Текст книги "Когда кончится тьма (ЛП)"

Автор книги: Марни Манн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

– Допроси её. Немедленно.

Я взял ручку и прижал её к листу бумаги, приготовившись писать.

– Откуда у тебя такое предчувствие?

Капитан отстегнула фотографии и разложила их на моем столе.

– Что общего в каждой из этих фотографий?

Я нашёл их в рамках в доме Митчелл – одну на каминной полке в гостиной, другую на комоде, третью в её кабинете. Изучая их, я заметил кое-что особенное. Чего раньше не замечал.

– Симпсон смотрит на Митчелл, вместо того чтобы смотреть в камеру.

– Именно.

Я поднял глаза, а капитан добавила:

– Женщины так не смотрят друг на друга, если это не ближайшие родственники. Я думаю, что Симпсон пытается оценить реакцию Митчелл на человека, который делает снимок. – Она указала на фотографию в центре, где у Симпсон были слегка прищурены глаза. – Я предполагаю, что фотографом каждого из этих снимков является муж Симпсон.

– У Митчелл был с ним роман.

– Если бы у меня не было двоих детей, которые вот-вот поступят в колледж, я бы поставила на это свою зарплату.

– Эта фотография, – я кивнул на ту, на которой всё ещё был палец капитана, – была сделана две недели назад на мероприятии, которое Симпсон посетила со своим мужем.

На бумаге я написал примечание: выяснить, где проходило мероприятие, и проверить записи с камер. Потом отложил ручку и снова обратил внимание на внешность Симпсон – на сжатые губы, напряжённые плечи. Блеск в глазах.

– Это лицо мстительной женщины, обдумывающей свой следующий шаг.

– Поздравляю, детектив. Возможно, ты только что раскрыл это дело, – улыбнулась капитан. – И в рекордно короткие сроки.

ПЯТЬ

ДО

ПЕРЛ

По вторникам было загружено примерно так же, как и по понедельникам, но поскольку Эрин стояла за стойкой, мне снова досталась зона у входа – и, как всегда, мои столики заполнились первыми. С самого начала смены – буквально с той минуты, как я пришла на работу (сегодня всего на пару минут опоздала, но Фрэнка не было, чтобы отчитать меня), – не было ни секунды передышки.

Я пришла с определённой целью, зная, что к концу недели мой заработок должен составить шестьсот баксов, иначе мне не хватит на аренду. Бабушкина пенсия по инвалидности лишь частично покрывала расходы, а всё остальное – это бар. Сегодня я надеялась, что к моменту, когда закончится моя смена, у меня в фартуке будет хотя бы несколько сотен. Чтобы подзаработать сверху, я заранее купила дешёвые шоты, и носила их на подносе, предлагая их своим столикам в качестве дополнения или всем, кто проходил мимо, например, паре, направлявшейся в туалет.

Я двинулась им навстречу и протянула одну из рюмок.

– «Секс на барной стойке»?

– Да, чёрт возьми, – сказал мужчина, открывая бумажник. – Ей тоже один. – Он положил мне в руку двадцатидолларовую купюру. – И два мне, пожалуйста.

Я вручила им шоты и уже собиралась вернуться к своим столикам, как вдруг услышала своё имя – чей-то голос, почти затерявшийся в грохоте музыки, но знакомый до боли.

Я резко обернулась, оглядывая лица, пока не нашла его.

Эш.

На нём была бейсболка, низко надвинутая на лоб и отбрасывавшая тень на глаза. Но я бы узнала его где угодно. Его высокая, спортивная фигура двигалась прямо ко мне.

– Привет, – вырвалось у меня, и в собственном голосе я уловила шок.

Он остановился в каких-то дюймах от меня, и его парфюм снова окутал меня – тот самый, что я помнила по встрече в коридоре: сандал и зелёное яблоко.

– Привет, Перл.

Его улыбка была такой ослепительной, что я удивилась, как это режиссёр не убедил его пойти в театр.

– Шотик? – поддразнила я.

Он взял у меня маленький стаканчик.

– А что это?

Коктейль не имел официального названия. Эрин просто смешала несколько соков и добавила немного водки.

– Давай назовём его «Лёгкая добыча»³, – сказала я, смеясь.

