Текст книги "Когда кончится тьма (ЛП)"

Автор книги: Марни Манн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Дилан грозился вскрыть их сам. Он был так охрененно рад за меня, хотел начать праздновать и был уверен, что я поступил во все три медицинских университета. Но я подавал документы на самые сложные и престижные программы в стране с самыми жёсткими условиями приёма. Была большая вероятность, что я не поступил ни в один из них, а запасного плана у меня не было. Либо один из этих трёх, либо ничего.

Одной этой мысли было достаточно, чтобы у меня защемило в груди.

Но это была ещё одна причина, по которой я ждал. Не хотел получать три пощёчины в разные дни. Хотел один сильный удар, и двигаться дальше.

Я ждал достаточно долго.

Пришло время.

Я просунул палец под клапан каждого конверта и вынул письма, всё ещё сложенные.

Первое, которое я открыл, было от Пенсильванского университета, и я пробежал глазами несколько предложений, в которых сразу же бросились мне в глаза поздравления.

– Да, мать твою, – прошептал я, закрыв глаза, чтобы осознать, что это значит.

Тяжёлая работа, долгие ночи, отсутствие сна, бесконечная учёба, чтобы получить максимальный балл на MCAT.

Всё это окупилось – по крайней мере, для одного из университетов.

Я перешёл к следующему письму, с эмблемой Гарварда в верхней части листа. Задержал дыхание, читая первые строки, не веря своим глазам. Гарвард тоже принял меня. Я перечитал слова ещё раз, чтобы убедиться, и был также потрясён во второй раз.

Я взял последнее письмо. Оно было от моего главного выбора, университета Джонса Хопкинса. Открыв его, я пропустил вступление и сразу же увидел ответ, выделенный курсивом во второй строке.

Бумага выпала из моих рук и упала на стол.

– Охренеть можно, – выдохнул я, глядя на все три письма.

– Надеюсь, это хорошее «охренеть можно», – сказала Перл, стоя в дверях. Она вбежала и обняла меня за шею. – Прости, что опоздала. У меня были вопросы к профессору, а потом я встретила одну из девушек из спектакля и… – её голос затих, когда она взяла одно из писем. – О боже, это то, о чём я думаю?

Перл поднесла его к лицу, её глаза расширились, пока она читала. Быстро схватила два других письма со стола, бегло просмотрела их и закричала:

– Эш, охренеть можно!

Она бросилась мне на колени и обняла меня.

– Я так невероятно, нелепо горжусь тобой. – Её губы нависли над моими, руки обхватили моё лицо. – Ты поступил во все университеты, как я и знала.

– Не могу поверить в это.

– А я могу, – Перл поцеловала меня. – Ты работаешь усерднее всех, кого я знаю. И почти не спишь. Ты учишься, учишься и ещё раз учишься.

Она потёрлась носом о мой нос – я обожал делать с ней также.

– Если кто-то и заслуживает этого, то это ты. А теперь, какой из них ты выберешь?

Я не ответил сразу, всё ещё пытаясь осознать случившееся.

– Блин… – я глубоко вздохнул, – не знаю.

Она улыбнулась и тихонько рассмеялась.

– Ещё как знаешь. Твоей мечтой всегда был университет Джонса Хопкинса. – Перл крепче обняла меня за шею. – Ты поступишь туда.

– Ты права.

– Я знаю. – Она хихикнула, и этот звук я мог бы вдыхать, настолько он был восхитительным.

Мы замолчали, новость всё ещё не укладывалась в голове. Мой разум уже переносился в Балтимор, штат Мэриленд, где мне скоро предстояло жить. Я уже знал расстояние до Нью-Йорка – я проверял его задолго до получения этих писем.

– Я буду в трёх часах езды от тебя. – Я посмотрел Перл в глаза, изучая их. – Мне ненавистно то, как редко я вижу тебя сейчас. Не могу представить, каково это будет, когда я почти не буду тебя видеть вообще. – Я помолчал. – Когда ты будешь играть каждый вечер, а я буду утопать в бесконечной работе.

– Я старалась не зацикливаться на этом, но это не помогло.

– Детка… – Беспокойство было так ясно в её глазах. – Ты тоже об этом думала?

Перл кивнула.

– Я не знала, где ты окажешься, но я знала, что это будет не в Манхэттене.

