Текст книги "Когда кончится тьма (ЛП)"

Автор книги: Марни Манн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

– Думаю, ещё одна сессия с группой нам не помешает. Сможешь встретиться на этой неделе?

Разделив бекон и яйца по трём тарелкам, я пробежала в уме свой график. Теперь, когда спектакль закончился и мы приступили к подготовке следующего представления, у меня появится намного больше свободного времени. Но это также означало, что почти каждый вечер я буду проводить в баре. Мысль об этом немного успокаивала, поскольку у меня не хватало денег на оплату аренды.

Мои обязанности приостановились, когда я приехала сюда вчера вечером, но реальный мир снова обрушился на меня, словно раскат грома в голове каждый раз, когда в памяти всплывал новый счёт, предстоящий тест или задание.

– Я найду способ это устроить, – сказала я, наблюдая, как входит Эш.

– Офигеть, – сказал он, остановившись в центре кухни. – Здесь так чертовски вкусно пахнет.

На нём были только серые спортивные штаны, и я порадовалась, что сняла еду с плиты, иначе она бы подгорела, потому что я не могла оторвать от него глаз. Его грудь и живот были сплошными мышцами с лёгким пушком волос – пространством, которое я хотела покрыть поцелуями. Хотя я прикасалась к нему вчера вечером и до тех пор, пока не встала с его кровати, увидев Эша при свете, я оценила его по-новому.

Эш был не просто заботливым и добрым.

Он был красивым.

И чертовски сексуальным.

Эш взял тарелки из моих рук и отнёс их к столу, а затем вернулся, чтобы поцеловать меня. От едва уловимого аромата его одеколона у меня затрепетало в груди, а от вкуса зубной пасты онемел язык.

– Доброе утро, красавица.

Теперь, когда мои пальцы были свободны, я потянулась к его животу, и его пресс напрягся под моим прикосновением.

– Мм-м, доброе утро.

– Мне не понравилось, что тебя не было, когда я проснулся, но, увидев, как сексуально ты выглядишь в моей одежде, – его взгляд скользнул к моей груди, а затем к ногам, – ты прощена.

– Надеюсь, ты не против, просто их было легко надеть…

– Я бы не хотел видеть тебя в чём-то другом.

Я улыбнулась, сразу же прикусив губу, когда между нами промелькнул момент, говоривший, что если бы Дилана не было за столом, я, вероятно, оказалась бы на нём.

Голой.

– Присаживайся, пока еда не остыла, – сказала я.

– У меня есть план получше.

Я хихикнула и направила Эша к стулу.

Когда мы трое сели, парни обменялись несколькими словами о вечере Дилана, судя по всему, он провёл его с общими друзьями.

После нескольких кусочков Дилан перестал говорить и уставился на меня, жуя бекон.

– Перл, это чертовски потрясающе, – сказал он.

– Действительно вкусно, – согласился Эш, потянувшись под столом к моему бедру. – Тебе не нужно было всё это делать.

– Но мы рады, что ты это сделала, – ответил Дилан.

Мы все рассмеялись, и я поднесла к губам чашку чёрного кофе.

– Я рада, что вам понравилось. – Я поставила чашку и взяла вилку, чтобы начать есть торт. – Но, честно говоря, я больше всего рада десерту.

– Торт на завтрак, – произнёс Дилан с яйцами во рту, – мне нравится такое новшество.

– Подожди, пока попробуешь, – сказала я. Насыщенный вкус арахисового масла взорвался на моём языке, рот наполнился слюной от его насыщенности. – Это лучшая вещь на свете.

– Чёрт, ты уломала меня, – сказал Дилан, откладывая бекон, чтобы попробовать торт. – Блин, ты не шутила. – Он застонал, откусывая ещё кусочек.

Я перевела взгляд с одного мужчины на другого, и рассмеялась про себя, наблюдая за ними.

Это определённо сильно отличалось от посиделок за кофейным столиком с бабушкой, где мы делили все наши трапезы. Бабушка была единственным человеком, с которым я ела в течение долгого времени. Но эти парни заставляли меня чувствовать себя так комфортно, и я не ожидала, что мне так понравится оставаться здесь.

– Но эти яйца, – сказал Эш, запихивая в рот ещё один кусок, – они такие вкусные и воздушные.

