлась с Валом, поэтому и уехала. Отличная легенда. Уехали вы недалеко, значит бегством это не назовешь. Но Дина не дура. Если Германн усомнится в этой сплетне, то…
– Мы даже здесь будем не в безопасности, – закончила я.
– Именно. Борис это, конечно, предусмотрел. Все наши думают, что он с Евгенией. Но стоит Прокурору копнуть чуть глубже… Нет. Надеюсь, этого не произойдет.
– Хорошо. Спасибо тебе, Кать.
– Да не за что. Ты главное держись, ладно? Всё обязательно образуется.
Как только я завершила телефонный разговор, в кофейню вошла Сибил. Времени детально обдумать всё то, что я узнала от Кати у меня не было. Но моя уверенность в том, что недавний ночной кошмар символизировал скорый приход беды, никуда не исчезла, а даже наоборот – укрепилась.
– Привет! – Сибил поцеловала сначала меня в щеку, затем Макса в макушку. – Прости за опоздание.
– Всё в порядке, – я уже привыкла к непунктуальности Сибил.
– Закажу кофе и перейдем к делу, идет?
– Идет.
Когда я с Максом возвращалась домой на такси, тревожные мысли снова полностью заполнили мое сознание. Я снова и снова прокручивала в голове разговор с Катей и боролась с накатывающими волнами ревности. Это было так не вовремя и так глупо.
– Ма, – Макс потянул ко мне свои ручки. Он сидел в специальном детском кресле.
– Скоро будем дома, солнышко, – я отдала Максу его машинку. Он пока что говорил немного и неразборчиво, меня называл «Ма», а Вала – «Ва». Но я уже интуитивно научилась понимать сына.
Когда мы приехали Вал уже был дома.
– Я мог вас забрать, зачем на такси добирались? – спросил он, забирая Макса к себе на руки.
– Не знала, когда точно вернемся домой. Мы много гуляли, затем долго сидели с Сибил. Она любит опаздывать. Да и отрывать тебя от дел не хотелось.
– Ерунда. Сегодня я почти весь день на онлайне, могла бы в мессенджер написать.
– Ва, – Макс протянул Валу машинку.
– Красивая. Будем с ней сейчас купаться? С машинкой?
– Ва! – Макс радостно заёрзал в руках Вала.
– Что там с работой? – спросил он меня, когда мы втроем направились в ванную.
Я начала детально рассказывать Валу о встрече с Сибил, о том в каком режиме начну работу с журналом. Он внимательно слушал меня, но я никак не могла избавиться от странного тяжелого чувства. Вал был непривычно напряжен и очень задумчив. А самое главное – явно не хотел посвящать меня в детали своего настроения, ловко направив разговор в русло моей будущей самореализации.
Сначала я решила, что возможно он просто устал и хочет отдохнуть. Поэтому освободила Вала от традиционного чтения сказки перед сном. Самостоятельно уложив Макса спать, я тихонько прошла в кабинет Вала. Ноутбук уже был выключен, смартфон лежал рядом, сверкая черным безжизненным экраном. Вал бездумно бросал в стену небольшой резиновый мячик Макса. Мячик отскакивал от стены и возвращался в ладонь Вала. Он о чем-то крепко задумался.
– Всё хорошо? – осторожно спросила я, прислонившись виском к дверному косяку.
– Не знаю, что тебе ответить, – Вал запустил мячик, тот снова вернулся в ладонь.
Повисло молчание. Тревога внутри меня вдруг словно стала объемней и еще тяжелей. Я медленно прошла в кабинет. Он разительно отличался от кабинета Бориса. Здесь были и полки с книгами, и абстрактные картины на стенах. На рабочем столе помимо стационарного компьютера и ноутбука, лежал еще планшет со стилусом и несколько повербанков.
– Мы с Катей сегодня созванивались, – осторожно произнесла я, прощупывая почву. – Кажется, там у них всё хорошо.
Вал тяжело вздохнул и оставил мячик в покое.
– Нет. Ничего не хорошо.
– То есть? – настороженно уточнила я, скрестив руки на груди. – Катя мне соврала?
