Текст книги "Академия Высших: выпускники (СИ)"

Автор книги: Марта Трапная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

Глава 39. Перерыв на техобслуживание

Если ты не хочешь ни с кем разговаривать, обязательно кто-нибудь позвонит.

Сигма в полной тишине заканчивала завтрак, радуясь, что Мурасаки спит. Впрочем, даже если бы он не спал, едва ли он стал бы возражать против ее молчания. Но Тати была настойчива, как курьер, рассчитывающий на чаевые. После пятого звонка Сигма поняла, что проще будет ответить.

– Ты куда пропала? – без приветствия начала Тати. – Только не говори, что у тебя заказы!

– Не скажу, – улыбнулась Сигма. – У меня нет заказов.

– И что ты делала эти дни? – требовательно спросила Тати. – Надеюсь, ты не заболела?

– А ты?

Тати вздохнула и разразилась тирадой о том, как внезапно почувствовала себя плохо, но температуры нет, горло не болит, насморка тоже нет, и даже ломоты в мышцах нет, но что-то не то.

– Все мое тело как будто не мое, понимаешь? Как будто я отдельно, а тело – отдельно.

Сигма открыла рот, чтобы сказать внезапно всплывшее в памяти слово «деперсонализация», как Тати огорошила ее вопросом:

– Как думаешь, какой тест на ковид надежнее? Я в этих пэцээрах ничего не понимаю. А есть еще какой-то иммуноферментный, это что?

Сигма моргнула. Деперсонализация и коронавирус?

– Ты думаешь, что ты заболела ковидом?

– А чем еще я могла заболеть, по-твоему? – возмутилась Тати.

– Чем угодно. Мне кажется, коронавирус – это респираторная инфекция, а деперсонализация – это что-то с психикой.

– А ты уверена, что корона не действует на мозги?

– Уверена, – сказала Сигма и тут же поняла, что не уверена. Вообще. То есть до появления Мурасаки она была бы уверена на все сто процентов и даже больше. А сейчас – нет. Вирус, созданный Древними, мог действовать на все, что угодно, включая кости, сосуды и психику. Потому что это был совсем другой вирус, не подчиняющийся законам природы. – Вообще, нет, Тати, не уверена. Но знаешь, мне кажется, чтобы корона подействовала на психику, должны быть и другие симптомы. Начинается ковид все-таки с органов дыхания.

Тати вздохнула.

– То есть ты думаешь, тест на ковид не надо делать?

– Я бы не делала.

– А что бы ты делала?

– Нашла бы психотерапевта. Они могут и по видео консультировать, это все-таки не хирурги.

– М-да? – спросила Тати. – А с чего вдруг у меня это началось, если это не ковид?

– Думаю, не у тебя одной.

– Новая эпидемия? Да ну тебя, Сима! Я с тобой серьезно, а ты…

– Я тоже серьезно. Мы же социальные животные. А сидим по домам. Общение резко сократилось. Поток сенсорной информации тоже сократился. Мозг страдает. Нервная система страдает. Ты как будто держишь ее на голодном пайке.

– Ничего себе, голодный паек, – возмутилась Тати. – Я с утра до вечера то кино, то музыку…

– У тебя сенсорный голод, – отрезала Сигма. – Трогай разные вещи! Нюхай разные запахи. Специи открой! Залезь в аптечку или купи незнакомых овощей или фруктов.

– О, – радостно воскликнула Тати, – я закажу себе пробники в библиотеке ароматов. Я как раз вчера на их сайте сидела и меня душила жаба все это покупать. Там такие ароматы прикольные! Земля после дождя! Янтарь! Лунная ночь. Девушка-зомби!…

Сигма хотела было спросить, чем, по мнению Тати, может пахнуть девушка-зомби, но передумала. Чем бы ни пахла – если это новый, незнакомый Тати запах, он поможет.

– А ты чем занималась? – спросила Тати.

– Сексом, – на автомате ответила Сигма и тут же пожалела.

– Как?

– Как обычно люди занимаются сексом. Я думала, ты знаешь, – улыбнулась Сигма.

– Я хотела спросить с кем!

Сказать или нет? Сигма на мгновенье задумалась. А почему, собственно, и не сказать?

– Меня нашел мой парень, – призналась Сигма.