– Они не торт с арахисовым маслом, – ответила я.

– Они лучше. – Эш подмигнул мне, и отпустил моё бедро в поисках моей руки. Когда он нашёл её, переплёл наши пальцы, его большой палец поглаживал тыльную сторону моей ладони.

Дилан съел всё и отложил вилку.

– Моя похмельная задница идёт спать.

Он поставил посуду в раковину и вернулся к столу, потянувшись и зевнув.

– Я выясню, когда все будут свободны для учёбы, и дам тебе знать.

– Отлично.

– Ещё раз спасибо за завтрак, – сказал Дилан и исчез в коридоре.

Эш как раз доедал последний кусочек торта, когда я спросила:

– Кто первым пойдёт в душ?

У нас были занятия в одно и то же время, примерно через час, поэтому я знала, что нам нужно собираться, иначе мы опоздаем.

Эш слизал глазурь с вилки и отнёс все наши тарелки к раковине. Когда он вернулся ко мне, протянул руку, глядя на меня сквозь густые ресницы.

– Нет причин выбирать, – улыбнулся он, и влага начала скапливаться между моих ног. – Когда мы оба можем поместиться там.

ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ

ПОСЛЕ

ЭШ

Я подошёл к своему столу с большой кружкой кофе, снял пластиковую крышку, как только сел. Пар от напитка обдал моё лицо, и я сделал большой глоток сладкой жидкости. Кофе в нашей комнате отдыха был на вкус как грязь. Я проработал в этом отделе одиннадцать лет, и ни один человек здесь, включая меня, не мог приготовить приличную чашку.

Мой стол был завален документами и папками, не было ни одного свободного места, чтобы поставить кружку. Я не понимал, как всё это накопилось с момента моего ухода вчера вечером, но казалось, что каждый раз, когда я возвращался, их становилось всё больше.

Больше дел.

Больше форм для заполнения.

Больше свидетелей для допроса.

Больше дерьма, с которым нужно было разбираться, чтобы капитан не наезжал на меня.

Бесконечный цикл без финишной черты, из-за которого невозможно было догнать.

Я доставал папки из сумки, когда услышал за спиной:

– Флинн.

Я обернулся и увидел Риверу, входящего в отдел – детектива, с которым работал с самого начала.

– Какого хрена тебя принесло в такую рань?

Он усмехнулся, садясь за стол рядом с моим.

– Жена выгнала меня из кровати. Сказала, что я храплю. Диван чертовски неудобный, поэтому я решил прийти сюда и поработать. – Ривера вытянул ноги, удерживая их на краю мусорного ведра. – Сегодня будет напряжённый день?

Я указал на беспорядок.

– По-любому.

Ривера рассмеялся, понимая, что я не успею многое сделать. Часть нашей работы заключалась в том, чтобы постоянно отставать по срокам почти во всём. Пока в делах было достаточно для окружного прокурора и сержанта, который их проверял, многие мелочи могли остаться незамеченными.

– Как насчёт того, чтобы встретиться за обедом? – спросил Ривера, делая глоток кофе. – Прошло уже несколько недель, нам нужно поболтать.

– Я согласен, если только меня не вызовут на дело.

Ривера посмотрел на часы.

– Мне нужно допросить женщину в Дорчестере около десяти. Не должно занять больше часа-двух. Напишу, когда закончу, и встретимся.

– Что-то интересное?

Он поднял папку и пролистал первые несколько листов.

– Пропавшая дочь. Я разговаривал с матерью через сорок восемь часов, но уже прошло девяносто шесть часов, и ничего не выяснилось. Мне нужно снова поговорить с матерью и убедиться, что она ничего не знает, – покачал головой Ривера. – Эти дела... ты знаешь, как я к ним отношусь.

Он показал мне фотографию девушки, и я спросил:

– Других зацепок нет?

– Двадцатилетняя девушка оставила свой мобильный телефон дома, у неё нет парня, и лучшая подруга ничего о ней не слышала. Мать в отчаянии, у неё ещё четверо детей, а отца нет. – Его взгляд был тяжёлым. – Ещё одна чёртова фотография, которую можно добавить к остальным. – Ривера кивнул в сторону стены у входа в отдел, где мы вывешивали распечатки всех пропавших в районе.