Его улыбка стала шире. Он выпил содержимое одним глотком.

– Ты была в моей спальне, и мы оба знаем, что в тебе нет ничего лёгкого.

Когда Эш произнёс эти слова, по моему лицу пробежал жар.

Вместо ответа я молча смотрела, как он достаёт кошелёк и кладёт двадцатку рядом с пустым стаканом.

Когда я попыталась вернуть ему сдачу, Эш не взял и сказал:

– Я не знал, что ты здесь работаешь.

Я поблагодарила его за очень большие чаевые и ответила:

– Уже почти два года.

– Мы с Диланом часто бываем здесь. Почему я тебя раньше не видел?

– Уверена, видел. Просто не обращал внимания.

Даже в полумраке, скрывающем его глаза, я чувствовала, как его взгляд проникает внутрь меня, будто видит насквозь.

– Я бы заметил... тебя невозможно не заметить.

Я была уверена, что он заметил мою реакцию по тому, как покраснело моё лицо.

Не зная, что сказать, я спросила:

– Что привело вас сюда сегодня?

– Дилан, – он сделал глоток из своего бокала, – ему захотелось напиться, и он не собирался слушать «нет».

Он слегка приподнял козырёк бейсболки, и на мгновение я увидела его глаза – эти невероятные, глубокие, голубые, как небо над океаном в ясный день. Потом снова опустил кепку.

– Могу я купить тебе выпить, или ты не пьёшь во время работы?

– Очень мило с твоей стороны, но я не пью.

– Никогда?

Когда я покачала головой, Эш добавил:

– Как у тебя хватает терпения работать здесь?

– Чаевые того стоят. – Я прижала поднос к нижней части груди, будто щит. И хотя не видела, куда направлен его взгляд, чувствовала себя уязвимой рядом с ним. – Большинство официантов тратят здесь все заработанные деньги. Мне не нужно об этом беспокоиться – в отличие от работы в продуктовом.

Он прищурился и медленно облизал нижнюю губу.

– Ты интригуешь меня. С каждым разговором всё больше и больше.

То же самое можно было сказать и о нём.

Но было ещё кое-что.

– Эш, ты – опасное отвлечение.

Он рассмеялся глубоким, искренним смехом, который делал его ещё более привлекательным.

– Интересный выбор слов.

– Если бы ты знал меня по-настоящему, ты бы так не сказал.

– Именно это я и пытаюсь сделать. Но каждый раз, когда ты оказываешься в пределах досягаемости, ты убегаешь.

Я ещё крепче сжала поднос, и пластиковый край больно врезался мне в рёбра.

– Боюсь, сегодняшний вечер не будет исключением.

Его полные губы приоткрылись, будто приглашая, и на мгновение я представила, каково это – поцеловать его.

Это определённо было не то, что мне нужно.

И именно поэтому я оставалась с мужчинами, у которых не возникало соблазна позвонить мне снова, к которым у меня никогда не возникало чувств.

Потому что чувства – это последнее, что мне было нужно.

Я заставила себя сделать шаг назад, а затем ещё один.

– Куда ты бежишь теперь, Перл?

Я прикусила уголок губы. С каждым шагом, увеличивающим дистанцию, внутри груди нарастал тяжёлый ком.

– Мне нужно возвращаться к работе.

Я всё ещё держала его двадцатидолларовую купюру между пальцами, чтобы не упала. Потом помахала двадцаткой в воздухе.

– Ещё раз спасибо, – сказала я и развернулась.

Когда дошла до бара, я задыхалась. Не от того, что прошла небольшое расстояние или от скорости, с которой шла. Всё дело было в нём. В его глазах, в его присутствии, в той дрожи, которую он вызывал во мне каждый раз, стоило ему только появиться.

– Ты в порядке? – спросила Эрин, выстраивая перед собой шоты, чтобы налить мне новую партию. – Выглядишь так, как будто тебя только что изнасиловали у стены.

Я подняла руку, пригладила волосы и прижала холодную ладонь к тёплой щеке.

– Чувствую себя точно так, – вырвалось у меня.

Я снова положила пальцы на край стойки, будто цепляясь за опору. И всё ещё ощущала его взгляд – острый, жгучий, как пламя, разливающееся по венам. Он был настолько силен, что я не удержалась и оглянулась, ища его в том месте, где Эш только что стоял.