– Нет. Не думаю. Ситуация нестабильная. Я слежу за ней.
– Борис знает? – стараясь сохранить спокойствие, спросила я.
– Контакт поддерживаем, но я и своими каналами пользуюсь. В общем… Возможно, я должен буду улететь на несколько дней.
– Куда? Домой? – мои пальцы больно впились в предплечья рук.
– Да. Это еще не решенный вопрос. Ничего точно пока сказать не могу.
– Что случилось? – тревога продолжила зреть во мне. – Что-то… с ним?
– Нет. Но Боря что-то задумал. Что-то серьезное. Что положит конец его войне с Германном. Не хочу пугать, но зная брата, могу предположить, что он готовит какие-то крайние меры.
Глава 45
– Борис Аристархович, я могу приготовить курицу или рыбу какую-нибудь. Как насчет окуня? – Лариса тревожно комкала в руках маленькое кухонное полотенце, украшенное синей клеткой. – Или щуки?
Лариса жутко волновалась. Волновалась не за себя, а за Бабая. Ей искренне хотелось хоть чем-нибудь помочь начальнику. Но чем? Что она могла сделать? По сути, ничего существенного, кроме отличного ужина. Лариса прекрасно знала о том, что у Бориса Аристарховича простой вкус. Ему не нужно готовить никаких ресторанных изысков. Он любит уху и борщ. Любит черный хлеб с маслом и посыпанный либо солью, либо сахаром. Но в последнее время начальник почти ничего не ел.
– Нет, ничего не нужно. Спасибо. Сегодня вы можете быть свободной, – Бабай стоял у окна и рассматривал небо. Оно было окутано молочной дымкой. На сегодня синоптики обещали небольшой дождь.
Лариса еще крепче сжала в руках полотенце. Нехорошее предчувствие иголкой засело в груди. Позавчера Борис Аристархович распорядился приехать в загородный дом, чтобы убраться. Лариса везде быстро и качественно убралась. Дождалась приезда начальника и вдруг подумала о том, что видит его в последний раз. Эта мысль показалась Ларисе жуткой и глупой.
– Борис Аристархович, – Лариса глубоко вздохнула. – Вам бы к семье.
– Если я поеду к семье, Лариса, то Германн всю ее перебьет, – Бабай медленно развернулся и сел в глубокое кресло, расположенное у письменного стола.
– Почему этот проклятый оставить вас в покое не хочет? – с горькой досадой спросила Лариса.
– У него ничего другого больше и нет. Думает, если меня прикончит, то всё у него наладится. Нет. Это так не работает, – Борис зажал двумя пальцами переносицу. – Не думайте об этом, Лариса. Деньги в конверте на тумбочке в прихожей лежат.
– Я видела. Там слишком большая сумма, – Лариса почувствовала болезненное напряжение в пальцах, но отпустить полотенце всё равно почему-то не получалось.
– Это вам на будущее, – Борис устало взглянул на домработницу.
– Не надо мне ничего на будущее, – твёрдо заявила Лариса. – Меня вполне устраивает обычная заработная плата. Я полностью удовлетворена работой у вас, Борис Аристархович.
– Больше мне домработница не понадобится, – Бабай снова посмотрел в окно, словно ожидая кого-то.
– Вы меня увольняете? – растерянно спросила Лариса.
– Отпускаю.
– Но как же? Это что же… Это вы теперь совсем один останетесь? – Лариса никак не могла справиться с подкатившими к горлу слезами.
– Ненадолго. Здесь скоро будет крайне небезопасно, поэтому вам лучше уйти. Я всегда был доволен вашей работой. Но наше сотрудничество подошло к концу.
Выучив характер и привычки своего начальника, Лариса прекрасно понимала, что на этом их разговор окончен. Решение принято, главное – сказано.
– Хорошо, – она медленно и не совсем уверено кивнула. – Спасибо вам. И… Надеюсь, что у вас всё обязательно наладится, – Лариса развернулась и вышла из кабинета, всё еще крепко сжимая в руках кухонное полотенце.