– Ничего себе! – взвизгнула Тати. – И ты молчала? И какой он?

– Хороший, – улыбнулась Сигма.

– Это понятно. А ты его вспомнила?

– Да, представь себе, – ответила Сигма. – Вспомнила. И он мне многое рассказал.

– И кто он?

Сигма замешкалась. Кто он? Кто Мурасаки? Как сказать Тати: он разрушитель миров? И я, кстати, тоже? Тати точно не поймет.

– Мы учились вместе.

– А, так он тоже фотограф?

– Нет, он не фотограф.

На кухню вошел Мурасаки и вопросительно посмотрел на Сигму. «Кто ты?» – одними губами спросила Сигма и показала пальцами на телефон.

– Повар, – сообщил Мурасаки, подходя к кофеварке. – В настоящий момент я повар-бариста. А вообще – репетитор по математике.

Сигма фыркнула и закатила глаза.

– Я все слышала, – сказала Тати. – Голос красивый.

– И не только голос, – добавила Сигма.

– Как только снимут локдаун, ты должна нас познакомить! – категорично заявила Тати.

– Конечно, это не обсуждается, – согласилась Сигма, а про себя подумала: «если останется, с кем знакомить, когда снимут локдаун».

Когда она повесила трубку, Мурасаки поставил перед ней кружку с кофе.

– Я не подслушивал, – сказал он.

Сигма махнула рукой.

– Мог бы и подслушивать. Ничего особенного. Звонила Тати, жаловалась на потерю себя.

– Искала себя у тебя?

– Искала у меня совета. – Сигма вздохнула. – У нее страдает психика.

– И ты ей сочувствуешь?

Мурасаки сел напротив Сигмы со своей кружкой кофе, но не начинал пить, смотрел на Сигму в ожидании ответа.

– Да, – кивнула Сигма, – еще как. Она моя подруга. И я ее понимаю. Я тоже думала, что у меня сломалась психика, когда услышала твой голос.

– Она тоже слышит голос?

– Нет.

Мурасаки, наконец, сделал первый глоток кофе и улыбнулся. Сигма улыбнулась в ответ, хотя ей было совсем невесело. Если не остановить происходящее прямо сейчас, люди поголовно начнут сходить с ума. И сойдут. Причем все. Во всех странах. И что там будет дальше? Бунты? Революции? Войны? Ничего удивительного. В правительстве такие же люди, как все.

– Она не ассоциирует себя с собой, – наконец, сказала Сигма. – Деперсонализация.

– Плохо. Значит, пошла волна ментальной нестабильности. У нас мало времени.

– Да, – кивнула Сигма, отставила кружку в сторону и поднялась.

– Эй-эй, не настолько мало времени, чтобы ты не допила свой кофе!

– Я потом допью, – отмахнулась Сигма и ушла в ванную.

В ванной, убирая волосы в пучок, Сигма встретилась взглядом со своим отражением и замерла. Вот это – она? Эта девушка с поджатыми губами, холодным сосредоточенным взглядом – это и есть она настоящая? Она привыкла к себе другой – более мягкой, более расслабленной. Более живой. «Это я?» – спросила себя Сигма и ничего не смогла ответить. Она не узнавала себя. «Где я?» – спросила себя Сигма. Краем сознания она понимала, что не надо искать ответы на эти вопросы, и продолжать задавать эти вопросы тоже не надо. Это столкнет ее за грань сумасшествия. Только в последние дни, когда появился Мурасаки, она почувствовала себя спокойнее, но пропасть безумия под ее ногами никуда не делась, и сейчас Сигма снова приблизилась к ее краю.

