Текст книги "Академия Высших: выпускники (СИ)"

Автор книги: Марта Трапная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

– Мы надели, – весело ответил Мурасаки, – а потом они куда-то пропали.

Полицейские засмеялись.

– Главное, чтобы кое-что другое не пропало, – добавил другой.

– Не пропало, – Мурасаки похлопал по карману.

– Чтоб мы вас тут в последний раз видели, договорились? – сказал третий.

– Мы найдем другое место, – пообещала Сигма.

Они с Мурасаки неторопливо дошли подземного перехода и так же степенно спустились вниз. И только тогда Мурасаки совершенно серьезно спросил:

– Может, надо было им помахать, как думаешь?

– Ты бы им еще хорошего вечера пожелал, – сказала Сигма.

– Можно вернуться и пожелать, – предложил Мурасаки.

– Кофе угостить, – ехидно продолжила Сигма. – Спросить, что они там делают…

– Думаешь, они нас караулили?

– Нет, – огрызнулась Сигма. – Патрулировали район, увидели открытые ворота, бросали жребий, кто пойдет проверять… Понятия не имею, что они там делали и знать не хочу.

– Ты что, их боишься? – Мурасаки от удивления даже остановился перед ступеньками.

Сигма дернула его за локоть, подталкивая к лестнице.

– Дело не в страхе, – буркнула Сигма. – Дело в том, что мы с тобой не должны были ходить на кладбище. С точки зрения закона. И они могли…

– Что? – заинтересовался Мурасаки. – Что они могли?

Сигма пожала плечами.

– Оштрафовать нас. Составить какой-нибудь протокол, задержать на пару часов, отвезти в отделение. Ничего серьезного, но я бы предпочла эти пару часов провести дома, – сказала Сигма. – И все остальные часы тоже.

– Ничего бы они не сделали. Они даже не попытались. Им самим не хотелось ничего делать. Тем более ловить подростков, которые не нашли другого места для уединения, кроме как на кладбище.

Сигма вздохнула:

– Я даже не пойму, правильно они сделали или нет, что нас не тронули.

– Смотря с какой точки зрения. Если бы мы были подростками из двух разных семей, то неправильно, конечно. Если бы это была обычная пандемия.

Они вошли в темную арку между домами. Обычно ночами здесь горел тусклый фонарь сверху, но сейчас света не было – то ли не включали по случаю локдауна, то ли перегорел, но из-за того же локдауна никто об этом не знал и не мог его поменять.

Сигма подняла голову и увидела, что лампочка в фонаре перегорела. Вокруг было по-прежнему темно, но она видела. И не только лампочку. Она видела налет пыли и копоти на внутреннем изгибе арки, паутину на фонаре. Грустный взгляд Мурасаки.

– И почему ты киснешь? – спросила Сигма, останавливаясь в середине арки.

– Потому что, – буркнул Мурасаки. – Я только сейчас понял, как это страшно для обычных людей, эта пандемия. Сколько всяких проблем, о которых в обычное время никто не думает. И как тяжело влюбленным подросткам.

Сигма обняла его, прежде чем поняла, что делает. Она слышала стук его сердца, его дыхание и, кажется, даже взмах его ресниц. Она чувствовала его тепло. И легкую дрожь.

– Мурасаки, – прошептала Сигма, – но ведь мы можем все исправить. Мы постараемся. Ради всех влюбленных подростков мира.

– Думаешь, мы справимся?

– Ну кто еще, если не мы? – улыбнулась Сигма.

– И правда, – улыбнулся Мурасаки, – кто, если не мы.

И Сигма поцеловала его.

Глава 37. Что с тобой было?

Звезды на потолке медленно, почти незаметно для глаза, описывали круг по часовой стрелке. Сигма улыбнулась. Рисунок звезд был другим, но идея – та же. Мурасаки был прав, когда говорил ей, что она все помнит. Она же действительно помнила все. Его запах, его прикосновения, его кожу, миллион его микровыражений на лице, капельки пота, стекающие по ключицам, форму его позвонков, его вздохи…

Сигма потянулась и покосилась на Мурасаки. Если бы она поверила ему, когда он был голосом в ее голове, всего этого не случилось бы. Мурасаки улыбнулся, поймав ее взгляд, и быстро поднялся.

– Почему ты все время таскаешь мою одежду? – задумчиво спросила Сима, глядя, как Мурасаки набрасывает на плечи ее халат.

