Текст книги "Когда кончится тьма (ЛП)"
Автор книги: Марни Манн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
– Если нет, купим на месте.
Сжимая бокал в руке, я откинул сиденье и вытянул ноги, как и он.
– Чёрт, мне так нужна была эта поездка.
– Ты столько времени проводишь на работе. Я тебя вообще не видел уже чёрт знает сколько.
Я повернул голову к нему:
– А ты, что ли, свободен?
– О, великий мастер ухода от темы.
Я рассмеялся, чему способствовал виски.
– Каждый раз, когда я звоню, ты либо в офисе, либо в воздухе. У нас у обоих свои причины, даже если они разные.
Я снова повернулся, чтобы посмотреть в окно, и увидел облака, плывущие под нами. Мы были так близко, что казалось, будто я могу протянуть руку и дотронуться до них.
Не так давно были моменты, когда я бы действительно попробовал.
– Хочешь рассказать, о чём думаешь?
Я повернулся к своему лучшему другу, поднеся бокал к губам.
– Всё то же дерьмо, только другой день.
Дилан кивнул.
Потому что понимал.
ПЯТНАДЦАТЬ
ДО
ЭШ
Прошёл всего один день с тех пор, как я посмотрел пьесу Перл, и вместо того чтобы просто ей позвонить, я решил сделать кое-что получше. В тот день я ждал у дверей её аудитории – в том самом месте, где она врезалась в меня в первый раз. Я пришёл за несколько минут до окончания занятия, на случай если студентов отпустят раньше. Но, как Перл и говорила в закусочной, она всегда оставалась после урока, чтобы поговорить с преподавателем, и сегодня было не иначе. Сначала хлынула толпа студентов, а она вышла последней.
– Привет, Перл, – сказал я, когда она появилась в дверях, не отрывая глаз от блокнота.
Она подняла взгляд, услышав своё имя, и улыбка сразу же озарила её лицо, как только она поняла, что это я.
– Привет.
Я подошёл к ней поближе и сразу почувствовал запах корицы, вспомнив, каким прекрасным был этот аромат, когда я поцеловал её в щёку.
– Полагаю, ты благополучно добралась домой?
Она кивнула.
– И бабушке очень понравился пирог с арахисовым маслом. – Она подняла руки к ремешку сумки и сжала его обеими ладонями. – Она съела весь кусок целиком. Я не могла в это поверить. Обычно она ест как птичка.
– Я рад это слышать.
– Она очень благодарна и просила передать тебе спасибо.
Я посмотрел ей в глаза и спросил:
– Ты рассказала ей обо мне?
Перл внезапно сжала пальцы, да так, что костяшки пальцев побелели.
– Да, я упомянула тебя.
Я положил руку ей на плечо, пытаясь снять напряжение.
– Это всё, что ты мне расскажешь? – слегка подтолкнул я её и подмигнул. – Да ладно, Перл...
Девушка начала смеяться, и до меня дошло, что ей не было неловко, просто она была на незнакомой территории. Перл не могла вести себя по-своему в этой сцене, её эмоции заставляли её немного нервничать. Наряду с тем, что Перл рассказала мне о бабушке, я бы воспринял это как хороший знак.
– Ты не обязана отвечать на этот вопрос, – сказал я, осторожно опуская руку ей на талию. – Ответь лучше на другой: что ты сейчас делаешь?
Перл посмотрела на часы, выиграв несколько секунд и дав мне время осмотреть её. Куртка была расстёгнута, рубашка облегала идеальные груди, а джинсы подчёркивали длинные стройные ноги. Я бы сделал всё, что угодно, лишь бы развернуть её, и я мог увидеть её упругую попку, но оставил руку на прежнем месте.
Она снова посмотрела мне в глаза и сказала:
– Я собираюсь в библиотеку, чтобы немного позаниматься, прежде чем мне нужно будет идти в актовый зал.
– У тебя сегодня снова спектакль?
– Каждый день на этой неделе. А в понедельник начнутся репетиции следующей пьесы.
Пока она говорила, я начал планировать свой следующий шаг.
– Сколько времени у тебя есть, прежде чем ты должна быть в актовом зале?
– Около трёх часов.
– Ты голодна?
Перл кивнула в сторону своей сумки.
– У меня там есть крекеры, которые я собираюсь съесть.