Время плавно покатилось к вечеру. Бабай знал, что Германн скоро приедет сюда. Приедет не один и вряд ли просто войдет в дом. Он ворвётся. Практически возьмет штурмом. На это у него были все причины. Борис устроил серьезную провокацию. Этот ход Германн вряд ли проигнорирует.
Последние три месяца ситуация стремительно накалялась. Бабай всячески пытался держать ее под контролем. У него это отлично получалось. Но когда пронесся между своими людьми слушок, что Прокурор особенно сильно заинтересовался отсутствием Вала, контроль начал ускользать сквозь пальцы.
Вариант упрятать свою семью куда-нибудь на другой континент Борис даже не рассматривал. Если дёрнутся, автоматически подтвердят догадки Германна и тогда он незамедлительно начнет действовать. Ни сплетни о том, что Злата уехала с Валом в качестве его почти жены, ни променады с Евгенией не могли дать стопроцентной безопасности.
Война между Бабаем и Прокурором затянулась. Но ее финал Борису был известен еще вначале. И этот финал с каждой секундой становился всё ближе и ближе. Сейчас Германн значительно ослаб, он потерял былые позиции. Все эти два года Бабая методично, шаг за шагом, разжимал хватку Прокурора, в которой тот удерживал город. И теперь настал решающий момент.
Борис, спрятав руки за спиной, расхаживал по дому своего далекого детства. Вышел на задний двор, где он с Валом мальчишками гоняли мяч. Заглянул в летнюю кухню, где бабушка угощала их булочками с изюмом. Поднялся на чердак. Там у них с Валом была импровизированная штаб-квартира.
Вернувшись в кабинет, Борис обратно сел в кресло и разблокировал экран смарта. Первое, к чему приковался взгляд – голубое чистое небо и золотистые волосы. Затем внимание переключилось на красивую изящную шею и поднялся к лицу. Бабай всё еще хранил снимок Златы на главном экране своего смартфона. Это было слишком по-человечески. Слишком банально.
В груди что-то больно дёрнулось. Борис крепче сжал корпус смарта. Одна только мысль о том, что Германн доберется до Златы и их сына вызывал в душе приступ странного тяжелого чувства. В нем был сосредоточен и гнев, и боль, и раздражение, и даже доля горькой безысходности.
Бабай точно знал рост и вес своего первенца. Знал, когда он родился и когда сделал свой первый шаг. Связь с Валом на протяжении последних двух лет всё еще поддерживалась. Но Борис понятия не имел, как выглядит его сын. Любые его фотографии из соображений безопасности Вал не отсылал. Бабай полностью был согласен с братом в этом вопросе.
– У него твои глаза, – заявил Вал во время их очередного вечернего разговора, что состоялся несколько месяцев назад. – И взгляд. Взгляд тоже твой. А волосы золотистые-золотистые, как у Златы.
Борис никогда и ничего не представлял, не фантазировал. Всегда предпочитал опираться на факты. Но в последнее время он иногда себе позволял крошечную слабость мысленно представить, как же именно выглядит его сын.
Зажав переносицу, Бабай глубоко выдохнул. Смарт внезапно завибрировал в руке. Звонил Стас.
– Да?
– Борь, к тебе наши людей своих послали.
– Не нужно, – отрезал Борис.
– А я что могу сделать? За тобой же не просто так поддержка стоит.
– Это нелогично. У меня нет в планах сопротивляться или устраивать бойню.
– Борь, если ты решил поржать надо мной, то не очень смешно.
– Юмор – не мой конёк, – абсолютно серьезным тоном заявил Бабай.
– Тебя наши не оставят. Ты же знаешь. Они уже выехали.
– Поворачивай их обратно.
На улице послышался гул двигателей.
– Крысы Германна уже здесь. Возвращай наших. Никому это бессмысленное геройство не нужно.
– А что тебе нужно, Борь?! – не выдержал Стас.
– Чтобы Германн перестал быть для меня и моей семьи угрозой. Свободы хочу. И покоя.
Борис завершил звонок, подошел к окну и увидел спецназ. Его дом начали оцеплять. С неба сорвались первые капли дождя.
– Клоун, – пробормотал себе под нос Бабай и полностью отформатировал свой телефон.