– Потому что твоя ближе? – предположил Мурасаки, озираясь. Его одежды не было видно в пределах комнаты. Он даже не смог вспомнить, в какой именно момент он оказался без одежды. Он бы даже не поручился, что она не исчезла сама собой.

– А может, потому что у меня все-таки лучше вкус? – улыбнулась Сима. – Если бы это был твой халат, на нем наверняка были бы кружева.

– Кружевной пояс, ага, – фыркнул Мурасаки, – с внутренней стороны. Тебе что, халата жалко?

– Да бери, – махнула рукой Сима. – Куда ты в нем сбежишь дальше ванной? А вообще, зачем ты одеваешься?

Мурасаки, уже подвязавший пояс халата, вдруг задумался, взялся за отворот, потянул вверх, будто собирался его снять через голову, да так и застыл в этой позе – уткнувшись лицом в воротник.

– Он пахнет тобой.

Сима рассмеялась.

– А кем же еще он может пахнуть?

– Я просто соскучился, – тихо сказал Мурасаки.

И Сима сама не поняла, как оказалась рядом с ним, как обняла его крепко поверх халата, за плечи, прижалась к нему, щекой к его щеке. Она дрожала от холода, но это было неважно. Он был здесь, рядом, настоящий, теплый, с дурацкой прической и в женском халате. Но он был. Существовал. Это был не голос в голове, не сон, не обрывок воспоминания. Живой человек. Даже если он не человек. Даже если они оба – не люди, им все равно нужно чувствовать друг друга рядом. Тепло. Дыхание. Стук сердца.

– Я люблю тебя, – сказала Сима.

– Сигма, – выдохнул Мурасаки и замолчал. Все слова были не те. Даже о любви. Он высвободил руку и погладил Симу по щеке. Осторожно, будто Сигма была снежинкой, которая могла растаять от человеческого тепла. – Сигма.

Она улыбнулась и отступила, отпуская его.

– Извини, ты же вроде шел по делам…

Мурасаки фыркнул. Сима упала на кровать и натянула на себя одеяло.

– Еще с головой накройся, – ехидно сказал Мурасаки.

– Придурок, – буркнула Сима.

Когда Мурасаки вернулся, Сима проследила, как он бросает халат на стул и проворчала:

– Теперь он наверняка пахнет тобой.

– Сигма, – сказал Мурасаки, садясь на постель, – обещаю, когда все закончится, я куплю тебе новый халат. И новую жилетку.

– Ты же понимаешь, что это неправда, – с тоской сказала Сима.

– Почему? – удивился Мурасаки, опускаясь рядом с ней.

– Потому что это, – она выделила голосом «это», – закончится только вместе с нами.

Мурасаки приподнялся на локте и серьезно посмотрел на Сигму.

– В каком смысле «вместе с нами»? Что ты имеешь в виду?

– Я думала над тем, что сказала тебе вечером. Смотри сам, – Сигма села на постели и натянула на плечи одеяло. – Что предлагает Констанция? Что мы должны локализовать Древних и сконцентрировать их в одном месте. Так?

Мурасаки кивнул.

– А потом мы… то есть я… должна так свернуть пространство, где они находятся, чтобы все векторы их воздействия были направлены внутрь. И тогда Древние силы начнут давить сами на себя. Чтобы не уничтожить самих себя, им придется уменьшить свою активность. Уменьшать, пока она не станет нулевой. Пока они не уснут.

Мурасаки снова кивнул.

– Я прикинула, – Сигма вздохнула, – чтобы выстроить векторы воздействия так, чтобы они полностью компенсировали друг друга, чтобы не было участков с минимальным воздействием или не задетых воздействием, надо находиться внутри.

Сигма замолчала и посмотрела на Мурасаки. Виновато улыбнулась, пожала плечами. Но ничего не сказала.

– Ты посчитала? – тихо спросил Мурасаки. – Когда ты успела?

Сигма пожала плечами.

– Не знаю. Наверное, делала это фоново, пока мы с тобой валялись на кладбище.

– И какую конфигурацию ты выбрала для локализации и сворачивания?

– Шар, какую же еще.

– Можно попробовать другие, – предложил Мурасаки. – Кольцо? Веретено? Икосаэдр?

Сигма кивнула.