Я убрал волосы с её лица, не отрывая взгляда от Перл.

– У меня будет машина, пока я буду там. Я буду приезжать к тебе при каждой возможности.

– Лучше бы тебе так и сделать.

– А когда у тебя будет несколько выходных подряд, ты сможешь приехать ко мне на автобусе.

Мои предложения не избавили её взгляд от тревоги. И я знал почему. Это будет совсем не похоже на всё, что мы переживали раньше. Мы окажемся в двух разных мирах, разделённые огромным расстоянием, и это станет для нас испытанием, которого мы не ожидали.

Я уже чувствовал это напряжение.

– Всё будет хорошо, – пообещал я. – Мы разберёмся. – Я взял её за щёку, следя за тем, чтобы она не отводила взгляд. – Мы должны, потому что я не собираюсь тебя отпускать.

Перл спрятала лицо у меня на шее, так что я не мог его видеть, и наконец нарушила молчание:

– Пойдём куда-нибудь.

– Куда?

Она достала письмо из Джонса Хопкинса и подняла его в воздух.

– Туда, где мы сможем отпраздновать это. Тебя. – Перл поцеловала меня в щёку. – И этот грандиозный момент, который произошёл сегодня.

Перл встала с моих колен, протянув руки, чтобы помочь мне подняться с кресла. Когда встал, я притянул девушку к себе, обхватив затылок, чтобы она не отстранилась.

– Я люблю тебя. – Я вдохнул аромат корицы, закрыв глаза. – По всем причинам.

– Я люблю тебя больше.

Я слышал её слова, но не верил им. Невозможно было испытывать чувства сильнее тех, что испытывал я в этот момент.

СОРОК ВОСЕМЬ

ПОСЛЕ

ЭШ

Я смотрел на звонящий телефон, не желая отвечать на звонок капитана, придумывая всевозможные оправдания, чтобы этого не делать. После того как рассказал капитану о том, что случилось с Диланом, она оставила меня в покое на три дня, дав время побыть с Аликс и его семьёй. Ни один человек в моей жизни не мог справиться с ситуацией, включая меня самого. Но если бы я не ответил на её звонок сейчас, мне бы не поздоровилось.

Я посмотрел на пустую бутылку виски рядом с кроватью, тёмная комната закружилась, когда я сел. Я поднёс телефон к лицу и прочистил горло.

– Флинн.

– У меня нет времени спрашивать, как ты. Звоню сказать, что ты нужен в Уотертауне как можно скорее.

Я провёл рукой по лбу, потерев его, а затем провёл по волосам.

– Не знаю. Я не в лучшей форме...

– Флинн, мы их нашли.

«Их».

Её голос дал мне понять, о ком именно она говорит.

Тамерлан и Джохар Царнаевы, братья, которые взорвали наш город и убили моего лучшего друга.

Я опустил руку и широко раскрыл глаза – я не заметил, что держал их закрытыми.

– Где?

– Я пришлю информацию в сообщении. Приезжай быстро. Мы определим твою задачу по прибытии.

Прилив адреналина пронзил грудь, и я сжал свободной рукой одеяло, жажда мести нарастала с каждой секундой.

– Выезжаю через пять минут.

– Флинн… ты нам нужен там. Мы не справимся без тебя.

– Можешь на меня рассчитывать.

Я завершил звонок и пошёл в гардероб, надевая тактическое снаряжение. Потом убедился, что все застёжки застёгнуты, а ремни плотно затянуты, и долго чистил зубы, прежде чем взять кошелёк и ключи и выбежать из дома.

Когда я сел в машину и положил руки на руль, в голове была только одна мысль.

В следующий раз, когда я сяду за руль, эти ублюдки будут под стражей.

Я хотел только одного – прострелить им обоим бошки. Но гораздо худшим наказанием было бы отправить их в тюрьму строгого режима, где единственной привилегией этих подонков было бы право видеть солнце час в день.

– Полиция! – прокричала моя группа, выбивая входную дверь дома, который нам было поручено проверить. – Руки вверх, чтобы мы их видели!

Несколько различных полицейских подразделений, ФБР, спецназ и Национальная гвардия были распределены по территории в двадцать кварталов, поскольку подозревали, что братья скрываются где-то в этих границах.