Сигма силой заставила себя закрыть глаза, нащупала кран включения горячей воды и только потом, стоя под душем, открыла глаза. Зелено-голубая плитка в ванной, светло-голубой потолок… «Как в аквариуме», – подумала Сигма и до боли прикусила губу. Да что с ней такое? Задела волна психической нестабильности, про которую говорил Мурасаки, или что-то другое? Нормальная же ванная, специально отделанная в морских тонах, ничего удивительного, что похожа на аквариум – их тоже стараются делать похожими на море… Сигма наугад взяла флакон с гелем для душа – оказался сочный апельсин, вдохнула яркий аромат и тряхнула головой. Все же хорошо. То есть, все плохо, конечно, но они с Мурасаки вместе, и они занимаются тем, что стараются спасти мир, и сейчас надо посмотреть карту, которую за ночь должен был построить ее слабенький компьютер, и может быть, тогда будет понятнее, где искать Древних, а потом, после карты, надо будет зайти на сайт и посмотреть, нет ли новых заказов и проверить продажи со стоков, и кстати, почему она давно не делала новых сетов? Надо полистать новости, прикинуть, какие фотографии будут нужны… Сигма швырнула губку в стенку. Какие стоки, Сигма? Какие новости? Какие фотосеты? О чем ты вообще думаешь?

Она села на край ванны и заплакала. Кто она вообще такая? Может быть, сейчас она проснется, выйдет на кухню, а там одна чашка кофе на столе и нет никакого Мурасаки? Может, она придумала его себе? Может, все это время она галлюцинировала, потому что бросила пить таблетки? Сигма ущипнула себя, но ничего не изменилось. Она все так же сидела на краю ванны и всхлипывала.

– Эй, ты в порядке? – из-за двери раздался голос Мурасаки.

Сигма открыла дверь, даже не вытираясь.

– Ты здесь, – сказала она, протягивая руку и трогая Мурасаки за плечо.

– Конечно, я здесь. Ты думала, я сбежал? Еще скажи – к Тати! – ехидно заметил Мурасаки.

Сигма мотнула головой, стащила с вешалки полотенце и принялась ожесточенно вытираться.

– Что случилось? – тихо спросил Мурасаки.

– У меня отвратительное чувство. Будто я сплю, а когда проснусь, окажется, что я снова фотограф, а тебя нет.

– Плохо.

Мурасаки обнял Сигму и прижал к себе.

– Ты знаешь, что это? – спросила она. – Ментальная нестабильность, как у всех?

– Вряд ли, – сказал Мурасаки. – У Высших иммунитет. Но предполагаю, что твой мозг просто не справляется. Мы слишком его перегрузили. Воспоминания, разведка, поиск по информационным полям, расчеты, построение моделей…

– Но твой же не перегружается! – возразила Сигма.

– Мой не перегружается, потому что воспринимал все это постепенно. Я же предлагал тебе подождать с планом хотя бы дня два. А ты сказала: «давай сейчас».

– А ты бы на моем месте стал ждать?

– Нет, – согласился Мурасаки, – не стал бы, конечно. Но сейчас надо сделать перерыв.

– Нет! – Сигма вырвалась из его объятий и резко вскинула голову. – Чем быстрее мы все сделаем, тем лучше!

– Особенно если в процессе ты сойдешь с ума!

Сигма в упор посмотрела на Мурасаки.

– Да, – повторил Мурасаки. – Сознание не справляется. Дай ему время.

– Сколько? – требовательно спросила Сигма.

Мурасаки пожал плечами.

– Откуда мне знать? Сутки. Двое. Трое. Сколько понадобится.

– И чем мы будем заниматься эти сутки? – зло спросила Сигма.

– Можем поругаться, например, – предложил Мурасаки. – Мы давно с тобой не ругались.

– Это быстро, – отмахнулась Сигма.

– Тогда потом будем мириться, этот процесс может затянуться, знаешь ли.

Сигма рассмеялась.

– С тобой невозможно поругаться, ты знаешь?

– Ага, – согласился Мурасаки. – Поэтому нужен другой план. Что бы мы делали, если бы были обычными людьми? Чем бы занимались?

– Сексом?

Мурасаки улыбнулся.

– Хороший вариант.

– Нет, – вздохнула Сигма, с сожалением снимая с вешалки халат и набрасывая на себя. – Не то состояние. Думаю, я сейчас… в общем, не сейчас…

– Тогда пошли гулять, – предложил Мурасаки. – Только я сначала доем завтрак. А ты допьешь кофе. Покажешь мне свой район.

– Просто гулять? – удивилась Сигма. – Так ведь нельзя!

– А мы наденем маски! Одолжим у соседей собаку… у тебя есть соседи с собакой?

Сигма задумалась.

– Пойдем для начала пить кофе.