Учитывая, насколько длинными были её дни, я не удивился, что Перл принесла с собой еду, но крекеры не подойдут.
Я обнял её за плечи и не отпускал, и повёл к лестнице.
– Как ты относишься к торту?
Её смех был таким искренним и непосредственным, но в то же время лёгким.
– Бабушка раньше пекла мне торт на день рождения. Ванильный, с ванильной глазурью. Но это было много лет назад, и с тех пор, думаю, я вообще не ела торта.
– Ванильный – твой фаворит?
Я открыл дверь, и мы вошли в лестничный пролёт.
– Я знаю, что ты задумал, Эш, – улыбнулась она. – Ты позволишь мне отделаться ответом, что учёба – мой фаворит и именно этим я и должна заниматься сейчас?
Я улыбнулся.
– Нет.
– Я так и думала. – Перл на мгновение замолчала. – Знаешь, я думаю, ваниль – единственный вкус, который я пробовала.
– Что? – Я сжал её плечо, притягивая чуть ближе, и прошептал: – Я собираюсь изменить весь твой мир.
Мы подошли к первой ступеньке, и, хотя Перл смотрела прямо перед собой, эмоции ясно читались на её лице.
– Думаю, ты уже это сделал.
– Я так наелась, что, кажется, сейчас лопну, – простонала Перл.
Перед ней лежали четыре недоеденных кусочка торта. На этот раз я заказал шоколадный, арахисовый, ванильно-малиновый и лимонно-черничный торт после того как мы поели сэндвичей с сыром и томатного супа. Каждый раз, когда она сегодня выйдет на сцену и почувствует приятную тяжесть в животе, я хочу, чтобы она думала обо мне.
– И, кажется, я могу проспать как никогда долго, – зевнула она.
Я посмотрел на часы. До выхода на сцену у неё ещё оставалось два часа.
– Я могу это устроить. Ты же знаешь, что я живу рядом с кампусом. Мы можем пойти ко мне, а потом я провожу тебя обратно в университет.
Я наблюдал, как девушка обдумывает моё предложение.
– Я не буду приставать, Перл. Я же сказал, ты можешь мне доверять.
– В этом я не сомневаюсь, – тихо сказала она, откладывая вилку и прикусывая губу, будто это был ещё один кусочек десерта. – Я боюсь, что буду наслаждаться каждым мгновением с тобой.
– Это звучит как хорошая проблема.
– Не для того, кто против отношений. – Перл глубоко вдохнула и задержала дыхание. – Ещё я боюсь, что, сама не заметив, начну ставить тебя на первое место, и всё, что я построила, рухнет.
Когда я уже собрался ответить, Перл протянула руку через стол и положила ладонь на моё предплечье, останавливая меня. Я не мог не отметить, что это был первый раз, когда Перл прикоснулась ко мне.
– Но когда я поделилась своими страхами с бабушкой, она посоветовала мне дать тебе шанс. Она бы никогда так не сказала, если бы по-настоящему в это не верила.
Перл посмотрела на кусок лимонной глазури на своей вилке.
– Глупо звучит, но, наверное, мне нужно было услышать это от неё, прежде чем я разрушила то, что могло бы стать одним из самых прекрасных событий в моей жизни.
Я хотел притянуть Перл к себе и обнять, но она сидела на другой стороне стола, поэтому я просто сжал её пальцы.
– Я не позволю тебе забыть о своих мечтах. Обещаю.
– Лучше бы тебе этого не делать.
Я взял вилку, окунул её в крем с арахисовой пастой и, перегнувшись через стол, провёл по кончику её носа.
– Эш! – рассмеялась Перл.
Это был единственный звук, который я когда-либо хотел слышать.
– Пойдём отсюда. Ты готова?
Перл смахнула глазурь пальцем и отправила сладкий кусочек в рот.
– Да.
ШЕСТНАДЦАТЬ
ДО
ПЕРЛ
В прошлый раз, когда я была в квартире Эша, заметила некоторые детали. Что-то связанное со спортом на стене и изношенный диван, который был чрезвычайно удобным. А теперь, входя сюда снова, я старалась запомнить каждую вещь, каждый элемент, из которых состоял его дом. Я узнала, что на стене висели подписанные майки в рамках, а над телевизором в стеклянных боксах стояли шлемы. Диван был тёмно-синего цвета из вельвета, с подушками по углам, слегка продавленными там, где часто лежали головы.
