Текст книги "Чужая Невеста (СИ)"

Автор книги: Маша Драч

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Глава 46

Я резко проснулась среди ночи и тихо испуганно прошептала имя Бориса. Почти позвала его, смутно понимая, что он не придет и не услышит меня. Я не помнила, что мне снилось и снилось ли вообще хоть что-то.

На душе было неспокойно и страшно тяжело. Я встала с кровати, немного походила по комнате, но тревога так никуда и не исчезла. Выйдя из спальни, я зашла в детскую, чтобы проверить, как там Макс. Он спал. Приглушенный мягкий свет ночника смиренно сторожил сон моего сыночка.

Привалившись спиной к стене, я тихо выдохнула и прижала ладони к груди. Сердце по-прежнему бешено колотилось под рёбрами. Я снова подумала о Борисе и крепко-крепко закрыла глаза. Ко мне вернулось предчувствие. Нехорошее и навязчивое.

– Господи, – тихо прошептала я. – Помоги ему. Пожалуйста. Помоги.

Вдруг где-то на первом этаже, в районе гостиной, послышался глухой шум. Аккуратно прикрыв дверь в детскую, я спустилась по лестнице и увидела Вала. Он быстро застёгивал небольшую дорожную сумку. Смарт-часы на запястье беззвучно мигали, оповещая о чем-то.

– Ты куда? – взволновано спросила я у Вала.

Он часто мог работать ночью, но никогда вот так еще не срывался куда-то ехать.

– У меня рейс через полтора часа, – непривычно холодным тоном ответил он.

– Но ты мне ничего об этом не говорил. Тебя Нил куда-то отправляет? – я растерянно посмотрела на Вала, он быстро взглянул на меня.

В его коротком напряженном взгляде я прочла ответ. Чья-то невидимая железная рука мгновенно сдавила мое горло. Давно ведь должно было отпустить, но я всё так же остро реагировала на любую ситуацию, которая даже косвенно могла касаться Бабая.

Стараясь дышать глубже, я ждала от Вала хоть каких-нибудь объяснений, но он молчал. И это молчание убивало меня. Да я и так давно мертва. Изнутри. Макс своим появлением исцелил меня лишь наполовину, а вторая всё еще оставалась холодной и неподвижной. Смерть родителей, встреча с Борисом… Это не просто про боль. Это про такое ужасающее и жестокое чувство, от которого невозможно скрыться. Оно рвёт, грызёт изнутри и крошит кости. Изо дня в день. Перманентно. Это какая-то вечная агония.

– Что с ним? – мой голос задрожал.

Я вплотную подошла к Валу.

– Посмотри на меня и скажи, что с ним? – каждый вдох больно обжигал лёгкие.

Я не хотела плакать, не хотела впадать в истерику, но сложно контролировать себя, когда дело касается любимого человека.

– Не знаю, – нервно ответил Вал и устало помассировал веки. – Толком ничего еще непонятно, поэтому я и лечу, чтобы всё выяснить.

– Вал, – я задышала чаще, из последних сил стараясь предотвратить собственные рыдания.

– Мне нечего тебе сказать, Злата. Нет никаких точных новостей. Обнадёживать тебя понапрасну или огорчать я тоже не хочу.

Я беспомощно уткнулась лбом в грудь Вала, чувствуя, что меня начала бить сильная дрожь.

– Мне пора, – прошептал он и мягко отстранил от себя.

– Я боюсь его потерять, – глотая слёзы, созналась я. – Боюсь навсегда его потерять.

Густые тёмные брови Вала собрались «домиком», образовывая на лбу неглубокие морщинки. Он ничего не ответил, только опустил ладонь мне на затылок, быстро поцеловал в макушку, а затем в спешке ушел.

Щёлкнул замок входной двери. Я зажала рот рукой, боясь спугнуть застывшую в гостиной тишину. В мыслях на какую-то долю секунды образовалась пустота. Затем всё закружилось с бешеной тошнотворной быстротой.

Я быстро поднялась к себе в спальню и схватила с прикроватной тумбочки телефон. Последнее, о чем я думала, так это о времени суток. Игнорируя глубокую ночь, я быстро набрала Катю. Пришлось сесть, потому что дрожь в коленях жутко начала раздражать.

Больно кусая нижнюю губу, я ждала, когда Катя поднимет трубку. Буквально умоляла ее сделать это.

– Злата, – послышался голос подруги. Она явно еще не спала.