Я стиснул зубы.

– Каждое из них заставляет меня ещё больше ненавидеть Бостон.

Ривера встал со стула, остановился у моего, положив руку мне на плечо.

– В каждом городе есть монстры. Наши не хуже других. Увидимся позже, Флинн.

ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ

КЕРРИ

Кляп исчез.

Как и верёвки, которые связывали мои руки за спиной.

Я не знала, как долго он держал меня связанной. Без окон в подвале невозможно было определить время, но с тех по как он снял верёвки, меня кормили дважды.

Мой желудок постоянно урчал, спазмы были почти невыносимыми.

Я никогда не была большим гурманом, но теперь это было всё, о чём я могла думать.

Жирный гамбургер с сыром, стекающим по бокам.

Спагетти с большим количеством мяса в соусе.

Пепперони, выложенная двойными рядами на пицце.

Всё, что было жирным и маслянистым, чтобы насытить меня.

В первый раз, когда он пришёл с едой, у него была бумажная миска с овсянкой, наполненная наполовину. У неё не было вкуса – он не доварил её – и большая часть слиплась в твёрдые комки.

Мне было всё равно.

Вместо того чтобы использовать пластиковую ложку, которую он принёс, я поднесла миску ко рту и проглотила. В желудке эта каша ощущалась как цемент.

Боль началась почти сразу.

Я обхватила живот руками и раскачивалась взад-вперёд.

Рот наполнился слюной.

Я не хотела блевать.

Просто хотела почувствовать сытость, чтобы свернуться калачиком на тонком, неровном матрасе и наконец заснуть.

Но через несколько минут я склонилась над ведром, извергая каждую крошку вместе с желудочной кислотой.

Ведро, которое он так и не помыл, и не заменил на новое.

«Почему?»

Этот вопрос жёг так же, как желчь.

Я не могла выкрикнуть его в подвале. Не могла произнести.

Не могла издать ни звука из-за его угроз.

Молчи, иначе...

Хорошая девочка.

Та, кем я должна была быть, чтобы он снова накормил меня.

На этот раз небольшой миской риса.

Я ела медленнее, пережёвывая каждое зёрнышко, пока оно не превращалось в кашицу. Эта еда осталась внутри, и я смогла прилечь на матрас и закрыть глаза.

И не зацикливаться на голоде.

Но я ждала.

Ждала звука трёх замков.

Ждала, что будет дальше.

Как только я услышала, как открылся первый замок, я приободрилась, ожидая, что полиция сбежит по лестнице, чтобы спасти меня. Или надеясь, что он вознаградит меня и отпустит за то, что я была хорошей девочкой.

Я не собиралась оставаться здесь до конца своей жизни.

Моя мама наверняка позвонила в полицию; они должны были выйти на мой след.

Кто-нибудь должен найти меня.

Они должны были это сделать.

Потому что я не могла продолжать так жить.

И он не мог бы держать меня здесь вечно – меня нужно было кормить и заботиться обо мне.

Следить за мной.

Какая от меня была польза? В чём заключалась моя цель?

Каждый раз, когда он спускался в подвал, я хотела спросить его об этом. Это случалось уже три раза, а я всё ещё не приблизилась к ответам.

Но я вскочила с матраса, когда снова раздался скрежет металла – второй замок был открыт.

Третий.

Защёлка – небольшой квадратный вырез в стене, также покрытый металлом, достаточно широкий, чтобы он мог протиснуться – открылась.

Я изучила это пространство во время своих многочисленных прогулок по прямоугольной тюрьме размером примерно с гостиную в нашей квартире.

Я знала каждый угол. Каждую выбоину в бетоне.

Как единственная лампочка, свисающая с потолка, мерцала всякий раз, когда он двигался по полу наверху.

Следующим звуком стало то, как пара чёрных ботинок с толстой подошвой ступила на первую ступеньку.

Это была не полиция и не рыцарь в сияющих доспехах.

Это был он.

Деревянные ступеньки не были отшлифованы или покрашены, и я мечтала о том дне, когда он спустится вниз босиком, весь в занозах, испытывая такую сильную боль, что не сможет преследовать меня.

И я смогу пробежать мимо него и сбежать.

Сегодня этого не произошло.

