Текст книги "Демоны Черной степи (СИ)"

Автор книги: Марк Боровски

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 31 страниц)

– Не ругайся, мой милый. Ты сам, та еще мерзкая тварь… даже прекрасная музыка не веселит тебя. Ты просто не понимаешь ее красоты. Я же вижу… Я бы подумал, что твоя душа мертва, не беспокойся ты так о своей сестре…

Тонкие губы Дэра кривились. Призрак смотрел на него, и ужасался тому, как быстро хонк растерял всю свою красоту. И дело было не только в ранах от осколков, исполосовавших его лицо. Дело было в самом выражении этого лица, в кривящихся, искаженных злостью чертах. И даже демон, стоявший напротив, был в эти секунды красивее его. Красивый демон, веселящийся и приплясывающий под музыку…

Нет! Они оба страшные, но каждый по-своему… Дэр, как внезапно загноившаяся рана, а Ко-ка-рва… Ко-ка-рва был страшен, как обезумевший калека…

Волосы Дэра темным водопадом свешивались вниз, серые рога, испещренные голубым, тонули в них. Плащ также свесился к полу, но хонка это совсем не волновало.

Ко-ка-рва, раз за разом затягиваясь сигаретой, бывшей еще совсем недавно его собственным пальцем, в очередной раз смахнул русые волосы со лба, обнажив третий глаз, наполненный гноящейся тьмой. Квадратные очки его бликовали, отражая свет от дергающейся лампы.

Третий глаз демона был мертвенно-неподвижным, лишь мгла клубилась в нем, а вот два остальных, светящихся, красно-черных, смотрели необычайно живо. Кремовая рубашка, с лихо закатанными рукавами, удивительно шла к улыбке Ко-ка-рвы, к его черным брюкам и белым кедам…

– Смотрю я на тебя, хонк… – Медленно вымолвил он вдруг. – И думаю, до чего жизнь жестока. Это просто ужасно, что она делает с невинными светлыми детьми. В детстве ты ведь был другим, а потом личность твоя, развиваясь, неизбежно деградировала. И поверь мне, это даже после твоей смерти не прекратится… И в чем же тут загадка? Как же развивать личность, но не искажать ее. Как не проходить через ломающие фазы боли и безумия? Меня вот посещают такие мысли прямо сейчас, когда я слышу эту музыку и смотрю на тебя… Если бы люди знали это, то не становились бы демонами… Одна знакомая ведьма однажды сказала мне, самое прекрасное в нашем мироздании, и самое страшное – это метаморфозы человеческой души… Интересно, насколько хонковская душа похожа на человеческую?

Призрак оглянулся и увидел, как куклы в противогазах, в своей маленькой комнатке, разбившись по парам, держа друг друга за руки, отплясывают лихой танец…

Между тем, Дэр вновь кинулся на Ко-ка-рву. Призрак обернулся, чтобы увидеть, как острие хонковского клинка летит демону в грудь. Ко-ка-рва отклонился назад. Шестеренка, вылетевшая из стены, пронесшись по воздуху, едва не отрубила хонку руку вместе с мечом…

Хонк увернулся, соскочил с потолка, раздумал пару секунд, и воздух вокруг него вновь задрожал, наполняясь синими бликами.

– Ага! – Воскликнул Ко-ка-рва. – Еще больше хонковской магии!

Вокруг демона внезапно образовалось нечто вроде пульсирующего синего пузыря. Ко-ка-рва начал оглядываться, с откровенным любопытством, не проявляя ни малейшего страха.

– Я, выходит, в ловушке. – Он слегка прикоснулся пальцами к стенкам пузыря. – Хм… Нет, это меня надолго не удержит.

– Мразь… – Выдохнул Дэр. – Тебя тяжело достать мечом, но это тебя должно убить.

– И что же это? – Спросил лениво Ко-ка-рва. – Мерзкая штука на самом деле. Она немного заглушает музыку…

Музыка… Призрак, бывало, на пару секунд забывал о ней, но почти тут же вспоминал. Ведь она словно оживляла буквально все вокруг, ее вибрации пронизывали воздух и эфирное тело мертвого однорукого мальчика… Она заставляла кукол в противогазах бешено плясать без остановки… То была сила Ко-ка-рвы, объединенная с неведомой силой Асху… Этой силе подчинялось все, и даже синий пузырь, заключивший в себе демона, словно бы пульсировал именно в такт этой музыке…

Ко-ка-рва внутри пузыря, вдруг перестал улыбаться и задрожал…

– Чт-то? – Вымолвил он удивленно, с нотками подступающей боли в голосе.