– Я надеялась, что ты это скажешь. Давай посчитаем. И хорошо бы, чтобы ты оказался прав, а я – нет.

Мурасаки грустно смотрел на Сигму.

– Мне уже заранее кажется, что ты права. Разве что у кольца есть шансы…

– Кольцо сложно реализовать, – сказала Сигма. – У веретена будет мертвая область активности, в центре. Чтобы ее подавить, придется координировать все изнутри… Так что разницы никакой…

Мурасаки покачал головой.

– Не может этого быть, Сигма. Да, я верю, что шар – оптимальная форма. Но… почему надо быть изнутри?

Сигма задумалась.

– А как ты себе это представляешь снаружи? Чисто технически?

– Нет, подожди, – Мурасаки снова мотнул головой. – Ведь кураторы уже однажды усыпили Древних. А потом заперли их здесь, а сами ушли. Значит, никто не умер.

– Почему ты в этом так уверен? – спросила Сигма. – Ты же видел, когда речь идет о их безопасности, они готовы убить любого своими руками. Они ведь кем-то запечатали эти две печати! Может, они и бросили внутри сферы кого-то, откуда нам знать?

Мурасаки задумался.

– Ладно, допустим, ты права. Но почему нельзя потом выйти из сферы, когда Древние… дезактивируются? – он махнул рукой и невесело рассмеялся. – Не отвечай, дурацкий вопрос, я полный придурок. Ты права.

Сигма снова легла, устроила голову на плече у Мурасаки, он обнял ее и прижал к себе.

– Нам нужен другой план, – сказала Сигма.

– Или придумать, как выжить, когда со всех сторон будут буйствовать Древние. Кстати, теперь мне понятно, почему Констанция так меня торопила, чтобы ты быстрее все вспоминала и делала. Чем раньше, тем легче будет замкнуть сферу.

– Угу, – сказала Сигма. – И в этом она была права.

Сигма снова смотрела в потолок. Звезды проецировались в случайном порядке при включении проектора, они ничем не напоминали ни созвездия местного неба, ни ее родного неба, ни неба над обоими филиалами. И все равно Сигма каждый раз пыталась найти в них знакомые группы звезд. И не находила. И это ее всегда успокаивало, как ни странно. Всегда, но не сейчас.

– А с другой стороны, – сказала Сигма, – почему бы и нет? Почему бы и не сделать то, что предлагают кураторы? Раз уж меня зачем-то учили, готовили… Должна же и я пригодиться для чего-то, ведь так?

– Ты сейчас говоришь полную ерунду.

– Почему?

– Ты не вещь, чтобы пригождаться кураторам. Ты им ничего не должна. Если бы они не разлучили нас с тобой, ничего этого бы не было. Ни реконструкции печатей, ни твоего переброса сюда… ничего. Все шло бы своим чередом. Ты не средство для исправления ошибок Констанции.

– Да, – согласилась бы Сигма. – Мы бы доучились, защитились, разошлись бы… Или не разошлись бы, – быстро закончила она, пока Мурасаки ее не перебил, и легко поцеловала его в щеку. – Может, встречались бы, или жили рядом. Занимались своими заказами. Обменивались бы опытом.

– Хорошее будущее, – сказал Мурасаки. – Мне нравится. Жаль, что ненастоящее.

– Мне тоже, – вздохнула Сигма. – Мне тоже.

Они помолчали, рассматривая звезды на небе. Сигма слушала ровное дыхание Мурасаки и это было так… естественно. То, что он рядом. То, что они валяются в постели, смотрят на потолок и говорят о важных вещах. Как будто что-то в ее мире, наконец, сдвинулось и заняло свое место. Даже если этому миру скоро суждено рухнуть.

– Слушай, – тихо спросила Сигма, – а что будет, если у нас не получится?

– Будем делать, пока не получится, – ответил Мурасаки.

– Нет, я имела в виду другое… Если мы оба не справимся, – она хотела сказать «умрем», но поняла, что не может выговорить это слово. – Перестанем существовать. Что тогда будет?

Мурасаки вздохнул.

– Я с трудом представляю подробности, если честно. Войны. Уничтожение материального мира.

– А печати? – спросила Сигма. – Они не устоят?

– Кураторы считают, что нет.

– А ты?

Мурасаки задумался.