Когда я вошёл в дом, в гостиной на диване сидел мужчина с поднятыми руками, в одной из них он сжимал пульт от включённого телевизора.

Над головой кружили вертолёты, через окна мелькали синие огни.

Репортёры освещали каждую секунду этой охоты.

В штате не было ни одного человека, который бы не знал о происходящем прямо сейчас.

– Не двигайтесь! – крикнул один из членов моей команды. – Вы один? Кто ещё находится в доме?

– Только я, – ответил мужчина.

Команда разделилась – половина побежала наверх, чтобы обыскать второй этаж, а другая половина осталась на первом этаже – разделившись, проверяя каждую комнату.

Я подошёл к мужчине, показав ему фотографии террористов:

– Вы укрываете этих людей?

– Нет, – ответил он. – Вы не найдёте их здесь.

– Об этом нам судить, – сказал я.

Зайдя на кухню, я увидел, что раковина пуста, на столешницах почти ничего нет, под небольшим столом тоже пусто. Всё лежало на своих местах.

– Чисто! – крикнул я и вернулся в гостиную, где между моих ног проскользнул кот, пока я обеими руками сжимал винтовку.

– Чисто! – донеслось из задней части дома.

– Всё чисто! – сообщил агент с фасада.

Перед тем как нам назначили зоны, мы получили планы каждого дома, чтобы знать расположение, количество этажей, наличие подвала или чердака.

В этом доме был только чердак.

Пока мы ждали отчёта от команды наверху, моя подготовка заставила меня изучить гостиную. На тумбе под телевизором стояли фотографии в рамках, ещё несколько – на столике у дивана. На стенах висели несколько странных абстрактных картин, которые я с трудом мог разобрать. Я подошёл ближе к телевизору, чтобы лучше рассмотреть фотографии и лица на них.

– Когда вы в последний раз выходили на улицу? – спросил один из членов моей команды хозяина дома.

Мужчина продолжал держать руки в воздухе.

– Когда пришёл с работы.

– Звонил ли вам кто-нибудь в дверь этим вечером? Вы открывали?

Он покачал головой.

– Нет.

Грудь мужчины быстро вздымалась и опадала, глаза метались от одного агента к другому, нога нервно подпрыгивала. Он был в обуви, и каблук издавал звук при каждом приземлении.

Всё это были вполне нормальные реакции, учитывая ситуацию.

– Где вы работаете?

Мужчина указал головой за спину, словно давая нам направление:

– В бухгалтерской фирме «Л&С» в Уотертауне.

– Чем вы там занимаетесь?

Один из агентов, который был на втором этаже, только спустился по лестнице, когда мужчина ответил:

– Я бухгалтер и владелец.

Тот же агент подошёл ближе и спросил:

– Тогда почему в вашем кабинете есть диплом инженера из Вентворта?

Ни один вопрос не был неуместным, когда каждая деталь могла привести к чему-то более значительному.

– Ответьте на вопрос, – сказал я мужчине.

Мужчина опустил руки на несколько дюймов, и я почувствовал, что он начинает расслабляться.

– Мне наскучило заниматься землеустройством, решил переключиться на что-то более прибыльное.

– Когда вы в последний раз…

Голос агента оборвался, когда с улицы донеслось:

– Блэкдаун, Блэкдаун!

Услышав кодовое название операции – сигнал о том, что подозреваемые, возможно, обнаружены, – каждый агент в комнате замер. Мы все переглянулись, ожидая третьего объявления, которое послужило бы подтверждением, прежде чем кто-либо сдвинулся бы с места.

Тревога колотилась в моей груди, ноги были готовы ринуться к двери.

– Блэкдаун! – наконец прокричали с дороги.

Я сжал приклад винтовки, и облегчение наполнило тело.

Они поймали этих ублюдков.

– Уходим, – крикнул я.

Когда мы спустились с крыльца дома, агент, бегущий рядом со мной, сказал:

– Этот парень грёбаный псих.

– Да?

– Мы не смогли закончить обыск наверху, потому что там было слишком много всего, что нужно было проверить.

– Хочу ли я знать?

Агент покачал головой, когда мы остановились посреди дороги.

– Ни за что, приятель. – Его глаза расширились. – Некоторые люди увлекаются странной хренью, и я не из их числа.