– Это не просто ловушка. – Прошипел Дэр. – Это может быть казнью, и станет ей для тебя.

Ко-ка-рва, не переставая жутко дрожать, трясущимися руками потянулся к горлу. Очки его вдруг стали сами собой трескаться. Трещинки разрастались паутиной, а глаза демона под ними расширились.

– Н-нет. – Ко-ка-рва произнес это одними лишь губами…

– Вот и все, Ко-ка-рва. – Сказал Дэр. – Перед твоей смертью я все же назову тебя по имени.

По щекам Ко-ка-рвы, из-под потрескавшихся очков, потекли черные шипящие слезы.

– Тебе уже не так весело, верно? – Продолжал издеваться хонк. – Чувствуешь, как разрушаешься изнутри? Твоя плоть, пусть даже демоническая, гниет. Это черное мясо, все же мясо, эта черная кровь, все же кровь. А значит, мое заклятие убьет тебя… Оно сожрет тебя изнутри!

На коже Ко-ка-рвы, на красивом утонченном лице, на обнаженных запястьях и кистях, начали появляться черные парящие язвы. Язвы ширились, а Дэр удовлетворенно улыбался.

– Я еще никого не убивал с помощью этого приема. При должной тренировке, мне даже не обязательно произносить заклинание вслух. Лишь сосредоточиться… Это сила, демон, это просто сила, которая превосходит твою. Ты оказался слабее меня, вот и проиграл.

– Ты не знаешь пределов моей силы… – Гниющие губы и язык мешали Ко-ка-рве говорить, но ему все же удалось выдавить из себя эти слова. – Не знаешь…

Плеер вдруг затих, а потом грянул с новой силой уже другую мелодию. Эта музыка была куда жестче, злее, тверже, энергичнее, веселее… Под нее хотелось не просто плясать, но творить безумие… Даже Призрак, своей чистой душой, ощутил эту яростную и веселую энергию, даже в нем зародилось желание безумия. Сила музыки разъедала парящий дом, как магия Дэра разъедала тело Ко-ка-рвы.

Кровавые обои отделились от стен, а сами стены пошли трещинами, также выплескивая кровь. Прямо позади Дэра доски пола вздыбились и с жутким треском развалились, открыв пространство зияющей пропасти, в глубине которой завывал ветер… Некоторые из кукол тут же, разбежавшись как следует, прыгнули в эту пропасть. Очевидно, им давно не терпелось совершить самоубийство…

Внутри синего пузыря больше не было Ко-ка-рвы. Все пространство там заполнилось густым черным дымом, пронизанным яркими желтыми вспышками, будто сверкающими молниями. Призрак понял – это и есть истинная сущность демона – черная испарившаяся кровь, похожая теперь на дым, и вспышки молний – электричество, питающее всю эту черноту… И неужели во что-то подобное может обратиться со временем человеческая душа?

Чернота билась и сверкала внутри пузыря. Дэр поморщился, отработанным движением вложил меч в ножны, затем сложил ладони рук вместе…

– Ты умрешь. – Прошептал напряженно он, и Призрак услышал эти тихие слова тонувшие в гвалте музыки лишь потому, что находился совсем рядом с ним.

Хонк с помощью своей магии пытался уничтожить демона, вкладывал в это огромное количество сил, но Призраку внезапно вспомнились слова Ко-ка-рвы, сказанные им еще в самом начале: “Сдается мне, если имеешь сильную волю и очень не хочешь чего-то, то у того, чего ты не хочешь, мало шансов одолеть тебя”.

Ко-ка-рва не умрет прямо сейчас, вдруг понял Призрак. Воля его еще не сломлена, и воли этой просто огромное количество, и она огромной силы, он развил ее за все долгие годы своего существования…

Чернота давила изнутри на пузырь, и теперь уже руки Дэра, с ладонями, сложенными словно в молитве, начали дрожать…

В следующее мгновение все шестеренки разом вырвались из стен, и принялись смертоносными снарядами носиться по коридору. Одна из шестеренок пронзила Призрака, но он не почувствовал ничего, ведь давно уже был мертв…

А вот Дэру приходилось непросто. Он, очевидно используя всю свою хонковскую ловкость, подпитанную магией, уворачивался от шестеренок, перепрыгивая через них, уклоняясь, убегая, взбираясь на стены и потолок… Однако при всем при этом, хонк не менял расположения соединенных ладонями рук, и каким-то невероятным образом сохранял концентрацию…