Эш отвёл меня на кухню, оставив остатки торта, и я заметила посуду в раковине и открытый ящик с столовыми приборами. Дверь кладовой была приоткрыта, а полки были забиты пакетами с чипсами и коробками с макаронами и сыром. В гостиной стояла корзина с грязным бельём, а на мусорном ведре лежала коробка из-под пиццы.
И всё это казалось мне таким идеальным.
– Ты голодна?
Я рассмеялась, прислонившись спиной к столешнице.
– Ты шутишь, да? – Я покрутила контейнер с тортом, и сладкий аромат снова окутал меня. – Думаю, я не буду голодна ещё несколько дней.
Эш взял стакан из шкафчика рядом со мной и провёл пальцами по моему подбородку – тихое, едва заметное движение, но от него у меня по спине побежали мурашки. Затем он наполнил стакан водой, предложил мне, но я отказалась, и он сделал большой глоток.
«Как тебе удалось так быстро оказать на меня такое воздействие?»
«Почему мне так трудно дышать, когда ты смотришь на меня?»
В голове кружились вопросы.
Так же как и его доброта, нежность, искренность – всё это было непохоже на то, что я когда-либо испытывала. Эти качества были для него настолько естественны, как будто Эш и не старался – он просто был таким.
– Готова поспать?
Я кивнула.
– Ты знаешь, где кровать, – сказал Эш, указывая на свою дверь, но не двигаясь с места. – Я лягу на диване.
Я на мгновение вспомнила его большую, чудесную кровать с множеством подушек, в отличие от моей дома.
– Нет, Эш… – Я попыталась вдохнуть, но не смогла, и сказала: – Я хочу, чтобы ты лёг рядом со мной.
– Ты уверена?
Эш подошёл ближе, его рука снова коснулась моего лица, удерживая меня, будто боялся, что я исчезну.
Я задалась вопросом, чувствует ли Эш, как я дрожу, слышит ли, как бьётся моё сердце, чувствует ли он запах пота, который начал выступать на моей коже.
Получив мой ответ, он взял меня за руку и повёл к своей кровати. Когда я села на его уютный матрас, мне потребовалось мгновение, чтобы осознать: я ничего не сказала вслух. Эш просто увидел это в моих глазах.
Я видела это в фильмах. Читала об этом в книгах. Даже играла подобные сцены на сцене.
Но я никогда не испытывала этого сама и никогда не думала, что испытаю.
Но вот я получила это.
И я хотела большего.
Я сняла обувь и куртку и положила голову на подушку. Эш забрался с другой стороны и накрыл нас одеялом.
– Ого, как тут удобно, – выдохнула я, погружаясь в мягкость подушки.
Я чувствовала на себе его взгляд, пока ёрзала, проверяя, одинаково ли ощущается каждое место. Да, одинаково, и это было божественно. Я не была уверена, что когда-нибудь захочу уйти.
– Ты очаровательна.
Я повернулась на бок, подложив подушку под щёку.
– Эта улыбка… – Эш коснулся другой стороны моего лица, большим пальцем провёл по нижней губе. – Так приятно её видеть. – Его пальцы задержались ещё на мгновение, а потом он потянулся к тумбочке. – На какое время поставить будильник?
Я быстро просчитала в уме и ответила, и он снова повернулся ко мне.
– Что ты делаешь сегодня вечером?
Его красивое лицо прижалось к подушке почти в той же позе, что и я.
– У меня завтра утром сдача реферата, так что это и будет моим развлечением на вечер. Хотел бы прийти на спектакль, но знаю, что билеты распроданы.
– Откуда ты это знаешь?
Я почувствовала, как его взгляд стал ещё более глубоким, а затем Эш улыбнулся так, что у меня перехватило дыхание.
– Потому что я пытался купить билет.
– Но ты уже видел спектакль.
– Я хотел посмотреть на тебя снова. – Эш замолчал, и у меня сжалось горло. – Одного раза недостаточно.
Я покачала головой, глядя в его голубые глаза, чувствуя, как по груди разливается волна тепла. Это было начало чего-то сильного – я ощущала это каждой клеткой.
– А что, если я смогу достать тебе билет?
– Я буду там через секунду.
В прошлый раз я не знала, что он был в зрительном зале.
На этот раз всё будет совсем по-другому, и я задалась вопросом, смогу ли я почувствовать его присутствие в воздухе.