Пока он спускался, я представляла, какую еду он принёс, чтобы наполнить мой желудок.

Но когда он спустился вниз, на его плече висела только тканевая сумка.

Ни овсянки.

Ни риса.

Ничего.

Мой желудок запротестовал, урча так сильно, что я почувствовала это в горле.

– Пришло время, – сказал он хриплым, но ровным голосом, стоя перед моим матрасом.

«Время для чего?»

На его лице не было эмоций. В его тоне не было энергии.

Как будто кто-то вычистил порядочность из этого человека, и то, что осталось, было мерзким, бессердечным дьяволом, от взгляда которого мне хотелось кричать.

В его глазах – в нём – было что-то очень неправильное.

Очки только усиливали его зловещий вид.

– Рональд больше не будет ждать. – Он поправил очки на носу, его двойной подбородок затрясся от движения. – Я был терпеливым человеком, Керри. Моё терпение закончилось.

«Рональд… так его зовут».

Тканевая сумка опустилась на его предплечье, когда он полез в задний карман за телефоном.

Я больше всего на свете хотела дотянуться до него.

Набрать девять-один-один, и я бы ушла отсюда.

– Даже не мечтай об этом, Керри.

Он читал мои мысли.

Его взгляд пронзал меня насквозь.

– Есть и дышать – это привилегии. Если я зашью тебе губы, заткну нос пробками и отрежу руки, ты не сможешь делать ни то, ни другое, так что советую выбросить эту мысль из головы.

Мужчина улыбнулся, показав ровные белые зубы. Левый передний был слегка сколот, будто он неудачно откусил стейк на кости и так и не позаботился о том, чтобы исправить это.

Словно почувствовав, что я смотрю на него, мужчина провёл по нему языком.

Скользящее движение, как у змеи.

Я задрожала, дрожь дошла до самых чёртовых пальцев ног.

Потекли слёзы. Я не могла их остановить. У меня не было сил их скрыть.

Они просто текли и капали, и это заставляло его улыбаться ещё сильнее.

В конце концов, он посмотрел на свой телефон и сказал:

– Позволь представить тебе любовь всей моей жизни.

Наконец-то другой звук.

Эмоция.

Сияние, которого я раньше в нём не видела.

Он повернул экран в мою сторону, показывая фотографию фарфоровой куклы. На ней было белое платье, кожа цвета слоновой кости, волосы заплетены в низкие косички.

– Клементина, – сказал мужчина. – Она просто прелесть.

Он перелистнул на фотографию, похожую на ту, но на этот раз была блондинка, одетая в такое же платье и с такой же причёской.

– Виктория. Она бойкая.

Разные фотографии кукол появлялись на экране с каждым его движением. Мужчина называл их имена, а я изучала их внешность, быстро понимая, что у него нет предпочтений в поле – мужчин было столько же, сколько и женщин. И на каждой фотографии были разные оттенки кожи, волос, телосложения, веса и роста.

Некоторые в натуральную величину. Некоторые такие маленькие, что поместились бы у меня на ладони.

Но у всех девочек было две общие черты.

Косички и простое белое платье с толстыми бретелями, кружевное внизу и пышное на талии.

– Керри, – прохрипел он, убирая телефон, – пришло время добавить тебя в мою коллекцию.

Он посмотрел на потолок, словно любуясь видом.

– Я построил для тебя этот большой, красивый кукольный домик. Он весь твой, делить его ни с кем не придётся. – Мужчина снова посмотрел на меня, как раз когда я подтянула колени к груди, раскачиваясь на матрасе. – Ты одна из особенных.

Он вытянул руку, сумка покачивалась на пальцах, пока не упала передо мной.

– Одна из счастливчиков.

Когда сумка упала, верхняя часть открылась.

Слегка наклонив голову, я увидела, что было внутри.

Если бы во мне что-то было, меня бы вырвало. Но я была пуста. Ни капли жидкости, кроме слёз, не проливалось в мой рот, казалось, уже несколько дней.

– Достань это.

Дрожь сотрясала руки; пальцы не хотели разжиматься.

Но я знала, что лучше не перечить ему.

Я полезла внутрь и вытащила белое платье, с толстыми бретелями, моего размера.

Улыбка вернулась на его губы, складки на щеках поднялись до уровня глаз.