В голове мелькнула спасительная мысль, связанная с тем, что из-за завала на работе Катя всё еще не спит. Но горький привкус фальши отрезвлял.

– Злата, я не знаю, что сказать, – продолжила Катя. – Стас ничего мне толком не объяснил. Просто молча отправил в аэропорт. Побуду у родителей какое-то время.

– Вал скоро прилетит. Он мне тоже ничего сказал. Я не дура. Что-то случилось с Борей, – слёзы скользнули по щекам, я шмыгнула носом.

– Он подорвал несколько складов, – вдруг заявила Катя. – За чертой города есть фабрика и склады. Всё давно под крылом Германна. Один из складов отдан для хранения и сбыта наркотиков. Я подробностей не знаю. Бабай устроил провокацию. У нас об этом взрыве по всем новостям рассказывали. А потом… Затишье настало. Несколько дней вообще ничего не происходило.

Я судорожно вытирала глаза краем шелкового халата, но слёзы даже не думали прекращаться.

– Германн просто готовился. Стянул спецназ к загородному дому Бабая. У Германна есть все полномочия. В общем, взрыв там произошел, Злата. Больше я ничего не знаю. Пыталась хоть каких-то ответов добиться от Стаса. Но он молчит.

Что-то в груди больно дрогнуло. Я не могла ни вдох сделать, ни пошевелиться. Ничего. Только боль эта проклятая наружу прорывалась, разрывая всё изнутри.

– Злата, нужно дождаться новостей. Не делай никаких поспешных выводов, – где-то далеко-далеко зазвучал голос Кати.

Я выронила телефон, он соскользнул с края кровати и с глухим стуком приземлился на пол. Из моего горла вырвался сдавленный хриплый стон. Я почему-то обхватила себя руками, будто в тщетной попытке удержать боль, удавить ее, не пустить наружу.

Я не верила. Просто не верила. Возникло какое-то странное пугающее отрицание действительности. Меня страшно колотило. Пальцы больно-больно вжались в кожу на плечах. Я должна была успокоиться. Должна была прийти в себя. Нельзя уходить с головой в эмоции.

С Борей всё будет в порядке. Это же… Боря. Это Бабай. Он всегда всё просчитывает на несколько шагов вперед. Я панически искала всё новые и новые аргументы, но мысли рассыпались на разорванные кусочки.

Я вспомнила о сне, о птице. Поймала ли я ее? Или она рухнула на землю и разбилась? Это было просто невыносимо.

Из детской вдруг донёсся плач. Я быстро направилась к Максу. Он сонный стоял в кроватке, держась за деревянную перегородку. Чип беспокойно ходил по комнате.

– Всё хорошо, мой сладкий, – я быстро вытерла ладонью слёзы и взяла Макса на руки.

Он продолжал плакать. Я достала из манежа полярного мишку. Сын взял его и начал постепенно успокаиваться.

– Испугался? – я на всякий случай губами прижалась к лобику, проверяя температуру. – Проснулся и испугался? Да, хороший мой? Мама здесь. Мама рядом, – я крепче обняла сына, безуспешно борясь с собственными рыданиями.

– Ма, – еще хныкая, позвал Макс. – Ма.

– Я здесь. Здесь, – я поцеловала сына. – Идем. Я уложу тебя к себе на кровать.

Когда Макс наконец уснул, я тихонько лежала рядом с ним. Одной рукой он держал своего мишку, а другой всё еще крепко сжимал мой указательный палец. Я аккуратно опустила голову на подушку, охраняя сон Макса.

Слезинка медленно скатилась по переносице и сорвалась вниз. Я медленно выдохнула, мысленно моля высшие силы, чтобы они уберегли Бориса и дали ему возможность увидеть собственного ребенка. Хотя бы раз. Чтобы дали ему второй шанс. Но я всё еще слишком хорошо помнила Реальность. Она всегда остается глухой к чужим молитвам.

Глава 47

– Я должна быть там, – в сотый раз упрямо повторила я, беспокойно расхаживая по гостиной.

– Нет, Злата, не должна, – твёрдо ответила Катя, держа у себя на коленях Макса.

Я опешила, когда узнала, что подруга прилетела ко мне. Она говорила о том, что отправится к родителям. А потом я увидела сообщение в мессенджере, где Катя просто констатировала факт своего прилёта в Париж.

– Подумав, я решила, что важней побыть с тобой, – заявила подруга, когда мы приехали ко мне домой. – С родителями всё хорошо. Тревожить их лишний раз я не хочу. А тебе одной оставаться сейчас никак нельзя.

