Текст книги "Академия Высших: выпускники (СИ)"

Автор книги: Марта Трапная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 21 страниц)

Глава 42. Ты не один

Весна вот-вот должна была уступить свои права лету. Оно уже подбиралось вплотную – жужжанием пчел, медовым запахом цветущих роз, теплым ветром, редкими, будто старая износившаяся ткань, сумерками.

Констанция вздохнула. Еще немного и закончатся экзамены. И тогда лето начнется по-настоящему. Студенческий городок опустеет, да и сам этот город – тоже. Все, кто может, уедут. Но вернутся ли? Она задавала себе этот вопрос каждый вечер и не понимала, почему ее заботит ответ. Констанция ждала конца света. Внутри себя она словно и не сомневалась, что вот-вот мир рухнет. Невидимая волна вырвется из могильника и сметет все на своем пути. Конечно, мир не умрет в один день. Но и не выживет. Каждый вечер, выходя на улицу и вдыхая теплый весенний воздух, Констанция думала, не это ли – последний спокойный вечер мира? Не завтра ли начнется его разрушение?

«Ты стала сентиментальной, – говорила ей Беата. – Неужели ты не веришь в нашего лучшего выпускника?». Констанция пожимала плечами и говорила, что ее вера или неверие не имеют никакого значения. Мурасаки с Сигмой или справятся, или нет вне зависимости от ее веры. «Но ты же уверяла Совет, что ваш эмиссар справится!» Констанция пожимала плечами и ничего не отвечала. Как будто то, что она уверяла в чем-то Большой Совет, было серьезным аргументом. Она могла уверять Большой Совет в чем угодно. Большой Совет был фикцией. Миром управлял не он. Просто Совет удобно было держать в качестве прикрытия. «Все решает Большой Совет миров», «Мы лишь служим Большому совету», «Наша сила – в руках Большого совета»… Подобие внешнего закона, хотя на самом деле законы могут быть только внутренними.

«Что ты делаешь сегодня вечером?» – спрашивал ее Бернар и она неизменно ему отвечала: «Ужинаю с тобой», и они шли ужинать и потом танцевали. Но спрашивал он не каждый вечер. А она первой спрашивать не хотела.

Констанция давно не видела Кая. Ей хотелось поговорить с ним. Кажется, больше никто не понимал, что происходит и почему она беспокоится. Как будто все они забыли, через что им пришлось пройти, прежде чем они заточили Древние силы в могильнике. Хотя, возможно, пройти пришлось только ей, а остальные… откуда ей знать, какой вклад они внесли? Все координировал Кай, они все встретились только на финальном этапе, когда запечатывали Печати. А может быть, в этом ответ? Они так же считают, что Кай все координирует, и если он не сказал им, что надо делать, то делать ничего и не надо? Ведь там, на месте, два сильных деструктора. Может быть, самых сильных за всю историю Академии. И всего-то, что нужно сделать, это повернуть вспять процесс, который только начался. И правда, она-то почему так угнетена? Что ее так беспокоит?

Констанция тряхнула головой и нажала на браслете вызов декана. Не экстренный. Просто вызов. «Что ты делаешь сегодня вечером? – написала она. – Кто-нибудь из тебя свободен?». Ответ пришел неожиданно быстро: «я зайду за тобой, через час» Констанция улыбнулась и покачала головой. Он зайдет! Это даже смешно. Его не было в Академии уже несколько дней. Чем он занимался все это время? Чем они занимались все это время – все эти несколько тел Кая в разных мирах? Своим планом Б, в который он отказывался ее посвящать?

– Я строю убежище, – ответил Кай, когда они встретились.

– Это и есть твой план Б?

– Это и есть мой план Б, – кивнул Кай. – Хочешь выпить? Или поужинать? Или потанцевать?

– Хочу поговорить и расслабиться, – ответила Констанция, – но второе едва ли возможно. Что это за убежище? Что там будет?

– Мир, – ответил декан.

– Такой как этот?

Он отрицательно покачал головой.

– Нет, совсем другой.

Они сидели на террасе ресторана недалеко от Академии. Констанция пила какой-то пряный незнакомый коктейль, который совсем не пьянил, Кай – вторую чашку крепкого кофе. Отсюда был виден кусочек парка, но сидели они здесь не ради видов, а ради тишины – в ресторане играла музыка и было слишком много компаний, в которых могли оказаться студенты. Терраса была узкой и не слишком подходила для беззаботного веселья. А для безнадежных разговоров – в самый раз.

Констанция ждала продолжения. Кай, щурясь, смотрел куда-то вперед. Констанция, вздохнула.

– И в чем же будет основное отличие, Кай?