Но там никого не было. Эша уже не было.

Это должно было принести мне облегчение.

Но этого не произошло.

ШЕСТЬ

ДО

ЭШ

– Она здесь работает, – сказал я Дилану, возвращаясь к нашему месту в дальнем углу бара, где мы сидели.

Он обернулся, когда я сел рядом.

– Кто?

– Перл, девушка из твоей учебной группы.

– Серьёзно? – Дилан огляделся, будто ожидал увидеть её прямо перед собой. – Где она? Давай угостим её выпивкой.

– Во-первых, она работает. А во-вторых, она не пьёт.

Он опёрся руками о маленький столик, придвигаясь ближе.

– Кто не пьёт, пока учится в колледже?

Я рассмеялся.

– Она единственная, кого я знаю.

Я сделал паузу, чтобы хорошенько обдумать это.

– Это достойно восхищения.

Мы с Диланом выросли в городке, где вечеринки были нормой, и успели вдоволь накуролесить ещё до поступления. Первые два года в общежитии были просто безумными. Мы немного успокоились после переезда за пределы кампуса, занятия стали сложнее, но в этом году нам обоим исполнится двадцать один год, и нам больше не понадобятся поддельные удостоверения личности. Я мог только представить, как будут выглядеть эти дни рождения.

– Когда ты с ней пойдёшь на свидание?

Я взял стакан со стола и сделал большой глоток через соломинку.

– Я не могу заставить её поговорить со мной достаточно долго, чтобы спросить.

– Это не похоже на тебя, старик.

Я уставился на кубики льда, плавающие на поверхности водки.

– Она другая, Дилан.

Я поднял глаза и увидел, что его взгляд призывает меня продолжить.

– Не знаю, как объяснить. Она… не похожа ни на кого, с кем я встречался.

– Ты можешь её задержать и взять номер?

К нам подошла официантка, принеся ещё одну порцию. Я допил остатки в своём стакане, и мы передали ей пустые стаканы.

– Она убегает прежде, чем я успеваю спросить, – наконец ответил я.

Дилан наклонился ещё ближе, локоть почти касался моего, сжимая коктейль, будто я собирался его вырвать.

– Вот что я узнал о таких женщинах, как Перл: когда они быстро убегают, они хотят, чтобы за ними гнались.

– Ты правда так думаешь?

Он кивнул.

– Она хочет убедиться, что ты того стоишь. – Дилан чокнулся своим бокалом с моим. – Хорошо, что ты того стоишь.

СЕМЬ

ДО

ПЕРЛ

Поскольку около полуночи в баре стало больше посетителей, Фрэнк не стал меня отпускать, и я осталась до последнего заказа. К счастью, после закрытия приходила уборочная бригада, так что единственное, что мне нужно было сделать, – убедиться, что со всех столов в моём секторе убраны бокалы. Это заняло всего несколько минут, и когда бар опустел, я направилась в подсобку за своими вещами.

Я была слишком уставшая, чтобы переодеться в свою обычную одежду, поэтому просто надела куртку поверх майки и надеялась, что сетчатые колготки хоть немного защитят от холода. Взяла сумку, прошла через пустой бар и поспешила к главному выходу.

На улице стояло несколько человек, тротуар был почти так же оживлён, как и перед баром, и через несколько шагов я услышала, как кто-то крикнул моё имя, а затем: «Иди сюда».

Это был Дилан, стоявший в стороне с Эшем и парнем, которого я не знала.

Когда Дилан помахал мне, чтобы я подошла ближе, по его голосу и движениям руки я поняла, сколько он выпил. Я обладала этой способностью с раннего возраста, даже могла определить, были ли в алкоголь добавлены наркотики.

Я называла себя «живым алкотестером».

– Привет, господа, – сказала я, подходя к ним. Ноги ныли после целой ночи в этих ботинках, а ветер обдувал мои ноги, заставляя дрожать.

Дилан и Эш отошли друг от друга, и я встала между ними. Эш сразу же представил меня своему другому другу.

– Почему я не знал, что ты здесь работаешь? – спросил Дилан.

– Не знаю, – рассмеялась я. – Я не пряталась.

Дилан обнял меня за плечи, и это был чисто дружеский жест.