В тот момент я была так благодарна Кате. Просто кивнув, я крепко-крепко обняла ее, из последних сил сдерживаясь, чтобы не расплакаться. Глаза и так уже были жутко красными и опухшими. Я почти перестала спать. Но ради сына мне было просто необходимо держаться и набираться сил, чтобы пережить всё это.

– Я должна быть рядом с ним, – я облизнула свои покусанные пересохшие губы.

– Нет, – снова твёрдо ответила Катя. – Ты должна быть здесь. Со своим сыном.

Я посмотрела на Макса. Он игрался с большим разноцветным конструктором, который ему подарила Катя. Все эти детальки здорово увлекли сына. Он уже второй день подряд только с ним и игрался. Похныкивал, когда не получалось между собой соединить детали, но всё равно упрямо продолжал гнуть свою линию, самостоятельно разбираясь с диковинной игрушкой.

– Я знаю, – я остановилась и закрыла лицо руками. – Просто, – я быстро спрятала руки в карманах тонкого кардигана. – Ненавижу неизвестность. Ненавижу неопределённость, а Вал продолжает молчать.

– А что он тебе скажет? Нужно просто дождаться его возвращения. Я понимаю твои чувства, но мы ничего не можем сделать.

Катя всё правильно говорила, и я была с ней полностью согласна. Но чувства и эмоции… Им плевать на голос разума, плевать на факты и трезвость мышления. Они просто сводят с ума. Я так сильно боялась даже в мыслях допустить возможность, что Борис умер. Всё внутри меня протестовало, не соглашалось с таким исходом.

– Может, это был обманный манёвр? – я с надеждой посмотрела на Катю. – И Боря просто заманил Германна в ловушку?

– Ну а ты сама как думаешь? – устало спросила подруга.

– Что это не так, – совсем тихо ответила я. – Перед тем, как мы расстались… Он говорил, что не верит ни в какие вторые шансы. И в целом, Боря говорил так… Знаешь, – я медленно опустилась рядом с Катей на диван. – Думаю, Борис уже тогда знал, что именно будет делать с Германном, – в переносице неприятно защипало. – Нет никаких обманных манёвров. Боря решил пожертвовать собой, потому что это был единственный способ, чтобы усыпить бдительность Германна и заманить его на свою территорию.

– Нам нужно дождаться возвращения Вала. Тогда всё прояснится. Зачем строить догадки?

– Вал давно еще сказал мне, что Борис… Что он в оковах. Физически Боря на свободе, но внутренне… нет.

– Это правда, – кивнула Катя. – Они с Германном в одном городе никогда не ужились бы.

– Кать, ты даже не представляешь, что у меня сейчас в душе творится, – я подала Максу деталь конструктора, которую он уронил на пол.

– Злата, ты должна держаться, слышишь меня? – серьезным тоном произнесла Катя. – У тебя есть ради кого держаться, – она посмотрела на Макса. – Ты выбрала сложного мужчину и его сложную жизнь. Он сделал всё, чтобы вас обезопасить. И если выяснится, что Борис пожертвовал ради вас собственной жизнью… Ты не посмеешь сломаться, понятно? Иначе эта жертва будет напрасной.

– Я не понимаю, за что мне всё это. Сначала моя семья… Теперь Борис, – я замолчала, потому что слёзы слишком больно сдавили горло.

Катя ничего не сказала, просто опустила ладонь мне на плечо и несильно его сжала. Макс повернулся к Кате, демонстрируя несколько деталей конструктора, которые он с таким усердием соединил между собой.

– Отлично! Ты молодец. Можем прицепить еще вот эту, да? Синенькую, – Катя улыбнулась Максу, затем с сожалением посмотрела на меня. – Мы просто должны жить, Злата. И идти вперед. Например, Дина. Абсолютно неунывающий человек. Не получилось с Борисом, ушла к Германну. С Германном не получилось, вообще уехала в неизвестном направлении. Иногда я даже завидую таким людям, как она. Нет ни совести, ни сочувствия. Ничего. Главная задача – занять самую выгодную позицию рядом с перспективным мужчиной.

– Не хочу даже думать о ней, – я устало помассировала виски. Головная боль почти крошила их.

– Попробуй еще раз дозвониться Валу, если от этого тебе станет хоть немного легче.