– Это место… Могильник. Оно странное. Оно вне нашего мира и в то же время внутри него. Я плохо представляю структуру этого мира в пространстве и времени. Может быть, Древние не сорвут печати, а выйдут куда-то в другое измерение. В новое пространство. Создадут что-то другое. И переместятся туда.

– Разве можно создавать новые пространства?

– Нам нет, но кто знает, что могут Древние силы? Если они создали все, что сейчас существует…

Сигма вздохнула.

– Почему у нас нет ответов на самые нужные вопросы? Почему мы не учили историю мироздания или что-то в этом роде, а?

– Потому что у истории мироздания нет практического применения, – хмыкнул Мурасаки. – Не было.

– А теперь появилось, но у нас нет знаний. Так что мы лежим с тобой, как два юных идиота и пытаемся понять, как возник этот мир.

– Ага, – согласился Мурасаки. – Можем выбрать любую гипотезу, которая нам нравится.

– У меня в голове пока не укладывается ни одна гипотеза, – призналась Сигма. – И совсем не потому, что я только недавно получила обратно свои воспоминания. Я не понимаю… Вот кураторы. Такие могущественные, что смогли сковать Древние силы, заключить их в этот мир и запечатать. Сколько их было? Двенадцать? Двадцать? И они всерьез полагают, что у меня одной хватило бы сил сделать все то же самое? Или даже у нас двоих?

– Во-первых, нам не надо выставлять печати и запечатывать их. Во-вторых, Древние все еще не в самом активном состоянии. В-третьих, – улыбнулся Мурасаки, – у меня самого это вызывает большие вопросы. Почему они не пришли сами и не сделали все опять как надо?

– Отвыкли? – предположила Сигма. – Завели себе Академию, наделали себе инструментов, которые все делают за них. А сами живут в свое удовольствием.

– Думаешь, курировать нас – такое больше удовольствие? – улыбнулся Мурасаки.

– Думаю, это для них не настолько обременительно, как самим создавать и разрушать миры. У них же есть технологии – как они набирают студентов, как нас учат… Все отработано. Конвейер. Поток.

– Звучит жестоко.

– Нормально, – возразила Сигма. – Я бы тоже могла так сделать. Почему нет? Разве что не стала бы студенческие пары разводить по разным филиалам.

– Может, это тоже часть технологии? – задумчиво сказал Мурасаки.

– Может, – вздохнула Сигма. – Вот выберемся и спросим у Констанции.

– Если выберемся, – сказал Мурасаки, – последнее, что я хочу делать, это говорить с Констанцией. Я бы предпочел ее вообще не видеть.

– О, на это у нас куда больше шансов, – рассмеялась Сигма.

– Насколько больше?

– Два к одному.

– Как ты считала? – оживился Мурасаки.

– Если мы не справимся – один вариант, справимся, но не выберемся – второй, справимся и выберемся – третий. Итого два варианта, что мы не увидим Констанцию, один – что увидим.

– Умная девочка. Теорию вероятностей хорошо освоила.

– У меня был хороший учитель.

– Правда, что ли?

– Ага, – мечтательно сказала Сигма. – Все бы отдала, чтобы вернуться в то время.

– Зачем? – удивился Мурасаки. – Вот мы здесь, с тобой, нам не надо сдавать зачеты и отчитываться перед Констанцией.

– А тогда нам не надо было спасать мир. Чувствуешь разницу?

Мураски грустно улыбнулся, а потом резко посерьезнел.

– Я не хочу больше проходить через все это. Все эти инициации, манифестации, деэмоционализации… Ты не знаешь, сколько всего нас ждало…

– Еще скажи, что я счастливая, – буркнула Сигма.

– Нет, конечно. Не скажу, – вздохнул Мурасаки. – Но я на второй круг возвращаться не хочу. Может, я выдержал это все только на одной мысли о тебе и о том, что я обязан доучиться, чтобы тебя найти.

– А как ты собирался меня искать?

Мурасаки вздохнул и посмотрел на Сигму. Она серьезно кивнула.

– Расскажи мне, как ты жил после нашего расставания. Как собирался меня искать. Что вообще с тобой было?

– Хорошо, – согласился Мурасаки. – Конечно.

Глава 38. Запутанная дорога

Мурасаки сел, устроил под спиной подушки и задумался. С чего начать? Нет, он не собирался ничего скрывать, но не был уверен, что все помнит правильно. Столько всего наслоилось за эти годы, за это время, что они провели отдельно друг от друга. Все это выглядело теперь тусклым, покрытым пылью. Что ж, настало время уборки.