– В силах, которые там действуют, – ответил он, продолжая думать о чем-то своем.

– Кай, вернись ко мне, – потребовала Констанция.

Кай повернулся к ней.

– Не делай вид, что ты ничего не поняла.

Констанция закатила глаза.

– Если ты не можешь прекратить думать о своих делах даже на пару часов, не надо было приходить ко мне!

– Это наши общие дела, Конни. Наши. Общие. Дела, – повторил он четко и раздельно, будто она была неуспевающей студенткой. – Разве не ты сейчас так боишься уничтожения, что потеряла голову?

– Я никогда не теряю голову, – холодно ответила Констанция.

– Мне жаловалась на тебя Беата, – возразил декан. – Впрочем, она жаловалась и на себя тоже.

Констанция вздохнула и сделала еще глоток коктейля.

– Так что это за мир, Кай? Покажешь его мне?

– Нет, никакой демонстрации не будет. Это не квартира, которую ты можешь выбрать или не выбрать. Другого убежища у вас не будет. Я смогу отвести туда всех вас… всех кураторов. Но один раз.

– Почему?

– Потому что после этого мне придется навсегда оборвать связи между этими двумя мирами.

– И мы навсегда останемся жить там?

– Да.

– Кем мы там будем?

Кай сухо рассмеялся.

– Откуда мне знать?

Констанция поморщилась. Она терпеть не могла, когда Кай начинал делать вид, что он обычный человек с эмоциями и чувствами. Потому что он не был обычным человеком. Он даже нечеловеком был необычным.

– Ладно, а кем там будешь ты?

– А меня там не будет, – ответил декан. – То есть я там, конечно же, буду, но в другом качестве. Совсем в другом.

Констанция смотрела на него и не могла отвести глаза. Кай, этот самый Кай, который ни мгновенья ни колеблясь, уложил на Печати не одного и не двух Высших ради собственного выживания, теперь собирается пожертвовать собой?

– Да, – кивнул он, в ответ на ее невысказанный вопрос. – Миру нужна сила. И вам тоже. Я стану этой силой. Если не будет другого выхода.

– Не могу поверить, что ты на это решился.

– Это моя ответственность, – сказал Кай, глядя ей в глаза. – Я все это устроил. Я привел в Академию обоих студентов. Я не защитил Печати от взлома. Я не остановил тебя, когда ты решила их развести. Я видел, на что способна эта девочка, когда она разрушила стены Академии, и ничего не сделал. Это мои ошибки и моя ответственность.

– Неужели нет другого варианта?

Кай пожал плечами.

– Я не придумал. Может быть у тебя есть?

Констанция покачала головой.

– Нет, Кай. И твой план хорош, если смотреть на него со стороны. Но обязательно ли тебе становиться… той силой, на которой будет держаться мир?

– А разве есть варианты?

– Можем выбрать кого-то другого. Да хоть сейчас. Мы ведь с тобой уже делали это раньше. Бросим жребий, в конце концов, если тебе не хочется решать самому.

Кай снова рассмеялся. На этот раз в его голосе звучали высокомерные нотки. Констанция могла бы даже сказать – издевательские, если хотя бы на мгновенье допустила мысль, что декан может опуститься до издевок над ней.

– Конни, дело не в том, чего мне хочется, а чего нет. Никто из вас просто не сможет стать силой, на которой держится мир… – он серьезно посмотрел на Констанцию. – Разве ты до сих пор не поняла?

Она не успела ответить. Взгляд Кая снова провалился сквозь нее. Кай залпом допил кофе и резко поднялся.

– Я должен уйти. Собери всех из обоих филиалов.

– Я пойду с тобой, – твердо сказала Констанция.

Декан не стал спорить, просто взял ее за руку и шагнул в воздух. Констанция последовала за ним. Что-что, а открывать порталы декан умел лучше всех.

Они вышли на берег пустынного океана. Это совершенно точно был океан – Констанция знала, что второго берега у этой громадины воды просто нет. Они уже однажды стояли здесь, давным-давно. Здесь начинался их отчаянный и безумный план. Тогда был жаркий день. А сейчас от воды веяло холодом. Песок был покрыт то ли корочкой льда, то ли корочкой соли. От их шагов она трескалась, но не исчезала.

– Что случилось? – спросила Констанция.

– Они здесь, – ответил декан.

– Кто они?

– Я не знаю, кто они, – ответил декан, обшаривая глазами воду, и наконец, уверенно направился к ближайшей бухте.

Констанция шла рядом. Она почти понимала, что говорит Кай, но не хотела этого слышать, это формулировать для себя. Но хочешь не хочешь, а надо открыть глаза на происходящее. Сложить два и два.