– Это последнее платье, которое ты когда-либо наденешь.

Звуки только навлекли бы на меня неприятности, но они переполняли меня.

Плач.

Крики.

Я зажала рукой рот, чтобы ни один не вырвался наружу.

– Ты учишься. – Он посмотрел на мою руку. – Это делает Рональда очень счастливым.

Мужчина отступил на несколько шагов и сел на пол. Он был таким высоким и неуклюжим, что опустился, как дерево, его рост делал его таким неловким на земле.

– Переодевайся. – Он скрестил ноги, потирая руки, будто они замёрзли. – Не заставляй меня ждать.

Все вопросы, которые у меня были, внезапно нахлынули на меня.

Почему я здесь.

Что он собирался со мной делать.

Какой будет моя жизнь в этом подвале.

Правда была как пуля, которая прошла мимо моего сердца и попала в место, заставляющее меня страдать, чувствовать каждую частичку агонии и боли.

Что-то внутри сумки привлекло моё внимание.

Я наклонилась вперёд, чтобы лучше рассмотреть.

Две резинки.

Для волос.

– Я готов играть, Керри.

ДВАДЦАТЬ СЕМЬ

ДО

ЭШ

– Ты мешаешь мне учиться, – сказала Перл, глядя на меня поверх учебника.

Мы понимали, что у меня дома нам ничего не удастся сделать, поэтому договорились встретиться в библиотеке. В месте, где мы могли бы провести время вместе и при этом сосредоточиться на работе, но где я не мог бы уложить Перл на кухонный стол и срывать с неё одежду.

Но с того момента, как Перл вошла, одетая в джинсы, облегающие её великолепные ноги, и обтягивающую белую майку, подчёркивающую идеальную грудь, я не мог перестать думать о том, что я хочу с ней сделать.

– Да? Ну, я прочитал один и тот же абзац уже шесть раз, – признался я.

Перл прикусила кончик карандаша.

– У тебя завтра экзамен, и он будет мучительно сложным, если ты не знаешь материал.

– Как и то, что я сижу так далеко от тебя.

Девушка положила книгу на стол и протянула руку через пространство между нами, и тепло её ладони коснулось моей.

– Так лучше?

– Нет.

Перл улыбнулась, покачав головой.

– Ты ненасытен.

– И тебе это во мне нравится.

Её улыбка достигла голубых глаз, румянец окрасил щёки, когда она опустила взгляд, чтобы снова начать читать. Я попытался сделать то же самое, но абзац расплывался, слова не доходили до сознания, а мысль о том, чтобы провести ещё одну секунду с органической химией, была чертовски мучительной.

Не то чтобы прошло много дней с тех пор, как я видел Перл. Мы с Диланом и несколькими друзьями ходили в бар, пока она работала в свой день рождения. Мы сидели в её секции. Перл разносила напитки, а я позаботился о том, чтобы ребята оставили ей щедрые чаевые в конце смены. А несколько дней назад мы вздремнули у меня дома, и это была наша третья учебная сессия в библиотеке.

Но этого было недостаточно.

Мне нужно было больше времени наедине с моей девушкой.

– Когда я смогу снова уговорить тебя остаться у меня?

Девушка подняла глаза, всё ещё покусывая губы, но остановилась, чтобы прикусить ластик.

– Завтра вечером я вся твоя.

– Мне нравится, как это звучит.

Перл наклонилась ближе, словно собираясь рассказать секрет.

– Я даже приготовлю завтрак утром.

– Теперь это опасно.

Она засмеялась, и этот смех был похож на звук «китайских колокольчиков»¹⁰, который я хотел слышать каждый день.

– Я рада, что тебе понравилось то, что я приготовила, но бекон с яйцами – это проще простого. Боюсь, ты слишком меня нахваливаешь.

– Последний раз, когда я готовил яичницу, в ней осталась половина скорлупы.

У Перл расширились глаза, когда она пыталась сдержать смешок.

– Тогда я бы сказала, что я практически шеф-повар.

Я помолчал, глядя на эту чудесную девушку напротив меня.

– Скажи мне, Перл...

Я, конечно, узнал о ней многое – о блюдах, которые она не пробовала, о местах, которые хотела посетить, о её сложных отношениях с бабушкой. Но оставалось ещё так много неизведанного, множество вопросов без ответов.