– Но тебе нужно написать реферат...
Эш крепче сжал моё лицо.
– Я отвёз бы тебя в зал, вернулся, сделал бы работу и закончил бы реферат перед уроком, если понадобится.
– Ты уверен? Мне кажется, я сейчас нарушаю собственное правило – заставляю тебя делать то, о чём просила не делать.
– Пожалуйста, достань мне билет, Перл. – Его глаза стали ещё более выразительными. – Я больше всего на свете хочу увидеть твоё выступление снова.
Я ждала, пока горло перестанет сжиматься, пока дыхание снова не станет свободным, и ответила:
– Они всегда резервируют несколько дополнительных мест для семей актёров. Я оставлю билет в кассе, просто назови им своё имя.
– Я очень этого жду. И… – Эш провёл подушечкой пальца по моей верхней губ. Медленное, плавное движение, которое заставило меня почувствовать тепло его кожи. – Если бабушки не будет в зале, то хотя бы я буду.
Его слова сильно поразили меня.
Я проглотила каждое из них, почувствовав в груди, прежде чем они распространились по всему телу.
Он поднял руку к моему виску, ладонью коснулся моей щеки, его глаза притягивали меня так близко, что мне казалось, будто я лежу на нём сверху.
– Эш...
Между нашими губами были считанные сантиметры, но я могла поклясться, что чувствовала их вкус.
– Я изо всех сил стараюсь сохранять дистанцию, и у меня ничего не получается.
Такой чуткий. Такой внимательный к тому, что нужно мне.
Но если Эш читал мои мысли – а я знала, что это так – то он должен был понимать, что это не то, чего я хотела в этот момент.
Может быть, в этот раз мне нужно сказать это вслух.
– Я не хочу дистанции. Я хочу твоей близости.
Его большой палец замер в центре моих губ, и он опустил глаза, уставившись на них. Тепло его тела проникало прямо в моё.
– Если я поцелую тебя, Перл... я не знаю, смогу ли остановиться.
СЕМНАДЦАТЬ
ДО
ЭШ
– Эш… поцелуй меня, – прошептала Перл, лёжа рядом на подушке.
Я знал, что она не хрупкая и что мои губы не будут первыми, которые прикоснутся к её губам. Но даже несмотря на то, что во мне пульсировало желание сорвать с неё одежду и заставить кончить от одного прикосновения, я хотел действовать медленно. Перл заслуживала, чтобы её смаковали. Чтобы каждый изгиб её тела получил внимание, чтобы мой рот доставлял ей такое же удовольствие, как и моё тело.
И я сделаю всё это.
Просто не сегодня.
Я обхватил её лицо обеими руками, приблизился, не отрывая взгляда, пока наши глаза наконец не закрылись. Когда я больше не мог сдерживаться, я глубоко вдохнул и сократил расстояние между нами, нежно поцеловав её. Я почувствовал сладость торта, лимона и черники. В аромате её кожи чувствовался лёгкий привкус корицы – аромат, который теперь ассоциировался у меня только с ней.
Давление моих губ заставило её губы приоткрыться, я слегка повернул голову, подстраиваясь под неё, как пазл, и наши языки осторожно соприкоснулись. Её выдох сказал мне, что её тело было так же возбуждено, как и моё, что Перл хотела большего, чем просто мои руки на её лице. Так же, как и её реакция, когда я прижался грудью и переплёл ноги с её, превратив нас в единый узел.
Пока мой язык скользил по её, моя рука опустилась к шее – её мягкость сводила меня с ума. Я медленно переместился ниже, поглаживая большим пальцем, пока край её рубашки не задрался и я не коснулся кожи.
Перл резко вдохнула, когда мои пальцы скользнули под тонкую ткань.
Если я думал, что её шея – самое гладкое, что я когда-либо касался, то здесь кожа ощущалась как бархат. И с каждым сантиметром, который я обводил, её дыхание менялось, а поцелуй становился глубже.
Я поднялся выше, пока не почувствовал косточку её лифчика, и большим пальцем стал обводить кружево. Каждый её выдох заканчивался стоном, особенно когда я касался соска. Он тут же напрягся, превратившись в твёрдый бугорок, и я провёл по нему, затем сжал грудь в ладони.