– И тогда я решил, что узнаю о порталах и туннелях все. Найду того, кто на той стороне, кто украл тебя у меня.

– Нашел? – тихо спросила Сигма.

Мурасаки вздохнул.

– Наверное, я зря тратил время и силы. Но я очень хотел тебя найти. Сначала я просто не хотел верить, что тебя больше нет… а потом понял, что правильно сделал, что не поверил Констанции. Так что это был мой способ искать тебя. И не сойти с ума. Хотя, если честно, мне кажется, я все-таки здорово повредился умом.

– Мне кажется, к шестому курсу все студенты становятся немного безумными, – задумчиво сказала Сигма.

– Или это один из этапов нашей плановой трансформации из человека в Высшего, – так же серьезно продолжил Мурасаки. – Кстати, ты знала, что накануне выпускного куратор берет под ментальный контроль каждого своего студента? Перед тем, как он станет бывшим студентом.

– Нет. Но я не удивлена, – призналась Сигма. – Так Констанция тебя все еще контролирует?

– У нас случился обратный процесс, я освободился от ее контроля. Но она узнала об этом нескоро.

Сигма кивнула.

– Тяжело было?

– Не то слово, – Мурасаки вздохнул и набрал в грудь побольше воздуха.

– Можешь не вспоминать подробности, – остановила его Сигма. – Если только ты не изнываешь от желания мне рассказать про этот подвиг.

– Не изнываю, – сказал Мурасаки, – но, наверное, должен. По крайней мере в общих чертах.

– Ты ничего мне не должен, Мурасаки!

– Есть единственный способ снять ментальный контроль, – ровно продолжил Мурасаки, будто не слышал слов Сигмы, – это заставить контролера потерять контроль над собой. Увы, когда речь заходит о Высших, мы очень ограничены в средствах.

– Угу, – сказала Сигма. – Мне даже интересно, как ты заставил Кошмарицию потерять контроль над собой.

– Секс, – ответил Мурасаки и отвел глаза.

Сигма вздохнула.

– Ну да, звучит логично. Тяжело тебе было?

– Сигма-а-а, – протянул Мурасаки, – не делай вид, что тебе все равно.

Сигма в упор посмотрела на Мурасаки.

– Слушай, ты можешь мне не верить, но мне все равно. Ты… – она замолчала на пару мгновений, накручивая на палец белый локон, – я тебе верю. Ты сейчас здесь. Со мной. В могиле миров, в прямом смысле. Ты бросил всю свою жизнь ради меня. Я знаю, что ты меня любишь. Чувствую, – она замолчала и после долго-долгой паузы продолжила. – Мне неприятно, что тебе пришлось пойти на это. Но я рада, что ты сейчас свободен. И Констанция больше не может заставить тебя делать то, чего ты не хочешь. Вот и все.

– Ты хорошая, – улыбнулся Мурасаки.

– Нормальная, да, – ответила Сигма. – Давай лучше поговорим про тоннели и порталы.

Мурасаки вздохнул.

– Это был ложный след, но я слишком поздно догадался. Хотя если бы не этот след, у меня не было бы много полезных знаний и умений, которые привели меня к тебе. Так что… – он пожал плечами. – Может и не ложный, а правильный.

– Запутанная дорога не всегда неправильная, – кивнула Сигма. – Так бывает. Да и вообще, тебе ведь все равно нужна была тема диплома.

– Сначала я увлекся поиском выхода из портала по входным данным. Кстати, ты знаешь, в чем разница между туннелем и порталом?

– А между ними есть разница? – уточнила Сигма. – Мне казалось, портал – это вход в туннель. А туннель – это то, что соединяет два портала.

– Примерно так, да, – сказал Мурасаки. – Но туннели стабильны. Они могут существовать постоянно, если позволяет конфигурация пространства. Для них не нужны порталы. Говорят что Первый филиал пронизан туннелями. И это было очень удобно, когда его начинали строить на материальном уровне. И, кстати, если это правда, то туннели там до сих пор должны существовать…

– Это правда, – перебила его Сигма. – Они там существуют. Я нашла один. Эвелина бесилась, потому что считала, что я не должна была его видеть, не могла его открыть. А когда выяснила, что я могу его видеть, просто запретила по нему ходить.