Кофе остыл. Хотя Мурасаки предложил сварить новый, Сигма отмахнулась. Ее устраивал и такой. Ее устроила бы даже вода, лишь бы только сидеть напротив Мурасаки и видеть его. Понимать, что он ей не приснился.

– Кстати, а ты меня пофотографируешь? – вдруг спросил Мурасаки.

– А что, ты уже завел себе аккаунт в каком-нибудь вконтакте?

– Конечно, надо же мне было чем-то заниматься, пока ты спала, – серьезно сказал Мурасаки и тут же улыбнулся. – Просто мне нравятся твои фотографии. И я хочу новых портретов. Хочу, чтобы и мои портреты были на выставке твоих работ, когда все закончится.

– Зачем мне выставка?

– Тебе, может, и незачем, а вот людям очень даже нужна. Красоту нельзя прятать.

– Это ты себя имеешь в виду под красотой?

– Конечно!

Сигма, наконец, улыбнулась. Идея погулять была не такой уж и плохой. Показать Мурасаки кованые решетки в Лазаревском переулке, смешные скульптуры кактусов в Октябрьском, любимые граффити во дворах… Жаль, что все парки закрыты, а то можно было бы сходить покормить уток в Екатерининском саду.

– Чем дольше я думаю, тем больше мне нравится твоя идея, – сказала Сигма. – Хотя меня мучает совесть, что мы будем гулять вместо того, чтобы заниматься важными делами.

– Считай это частью плана, – легко предложил Мурасаки. – Приведение тебя в рабочее состояние!

– Тогда уж перерыв на техобслуживание.

– Тоже подойдет.

Как ни странно, день оказался полной противоположностью настроения Сигмы. Прозрачный воздух, кружевные ветки деревьев в легком зеленоватом тумане лопнувших почек, тишина и совершенно безумное синее небо. И пьянящий весенний ветер. Сигма не помнила такого чувства даже в Академии, когда они встречались с Мурасаки.

– Будто весь мир вертится вокруг нас, – улыбнулась Сигма. – И кружится голова.

– Да, – согласился Мурасаки. – Но, может быть, он и правда вертится вокруг нас?

– Ты хочешь сказать, что остальные этого не чувствуют?

Мурасаки пожал плечами.

– Откуда мне знать? Я близко не знаком ни с кем из местных.

– Местные болеют весной, всегда, – сказала Сигма. – Как будто весна – это болезнь, я хотела сказать. Все будто немного сумасшедшие. Глаза блестят, даже голоса меняются.

– Гормоны, – ехидно сказал Мурасаки.

– Ага, я знаю, – согласилась Сигма. – Но что это меняет? А сейчас все сидят по домам…

– И сходят с ума, – закончил Мурасаки. И прежде, чем Сигма успела возразить, добавил, – но даже если они выйдут на улицу, это не поможет. Потому что сейчас у этой болезни другая природа. Но давай пока больше не будем об этом говорить. Наше дело – гулять и ничего не делать.

Сигма кивнула и неожиданно для себя повернула направо, хотя чтобы попасть в те места, в которые она хотела повести Мурасаки, надо было свернуть налево. Сигма на мгновенье почувствовала себя первокурсницей, когда впереди каникулы, лето и хочется делать все, что взбредет в голову, а не то, что надо. Безграничная свобода. И прямо сейчас Сигме хотелось к воде, к настоящему пруду, и в нормальное время она пошла бы в Екатерининский парк, но сейчас он, скорее всего закрыт, а вот другой пруд находился между жилых домов и поэтому попасть к нему можно было в любое время суток.

– План изменился, – сообщила Сигма, беря Мурасаки за руку.

– А был какой-то план? Я думал, мы просто бредем, куда глаза глядят, – удивился Мурасаки.

Город был пустым и тихим. Уже в который раз Сигма удивлялась этой тишине днем. Она не пугала ее, но в ней было неуютно. Это была не утренняя тишина выходных, когда все разъезжаются на дачи. Это была тишина из фильмов ужасов. Как будто за кадром играет тревожная музыка, только Сигма ее не слышит. Не то, чтобы Сигме не нравились пустые улицы или, например, стаи непуганых птиц на деревьях и чистый воздух без примеси выхлопных газов. Все это само по себе ей очень нравилось. Но видимо, сознание никак не могло забыть о причине, которая все это вызвала. О миллионах людей, которые сейчас сидят в этих домах, смотрят в окна или просто ходят из комнаты в комнату, как тигры в клетке. Вот оно. Запертые в клетках люди. Несвобода, страх, тревога – вот что отравляло весенний воздух.