– Мы уже практически семья. Думаю, это даёт мне право на скидку на всю будущую выпивку.

– Семья, да? – Я продолжала смеяться. – Как будто ты мой брат от другой матери?

– Я скорее думал про невестку, – ухмыльнулся Дилан. Он попытался отойти, сняв руку, но пошатнулся, и Эш подхватил его, помогая устоять на ногах.

– Думаю, нашему другу хватит на сегодня, – сказал Эш.

Эш тоже выпил, но он был далеко не так пьян, как Дилан. Речь у него не заплеталась, и стоял он уверенно.

По какой-то причине это меня порадовало.

– В следующий раз, когда придёте, я, наверное, смогу что-нибудь устроить, – сказала я Дилану. – Но это зависит от одного условия…

Дилан переместил вес с ноги на ногу – и я поняла, что это было неспециально.

– Поговори со мной, Гусь⁴, – пробормотал он.

Я улыбнулась.

– А как насчёт того, чтобы устроить ещё несколько учебных групп? Семестр будет долгим, а этот предмет – не мой конёк. Уже слишком поздно бросать его и брать другой факультатив.

– Договорились, – сказал Дилан, – с одним условием.

– Контрпредложение? – Я скрестила руки на груди, надеясь хоть так согреться. – Слушаю.

– Ты пойдёшь на свидание с моим другом Эшем.

Я должна была догадаться.

Я попалась на эту удочку.

Я откинула голову назад, воздух обдавал мою открытую шею, и я медленно повернулась к Эшу. Его улыбка была тёплой. От его взгляда исходил жар, который пронизывал меня так же быстро, как струи дождя покрывают мою кожу.

Ещё несколько занятий мне бы очень помогли, но, оставаясь с ним наедине, я навлекала на себя серьёзные неприятности.

Я чувствовала на себе три пары глаз, пока сосредоточилась на Дилане и ответила:

– Я не хожу на свидания.

– Ты не пьёшь, – ответил Дилан, нахмурив брови до такой степени, что на них образовались морщины. – И ты не ходишь на свидания. Чем ты занимаешься, Перл?

– Я учусь. – Когда я сделала вдох, в горле у меня что-то сжалось – напоминание о том, что я совсем не похожа на тех учеников, с которыми ходила в школу.

В старших классах было почти то же самое. Поэтому давно смирилась с этим, но в такие моменты, когда различия становились очевидными и я была вынуждена их признать, мне было тяжело.

Я повернулась к Эшу, в глазах которого читалось разочарование.

– И именно этим мне сейчас и нужно заняться, – сказала я. – Спокойной ночи, ребята.

Я поспешила по тротуару, с каждым шагом чувствуя на себе его пристальный взгляд, пока не свернула на перекрёсток, где морозящий воздух снова коснулся моей кожи.

ВОСЕМЬ

ПОСЛЕ

ЭШ

Через несколько часов после разговора с капитаном, её слова всё ещё звучали у меня в голове, я стоял в гостиной Лизы Митчелл и разглядывал оставшиеся фотографии на каминной полке. На всех снимках – как и на тех, что я уже видел в её спальне и кабинете – она смотрела прямо в камеру, как и люди, позировавшие рядом с ней. Ни одна из других женщин не смотрела на неё так, как на тех, где она была с Симпсон.

Немного покопавшись, я узнал, что Митчелл и Симпсон познакомились больше десяти лет назад на благотворительном мероприятии. Оказалось, они не раз путешествовали вместе, надевали одинаковые пижамы на девичник общей подруги. Симпсон даже публиковала фотографии Митчелл у себя на «Фейсбуке» в день её рождения – и Лиза делала то же самое. И на протяжении всей их дружбы Симпсон была замужем. Кит, её муж, юрист по недвижимости, вращался в тех же кругах, что и Митчелл, учился в том же колледже – правда, с разницей в несколько лет – и их дома разделяли всего три улицы.

Но что-то не давало мне покоя, и это было отсутствие доказательств. Косого взгляда на нескольких фотографиях и догадки капитана было недостаточно.

Мне нужны были доказательства.

В этом доме было только одно место, где я мог их найти.