Пузырь держался еще несколько, показавшихся Призраку невероятно долгими, минут. Но потом одна из шестеренок глубоко полоснула Дэра по плечу, и пузырь тут же лопнул. Заполненная молниями тьма вырвалась на волю и тут же устремилась на хонка, окутала его, а затем будто бы выплюнула, с силой ударив о ближайшую стену…

Призрак ощутил одновременно с радостью и какой-то нелепой горечью, что сила, удерживающая его в парящем доме, исчезла, и он может улететь хоть сейчас… И это следовало бы сделать немедленно, однако, повинуясь некоему странному щемящему чувству в мертвой груди, Призрак остался на месте…

Дэр полулежал спиной к стене, еще более окровавленный, с гаснущими глазами, и лишившийся обеих рогов. Вместо них, на голове его, из темных волос торчали два острых обломка…

Живая тьма, вспыхивая электричеством, словно грозовая туча нависала над ним, а потом вдруг стала уменьшаться в объеме, принимая вид человеческой фигуры. Хонк же принялся стремительно худеть, щеки его впали, кожа заблестела, покрываясь потом и обтянула череп.

Дэр терял силы и плоть, Ко-ка-рва вновь обретал ее.

– Я лишь возвращаю обратно то, что ты так нагло отнял у меня. – Наконец послышался голос демона. А потом он, словно издеваясь, повторил слова хонка: – Это сила, хонк, это просто сила, которая превосходит твою. Ты проиграл, оказавшись слабее меня, хотя и был уверен, что все закончится иначе.

Кожа на лбу Дэра начала трескаться, но уже почти не кровоточила. Очевидно, в организме хонка осталось очень мало жидкости.

– Мэй… – Слабо прошептал он, не отрывая взора от вновь обретавшего плоть Ко-ка-рвы. И Призрак странным образом, даже сквозь музыку, услышал этот шепот…

– Это твоя сестра? – Как только у Ко-ка-рвы отросли пальцы, он тут же оторвал один, обратил его в сигарету, и думал было закурить, однако одежды на демоне больше не было, и, следовательно, не было зажигалки, которая находилась в кармане брюк. Демон устало и раздраженно выдохнул, в это же мгновение где-то рядом с его лицом сверкнула желтая вспышка и кончик сигареты задымился. – Я люблю подкуривать зажигалкой. Подкуривать с помощью моей грубой силы, это невежество и бестактность, я считаю…Так что же, Мэй – это твоя сестра?

– Мэй. – Вновь повторил Дэр, и Призрак неожиданно осознал, что хонк обращается к нему, и именно поэтому шепот его достигал слуха Призрака даже наперекор оглушающей музыке. То были остатки хонковской магии. – Мэй из клана Хонгорай, Дэр из клана Хонгорай… Мы ведь были лучшими, сильнейшими после нашего отца… И теперь…Как же так глупо?

– Вот так вот глупо. – Проговорил Ко-ка-рва склоняясь над хонком и выдыхая дым тому в лицо.

– Призрак… – Шептал Дэр, не обращая внимания на демона. – Асху. Ты должен забрать его. П-пожалуйста… Я молю тебя. Отдай его Мэй Хонгорай, помоги моей сестре… Я так хотел помочь ей, с помощью Асху. Но, может, ты поможешь моей сестре, и своей… Так нужно. Ведь начинается совмещение. Это будет страшно… Мне так хотелось бы…

Но тут он умолк, очевидно не в силах больше говорить. Ко-ка-рва затянулся, взялся за рукоять хонковского меча, извлек его из ножен, и сильными движениями отрубил Дэру обе руки по самые плечи. Вслед за руками последовали ноги. Багровая хонковская кровь, которой, впрочем, было не так уж и много, хлынула на стонущие доски пола… Ко-ка-рва, глядя на это, удовлетворенно кивнул, однако через несколько секунд лицо его исказилось судорогой, а меч, синие прожилки на котором затухали, выпал из руки…

– Опять ловушка. – Проговорил он сквозь боль. – Вот черт…

Губы Дэра, от которых уже почти ничего не осталось, растянулись в слабую улыбку, да так и застыли. Хонк умер…

Ко-ка-рва схватил себя за руку, вновь начавшую гнить, но на этот раз куда быстрее. Кожа вместе с мясом отслаивалась от костей, черная шипящая жидкость капала на меч, и лезвие тут же впитывало ее… Меч, после смерти своего хозяина был зол, голоден, и поглощал демона, саму его черную суть… Сосуды меча наливались черным, вся голубизна исчезла из них…

– Поганая хонковская магия! – Воскликнул Ко-ка-рва, пытаясь отдалиться от меча, пожиравшего его. – Этот меч поглощает любого демона, прикоснувшегося к нему. Но я не умру! – Споткнувшись на ослабевших ногах, он красными глазами посмотрел на Призрака. – Я не умру! Но… – Красные глаза наполнились ужасом. – Буду заключен в этом мече навечно, и никогда не услышу музыки. Нет! – Завопил он совсем уж тонким голосом. – Нет!!!