– Мы можем чувствовать то, что чувствуют другие люди? – спросила Сигма.

– Музы могут, – ответил Мурасаки, который тоже был поглощен какими-то своими мыслями. – А мы можем, только если много людей испытывают одно и то же.

– Как сейчас, например, – пробормотала Сигма.

– Как сейчас, – согласился Мурасаки. – У меня такое чувство, будто вот-вот что-то произойдет. Вернее, такое чувство, будто у всех такое чувство.

– Значит, это не я устала, – сказала Сигма. – Я просто чувствую то же, что и все!

Она остановилась, но Мурасаки крепко схватил ее за локоть.

– Нет-нет, мы идем гулять! В любом случае! Это полезно для нас обоих.

– Но тогда мне на улице станет только хуже!

– Вот и проверим!

– Ставь на себе эксперименты, – буркнула Сигма. – Я пойду домой.

– Хорошо, – вздохнул Мурасаки, – домой так домой. Как скажешь.

Сигма с удивлением посмотрела на него.

– Почему ты согласился?

– Ну не силой же мне тебя волочь на прогулку.

– Смотря какой силой. Сила убеждения очень бы подошла!

– Какой смысл гулять, если ты гулять не хочешь? – Мурасаки пожал плечами. – Ни я не получу удовольствия от прогулки, ни ты.

Сигма остановилась. Посмотрела вперед – в конце улицы уже виднелся подземный переход под Садовым кольцом, а оттуда рукой подать до пруда. Особенно если идти через театральный сквер. Фонтаны там сейчас, наверняка, отключены, но скульптуры остались… Она вздохнула и тряхнула головой.

– Вот знаешь, мне кажется, что это ужасно неправильно – гулять, когда всем плохо, а не работать.

Мурасаки приобнял ее за плечо.

– Хорошо, пойдем работать.

– Откуда такой энтузиазм? – удивилась Сигма.

– Потому что ты не дослушала продолжение, – его глаза смеялись – Сигма понимала это, несмотря на маску. – Мы быстренько смотаемся туда, куда шли, а потом вернемся домой работать! Ну сколько мы потеряем? Час? Два? А если бы мы спали на два часа дольше?

Сигма кивнула, соглашаясь. В конце концов, им предстоит просидеть за расчетами не час и не два, так что имеет смысл проветрить голову.

Они вышли к пруду и Мурасаки, как ребенок, радовался смешным скульптурам, рассматривая каждую с трех сторон.

– Что они значат? – спросил он Сигму.

Она пожала плечами.

– Понятия не имею.

К счастью, рядом не оказалось ни одного прохожего, который мог бы возмутиться необразованностью молодежи, поэтому они спокойно рассматривали скульптуры и иногда сочиняли свои сюжеты.

Наконец, скульптуры закончились. Сигма подошла к ограде, собираясь перелезть через нее, чтобы спуститься к воде, но Мурасаки, удержал ее за плечо.

– Смотри, там дальше есть ступеньки и нормальный спуск.

Но стоило им оказаться на дощатом помосте над водой, как к ним начали слетаться птицы.

– Жаль, что я не могу создать прямо здесь и сейчас что-нибудь похожее на птичий корм, – вздохнул Мурасаки.

– Не переживай, они могут сами о себе позаботиться. Просто привыкли, что люди их кормят.

Сигма села на деревянный помост и опустила руку в воду. Вода оказалась холодной. Не обжигающей, как лед, а просто холодной. И удивительно приятной. Это совершенно точно была не та вода, что течет из-под крана. Она была желтоватой и наверняка не очень чистой, но Сигму это не смущало. Это было именно то, что ей было надо – немного воды. Она смотрела на волны и ни о чем не думала. Просто смотрела. Мурасаки опустился рядом, прижался плечом к ее плечу. Сигма улыбнулась ему, но взгляда от воды не отвела.

– Ты видишь? – спросил Мурасаки.