Я резко развернулся и снова поднялся на второй этаж, в спальню Митчелл, и вошёл в её огромную гардеробную. Остановившись в дверях, окинул взглядом четыре стены, увешанные одеждой. В углу – коллекция мехов. Посередине – массивный остров с прозрачными выдвижными ящиками, где в идеальном порядке лежали драгоценности и часы.

Она была успешной женщиной. Её компания входила в число самых прибыльных маркетинговых фирм в Новой Англии. Согласно первоначальным данным, долгов у неё почти не было.

Деньги явно не были проблемой. У неё уже был статус.

Единственное, чего не хватало, насколько я мог судить, – это любви.

И именно любовь стала причиной смерти Лизы Митчелл?

В ночь убийства она была на благотворительном вечере. Газета «Бостон Глоб» присутствовала на том вечере и сфотографировала Лизу в длинном золотистом платье, поверх которого было накинуто чёрное меховое пальто. Обе вещи висели на вешалках на крючках с правой стороны шкафа, ожидая, пока домработница отнесёт их в химчистку. Когда Митчелл застрелили, она была одета в шёлковый пеньюар и халат, что говорило о том, что у неё было время вернуться домой и переодеться.

Я надел пару одноразовых перчаток и провёл ладонями по платью. Шёлковая ткань легко прослеживалась сквозь нитрил – это упрощало поиск карманов или посторонних предметов. Ничего не обнаружив, я отложил платье в сторону и перешёл к пальто. Оно было намного тяжелее, мех – густой, шелковистый на ощупь. Снаружи – пусто. Я расстегнул молнию и нащупал внутренний нагрудный карман. Опустив пальцы до самого дна, почувствовал лёгкое, почти незаметное прикосновение острого угла. Если бы я не просунул руку до конца – не нашёл бы.

Медленно вытащил крошечный, помятый клочок бумаги и осторожно развернул его.

Ты потрясающе выглядишь сегодня.

Мой лимузин припаркован сзади. Встретимся через десять минут.

Я вытащил из кармана куртки пакет для улик, бросил туда записку, а затем достал телефон и позвонил криминалисту, который занимался этим делом.

– Харви, – ответил он.

– Это Флинн. Есть какие-нибудь новости по делу Митчелл, касающиеся мобильного телефона и ноутбука? Мне нужно как можно скорее получить доступ к её голосовой почте и электронной почте.

– Привет, Флинн. К вечеру должны быть.

– Это именно то, что я хотел услышать.

Я держал прозрачный пакет на ладони, рассматривая каждую букву, написанную чёрными чернилами.

– Через тридцать минут буду у тебя с новой уликой. Мне нужно, чтобы ты снял отпечатки пальцев и провёл анализ почерка, и мне нужно, чтобы ты сделал это как можно скорее.

– Постараюсь, дружище.

Я уже сунул телефон обратно в карман, как он зазвонил. Взглянул на экран, чтобы увидеть, кто звонит, и ответил.

– Флинн.

– Где ты? – спросил он.

Я уже спускался по лестнице на первый этаж.

– В доме Митчелл, собираю улики. Что случилось?

– Женщина была найдена мёртвой в лифте жилого дома на Коммонвелф-авеню, к северу от Оллстон-стрит.

– Имя?

– Неизвестная. Лет тридцать, каштановые волосы, худощавая. Кошелька нет, никаких опознавательных знаков. Мы не знаем, работала ли она или была в гостях, но знаем, что она не была местной жительницей. Команда прибыла около двадцати минут назад. Мне нужно, чтобы ты немедленно отправился туда.

– Я уже в пути.

Я положил телефон в карман, вышел из дома Митчелл и сел за руль служебного автомобиля, который припарковал перед домом. Мне ещё нужно было взять образец почерка Кита Симпсона и отдать пакет с уликами Харви.

Но сначала мне нужно было взглянуть на неизвестную.

ДЕВЯТЬ

ДО

ЭШ

«Когда они быстро убегают, они хотят, чтобы за ними гнались».

Слова Дилана не выходили у меня из головы. И хотя Перл утверждала, что не ходит на свидания, я был уверен – она просто ещё не встретила того, кто стоит её внимания.

Я был полон решимости стать этим человеком.