Но кожа уже сползала с его лица, и черная душа стремилась к мечу.

Мелодия в плеере изменилась, она стала куда добрее и спокойнее. Плеер, похоже, признал в Призраке нового хозяина и теперь играл для него.

Крик Ко-ка-рвы затих. Призрак посмотрел на остатки дымящейся кожи и мяса – все что осталось от демона, посмотрел на лишенный конечностей торс мертвого хонка, взглянул на сыто блестящий, испещренный темными прожилками хонковский меч…

Призраку больше не было страшно. Лишь немного грустно. Он как будто увидел окончание двух великих историй. Хотя, почему же “как будто”… Так оно и было. Окончание двух путей – хонка Дэра, и демона Ко-ка-рвы…

Шестеренки, омертвев, лежали на полу. Плеер, не переставая играть, плыл по воздуху в сторону Призрака… Призрак взглянул на этот плеер и протянул к нему руку…

Чуть позже, покидая парящий дом, и устремляясь к своей сестре, Призрак задумался об одной очень любопытной вещи. Хонк умер, но где же его дух, который должен был вырваться из переставшего функционировать тела? О теле хонка позаботились куклы в противогазах, они совместными усилиями подняли торс, отрубленные ноги и руки, и утащили их куда-то на нижний этаж парящего дома…

И все же… Где его дух? Эта загадка так и осталась для Призрака неразрешенной. Но вскоре он совсем позабыл о ней, всеми своими мыслями предавшись поискам сестры, в призрачной изнанке, в туманном мире мертвых, где городок Рэгдолл жил совершенно иной жизнью, очень непохожей на ту, которой жил в реальности…

Глава 6

Настоящее (Рэгдолл, 2004 год)

Марк. 2

Во рту было горько и сухо. Пальцы дрожали, взор приклеился к бумажке, зажатой меж них… Буквы, неровные и крупные, складывались в слова звучавшие в голове зловещим шепотом:

НЕ СМОТРИ

Внутренности пронзало холодом. Мысли сделались быстрыми, пугливыми, и за ними было не уследить…

НЕ СМОТРИ…

Горло мое вдруг само по себе совершило глотательное движение… Кто мог написать это? Тетя? Нет. Она не стала бы так шутить. И все же, больше всего это походило именно на неудачную шутку… Я перевернул бумажку, и на обратной стороне увидел еще три слова, написанных точно также, крупно и неаккуратно:

ИМ В ГЛАЗА

Получается: не смотри им в глаза. Но кому это – им? В сознании на мгновение всплыли головы родителей, и тут же исчезли. Я подумал немного, скомкал бумажку, и сунул ее себе в карман, после чего подошел к столу, где на клетчатой скатерти темнела большая кофейная лужа.

Находясь у себя в комнате, на втором этаже, я слышал, как тетя кричала. Но сейчас, в кухне, меня окружала лишь тишина. Тишина, что страшнее и красноречивее любых криков… Стремясь разорвать эту тишину, я громко позвал тетю, и не дождавшись ответа позвал еще раз, но все было безрезультатно.

Я смотрел на опрокинутую чашку, пытаясь понять, что же могло произойти. На улицу, во Время Тумана тетя не вышла бы никогда, но в таком случае, почему же она не отзывается?

Часы на стене мерно тикали. Я мельком взглянул на них. И меня вновь пробрало холодом. Уже десять утра, но туман уйдет на запад лишь к полудню, и только тогда включат электричество. Сейчас же, без электричества, мне никак не разогнать сумрак, скопившийся в углах…

Из гостиной послышался женский смех, высокий и истеричный, очень быстро перешедший в кашель. Кашель, в свою очередь сменился неприятными звуками, будто кого-то рвало… Это наверняка тетя! Но… Кажется, ей нехорошо…

Когда звуки рвоты прекратились, до меня снова донесся смех. На ослабевших ногах я направился в гостиную, по дороге вновь окликая тетю, но, как и прежде, ответа не дождался.