Я видел очертания её тела в одежде на работе, но не был готов к тому, что грудь будет так идеально лежать в моих руках. Каждое прикосновение заставляло мой член пульсировать, становясь всё твёрже, до такой степени, что я думал, он прорвёт мои джинсы.
Её дыхание вибрировало сквозь меня, вкус её на языке, ощущение её тела рядом – всё это стало почти невыносимым.
Собрав всю оставшуюся волю, я отстранился, прижался носом к её носу. Я задыхался, лёгкие горели, тело жаждало большего. Я сжал её талию, удерживая рядом, ожидая, когда это ощущение утихнет.
Когда я немного отодвинулся, я увидел в ней ту же борьбу. То же учащённое дыхание. То же желание, бушующее, как гроза.
Перл...
В тот момент я понял, что поступил правильно.
Нырнув лицом ей между ног, я не смог бы заставить Перл доверять мне. Ей нужно было понять, что я другой. Что я был здесь по причине, не имеющей ничего общего с её телом.
Только мои действия могли ей это показать.
Я поправил её рубашку, опустив до джинсов, перевернул Перл, прижав к своей груди, и обнял. Я уткнулся лицом в её шею и вдыхал её запах, прижимая к себе.
– Спи сладко, Перл.
– Ты… тоже.
Перл потребовалось несколько минут, чтобы расслабиться, но в конце концов напряжение ушло, и в тот момент, когда её дыхание изменилось, я понял, что она заснула.
Мой будильник должен был зазвонить только через час, и в течение следующих шестидесяти минут я не собирался её отпускать.
ВОСЕМНАДЦАТЬ
КЕРРИ
Повязка на глазах лишила меня зрения. Что-то грубое, шарообразное засунули мне в рот, не давая кричать. Руки были крепко связаны за спиной, верёвка жгла кожу.
Всё, чего я хотела, – это видеть.
Кричать.
Использовать руки, чтобы впиваться в кожу и царапать.
И бороться.
Но меня схватили на улице и бросили в машину.
Ощущение дороги, которое обычно меня успокаивало, теперь будто вонзалось иглами под ногти. Каждая кочка делала дыхание всё труднее. С щёк капали слёзы, а тревога пожирала всё моё тело.
«Кто этот человек?»
«Почему он похитил меня?»
«Куда на хрен он меня везёт?»
«И как, чёрт возьми, мне отсюда выбраться?»
Ещё минуту назад я шла за перекусом в круглосуточный магазинчик неподалёку. А в следующий миг что-то зажало мне рот, не давая закричать, и я почувствовала, как меня поднимают в воздух и швыряют в заднюю часть фургона.
Именно тогда он лишил меня зрения и сковал.
Тогда все мои чувства включились на максимум.
Страх пожирал меня, будто раньше я его вообще не кормила.
Я пнула то, что, как мне казалось, было дверью, молясь, чтобы она открылась, но она не поддалась. Ударила снова, извиваясь к другой стороне, пытаясь найти слабое место, перевернулась, чтобы ударить ещё раз. Что-то должно было открыться. Лопнуть. Пропустить вспышку света или поток воздуха.
Но ничего не произошло.
Только постоянный гул дороги.
Я не знала, как далеко мы уехали – секунды ощущались как годы, – но движение стало медленнее.
А потом остановка.
Я затаила дыхание, когда двигатель заглох. Дверь машины тихо открылась и закрылась. Ноги мягко шаркали по тому, что звучало как асфальт. Ключи звенели, ударяясь друг о друга, и, наконец, раздался свист воздуха, которого я так ждала.
Но он произошёл не от меня. А от него.
Моё тело напряглось, я затаилась, ожидая, что будет дальше.
– Керри… – Его голос был похож на кашель, будто сотни пачек сигарет выжгли горло изнутри.
Я никогда не слышала его до этой ночи, но всё равно пыталась вспомнить, где я его слышала, роясь в памяти. Ища время. Место.
– Моя милая, прекрасная Керри...
Слёзы пропитали мои губы, и во рту стало солёно. Даже ногти дрожали, будто вот-вот отвалятся от пальцев.
Из меня вырвался судорожный всхлип, и что-то твёрдое и безжалостное ударило меня по лицу. Когда это произошло во второй раз, я поняла, что это была его рука. Прикосновение кожи к коже. Движение, которое вызвало ещё большую агонию.
Щёку словно обожгло огнём.