Я не ответил, когда мы присоединились к большой группе правоохранителей во главе с директором ФБР. Пока он подробно излагал план атаки, у меня звенело в ушах, а пальцы дрожали.

Чья-то рука опустилась на моё плечо, и я обернулся, увидев позади Риверу.

Он сжал моё плечо ещё сильнее, наклонился ко мне и сказал:

– За Дилана.

Я отпустил пистолет ровно настолько, чтобы похлопать своей ладонью по его ладони, и посмотрел в тёмное небо.

– За Дилана.

СОРОК ДЕВЯТЬ

ДО

ЭШ

– Великолепно... – простонал я, когда Перл вошла в мою квартиру, демонстрируя свои восхитительные ноги в шортах. – Ты достала?

Хотя сумка на её плече подсказывала, что то, о чём я спрашивал, скорее всего, было внутри, и волнение на лице Перл тоже выдавало это, я всё равно не мог не спросить.

Перл поспешила ко мне, наши губы слились в поцелуе. Аромат корицы был настолько сильным, что я облизнул губы после того, как Перл отстранилась, просто чтобы почувствовать её вкус снова.

– Да, – хихикнула девушка. – До сих пор не могу в это поверить. Всё это настолько нереально.

Перл достала из сумки мантию и шапочку, приложила их к себе, показывая, как это будет выглядеть, а на плечи накинула накидку, которую получила за отличную успеваемость.

– Теперь, когда до выпускного осталась всего неделя... – Перл пожала плечами и тяжело вздохнула. – Я не знаю. Это слишком много, чтобы осознать и переварить.

– Нечего переваривать. – Я притянул её в объятия. – Ты превзошла себя за эти четыре года: получила отличные оценки и все главные роли в спектаклях. Ты поддразнивала посетителей в баре, когда работала там в полупрозрачных майках. – Я пощекотал её талию, целуя обе щеки и шею, слушая её смех всё это время. Звук такой заразительный и приятный, что я ненавидел мысль о том, что теперь буду слышать его в основном только по телефону. – Пришло время тебе покорить следующую вершину, и это Нью-Йорк, детка.

Улыбка озарила её лицо, когда она спросила:

– А ты получил свою мантию?

Я кивнул.

– Она в моей комнате.

– Покажи мне.

Я переплёл наши пальцы и повёл её по коридору в свою комнату, где на двери шкафа висели шапочка, мантия, лента и кисточки.

Её глаза расширились, когда она увидела это.

– Ничего себе.

– Они такие же, как твои.

Я чувствовал взгляд Перл на себе.

– Я просто представляю, как они будут смотреться на твоём невероятно сексуальном теле, вот и всё.

Я усмехнулся.

– Иди сюда.

Я обхватил Перл за талию и притянул к себе, прижав свои губы к её губам.

– Дилан здесь? – прошептала она.

После нашей поездки в Мэн, когда Дилан заметил, что наши комнаты имеют общую стену, Перл стала особенно осторожной с громкостью во время секса.

– Нет.

– Да-а-а! – Перл запрыгнула в мои объятия, обхватила ногами за талию, а руками обняла меня за шею.

Я отнёс Перл к кровати и, опустив на постель, сразу же принялся снимать с неё одежду, избавляясь от каждого слоя, а заодно и от своей собственной, пока мы оба не оказались обнажёнными. Снова прильнув к её губам, я обхватил ладонями её грудь, проводя большими пальцами по соскам.

Желая большего, я прокладывал дорожку поцелуев вниз по её груди, пока не захватил один из твёрдых сосков ртом. Затем провёл по нему языком, нежно поглаживая, засасывая губами. Переходя на другую сторону, провёл своей щетиной по коже между ними. Перл выгнула спину и начала медленно и ровно стонать, особенно когда я начал дразнить сосок языком. Каждое потягивание заставляло её подниматься выше от кровати, каждый укус вызывал более громкий стон.

– Перл, – прошипел я, спускаясь к её пупку, и каждый сантиметр, который я целовал, был ещё более сексуальным, чем предыдущий.

Когда я достиг её киски, то поднял взгляд, осматривая её потрясающее тело, изгибы и впадины, невероятно нежную кожу.

Тело настолько чертовски идеальное, что я до сих пор не мог поверить, что оно принадлежит мне.