Страх и паника отсутствовали. Даже наоборот – возникло какое-то странное ровное спокойствие. Борис вернулся за стол, отложил в сторону потухший смартфон и закурил. Всё это время Бабай ощущал себя сдавленный оковами. Он не верил ни в какие вторые шансы и понимал, что у него есть одна попытка и один путь – утащить Германна вслед с собой под землю.
Прокурор перекрошил позвонок Бориса. Разворотил всю его жизнь. Такое не забыть и не отпустить.
Глубоко затягиваясь никотином, Бабай ожидал следующих пафосных шагов со стороны Германна. Он не умел иначе. Прокурору нужна зрелищность и овации. Нужно целое представление с кровавым и жестоким финалом.
Борис слышал, как вышибают двери на первом этаже. Слышал быстрый топот десятков пар ног. На языке приятно горчил никотин. Бабай сделал последнюю затяжку и вдавил окурок в пепельницу. Дверь в кабинет вынесли моментально. Пространство небольшой комнатушки заполнили люди в форме и с автоматами в руках.
Бабай продолжал неподвижно сидеть в кресле, лениво рассматривая вошедших.
– В сторону! – рявкнул Германн, пробираясь вперед. – Отошли на хер в сторону! – от крика на его висках вздулись вены.
– Ну здравствуй, – Борис медленно перевел взгляд в сторону Прокурора.
– Вышли все отсюда. Быстро! Вышли все на хер из этого гребанного кабинета! Быстро!!! – от повторного крика к лицу Германна прилила кровь. Щеки налились багровым оттенком.
– Решил попугать меня своими солдатиками? Папа в детстве не покупал? Ну знаешь, такие зелененькие. Игрушечные. Решил исправить это упущение? – Борис не мог удержать в себе иронию.
– Тебе отсюда живым уже не выйти, – Германна трясло от злости. – То, что ты устроил, я тебе с рук спускать не собираюсь. Ты зарвался, Бабаев. Здесь повсюду мои люди. Ты окружен.
– Стягивать спецназ к дому, в котором ни одна дверь не закрыта. Это в твоем духе, Геша.
– Ёрничай. Позволяю. Но знаешь, что самое забавное? – Прокурор быстро подошел к письменному столу и ухватил Бабая за загривок. – Ты у меня под колпаком, – он приложил Бориса головой об стол.
В ушах Бабая всё резко зазвенело, а перед глазами разошлись белые круги. Боль пришла далеко не сразу.
– Перед тем как ты подохнешь, я хочу, чтобы ты знал, – прижав сухие губы к уху Бориса, прорычал Германн. – Я убью твоего брата, и твою шалаву, и твоего ублюдка. Думал, что я не узнаю?
– Тебе понадобилось целых два года, чтобы сложить в уме два и два, – оскалился Бабай, демонстрируя свои окровавленные зубы.
– Даже не будешь сопротивляться? – Германн выволок Бориса из-за стола и впечатал в пол, приложив на этот раз затылком.
Белые круги перед глазами Бабая вдруг рассыпались на крошечные пульсирующее звёздочки.
– У тебя есть бабки. Есть влияние. Но ты всё такой же тупой Геша, – Борис отхаркнул кровь. – Каким я тебя и запомнил.
– Я пущу по кругу твою девку, – Германн вжал в щеку Бабая подошву своего ботинка. – А брата на куски покромсаю. Пусть я тупой, а ты умней? Пустить на свет ублюдка, заведомо зная, что я всё равно до него доберусь. Умно, ничего не скажешь.
– Ты никогда не просчитывал свои ходы. Никогда не думал наперед, Геша. Никогда. В этом твоя главная ошибка. Слишком рано к тебе пришли власть и деньги.
– О чем это ты? – Германн сильней вдавил ботинок в лицо Бабая, упиваясь одной лишь мыслью, что сейчас может просто раздавить этот ненавистный череп. Раздавить и выпустить мозги.
– Я пустил ребенка заведомо зная, что ты до него НЕ доберешься. Ты прав – отсюда я живым уже не выйду, и ты не выйдешь вместе со мной.