Прежде чем у меня вырвался ещё один всхлип, мужчина схватил меня за лицо, его пальцы были как клещи, он держал меня так, словно я была початком кукурузы, сжимая так сильно, что у меня заболели зубы.
– Никогда не разговаривай, пока я не разрешу. Поняла? – Когда я попыталась издать звук, он ещё сильнее сжал щёки. – Задать тебе вопрос – это не значит дать разрешение. Кивни головой, Керри.
Он даже лишил меня голоса.
Я не знала, на что соглашаюсь, но не хотела, чтобы меня снова ударили. Я не хотела, чтобы мне причиняли боль каким-либо другим способом. Я просто хотела, чтобы он отпустил меня, и, возможно, это был первый шаг к тому, чтобы это произошло.
Я кивнула.
– Я вынесу тебя из этого фургона, и если ты издашь звук, я выбью тебе все эти красивые зубки. Я не буду повторять. Кивни, если поняла.
«Почему его угрозы звучат так убедительно?»
«Куда, чёрт возьми, он меня тащит?»
Я сдерживала рыдания, но они разрывали меня изнутри.
И я сдерживала желание сопротивляться, потому что ноги не унесут меня далеко, а чтобы пройти мимо него, мне нужны глаза и руки.
Я кивнула.
– Теперь пришло время отправиться в твой новый дом.
ДЕВЯТНАДЦАТЬ
ДО
ПЕРЛ
Услышав звонок телефона, я отошла от плиты и, не глядя, потянулась к стене, где висел телефон, и прижала трубку к уху.
– Алло?
– Привет, это Эш.
– Привет, – ответила я, крутя длинный пластиковый шнур между пальцами и не спуская глаз с кастрюли, чтобы овсянка для бабушки не выкипела.
– Как спалось?
Я провела пальцем по губам, всё ещё ощущая его прикосновение, хотя прошло уже несколько часов с тех пор, как он проводил меня на вокзал после выступления.
– Отлично, а тебе?
– Я не спал всю ночь, дописывал свою работу.
– Эш...
– И ни секунды не жалею. – Я услышала, как он улыбается. – Я знаю, что уже говорил тебе это после спектакля, но, Перл, ты была невероятна.
От его слов мои щёки покраснели, как и тогда, когда он вручил мне букет цветов у входа в театр. Когда я вернулась домой, я обрезала стебли, чтобы они поместились в вазу, и поставила букет на кухонный стол. И когда легла спать, я всё ещё видела его улыбающееся лицо в зале, когда свет на сцене померк и перестал ослеплять меня, а он стоял и аплодировал, пока я делала последний поклон.
Никто раньше не дарил мне цветов. Букет из синих, пурпурных и розовых цветов был одним из самых красивых, которые я когда-либо видела. В тот момент я не знала, что сказать. И сейчас, глядя на него, всё ещё не могла подобрать слов.
– Спасибо. – Я быстро взглянула на бабушку и увидела, что она читает на диване. – И за цветы тоже… ещё раз. Они потрясающие. Эш, они мне очень нравятся.
– Пожалуйста.
Он замолчал на мгновение, а я потянула шнур к плите, чтобы ещё раз перемешать овсянку.
– Я понимаю, что у тебя сейчас полный хаос с завершением спектакля, но я хочу тебя видеть. Скажи мне, когда это будет возможно.
Я налила овсянку в миску, и пар подсказал мне, что она слишком горячая, чтобы дать её бабушке.
– Как насчёт воскресного вечера?
– Это значит, что ты будешь со мной до утра понедельника?
Образы тех мгновений, что мы провели в его постели, не покидали меня. Как тяжело было сдерживать руки, как по-другому он ощущался по сравнению с другими мужчинами, которых я целовала. Даже его губы были какими-то более близкими, интимными.
– Да, – ответила я, прижимаясь спиной к углу столешницы.
– А как же бабушка?
Я снова повернулась, посмотрев на неё сквозь проём над раковиной.
Я уже оставляла её одну раньше – бабушке не требовался уход двадцать четыре часа в сутки, – но всё равно тревожилась всё то время, пока меня не было. Мысль о том, что она может упасть среди ночи, что она будет одинока – моё сердце не могло этого вынести.
– Думаю, с ней будет всё в порядке, но посмотрим.
– Я понимаю, Перл, и полностью поддержу всё, что тебе нужно сделать.
Именно это мне больше всего в нём нравилось – он действительно понимал. И всегда был таким внимательным, таким заботливым, когда речь шла о бабушке.