Мурашки пробежали по её коже, когда я целовал внутреннюю часть бёдер, вырывая из неё короткие вздохи и долгие, глубокие вдохи.

– Я хочу попробовать тебя на вкус, – я лизнул её по всей длине, и густая влага покрыла мой язык, – и почувствовать твой запах.

Я прижался носом к её лобку, вдыхая аромат корицы.

– Мм-м... чтоб меня.

Когда я снова посмотрел на Перл, её глаза были дикими. На лице было написано такое желание, говорящее мне, что она была в секундах от того, чтобы умолять меня о ласке.

Я не заставил её ждать.

– О боже, – простонала Перл, когда я провёл по ней одним долгим, медленным движением языка.

Мой член был чертовски твёрдым и пульсирующим, когда я засунул язык между её губами, начиная от основания клитора и облизывая до самой верхушки.

– Да-а-а, – прошептала Перл, отпустив мои волосы и откинув голову назад.

Ей это нравилось.

Она получит гораздо больше.

Я раздвинул её ноги и обвёл пальцем вход в киску, погрузив палец глубоко внутрь. С неё практически капало, пропитывая мою кожу, и это было невероятно сексуальное ощущение.

Я выгнул руку, достигнув того особого места, одновременно облизывая клитор.

Я не был нежен.

Я не торопился.

Я ласкал её, как будто не ел несколько дней.

Добавил второй палец, пробираясь сквозь её узкий вход, сосредоточившись только на верхушке клитора, поглаживая его взад и вперёд. Я читал её тело, зная, когда нужно ускорить темп, а когда замедлить движения руки. Когда Перл была близка к оргазму.

Её колени согнулись, пальцы ног впились в матрас. Перл сжала простыню под собой.

– Эш...

Я втянул киску в свой рот, массируя клитор языком, и стоны Перл становились всё громче с каждой секундой. Когда та уже не могла дышать без стонов, я понял, что она была близка к оргазму.

Я задвигал ртом быстрее, сильнее двигая пальцами, и всё её тело сжалось, когда потекла новая волна влаги. Её стоны превратились в лёгкие крики, живот задрожал, и Перл кончила, пока я лизал.

Это было зрелище.

Настолько чертовски красивое, что я не смог бы представить его в своём воображении, даже если бы захотел.

Я сбавил скорость, зная, что она, вероятно, чрезвычайно чувствительна, и осторожно вытащил пальцы. Я целовал киску, постепенно продвигаясь вверх по её телу, и теперь нависал над её телом.

– Чёрт возьми, – выдохнула Перл мне в губы, прежде чем поцеловать. – Твой рот... нет слов, чтобы описать, на что способна эта штука.

Я улыбнулся, поцеловав её, осторожно обернув её ноги вокруг себя, кончиком своего члена дразня её.

– Мм-м, – простонала Перл, когда мои зубы сомкнулись вокруг её соска.

– Я буду нежен. – Я сжал сосок, прикусывая, но не настолько, чтобы причинить ей боль.

Перл запустила руки в мои волосы, провела ногтями по коже, а затем обхватила мои плечи, впиваясь в кожу, побуждая меня к большему.

– Я не хочу, чтобы ты был нежным.

Как только это предложение дошло до моих ушей, я вошёл в неё.

– Блядь.

Я приподнял её задницу с кровати, входя ещё глубже. Встал на колени, держа её бёдра в воздухе, и Перл встречала каждое движением. Её сиськи подпрыгивали, а руки были заведены за спину, держась за подушку, когда я увеличил скорость.

– Ты такая чертовски мокрая.

Перл сжималась вокруг меня, сжимаясь всё сильнее, и каждый толчок заставлял меня хотеть двигаться дальше. Я раздвинул её ноги шире и ускорил движение, вращая бёдрами, задевая каждое из этих чувствительных местечек внутри.

– Эш! – крикнула она. – Проклятье!

Я знал, что Перл чувствует. И был не так уж далеко от неё.

Я поднял девушку с матраса и переместил к изголовью кровати. Как только её спина коснулась стены, я держал Перл там, её руки цеплялись за мои плечи, а мои сжимали её задницу.

Стена принимала на себя большую часть веса Перл, а я погружался в неё и выходил, целуя.

– Твою мать, – рычал я. – Ты становишься ещё влажнее.