– Нет, – я отрицательно качнула головой. – Не хочу его бесконечно дёргать. Если бы Валу было что мне рассказать, он это уже давно сделал.

Последующие несколько дней прошли для меня в сплошной беззвучной агонии. Единственный, кто удерживал меня в Париже – Макс. Без него я бы давно сорвалась и улетела. Катя была права – я должна держаться. Ради сына, ради себя, ради Бориса. Он бы точно не одобрил мой поступок. Да и я сама понимала, что ничем не смогу помочь. Сердце рвалось наружу, душа болела, сгорала, тянулась к Бабаю. Я хотела ему помочь, хотела быть полезной. Но единственное полезное, что я могла сделать, так это быть рядом с нашим сыном. Оберегать его и смиренно ожидать хоть каких-нибудь новостей.

Днем еще было терпимо, а ночью… Выть хотелось и сбивать пальцы в кровь от безвыходности. Меня накрывало. Мучительно сильно. Я часами стояла на крошечном балкончике, смотрела в небо и молилась о том, чтобы с Борисом и Валом всё было хорошо.

В очередной раз, когда я ушла с балкона и постаралась максимально беззвучно закрыть задвижку, чтобы не разбудить Катю, в прихожей вдруг вспыхнул свет. У меня внутри всё словно оборвалось. Я почти бегом направилась в прихожую. Споткнулась о край ковра, почти упала, но вовремя сгруппировалась, поэтому удар пришелся только на правое колено. Выскочив в прихожую, я увидела Вала.

Он неестественно медленно снял с плеч пиджак. Под глазами пролегли тени. Лицо бледное. Аккуратная щетина заметно и небрежно отросла.

Я буквально впилась немигающим взглядом в крепкую фигуру Вала. Пальцы вжались в дверной косяк. Я словно попала в вакуум. В пустоту, в которой нет даже воздуха. Виски больно сдавило, в горле пересохло. Я слышала шум крови в ушах. Чувствовала жесткие тяжелые удары сердца. Я была здесь и в то же время – нигде.

– Скажи, – тихо потребовала я, крепко стиснув зубы, чтобы не разрыдаться. – Хоть что-то.

Вал будто и не слышал меня. Физически он был здесь, но его мысли… Он взял свою дорожную сумку и всё с той же неестественной для него медлительностью прошел в гостиную.

Я от напряжения и внезапно накатившей злости, хотела ударить Вала. По плечу или между лопаток – неважно. Только бы он прекратил молчать. Но я остановила себя, понимая, что это эмоции во мне кипят и застилают пеленой рассудок.

– Вал? – сонно пробормотала Катя, привстав на локтях. – Это ты?

Вал молча зажег в комнате свет. Я осталась стоять на пороге между гостиной и прихожей. В затылок отдавались жесткие толчки сердца.

– Ну не молчи же ты! – не сдержалась я. – Ответь, что с ним?! – мой голос сорвался, подбородок задрожал.

Вал расстегнул сумку, достал из нее что-то. Я не сразу распознала в небольшом предмете черный футляр для очков. Внутри меня всё туго сжалось. Желудок замутило. Резко захотелось согнуться пополам. Вал медленно опустил чехол с очками на журнальный столик. Это были очки Бабая.

Радио-няня, стоявшая на подоконнике, оповестила о том, что Макс проснулся. Обычно, он спит хорошо, но в последнее время тоже стал беспокойным.

– Я пойду, уложу Макса, – надтреснутый голос Вала показался мне совсем чужим.

– Скажи, – умоляюще попросила я.

– Нечего сказать, – Вал посмотрел на меня. Его глаза были такими тусклыми-тусклыми, почти безжизненными. – Нечего, – повторил он и поднялся по лестнице на второй этаж.

Радио-няня продолжала работать. Я отчётливо слышала, как Вал обратился к Максу, пытаясь его успокоить. Кажется, у него это получилось, причем гораздо быстрей, чем обычно выходит у меня. Повисла тишина. А потом и я, и Катя обменялись встревоженными взглядами. Послышались придушенные хриплые всхлипы. И они явно принадлежали не Максу.

Глава 48

– Ты уверена в своем решении? – спросила меня Катя, пока мы ожидали начала посадки на ее рейс.

– Да, – кивнула я. – Абсолютно. В моей жизни сейчас слишком много неопределённости. И я хочу хотя бы в одном вопросе поставить точку. Сибил помогла мне с квартирой. У нее родственники перебрались в Испанию на некоторое время. Аренда относительно невысокая. Скоро начнется стажировка и ее нужно будет совмещать с учебой. Не хочу давать никаких надежд Валу.