Но сначала мне нужно было провести с Перл больше времени. Изначально я планировал встретиться с ней в учебной группе, которую организовал Дилан, но вместо этого они решили встретиться в библиотеке. Когда в среду мы с Диланом пришли в бар, барменша сказала мне, что Перл сегодня не работает. Мне потребовалось всего несколько улыбок, чтобы очаровать её, и барменша рассказала, что Перл играет в пьесе, и сегодня премьера.

Остальное я узнал в интернете.

Перл играла главную роль в постановке «Рент» в Бостонском университете, и мне удалось достать билет на один из спектаклей. Я даже доплатил за лучшее место.

Я ничего не знал о спектакле и о том, насколько велика её роль, и не ожидал, что зал будет переполнен, но свободных мест не было. Я занял место в конце длинного ряда, всего в трёх рядах от сцены, и сразу же погас свет. В первой сцене Перл стояла почти передо мной, одетая в самое сексуальное платье, похожее на то, что она носила в баре – колготки с большими дырками и платье, облегающее все изгибы и едва прикрывающее грудь. Она была накрашена гораздо сильнее, чем обычно, а волосы были растрёпаны.

Сцена происходила в стриптиз-клубе, и она делала вид, что вводит героин в руку, демонстрируя кайф от наркотика, прежде чем залезть на шест.

Я не мог отвести от неё глаз; она была чертовски привлекательна.

И Перл выглядела настолько естественно, что невозможно было понять, играет ли она. Она полностью вошла в роль, а я был словно случайный наблюдатель, смотрящий, как разворачивается хаос её истории, как она борется за свою жизнь.

Я ни разу не посмотрел на часы и ни разу не отпустил подлокотники. Каждый раз, когда она уходила за кулисы, я ловил себя на том, что жду её возвращения, считая секунды, пока снова не находил её взглядом. Спустя несколько сцен я понял, что она играет главную роль, и ни один из актёров, выходивших с ней на сцену, не мог сравниться с её талантом.

Перл была рождена звездой.

За то короткое время, которое мы провели вместе, я понял, что у неё прекрасный голос и тихая манера поведения, которая притягивала всё моё внимание. Но во время ни одной из наших встреч я не ожидал ничего подобного тому, чему стал свидетелем сейчас. И когда в конце финального акта погас свет и занавес открылся, чтобы показать весь актёрский состав на сцене, выходящий на поклон, я был разочарован, что всё закончилось.

Перл стояла посередине, и длинная шеренга актёров расступилась, все они повернулись к ней и аплодировали. Вся аудитория встала, хлопая и выкрикивая её имя.

Включая меня.

Перл сделала долгий поклон, улыбаясь, положив руку на сердце, выражая свою благодарность, прежде чем сцена опустела. Когда все вышли из зала, я нашёл одного из рабочих сцены, и он сказал мне, что актёры выходят через задний выход, поэтому вышел на улицу и обошёл большое кирпичное здание. Когда я подошёл, два парня как раз выходили, и я узнал их по спектаклю.

– Отличная сыграли сегодня, – сказал я им.

– Спасибо, – ответил один, а другой кивнул.

Я ждал у подножия лестницы, наблюдая, как каждые несколько секунд открывается дверь, и рассматривая лица выходящих. Мне пришлось ждать всего пару минут, прежде чем я увидел Перл, сбегающую по ступенькам, с поднятыми вверх руками, как будто она готовилась бежать.

Зная, что она меня не заметила, я осторожно обхватил её локоть и сказал:

– Привет.

Перл мгновенно остановилась, и в её глазах отразилось удивление.

– Эш. Привет. – Изо рта вырывались белые клубы пара, показывая, как тяжело она дышит. – Что ты здесь делаешь?

– Пришёл посмотреть твою пьесу. Перл, – я сделал паузу, всё ещё испытывая благоговейное восхищение, – ты была феноменальна.

– Ты… – Её голос на мгновение затих. – Ты только что видел меня на сцене?

– Я сидел в третьем ряду. И был уверен, что ты меня несколько раз видела. По крайней мере, мне казалось, что ты смотришь на меня.

Перл отошла в сторону, освобождая проход для других актёров, которые пытались выйти.

– Сценические огни слишком яркие, – сказала она. – Там ослепительный блеск, и трудно разглядеть зрителей.

Перл смотрела на меня, открыв рот, будто она подбирала слова.