Перл прижимала меня к себе, овладевая моими губами с той же властностью, с какой я трахал её.

Каждый раз, когда она пульсировала, давая мне понять, что близка к оргазму, я замедлял движения, дразня её, хотя мой собственный оргазм просил об освобождении. Но Перл начала сопротивляться, обнимая меня ещё крепче, раскачивая бёдрами взад-вперёд, так что, когда я пытался замедлиться, она брала верх.

– Ты хочешь кончить?

Я знал ответ. Чувствовал это внутри неё. Я слышал это каждый раз, когда она делала вдох.

Я просто хотел услышать, как она произнесёт эти слова.

– Да-а-а… – Перл впилась пальцами в мои плечи. – О Боже, пожалуйста.

Я отвёл бёдра назад, и с большей скоростью, с большей силой, углубил свои толчки, полностью погружаясь в неё. И когда достиг этого места, я изогнул бёдра, прежде чем снова войти в неё.

Она доила меня.

Её киска подначивала мою сперму.

Мои яйца напряглись, ощущение прошло через них и достигло моего живота, и я прижался губами к её губам, простонав: «Перл», – когда интенсивность начала достигать пика.

Перл двигалась навстречу мне, её бёдра соприкасались с моими, когда она насаживалась на мой член с той же скоростью, с какой я входил в неё.

– Охренеть, – прошипела она, когда наши тела начали дрожать. – Я кончаю.

Мы были заключены в объятия друг друга, содрогаясь, наше дыхание было синхронным и одинаково громким. Удовольствие распространялось так быстро, что я не мог его контролировать.

И когда оно достигло высшей точки, я сжал Перл ещё крепче, выкрикнув: «А-а-а!», изливаясь в неё.

Мы медленно успокаивались, наши звуки переходили в поверхностное дыхание, пока между нами не воцарилась тишина, а на губах не появились улыбки.

– Мм-м, – Перл обхватила моё лицо руками. – Я буду скучать по этим дневным встречам.

Я усмехнулся, хотя эта мысль причиняла боль, ведь я знал, что очень скоро мы будем жить в разных местах.

Я оторвал Перл от стены и положил на кровать, притянув к себе, когда лёг. Потом поцеловал её в макушку, поглаживая рукой, вдыхая тот аромат, который так любил. Я закрыл глаза.

– Я буду скучать по всему, что связано с тобой, Перл.

Она ничего не сказала. Просто обняла меня ещё крепче.

ПЯТЬДЕСЯТ

ДО

ПЕРЛ

– Боюсь, у меня не самые лучшие новости, – сказал Эш, когда я вошла в его комнату тем вечером и рухнула на кровать.

Прошло всего два дня после выпускного, и меня рано отпустили из бара из-за того, что сегодня было мало посетителей. Теперь, когда все разъехались по домам на лето, студенты больше не создавали нам наплыв клиентов.

За всю смену я заработала всего тридцать долларов.

И стресс нарастал с каждым днём.

Чуть больше чем через месяц мы с бабушкой должны были переехать в Нью-Йорк – дату я перенесла, потому что из-за выпускных экзаменов и выпускного у меня не было времени поехать на Манхэттен и посмотреть квартиры, которые прислала помощница Бретта. Но какую бы я ни выбрала, мне нужно было найти деньги на оплату за два месяца вперёд – первый и последний – и залог.

Тем временем электричество вот-вот должны были отключить за неуплату.

Я зевнула, притянув к себе его подушку.

– Может, тебе стоит подождать и рассказать мне утром? – Я протёрла глаза, понимая, что размазываю макияж, но была слишком уставшей, чтобы беспокоиться об этом. – У нас будет четыре часа в автобусе до Нью-Йорка, и я уверена, что тогда буду в гораздо лучшем настроении.

Эш встал из-за стола и сел рядом со мной на кровать. Он погрузил руку в мои волосы, обхватив за шею.

– Не знаю, как тебе это сказать… – Эш сделал паузу, и мой желудок начал сжиматься, когда я увидела выражение его глаз. – Но я не смогу поехать с тобой в Манхэттен завтра.

Я крепче сжала подушку.

– Пожалуйста, скажи, что ты шутишь.