– Он всё еще молчит?

– Я пыталась добиться ответов. А он только спросил меня о том, чего я хочу: чтобы он забрал надежду или дал ее. Я ответила, что мне просто страшно.

– Странно всё это, – Катя нахмурилась. – Я говорила со Стасом. Он видел дом. Там ничего не осталось.

– Я не верю, что Боря мертв. Я это чувствую.

– Злата, прости меня, но… Это просто защитная реакция.

– Тела нет, – резко парировала я.

– Здесь всё очень неопределённо. Вал тебе не предоставил всю информацию. Нужно быть готовой ко всему.

– Если бы Борис был мертв, Вал прямо об этом заявил. Он никогда не щадил и говорил мне правду. Но что, если сейчас этой правды нет? Что если ситуация еще нестабильна, что он мне может сказать?

– Я очень хочу разделить твою надежду, – Кать взяла меня за руки. – Но, похоже, в этом вопросе у нас с тобой разные взгляды. Мне сложно верить и надеяться там, где почти не осталось никакой надежды. Проще сразу принять самое худшее. Но ты не такая. Поэтому… Лучше верь. И не сдавайся, хорошо?

– Хорошо.

– Вала мне по-своему жаль, – Катя отпустила мои руки. – Любит он тебя.

– Именно поэтому я не хочу играть с его чувствами, – тяжесть на душе стала практически невыносимой. – Жив Боря или нет, – я осеклась и глубоко втянула воздух. – В вопросе с Валом это не имеет значения. Он заслуживает совершенно другую женщину. Я не смогу ему дать то, чего он хочет. Никогда не смогу, даже если бы и попыталась.

– Ты умница, Златка. Жизнь бьет, а ты всё равно поднимаешься.

– Боря однажды сказал мне, что важно быстро подняться, когда ударили. Замешкаешься – никогда не встанешь, – я удивилась собственной памяти. Насколько точно она сохранила всё то, что касалось Бабая.

– У тебя мысли правильные, – Катя задумчиво рассматривала меня. – С ценностями тоже всё в порядке. Ты умничка. И я говорю об этом совершенно искренне. Поверь, многие женщины воспользовались бы любовью Вала. Состряпали бы по-быстрому свадьбу и закрепили всё это беременностью. В общем, прикрыли бы тылы. А ты не такая. Не думаешь исключительно о себе. Пожалуй, только теперь я поняла ошибочность своего суждения.

– О чем это ты? – непонимающе спросила я.

– Помнишь, я была уверена, что у тебя с Валом намного больше общего, чем с Борисом?

– Да. Помню.

– Я ошиблась. Глядя на тебя и вспоминая Бориса, я вижу две частицы одного целого. Знаю, – Катя закатила глаза. – Звучит жутко пафосно. Но это правда. Прошло столько времени, а ты всё еще верна ему. Ты с ним. Пусть и не физически. Но ментально всегда с ним. Я права?

– Абсолютно, – тихо ответила я.

– Это прекрасно, Злата. Испытать такую форму любви. Сложную, болезненную, но настолько яркую, что вряд ли такое когда-нибудь забудется. Я никогда в жизни не могла подумать, что Бабай уступит своим принципам. А он это сделал. Ради тебя и Макса. Я желаю тебе счастья, Злата. – Катя обняла меня.

– Спасибо. За всё. Я рада, что у меня есть такая подруга, как ты, – я еще крепче обняла Катю на прощание.

После отлёта подруги время будто бы немного ускорило свой бег. Меня всё еще кружило в неизвестности, но я старалась сохранять спокойствие. Молчание Вала не было его дурацким капризом. Ни он, ни Борис никогда ничего не делали просто так. Я всего лишь должна верить и ждать. И пусть это ожидание сжирало и рвало меня изнутри, другого выхода просто не было.

Я не хотела становиться слабой и устраивать истерики. Это ничего не изменит, только усугубит ситуацию. Борис сильный, значит и я обязана быть такой же.

Как только у меня появилась возможность откровенно поговорить с Валом, я тут же без промедления ею воспользовалась. Это было ясное субботнее утро. Я решила приготовить завтрак. Макс проснулся вместе со мной и уже сидел за своим столиком.

– Солнышко, оставь мишку в покое. Сейчас будем кушать, – обратилась я к сыну, но он всё равно упрямо демонстрировал своей игрушке конструктор.