– Если бы у тебя был выходной день, чем бы ты занялась?

Свитер, который она надела поверх майки, был распахнут и свисал у неё по бокам, и Перл скрестила его на груди.

– Я бы путешествовала, но с бабушкой это невозможно, да и средств у меня нет.

– А какой твой следующий выбор?

Хотя Перл смотрела на меня, её мысли были где-то далеко – я видел это по выражению лица, по тому, как она словно отключалась от реальности, копаясь в своих мыслях.

– Я бы покаталась на санках.

– Правда?

Девушка кивнула.

– Я каталась только один раз. – Её голос стал тише, в глазах появилась боль. – Это одно из немногих хороших воспоминаний, которые у меня остались о Ванессе.

Я не знал никого, кто называл свою мать по имени. Какими бы ни были мотивы Перл, они, должно быть, были мрачными.

Я положил руки на учебник и сказал:

– Расскажи мне об этом.

Она сделала несколько вдохов, крепко прижимая свитер к груди, и начала:

– Я была маленькой – лет пять, может, шесть. Мы жили с её парнем в каком-то захудалом трущобном районе.

Перл замолчала, и я почувствовал, что она вернулась туда, в место, куда ей не хотелось возвращаться.

– Накануне вечером парень украл комплект шин – он собирался заложить их, чтобы купить наркотики – и я сидела на полу и играла с одной из них. Мне не следовало этого делать – шина была большой и тяжёлой и могла меня поранить – но других безопасных игрушек не было. И было уже поздно. Я должна была спать уже несколько часов, но только что начался снег, и это был первый снегопад в новом году.

Я посмотрел в окно за её головой; снежинки снаружи прилипали к стеклу. Уверен, Перл замечала то же самое позади меня.

– В ту ночь Ванесса была под воздействием счастливого наркотика, а не героина, от которого та обычно засыпала, и она танцевала, держа волосы как плащ, говоря, что хочет летать.

Перл царапала стол ногтем, словно там было что-то, что она пыталась соскоблить.

– Ванесса попросила своего парня взять шину, и он вынес её на улицу. Помню, было так холодно и ветрено, и снежинки мгновенно промочили нашу одежду.

Её рука замерла, и Перл посмотрела мимо меня.

– В итоге мы оказались на каком-то холме. На вершине Ванесса села на шину и посадила меня к себе на колени, и мы покатились вниз, – улыбнулась Перл, но даже эта улыбка была полна боли. – Спуск был такой крутой, что я кричала и смеялась. У подножия резина заскользила по снегу, и мы вывалились.

Когда её глаза снова встретились с моими, из них готовы были потечь слёзы.

– Но это было весело. Так весело. И это было единственное, что я никогда не испытывала с ней, – вздыхая, Перл вытерла глаза. – В тот момент Ванесса не кричала на меня за то, что я не заботилась о ней, не втыкала иглу в руку, не таскала меня от квартиры одного парня к другой. Она была мамой, и я чувствовала эту радость, даже если она была недолгой.

– Сколько раз вы спустились с того холма?

– Дважды. – Она моргнула, закрыв глаза, и прошептала: – И второй раз был ещё лучше.

Моё сердце буквально разрывалось.

Но я не хотел показывать ей это. Даже не намекнул на это, потому что Перл никогда не хотела бы, чтобы я жалел её.

Вместо этого я мог всё исправить.

Поэтому протянул ладонь через стол, предлагая ей взять меня за руку.

– Хочешь развлечься?

Перл сжала мои пальцы, свитер упал по бокам, снова открывая вид на её грудь.

– Да, и если это поможет отвлечься, то тем лучше.

Я улыбнулся, прикусив нижнюю губу, когда мне в голову пришла идея.

– Согласен... и начнём прямо сейчас.

ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ

ДО

ПЕРЛ

Эш поднялся со стула и обошёл стол, снова взяв меня за руку и помогая встать. Мы пришли в библиотеку заниматься, и у нас было много работы, но по выражению его лица я поняла, что сегодня ничто не будет сделано.

– Нам нужно забрать наши вещи? – спросила я, пока Эш пробирался между высокими стеллажами.