– Ты любишь театр? Я просто пытаюсь понять, почему ты пришёл сегодня вечером.

Она собрала волосы в хвост, но несколько прядей выбились из причёски и прилипли к губной помаде благодаря ветру. Мне очень хотелось отвести их, но я сунул руки в карманы.

– Это первый спектакль, на котором я когда-либо был. Ну, если не считать тех, которые нам приходилось смотреть в школе.

– И ты пришёл на мой?

«Я хочу быть рядом с тобой».

Эта мысль крутилась у меня в голове, вместе с желанием прижать её к себе и поцеловать эти прекрасные губы.

Её губы сводили меня с ума каждый раз, когда она их облизывала.

Но если бы я сейчас сделал что-то подобное, Перл ускользнула бы. Я знал это, хотя ничего о ней не знал.

– Я хотел посмотреть, как ты играешь.

Она молчала, качая головой, как будто пыталась не дать моему признанию дойти до сознания.

– Я, конечно, не эксперт, – продолжил я, – но то, что ты сделала на сцене, не выглядело как игра. Казалось, ты полностью превратилась в этого персонажа. Я видел достаточно фильмов, чтобы знать: многих берут на роли из-за внешности, и у них нет ни капли таланта. Это не твой случай. Боже мой, Перл, у тебя есть то, чего я никогда раньше не видел.

– Вау... Я даже не знаю, что сказать. – Её грудь быстро поднималась и опускалась. – Эш, спасибо. Огромное спасибо.

Перл была скромна – я слышал это в её голосе, видел в её глазах. Такая реакция не была характерна для человека, который выбрал эту специальность, чтобы легко получить диплом. Это была реакция человека, который работал не покладая рук, и сегодняшний вечер это доказал.

– И спасибо, что пришёл поддержать труппу, наш факультет и…

– Я пришёл ради тебя.

В свете уличных фонарей было видно, что её щёки раскраснелись, и у меня возникло ощущение, что это не из-за холода.

– Мне очень приятно, – призналась она. Перл смотрела мне в глаза, но, когда, казалось, взгляд стал слишком сильным, перевела взгляд на дорогу. – Прости… Мне нужно идти.

Я знал, что она собирается убежать – это стало её привычкой, – поэтому был готов.

– Позволь мне купить тебе кофе.

– Я не могу.

– Ты идёшь в бар? Я провожу тебя.

Она вздохнула, прежде чем ответить:

– Жаль, что я не иду на работу.

– Я, пожалуй, впервые слышу, чтобы кто-то так говорил.

Когда она растянула губы, это была не улыбка, а скорее знак согласия.

Я положил руку ей на плечо, чтобы она снова обратила на меня внимание.

– Пятнадцать минут, Перл. Это всё, о чём я прошу.

Как только её глаза встретились с моими, Перл больше не отводила взгляда, и я почувствовал, как она колеблется.

– Ты не должна идти домой и садиться за учёбу после такого выступления. Ты заслуживаешь отпраздновать... со мной.

Она не спешила с ответом.

– Почему у меня такое ощущение, что ты не остановишься, пока я не скажу «да»? – И только тогда её губы наконец растянулись в улыбке.

Я рассмеялся, чувствуя себя чертовски довольным, и переместил руку на её поясницу.

– Пойдём. Я знаю идеальное место.

ДЕСЯТЬ

ДО

ПЕРЛ

«Эш наблюдал за моим выступлением».

И пока мы шли за кофе, я пыталась осознать это.

Кроме бабушки, он был единственным человеком, который когда-либо приходил посмотреть на меня на сцене. Мужчина, появившийся в моей жизни совершенно неожиданно, и теперь каждый раз, когда он рядом, у меня замирало сердце. Мне хотелось взять его за руку, просто чтобы почувствовать тепло его кожи.

Но каждый раз я останавливала себя, не позволяя себе пойти на это. Я поняла, что это будет конец всему, что я построила. Мне нужно было просто пройти следующие два года в школе, а потом я бы собрала вещи из нашей квартиры и увезла бабушку отсюда.

Когда Эш открыл мне дверь в круглосуточную закусочную, и я вошла, спасаясь от холода и нарушая все установленные мной правила.

«Пятнадцать минут, – пообещала я себе, – и потом я уйду отсюда».