Мой голос был едва слышен, когда я сказала:
– Я очень ценю это.
– Значит, увидимся в воскресенье вечером?
Я ополоснула кастрюлю и налила воду, чтобы вскипятить чай.
– Да, увидимся.
– Может, я зайду за тобой домой?
Я опустила пакетик чая в пустую кружку и замерла, сжав основание кружки. К этому я ещё не была готова.
– Встретимся у тебя дома, хорошо?
– Конечно.
Мы попрощались и повесили трубки. Я понесла овсянку в гостиную и поставила на стол перед бабушкой.
– Чай почти готов, осталось буквально несколько минут.
Она взяла ложку, пытаясь найти удобное положение, несколько раз меняя его, прежде чем остановиться.
– Спасибо, куколка. Как дела у Эша?
Я рассмеялась. Скрыть от неё что-либо было невозможно.
Бабушка похлопала по месту рядом с собой, и я села, наблюдая, как она ставит миску к себе на колени.
– У него всё хорошо, – ответила я. – Он звонил, чтобы узнать, есть ли у меня время встретиться.
– И?
На столе лежала чистая салфетка. Я подняла миску с овсянкой и подложила салфетку под неё – на случай, если что-то прольётся, чтобы бабушку не обожгло.
– Я увижусь с ним в воскресенье вечером.
– Я горжусь тобой, детка. – Её рука легла поверх моей, слегка коснувшись моих пальцев. – Знаю, это нелегко для тебя, но ты поступаешь правильно.
Бабушка улыбнулась, и морщинки вокруг её рта стали глубже.
– А эти цветы просто прекрасны.
– Правда? – улыбнулась я в ответ.
– Ты заслуживаешь, чтобы за тобой ухаживали, и Эш отлично справляется.
Я не стала спорить.
– Сейчас вернусь, – сказала я и поспешила на кухню, чтобы доделать чай. Перед тем как вынести кружку, я воткнула в неё соломинку. – Осторожно, бабуль, очень горячо, – и поставила чашку на стол.
Когда я села, она обхватила мою щёку ладонью.
– Ты заставляешь меня бороться, куколка. Каждый день, который я провожу на этой земле, – благодаря тебе. – Чем дольше она меня трогала, тем сильнее становился запах детской присыпки, только усиливая чувства в моей груди. – Может быть, однажды, когда твои дети вырастут, ты оглянешься и поймёшь, сколько всего ты для меня сделала, и осознаешь, какая ты удивительная.
Я повернулась и поцеловала её ладонь.
– Я бы не хотела, чтобы было иначе, бабуль.
В её глазах блеснули слёзы.
– А теперь марш в школу. Не хочу, чтобы ты опоздала.
– Принести тебе что-нибудь, прежде чем я уйду?
– У меня уже всё есть, что нужно.
Я отпустила её пальцы и встала.
– Я вернусь после спектакля сегодня вечером.
– Со мной всё будет хорошо, – сказала бабушка, когда я уже почти добежала до коридора, чтобы схватить сумку из своей комнаты. – Так же, как и в воскресенье, когда ты останешься у Эша.
Её слух уже не был идеальным, и я удивилась, как она сумела уловить суть разговора между мной и Эшем.
– Бабуль… – сказала я, возвращаясь в гостиную, уже в куртке, с сумкой на плече.
– Не «бабулькай» мне, милочка, – перебила она, засовывая ложку овсянки в рот и бросая на меня такой взгляд, что слова прозвучали ещё твёрже. – Я хочу, чтобы ты выходила из дома, веселилась и не беспокоилась обо мне.
– Это невозможно. Я всегда буду беспокоиться о тебе.
– Перл, – бабушка положила ложку в миску, – однажды и ты состаришься, как я. И тогда поймёшь – эти годы назад не вернёшь. Я не позволю тебе жить с сожалениями, ясно? Так что иди, веселись, радуйся, смейся. Бегай по городу, целуйся под дождём и прыгай по лужам – всё то, чего я уже не могу делать. Будь ребёнком – это всё, о чём я прошу – и не упускай жизнь из-за меня.
– Я ничего не упускаю из-за тебя, – сказала я, возвращаясь и садясь рядом. – Ты делаешь мою жизнь лучше, бабуль.
Она снова положила свою руку мне на ногу.
– Обещай мне.