Кай остановился у края воды и закрыл глаза. Потом открыл и осмотрелся. Небо потемнело. Вода перед ними стала непрозрачной, матовой. Констанция увидела, как волны останавливаются на ее поверхности, натягиваясь, будто ткань. А потом ткань, натянутая до предела, лопнула и ухнула вниз с грохотом бьющегося стекла.

Констанция подняла руку, но декан перехватил ее за запястье.

– Ничего не делай. Не смей!

Она попыталась вырвать руку. Она чувствовала, что сейчас что-то случится. И она хотела на это среагировать. Но Кай держал ее руку так крепко, что вряд ли она смогла бы освободиться. И Кай держал ее не только за руку. Она, конечно, подозревала, что он сильнее ее, но не настолько, чтобы полностью парализовать ее волю и силу. И как? Всего лишь одним прикосновением. Констанция вздохнула и приготовилась ждать. Все равно ничего больше ей не оставалось.

Констанция смотрела в воронку и все равно пропустила тот момент, когда появились они. Две фигуры, идущие к берегу. Почти одинаковый рост, почти одинаковые движения. Констанция не верила своим глазам.

Они дошли до берега и остановились перед деканом – все так же держась за руки, как и шли.

– Значит, это вы, – сказал декан. – Добро пожаловать в клуб.

Они смотрели на него, не замечая Констанции.

– Нет никакого клуба, – сказал Мурасаки. – Вы были единственным.

– Но теперь-то есть, – сказал декан. – Теперь нас трое.

Сигма покачала головой.

– Нет, спасибо, декан. Я не хочу в клуб. В один клуб с вами – тем более.

– Я тоже предпочитаю свободу, – ответил Мурасаки.

Констанция заставила себя промолчать. То, что она видела… вернее, те, кого она видела, больше не были ее студентами и даже не были выпускниками Академии. Они были чем-то другим. Как и Кай.

– Значит, – сказал Кай, – мир может больше не бояться гнева Древних?

– Да, – сказал Мурасаки.

Сигма сощурила глаза и посмотрела на декана.

– Мир – да, но некоторые его обитатели – нет.

– Детка, – мягко заговорил декан, – ты же понимаешь, что кураторы делали свою работу…

Сигма перевела взгляд на Констанцию.

– Я могла бы понять, но не хочу, – ответила Сигма, глядя в глаза Констанции Мауриции.

– И что же ты, убьешь меня? – с насмешкой спросила Констанция.

– Я бы смогла, если захотела, – ровно сказала Сигма, – но нет, я не хочу трогать вас.

– Не думай, что я буду жить в страхе перед твоей местью, – ответила Констанция.

Мурасаки грустно посмотрел на нее, но ничего не сказал.

– Итак, – сказал декан, – что дальше?

Мурасаки пожал плечами.

– Ничего.

– Мы спасли мир от гнева Древних, как вы и планировали, – закончила Сигма. – Древние спят. Наша миссия закончена.

– Когда вам станет скучно, – сказал декан, – или однажды вы не найдете, куда приложить свои силы, в Академии Высших всегда вам будут рады.

– В качестве кого? – удивилась Сигма.

– В любом качестве, – ответил декан. – Кураторы, педагоги.

– Студенты, – холодно добавила Констанция. – Ты ведь не доучилась.

Мурасаки посмотрел на Сигму и поднял брови, будто продолжая старый разговор. Она покачала головой.

– Нет, – сказала Сигма. – Теперь мне больше не нужен ваш диплом.

– Пожалуй, я тоже откажусь. Тем более, что место декана все равно занято.

Они переглянулись, улыбнулись чему-то своему и, обойдя Констанцию, пошли вперед. Она обернулась через плечо и увидела только две тени, исчезающие в провале портала.

Констанция вздохнула.

– Отпусти меня, Кай.

Давление немедленно ослабло. Констанция потерла запястье, которое все еще болело.

– Зачем ты держал меня? Я ничего не смогла бы сделать с ними, при всем моем желании.

Декан кивнул.

– Но ты бы попыталась. А они бы раздавили тебя, не заметив.

Констанция повела плечами.

– Не думай, что я скажу тебе спасибо.

– Мне не нужна твоя благодарность. Мне достаточно, что план сработал.

– Не совсем. Они унесли в себе Древние силы.

– Как и я, Конни, как и я, – декан вздохнул.

– Так вот как ты их усыпил в первый раз? – поняла Констанция. – А вовсе не так, как я думала. Все эти векторы поглощения – полная ерунда.

Декан ничего не сказал. И даже не покачал головой.

– Но ты же сильнее их? – спросила Констанция. – Ты же сможешь с ними справиться, если что?