– Они будут здесь, когда мы вернёмся.

Я шла за ним, держась за его руку, и мне приходилось почти бежать, чтобы не отставать. С его длинными ногами я делала два шага на его один.

В дальнем углу помещения мы вошли в лестничный пролёт, поднялись на два этажа и прошли через дверь. Он повёл меня по нескольким проходам. Я совершенно потерялась и не понимала, куда мы идём.

Мы были на полпути между стеллажами, когда Эш замедлился и развернулся, потянувшись руками к моему лицу. Я не могла перестать улыбаться, когда Эш поцеловал меня, тяжело дыша, пытаясь отдышаться. Когда он скользнул руками по моим бокам к ягодицам, я точно поняла, что у него на уме, и моё тело мгновенно откликнулось. Я таяла от его прикосновений, его внимание заставляло мою кожу трепетать. С моих губ слетали тихие стоны с каждым выдохом.

Он не мог дождаться нашего свидания завтра вечером.

Ему нужно было получить меня сейчас.

Одна эта мысль была достаточной, чтобы я полностью растворилась в ней.

Эш переместил губы на мою шею, целуя места, не скрытые свитером, даже отодвигая его, чтобы получить больше доступа. Потом поднял руку к моей груди, сжимая сосок через бюстгальтер, удовольствие было настолько острым, что я выгнула спину.

– Эш… – Я потянула за короткие пряди его волос, задыхаясь от его губ. – О боже. – Я вздрогнула, когда он начал расстёгивать мои джинсы, подушечки его пальцев проникли под край моих трусиков. – А если нас кто-нибудь увидит?

– Никто не увидит.

– Ты в этом уверен?

Эш прижал меня к стеллажам с книгами, и я схватилась за деревянную полку, сжимая её, пока его палец проникал внутрь меня.

– Обещаю, – прорычал он, его голос отдался вибрацией в моей груди. – Я обычно занимаюсь здесь, и я всегда один.

–Чёёёёёрт.

Я подтолкнула его руку, чтобы она проникла глубже в мои штаны, и раздвинула бёдра, чтобы дать ему больше места. И запрокинула голову, когда Эш поцеловал мою шею.

Пока его большой палец скользил по моему клитору, я возилась с пуговицей на его джинсах, расстёгивая молнию и ныряя в его боксеры. Я обхватила его член ладонью и начала двигать вверх и вниз по всей длине.

– Я хочу тебя, – простонал Эш. – Прямо сейчас, чёрт возьми.

Эш использовал ногу, чтобы стянуть мои джинсы, и я сняла ботинок, чтобы освободить одну ногу. В этот момент он поднял меня и усадил верхом на свою талию, прижимая к книжной полке.

Его губы пожирали мои, когда он произнёс:

– Можешь достать мой кошелёк? Там есть презерватив.

– Я принимаю противозачаточные.

Эш отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Уверена, что не против?

– Да.

В следующую секунду его губы снова прильнули к моим, и он отодвинул в сторону мои трусики, чтобы занять нужное положение. Эш переместил руки на мои ягодицы, и медленно вошёл в меня.

– О боже, как хорошо, – выдохнула я, чувствуя, как полнота наполняет моё тело.

Ощущение кожи было совершенно новым – раньше я чувствовала только латекс.

– Чёрт возьми, Перл, – выдохнул Эш, ускоряя темп; от силы его движений мои плечи ударялись о твёрдые переплёты книг. – Ты такая охрененно мокрая.

Вцепившись в полку изо всех сил, я не могла сосредоточиться ни на чём, кроме ощущений, которые он во мне вызывал. Мой оргазм нарастал, я задыхалась, по телу разливалось покалывание.

– О боже, – выдохнула я.

Я обвила руками его шею, прижимаясь грудью к его груди, принимая его толчки, моя влага направляла его движения.

– Поцелуй меня, Перл.

Я уткнулась лицом ему в шею, но отстранилась, чтобы дать Эшу то, что он хотел. Его рот, такой же искусный, как и всё остальное в нём, завладел мной в тот момент, когда его язык скользнул внутрь.

Ощущение взорвалось между моих ног, его доминирование усиливало эти пульсации.