– И ничего не объяснила?

– Это ниже ее достоинства, – фыркнула Сигма. – Она просто сказала, что это опасно.

– Да нет в них ничего опасного, они же стабильны. Стабильнее, чем сам филиал. Они там были еще до него. Вот дура-то.

– Ага, – согласилась Сигма. – А что с порталами?

– Порталы – это немного другое. Ты как будто прорываешь путь в пространстве или во времени, оставляя за собой туннель. Как крот. Портал может создать только Высший, как ты понимаешь, поэтому порталы не очень стабильны. Когда рассчитываешь портал, можно использовать туннели, если они есть, тогда получится более… стабильная возможность переходов.

– То есть правда, что порталы можно стабилизировать, убив внутри Высшего? – нахмурилась Сигма.

Мурасаки кивнул. Он тоже вспомнил Ипса и ту историю.

– Конечно, – вздохнул он, – Констанция здорово сбила меня с толка, когда убедила, что портал Ипса и тот, в котором исчезла ты, одной природы. Но потом, когда я начал разбираться больше и научился по следам информации вычислять примерное расположение портала… в общем, я понял, куда ты ушла. И сначала мне было очень обидно, что ты не написала мне, ты ведь могла, а потом я вспомнил про свитер и понял, что на самом деле ты мне написала… – Мурасаки вздохнул. – В то время я был страшно зол на Констанцию. Я был в ярости. Но я не знал, что делать. После того, как она силой заставила меня отдать твой свитер, я не мог ее видеть, не мог с ней говорить, я боялся, что она заставит меня сделать все, что она захочет… Я очень боялся. И тогда я начал искать способы избавиться от ментального контроля. Но дипломом тоже, конечно же, пришлось заниматься. Я нашел и места, где открывались порталы, и места, куда они вели в итоге.

– О, – оживилась Сигма. – И куда они вели? Узнал что-нибудь?

Мурасаки вздохнул.

– Я узнал все. И даже больше, чем следовало. Эти порталы вели в разные места. И на первый взгляд казалось, что между ними нет связи. Но по цифровым следам Высших, которые ходили через эти туннели, я смог отследить место, куда все они приводили в итоге. Там пытались создать альтернативную Академию.

– А где они брали студентов?

– В основном воровали, насколько я понял. Причем начальные курсы. Первый, второй. Дальше мы уже слишком плохо поддаемся чужому влиянию.

– А, – кивнула Сигма. – Тогда понятно. Но все равно… Все это выглядит как-то… неубедительно. Если они завербовали Ипса, то зачем вернули в Академию? Зачем открывали туннель из Академии?

– Чтобы забрать вместе с Ипсом еще нескольких студентов. Достаточно ведь начать, – сказал Мурасаки. – Может быть, их не стали бы даже учить, а попытались бы на них поймать еще несколько студентов…

– Глупость какая-то, – сказала Сигма.

Мурасаки пожал плечами.

– А что было дальше? – спросила Сигма.

– В каком смысле «дальше»? – опешил Мурасаки.

– После того, как ты нашел эту альтернативную академию?

– Отдал все координаты декану, что же еще? Разбираться с ними уже не входило в тему моего диплома.

– И ты не знаешь, что было с ними?

– Знаю, – тяжело уронил Мурасаки. – Декан их уничтожил.

– Всех?

– Я думаю, что да.

– И…что ты об этом думаешь?

– Ничего. Я искал тебя. И понял, что тебя там нет. Честно говоря, я понимал, что должен их жалеть. И не мог. Мне не было до них дела. Мне ни до кого не было дела, кроме тебя.

– Мне тоже ни до кого не было дела, – вздохнула Сигма. – А напрасно. Не будь я такой зацикленной на своем одиночестве, ничего этого не случилось бы.

Мурасаки крепко обнял Сигму.

– Перестань себя винить! Ты ни в чем не виновата!

Сигма уткнулась ему в плечо и закрыла глаза. В последние дни все происходило слишком быстро, чтобы она почувствовала себя виноватой в полной мере. Но чувство вины действительно сидело в ней, временами подавая голос и тогда ей почти физически становилось больно от того, что она натворила. Что они с Мурасаки натворили. Так что, наверное, это и правильно, если ей придется умереть, чтобы все вернуть обратно. Так и должно быть.