– Нет, – спокойно ответил декан. – Не смогу. Поэтому теперь наша задача, чтобы никакого «если что» не случилось.

Настала очередь Констанции погрузиться в молчание. По ее щекам вдруг потекли слезы, но она ничего не говорила. Декан вздохнул.

– Я действительно ничего не могу с ними поделать.

– Ты мог хотя бы попытаться! – в голосе Констанции смешались злость и отчаяние. – Пока они не оправились от перехода, пока они ничего не умеют и не понимают…

– Они уже все умеют, Констанция, – устало сказал декан. – Векторы поглощения не ерунда. Если бы наши эмиссары воспользовались ими, то их бы поглотили Древние. И мы могли бы ничего не бояться. Но они действовали иначе.

– Как? Что они сделали?

Декан пожал плечами.

– Я не знаю. Меня там не было. Но очень похоже на то, что наши бывшие студенты разработали свой план спасения мира.

– Ты лишил нас всех будущего, – устало сказала Констанция. – Пока эти двое существуют, мы не можем жить спокойно. Мы не можем ничего планировать. Мы ни в чем не можем быть уверены.

– Можем, – возразил декан, – вряд ли они полезут в наши дела. И вообще ты должна быть довольна. Наш мир спасен, а твоя мечта осуществилась.

– Какая мечта?

– Ты хотела создать супердеструктора – ты его создала. Даже двоих.

– И они разрушили мой мир!

– Логично! – весело согласился декан. – Как еще они могли продемонстрировать тебе свое могущество?

– Я заставлю тебя разобраться с ними!

– Вряд ли у тебя получится, но если тебе больше нечем заняться, то можешь попробовать.

– Зря ты думаешь, что у меня не получится!

– За столько лет у тебя не получилось даже сместить меня, – серьезно возразил декан, – хотя ты самая изобретательная и властолюбивая из всех моих созданий.

– Что?

– Я пошутил, – рассмеялся декан. – Хороший же вечер, мир спасен, мне не нужно жертвовать собой, а еще мы никогда с тобой не танцевали, потому что ты думаешь, что я не умею танцевать.

– А ты умеешь?

На неуловимое мгновение декан стал похож на Бертрана, но стоило Констанции моргнуть, как сходство исчезло, и Кай снова стал собой.

Над бухтой зазвучала музыка.

КОНЕЦ

Послесловие

Вот и всё, дорогие читатели, для нас история Мурасаки и Сигмы на этом закончилась. Спасибо, что были с ними до последних страниц!

Мне самой тяжело далось расставание с моими студентами, все время хотелось продолжить, написать еще там главу, здесь эпизод. Однажды я все-таки довела историю до финала. Но я не договорила!

Я долгое время хотела прочитать историю про Избранных, которым не сообщили об их миссии. Конечно, замечательно, когда есть пророчества или приметы, по которым можно определить, что вот этот человек – могущественный герой и будущий спаситель мира. Но что делать, если нет ни шрама на лбу, ни предзнаменования в момент рождения? Ни феи-крестной, ни седого волшебника? Если будущий герой валит экзамены, занимается всякой ерундой и ни сном ни духом о своем предназначении? И все его окружение – тоже? Как история развивалась бы тогда? Такой книги мне не удалось найти, поэтому пришлось писать самой.

И поэтому я не стала объяснять, как и почему Сигма и Мурасаки одновременно очутились у печатей. С одной стороны, причина лежит на поверхности, с другой стороны – никто из персонажей «Академии Высших» так и не разгадал эту загадку. Все как в реальной жизни: пожарные не расследуют причины пожара, а хирург не выясняет, о какой камень споткнулся человек с переломом ноги. Они делают свое дело.

Моя вторая идея, о которой я писала, – это история о равноправных партнерах. Не когда девочка спасает мальчика, не когда мальчик спасает девочку. А когда они оба равны и равноценны, без каждого из них история не смогла бы обойтись. И они оба нужны для спасения мира – не как главный герой и его симпатичный, но второстепенный спутник, а как два главных героя. Я люблю их обоих, но если спросить у меня, кто сильнее – Сигма или Мурасаки, я отвечу: «Мурасаки», а потом добавлю: «Сигма». Я честно не знаю ответа на этот вопрос. Они оба – сильнее. Особенно когда вместе.

А если спросить меня, что с ними будет дальше, я даже не буду пытаться ответить. Я человек, а они – нет. Я не знаю. Наверняка они смогут найти применение своим силам.

Но вы совершенно не обязаны воспринимать эту историю так, как я. Все люди читают разные книги, даже если это одна и та же книга. Все, на что я надеюсь, что вам эта история понравилась. О чем бы она ни была для вас.

До новых встреч!