– Мм-м, – простонала я, когда Эш ускорил темп, и в этой позе мне ничего не оставалось, кроме как принять это. С каждым толчком я чувствовала себя всё лучше, даже когда он делал это жёстче. – Мне, – выдохнула я, моё тело устремилось к вершине, – это… нравится.

Эш укусил меня за губу.

– Я чувствую, что ты близко.

Его укус вызвал ещё одну волну покалывания, и я подалась вперёд, встречая его каждый толчок. Мой клитор тёрся о его лобок, и это трение подводило меня к оргазму ещё быстрее.

– Так близко, – сказала я ему.

Нарастающая интенсивность распространилась к моему пупку, а затем опустилась ниже, чувствительность грозила поглотить меня целиком. Его бёдра начали двигаться особенно сильно, дыхание стало глубже – я поняла, что он чувствует то же самое.

– Эш… – Его имя было последним звуком, который я издала, прежде чем оргазм охватил меня, унося тело в такое состояние, откуда невозможно было вернуться.

Как раз когда я подумала, что лучше уже быть не может, Эш изменил ритм на жёсткие, глубокие, неумолимые толчки, и дрожь пронзила меня.

– Перл... твою... мать.

Эш впился в мои губы, и я чувствовала, как каждое движение его бёдер посылает новую волну удовольствия по моему телу.

Мы держались друг за друга, пока его движения не прекратились.

Дикий блеск в его взгляде смягчился, когда он легонько поцеловал меня.

– Чёрт, – выдохнул он. – Это было…

– Так чертовски сексуально, – закончила я за него.

Эш рассмеялся, и тепло его дыхания согрело мои губы.

– Я хочу заняться с тобой любовью на сцене.

Я подумала над его словами и уточнила:

– На той, на которой я выступаю?

– Мм-хмм.

Глядя на него, я думала о том, какие оправдания могла бы придумать, чтобы попасть в зал, когда там никого не будет.

– Думаю, я как-нибудь смогу это устроить.

Эш снова поцеловал меня.

– А пока у меня есть другие идеи.

– Ты имеешь в виду другие места, где можно заняться сексом?

– Это… – Эш нежно потёрся носом о мой нос, его прикосновения были такими ласковыми. – И способы заставить тебя улыбаться.

ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ

ПОСЛЕ

ЭШ

Поскольку полиция перекрыла половину улицы, пришлось припарковаться в квартале от места преступления. Когда я подошёл, несколько офицеров собрались на тротуаре, и все смотрели в переулок, расположенный между двумя коммерческими зданиями.

– В какое время его нашли? – спросил я, подходя к группе и ныряя под жёлтую ленту.

– Звонок поступил около тридцати минут назад, – ответил один из офицеров, поворачиваясь ко мне.

Я узнал его, так как он часто бывал на подобных местах происшествий.

Я посмотрел на часы: было чуть больше восьми утра.

– Шеф соседнего ресторана пришёл подготовить всё к ланчу и обнаружил его, – продолжил Чарли, офицер.

Я встал рядом с ним у входа в переулок, анализируя расположение тела. В нескольких футах от мусорного бака ресторана шеф-повар не мог его не заметить.

– Имя жертвы?

– Кошелёк отсутствует, – ответил Чарли. – Но у него много татуировок, которые можно проверить по системе, чтобы посмотреть, не найдётся ли что-нибудь.

– А его стоматологическая карта?

– Не получится.

Я взглянул на Чарли, и он добавил:

– У него вырваны зубы, дёсны чертовски кровоточат, должно быть, это произошло незадолго до смерти.

Я покачал головой.

– Твою мать.

– Тот, кто это сделал, определённо не хотел, чтобы тело было легко идентифицировано. – Чарли положил руку мне на плечо и сжал. – Нет ничего лучше, чем начать неделю с неизвестного.

– Всё в порядке, – сказал я. – Вызовы не дают нам расслабиться.

«Или спать», – но мне не нужно было говорить об этом Чарли.

Я кивнул ему и вошёл в переулок, держась в стороне, всегда помня о необходимости не нарушить ДНК в этом месте.

– Как идут дела? – спросил я криминалиста.

Криминалист стоял на коленях рядом с телом, бросил несколько тампонов в пакет для улик и посмотрел на меня.

– Должны закончить примерно через двадцать минут, осталось собрать несколько образцов.