Мы запланировали эту поездку, когда помощница Бретта прислала мне все квартиры, которые укладывались в мой бюджет. Одних фотографий было недостаточно. Мне нужно было лично осмотреть небольшие двухкомнатные квартиры, убедиться, что они находятся в понравившихся мне районах и достаточно близко к железнодорожной станции. Впервые в жизни у меня будет настоящая спальня, но перед тем, как подписать договор аренды, я хотела посмотреть их и выбрать ту, которая понравится больше всего.

Эш обещал помочь, сопровождая меня во время моей первой поездки в Нью-Йорк, чтобы мне не пришлось делать всё это в одиночку.

Он погладил меня по щеке большим пальцем.

– Хотел бы я, малышка.

Эш опустил взгляд, показывая, как это было для него тяжело.

– Ты знаешь, что моему отцу исполняется шестьдесят, и я думал, что он устроит небольшой ужин дома сегодня вечером, но отец запланировал поездку для всей семьи, вместе с семьёй Дилана, в Мэн. Я сказал им, что не смогу приехать, и они начали давить на меня чувством вины.

Он замолчал на мгновение.

– Я просто не могу пропустить это. Каждый год, когда отец в ремиссии, я чувствую, что это день рождения, который мы должны отпраздновать, тем более что это последний, который я проведу дома в ближайшее время. – Его глаза снова встретились с моими, наполненные глубокой печалью. – Прости, Перл. Это не то, чего я хотел, и мне чертовски плохо из-за этого.

Слёзы навернулись на глаза.

За исключением той единственной поездки, у меня не было никакого опыта путешествий. Покинуть Бостон, ориентироваться в совершенно новом городе – всё это настолько выходило за пределы моей зоны комфорта, что меня начало трясти. Я знала, что скоро мне придётся это сделать и что буду ответственна за бабушку, но сейчас всё казалось иначе. Это было почти как отпуск, который теперь мне предстояло провести одной.

– Я… не знаю, что сказать, – прошептала я.

– Я понимаю, ты разочарована.

Я не могла злиться на Эша; это была не его вина. Но злилась на ситуацию, на мысли, которые завладели моим разумом. На ужасный день, который у меня был, и на то, что это путешествие с Эшем было единственным, чего я с нетерпением ждала.

– У меня много чувств, – ответила я.

Эш поднял мою ногу и положил её себе на бедро, начав массировать моё колено.

– Я не хочу, чтобы ты расстраивалась.

Мой разум уже прокручивал события завтрашнего дня. Поездка на автобусе, поиск отеля, поход в ресторан, прослушивания на предстоящие роли – три дня всего этого в одиночестве, хотя я должна была делать всё это с Эшем.

В горле медленно образовывался комок, а в груди нарастало беспокойство.

Может быть, это было лишь предвестием того, что должно было произойти. Эш скоро уедет в Мэриленд, а бабушка в основном будет привязана к нашей квартире.

Я против всего мира.

Как это всегда и было, только сцена будет незнакомой. Этот сценарий неизвестен. Обстановка и декорации совершенно чужие.

Я хотела этого, но всё равно была в ужасе.

– Как я могу тебя утешить?

Я отодвинулась к краю кровати. Комфорт его матраса, мягкость подушек, то, как он прижимался к моей ноге – всё это казалось таким удушающим.

– Ты можешь поехать со мной, – сказала я Эшу.

В его глазах была боль, когда он ответил:

– Знаешь, больше всего на свете я хочу этого.

Это должно было что-то значить. И, возможно, так и было, но в этот момент я не могла этого почувствовать.

– Ты отлично проведёшь эти выходные, – сказал Эш мягким голосом. – Ты справишься с прослушиваниями и найдёшь отличное место для жизни, а Бретт будет рядом, чтобы всё прошло гладко.

Всего у меня было пять прослушиваний – два озвучивания, одна реклама и две довольно крупные роли в длительных бродвейских постановках.

Мне нужен был Эш, чтобы успокоить меня. Нервы уже брали верх, а я ещё даже не села в автобус.

Я покачала головой, пытаясь проглотить комок в горле.

– Я в ужасе.

То, что это была моя мечта, единственное, чего я когда-либо хотела, не означало, что я не боялась до смерти воплотить её в реальность. Что не беспокоилась о том, чтобы найти работу и не остаться безработной надолго, или о том, как буду оплачивать наше новое жильё и расходы на жизнь в этом чрезвычайно дорогом городе. Я боялась, что мы так сильно провалимся, что окажемся в доме, который будет хуже того, в котором мы живём сейчас.