Я накрыла её пальцы своими, её кожа всегда была такой холодной.
– Обещаю.
Она сжала губы – это было её «поцелуйное лицо», как она называла его, когда я была маленькой.
Я наклонилась и чмокнула её в щёку.
– Увидимся вечером.
– Я люблю тебя, детка.
ДВАДЦАТЬ
КЕРРИ
«Куда ты меня тащишь?»
Эти слова я хотела закричать, когда его мерзкие руки протянулись внутрь фургона, схватили меня за бёдра и потащили. Как только мои ягодицы ударилась о край, он поднял меня. Желудок ушёл в пятки, когда я почувствовала, что он перекинул меня через плечо.
Но я не могла кричать.
Или видеть.
Не могла защитить себя – руки по-прежнему были связаны за спиной.
Слух остался единственным чувством, которое не было ограничено, и я впитывала каждый звук, пока он не накинул что-то на моё согнутое тело.
Тяжёлое, колючее.
Как шерстяное одеяло.
Оно отгородило меня от ночного воздуха и тихих звуков, и я могла слышать только громкие.
Слёзы продолжали течь по щекам, пока я висела вниз головой, и приток крови к черепу только усиливал панику.
При каждом его шаге я ударялась животом о его бедро, и боль нарастала.
Тревога росла.
Желание пнуть его ногами было почти невыносимым, но я заставляла себя не двигаться.
Я считала шаги. На девятом шаге раздался скрип открывающейся и закрывающейся двери. Я пыталась уловить запах, но его не было – по крайней мере, под одеялом. Ещё одиннадцать шагов, и он остановился.
Я раздула ноздри, чтобы вдохнуть как можно больше воздуха.
Пока я висела на его плече, мужчина что-то перемещал руками. Колеса скрежетали по полу. Открылся замок.
Второй.
Третий.
Мы начали спускаться по лестнице. Холод подвала пробрался под одеяло, смешавшись с мускусным запахом.
Четырнадцать ступенек, а затем скрип ботинок по цементу.
Не было никакого предупреждения. У меня перехватило дыхание, когда я полетела вперёд. Я не могла закричать, не могла вскрикнуть, не могла даже вдохнуть – страх держал меня в заложниках. Сначала я врезалась плечом во что-то полумягкое, а потом – бедром и боком.
Запах плесени ударил в нос.
Напряжённая, будто камень, хрипло дыша сквозь кляп, я перекатилась на колени.
В тот момент, когда мои колени коснулись пола, он сорвал с меня повязку.
Воздух ударил меня совсем по-другому, глаза обожгло, слёзы навернулись на глаза.
Я моргнула.
Меня охватило ошеломляющее чувство, когда я наконец увидела лицо, принадлежащее этому хриплому голосу, которое я, была уверена, никогда раньше не видела.
– Когда я смогу тебе доверять, сниму кляп и верёвку.
«Доверять мне?»
Я предположила, что ему было чуть за пятьдесят, ростом он был явно выше шести футов7, с золотыми очками в тонкой оправе, линзы запачканы, будто давно не протирались. Голова выбрита наголо, двойной подбородок дрожал при каждом слове.
Ненависть, ярость, смятение, отчаяние – всё это смешалось и закипело внутри.
«Почему?»
«Как долго ты будешь меня держать?»
«Что ты со мной сделаешь?»
Я хотела выкрикнуть каждый вопрос.
– Тебе предстоит пройти долгий путь, прежде чем ты заслужишь моё доверие, Керри.
Но я не сделала ничего плохого.
Сердце билось так сильно, что грудь вздымалась, плечи поднимались вместе с каждым ударом.
– Видишь это там, наверху? – мужчина указал на камеру в углу потолка, в центре которой постоянно горела красная лампочка. – Я всегда наблюдаю за тобой. Будь хорошей девочкой, Керри.
Я покачала головой. Я не понимала.
– Нет? – прошипел мужчина. – Ты не будешь хорошей девочкой?
Он неверно истолковал мои движения; он подумал, что я с ним не согласна.
Я тут же закивала, пытаясь исправить свою ошибку, моля его глазами о пощаде.
Мужчина уставился на меня тёмными глазёнками.
– Прежде чем уйти, я хочу кое-что прояснить.
Он поднял очки повыше на переносицу, его пальцы были короткими и волосатыми, ногти обкусаны до мяса.