Между нами всё закончилось ещё до того, как у нас появился шанс начать.

Официантка увидела, как мы вошли, и указала на большой зал.

– Садитесь, где хотите. Я сейчас принесу меню.

Я направилась к одной из кабинок и села, отодвинувшись к стенке. Эш сел напротив.

– Здесь самый лучший пирог, – сказал Эш, глядя на прилавок, где стояла витрина с несколькими кусочками на тарелках. – Ты любишь пироги?

– Пироги? – Я пожала плечами. – Конечно.

– Какой твой любимый?

Я скрестила ноги под столом, положив на них руки и сжав пальцы.

– Я пробовала только тыквенный.

Я вспомнила пирог, который бабушка пекла каждый год на праздники, пока её руки не начали болеть так, что она не могла больше возиться с тестом. Этот десерт был нашим лакомством на всю неделю, и мы делили по кусочку каждый вечер. Желудок наполнялся густой, насыщенной сладостью, и к моменту, когда приходило время ложиться спать, я почти мгновенно засыпала.

Эш положил руки на стол, и хотя нас разделяло несколько футов пластикового покрытия, мне казалось, что наши тела соприкасаются.

– Что? Только тыквенный?

– Я не очень люблю экспериментировать с едой.

Беседа.

Иногда беседа становилась моим худшим врагом, как сейчас, когда она открывала коробки, о существовании которых он даже не подозревал. Коробки, которые я давно запихнула на чердак своего разума, заклеила скотчем и покрыла несколькими сантиметрами пыли. В то время как большинство чердаков были завалены одеждой и памятными вещами, мой был переполнен воспоминаниями.

Моментами, которые я не хотела вспоминать ни с ним, ни с кем-либо другим.

– Нужно это исправить, – сказал Эш как раз в тот момент, когда официантка подошла к нашему столу и положила перед нами меню.

– Мне только кофе, спасибо, – сказала я, возвращая большой ламинированный лист, не желая поддаваться соблазну на описания, ведь я потратила деньги на еду, которая была у меня дома.

– То же самое, – ответил Эш, – и по кусочку каждого вида пирога, который у вас есть.

– У нас шесть видов, – сказала официантка.

Эш улыбнулся мне.

– Тогда мы возьмём шесть кусочков.

Когда официантка ушла, он сказал:

– Сегодня вечером ты будешь экспериментатором.

Я посмотрела в его голубые глаза, думая о том, как сложно будет избегать его в будущем, если он будет продолжать вытворять такие вещи, как сегодня.

– Это уже слишком.

– Я хочу увидеть твоё выражение лица, когда ты их попробуешь. Уверяю тебя, есть вкусы намного лучше тыквы.

– Но это же классика.

– Я не говорю, что он плох. Просто говорю, что есть лучше.

Эш чуть раздвинул руки, и от этого ощущение пространства между нами исчезло. Казалось, будто он теперь нависает надо мной.

– Я хочу узнать о тебе больше, Перл. Я видел девушку на сцене, которая выкладывалась на полную. Знаю, что ты учишься на театральном и у тебя есть общий факультатив с Диланом, что ты не пьёшь и работаешь в баре, и что ты учишься для удовольствия. – Дилан улыбнулся, и это было самое прекрасное зрелище. – Но откуда ты? Почему ты выбрала Бостонский университет? Почему театр?

Мои руки начали согреваться, когда я потёрла соединённые пальцы.

– Я из Бостона. Всю жизнь жила в разных районах города. – Я сделала паузу. – Бостонский университет имеет одну из лучших театральных программ в этом регионе, а актёрское мастерство – это всё, чем я когда-либо хотела заниматься.

Официантка принесла кофе, и я наблюдала, как Эш смешивает сливки и сахар в своём, а я оставила свой кофе чёрным.

Я держала чашку в руках, глядя на тёмную жидкость.

– Художники выливают свои эмоции на холст. Писатели творят слова. Я становлюсь личностью, которая так далека от моей собственной.

Он прищурился, как будто обдумывал то, что я только что сказала.

– Почему ты всегда бежишь?

– Время играет против меня.

– Так было всегда?

Я вздохнула, в голове прокручивая все коробки, годы до того, как я переехала к бабушке.