– Мне просто нужно, чтобы ты был рядом, Эш.

Он положил руку на мою щёку.

– Прости, что подвёл тебя, но ты такая сильная, Перл. Я знаю, у тебя всё будет хорошо, и ты пройдёшь эти пробы, независимо от того, буду я там или нет.

Но мне нужно было, чтобы Эш перестал быть таким оптимистичным и признал, насколько всё это отстойно. Мне нужно было, чтобы он разозлился на ситуацию, как я.

Мне нужно было, чтобы он был со мной в Нью-Йорке.

– Куда ты идёшь? – спросил он, когда я слезла с кровати.

– Домой.

– Это твой дом.

От его слов на глаза навернулись слёзы. Это место будет принадлежать парням всего несколько следующих недель, а потом все мы разойдёмся в разные стороны.

– В мой другой дом.

Эш последовал за мной, схватив меня за руку.

– Почему ты уходишь?

– Мне нужно время подумать. Моя голова… кажется, вот-вот взорвётся. – Я прижала свободную руку к груди, надавливая на лёгкие. – И я… – Я сглотнула, слова не шли. – Мне кажется, что я не могу дышать.

– Перл, не уходи.

Эш сжал пальцы на моём запястье, но я вырвалась.

– Я должна. Мне… нужно, чтобы всё было правильно, а сейчас это не так. – Я подошла к двери. – Я позвоню тебе, как только вернусь из Нью-Йорка.

– Перл...

– Я люблю тебя.

Я была на полпути по коридору, когда услышала:

– Я тоже тебя люблю.

Воздух со свистом вырывался из моих лёгких, грудь пульсировала, когда я открывала дверь его квартиры, и как только она защёлкнулась за мной, слёзы наконец потекли.

ПЯТЬДЕСЯТ ОДИН

ПОСЛЕ

ЭШ

Один из братьев был мёртв, другой находился под стражей, где ему предстояло вынесение смертного приговора в суде. Он либо умрёт от смертельной инъекции, либо состарится за решёткой, но в тюрьме этот ублюдок проведёт остаток своей жизни.

И теперь, когда я был дома, то не мог выбросить из головы ни одной минуты последних нескольких часов.

Я снял тактическое снаряжение и запер пистолет в сейфе в шкафу. Единственное, о чём мечтал, возвращаясь в свою комнату, – это чтобы именно моя пуля стала последней для Тамерлана Царнаева.

Теперь, когда всё было в руках адвокатов, пришло время восстанавливать наш город. Были потеряны жизни, сотни получили ранения. Ещё больше людей будут страдать от ПТСР.

Дух Бостона был в смятении.

И мой лучший друг был мёртв.

Его невеста и семья безутешны.

Мой план состоял в том, чтобы напиться до беспамятства.

Я взял бутылку спиртного, которую поставил на тумбочку по пути, убедившись, что шторы на всех окнах закрыты, прежде чем забраться в кровать. Открутил крышку и поднёс горлышко к губам, глотая до тех пор, пока горло не обожгло так сильно, что я не мог сделать ещё глоток.

Я хотел стереть всё из памяти.

Забыть.

Даже если бы это было всего на чёртов час, мне просто нужен был перерыв от этой боли.

Боль была безжалостной, не отпускала меня, когда я был в доме этого долбанутого чудака, не отпускала, когда нас обстреливали террористы, не отпускала даже тогда, когда мы взяли под стражу единственного выжившего.

Она пожирала меня.

Оскверняла.

Мучила.

И я не мог этого вынести.

Прежде чем снова начать пить, я отправил сообщение своей семье, сообщив, что со мной всё в порядке, а затем щёлкнул по последнему сообщению от Аликс.

Я: Не знаю, сколько новостей ты сейчас смотришь, но всё кончено. Один мёртв, второй под стражей.

Аликс: Просто скажи, что с тобой всё в порядке.

Я: Я дома. В безопасности. Завтра, когда протрезвею, позвоню тебе.

– Я не думал, что ты сегодня придёшь, – сказал Ривера, когда на следующее утро я сел за свой стол с большой кружкой кофе. В голове пульсировала боль.