– Доброе утро, – на кухню вошел еще немного сонный Вал. Сегодня был тот редкий случай, когда он мог не торопиться на работу.

– Доброе, – тут же отозвалась я.

Макс, забыв об игрушках, сразу потянулся к Валу, чтобы тот взял его на руки.

– Нет, парень, никаких рук, – Вал поцеловал Макса в светлую макушку. – Сначала еда, потом игры.

Сын нахмурил бровки, когда понял, что никто его на руки брать не хочет, поэтому снова вернулся к игрушкам.

– Мне кажется или ты что-то хочешь мне сказать? – прямо спросил Вал и достал из холодильника бутылку воды.

– Хочу, – собравшись с мыслями, ответила я. – Это касается… нас.

Вал оставил бутылку на стол и скрестив руки на груди, внимательно посмотрел на меня.

– Я в последнее время о многом думала. И… Я решила, что пришло время нам разъехаться, – проговорив это, я почувствовала себя чуть уверенней.

– Почему? – в голосе Вала не прозвучало никаких эмоций, будто он наперед знал, что всё именно так и будет.

– Потому что я ничего не смогу тебе дать. Не хочу тебя обманывать. Не хочу, чтобы Макс рос и считал тебя своим отцом. Не хочу портить тебе жизнь и занимать чужое место. А оно и вправду чужое.

– Ты не портишь мне жизнь. И Макс тоже не портит, – спокойно ответил Вал.

– Ты понимаешь, что именно я имею в виду. Мне кажется, что сейчас настал тот момент, когда всё нужно расставить по своим местам.

– Ясно. Продолжай, – Вал едва заметно улыбнулся, но взгляд остался серьезным и немного расстроенным.

– Сибил помогла с квартирой. С Эстель я позже переговорю и дам новый адрес. Ты очень хороший человек, Вал. Ты был рядом со мной, с нами, – я посмотрела на Макса, – когда мы нуждались в защите. И я тебе буду всегда за это благодарна. Пойми, я не хочу полностью разрывать наши отношения и делать вид, что мы незнакомы. Не хочу, чтобы мы расставались врагами. Ты не просто друг, ты стал для меня братом. Старшим надёжным братом, которого у меня никогда не было. И я хочу, чтобы мы общались. Хочу радоваться с тобой и поддерживать, когда возникнут трудности. Но большим мы друг для друга стать не сможем. Я уверена, что ты и сам это прекрасно понимал.

– Да. Я знал, что всё именно так и будет, – Вал взял бутылку, покрутил в руках и вернул обратно в холодильник, так и не открыв ее.

– Но всё равно надеялся? – аккуратно спросила я.

– Надеялся, – кивнул он.

– Нужно было изначально решить этот вопрос. Я смалодушничала.

– Нет, – Вал отрицательно качнул головой. – Ты мне не давала никаких поводов или надежд. Ты не играла с моими чувствами и оставалась верна… ему. Между нами всё было честно. Изначально.

– Прости, – прошептала я.

– Нет, – твердо отрезал Вал. – Не надо. Тебе не за что просить прощения. Я в любом случае не оставил бы ни тебя, ни Макса в беде. Это жизнь. Я всё прекрасно понимаю, – он снова улыбнулся и снова в его глазах не было никакой улыбки. – У меня есть работа, перспективы. Думаю, это и есть та волна, на которой мне комфортно находиться. К которой я стремился.

– Я рада это слышать. Рада, что ты нашел свое место в жизни, – я обняла Вала. – И я ни секунды не жалела о нашей встрече.

– Я тоже.

– Ма! – Макс начал стучать ладошками по столику, требуя внимания и завтрака.

– Сейчас, солнце. Сейчас будем кушать, – я разорвала объятия с Валом и с надеждой посмотрела на него. – Ты всё еще предпочитаешь не говорить о нем? – осторожно спросила я, боясь потревожить боль в своей душе и в душе Вала.

– Сейчас ты всё делаешь правильно, Злата, – ответил он. – Это главное. Не торопи. Время всё расставит.

Я кивнула и вернулась к приготовлению завтрака. Интуиция меня не подвела. У Вала были веские причины держать меня в стороне от происходящего. И как бы мне не хотелось ворваться в эпицентр событий, я собирала по крупицам свое внутреннее равновесие и терпение. Я должна быть сильной ради Макса и нашего нового с ним этапа в жизни. Я не имею права упасть. Иначе больше уже не поднимусь.