– Что? – спросила Сигма и в этот же момент увидела сама: блики на волнах, мелькающие в том самом ритме, который она уже почти узнавала. Тот же странный узор из мигающих пятен света, которые она видела тогда на реке.

– Разве вода не должна быть проточной? – шепотом спросила Сигма.

– Не знаю, – так же шепотом ответил Мурасаки. – Может быть, этот пруд соединяется с подземными источниками.

Сигма кивнула. Такое вполне может быть. Она вынула руку из воды и поднесла к лицу.

– Гнилью и тиной не пахнет, ты прав. Не стоячая вода.

Мурасаки потянулся к воде, аккуратно коснулся кончиками пальцев, будто вода была твердой поверхностью.

– Что ты делаешь? – спросила Сигма.

– Мне хочется повторить этот ритм, – сказал Мурасаки. – Тот ритм, когда мы открывали печати. У меня тогда даже сердце начало биться по-другому.

– У меня тоже.

– Тогда мне было страшно, – признался Мурасаки. – Но мне было так плохо без тебя, что я готов был на что угодно. Даже на страх.

– Мне тоже было жутко, – кивнула Сигма, – от этого пульса. И когда я поняла, что тоже перестраиваюсь, я чуть не бросила все, но подумала, что второго такого случая не будет и я не узнаю, чем все закончится. Мне было очень одиноко и я тоже была готова на все, что угодно, лишь бы не эта пустота внутри, – она посмотрела на Мурасаки. Он выглядел странно. Снова застывшее безучастное лицо, и темные, слишком темные даже для него глаза. Сигма перевела взгляд на его руку – он все еще легонько касался воды кончиками пальцев, будто играл на невидимых струнах, спрятанных под водой. И это был тот самый ритм, который повторялся на игре света на волнах.

Сигма чуть было не потянулась следом за ним – тоже коснуться воды, выбить на ее поверхности этот ритм. Но вместо этого она схватила Мурасаки за плечи и встряхнула его.

– Возвращайся!

Он улыбнулся.

– Я никуда и не уходил.

– Уходил!

– Ну ладно, отключился на секунду, – согласился Мурасаки и виновато посмотрел на Сигму. – Слишком уж хорошо здесь: солнце, вода, ты…

– Это вода, – вдруг поняла Сигма. – Это вода.

– Что вода? Вода меня выключила?

Сигма тряхнула головой.

– Нет, Мурасаки. Вода – хранилище Древних сил. Они растворены в ней. Во всей воде планеты.

Мурасаки нахмурился.

– Этого не может быть! Надо слишком много воды, Сигма. А на этой планете сплошная суша. Констанция показывала карту…

Сигма рассмеялась.

– Не знаю, что показывала тебе Констанция, но она снова тебя обманула. Суша занимает меньше тридцати процентов поверхности планеты.

– Что-о-о? – Мурасаки смотрел на Сигму так, будто увидел ее впервые. – Это правда?

– Нет, конечно, я только что придумала, чтобы очернить в твоих глазах Констанцию. Из ревности.

Мурасаки фыркнул.

– Это правда, – сказала Сигма, доставая телефон. Пару кликов – и перед Мурасаки на экране вращалась планета.

– Ого, – сказал Мурасаки. – А ведь, скорее всего, так и есть. Они все сосредоточены в воде.

– Это упрощает нашу задачу, – сказала Сигма.

– И что самое главное, наши расчеты! – улыбнулся Мурасаки.

– Как сказала бы Тати, бог определенно на нашей стороне.

– Ну, в нашем случае, скорее, черт.

– В нашем случае, черт и есть мы, – улыбнулась Сигма, резко поднимаясь. – Вставай, Мурасаки, перерыв закончен. Нам пора заниматься важной работой.

– И все равно это был хороший перерыв, – потянулся Мурасаки. – Очень плодотворный. Так что не зря мы с тобой погуляли.

– Да-да, – ехидно согласилась Сигма, – ты молодец, что вытащил меня гулять и все такое. Вот не можешь ты, чтобы тебя не хвалили, да?

– Да, – просто согласился Мурасаки. – Не так уж часто ты меня хвалишь, между прочим, чтобы я к этому привык.

– Ты молодец, – уже серьезно сказала Сигма и поцеловала Мурасаки.