В гостиной меня встретила вонь, от которой завтрак мой тут же запросился наружу. Тети здесь не было, но подойдя к дивану я обнаружил на ковре внушительную лужу густой бордовой массы. Господи боже… Ее рвало кровью…

Я отступил от лужи на шаг, потом повернул голову направо и увидел кота сидящего на спинке дивана. Тот внимательно смотрел на меня, водя хвостом из стороны в сторону.

– И чего ты смотришь? – Поинтересовался я у него. – Где же твоя хозяйка? А?

Кот продолжал смотреть, пожалуй, даже слишком внимательно…

Над головой моей внезапно послышался топот. Я нервно посмотрел вверх… На втором этаже, в комнате над гостиной, словно бы некто обезумевший скакал из угла в угол, носился, топоча как дикое животное или… плясал. Вдруг последовал звук особенно громкий, будто что-то тяжелое бухнулось на пол со всей силы… По расположению звука я догадался, что это упал шкаф.

Сумасшедшая пляска продолжалась… Кот, между тем, соскочил с дивана, и, мурлыча, принялся поедать кровавую рвоту. Это было уже слишком, желудок мой подкатился к горлу, и меня самого вырвало наполовину переваренным завтраком… Кот, не обращая на это совершенно никакого внимания, невозмутимо продолжал свою жуткую трапезу. Он даже мурлыкать не прекратил…

Выплевывая остатки мерзости изо рта, я попятился назад. Топот переместился на лестницу и дальше, вниз… Я обернулся и увидел тетю… Она стояла на последней ступеньке, облокотившись о стену плечом, и смотрела на меня, широко улыбаясь.

– Ты звал меня, Марк? – Поинтересовалась она.

– Да… Я слышал крик…И… Тебя рвало кровью… Ты… Тебе плохо?

Тетина зеленая кофта была вся в крови и блевотине. Также, кровь размазалась по ее губам, и стекала двумя тонкими струйками из обеих уголков улыбающегося рта…

– Нет… – Тетя улыбнулась еще шире, кровь медленно заливала ей подбородок. Тут я заметил, что зубы у нее желтые… – Мне весело. – Она вдруг истерично рассмеялась, и посмотрела на меня безумными глазами. – И с каждой секундой все веселее и веселее…

– Весело? – У меня уже у самого нервы сдавали.

– Невыносимо весело… – Протянула тетя, потом иронично нахмурилась. – Что с тобой, Марк? На тебе прямо лица нет. Видать, мои лимонные пироги не пошли дорогому племянничку впрок.

Кот подошел к ее ногам и, любовно мурлыча, начал тереться об них. Тетя посмотрела на него.

– Мой хороший друг… Смотри. – Она кивнула в мою сторону. – У моего мальчика испортилось настроение.

Кот оторвался от тетиных ног и действительно уставился на меня. В это мгновение я заметил, что глаза у него больше не зеленые. Они словно обесцветились, и теперь я видел в них лишь черное и белое…

Едкий холод заполнял меня изнутри, заставлял внутренности скручиваться тугим узлом. Ошалевший разум метался за стенками черепа, как птица в клетке… Сон. Кошмар, не более. Не может всего этого происходить в реальности, просто не может! Я сильно прикусил губу, но за болью не последовало долгожданного пробуждения. Страшная реальность не хотела меня отпускать.

В это мгновение во входную дверь кто-то постучался, очень слабо, но я услышал… Услышала и тетя. Улыбка на ее лице померкла. Кот выгнул спину дугой и зашипел. Стук повторился, но уже чуть сильнее.

– Кажется, у нас гости. – Проговорила тетя.

Гости… Гости во Время Тумана. Таким гостям дверь лучше не открывать. Стук повторился в третий раз.

– Ну сходи, посмотри, кого это нелегкая принесла… – Тетя вновь хохотнула, а потом вдруг рявкнула так, что ноги у меня подкосились. – Живо! Иди, и посмотри в дверной глазок, потом мне доложишь!

Пытаясь собраться с мыслями, я поплелся к двери. И вправду… Всего то нужно посмотреть в глазок. От того, что я посмотрю в глазок, ничего плохого со мной не случится.

Вот и прихожая. Как здесь все странно и будто незнакомо: вешалка с одеждой, комод, наша с тетей обувь, отвратительные желтые обои, которые в сумраке и не желтые совсем. Да ведь я видел все это тысячу раз, так отчего все кажется таким чужим? Возможно, это с сознанием моим что-то не то.

Я подошел к двери, пальцем отодвинул заслонку и посмотрел в глазок. В этот момент стук повторился… С первого взгляда я даже не понял, что это девушка, ведь мало того, что на ней был респиратор, так еще и лицо у нее было все разбито. Но потом сквозь синяки ссадины и кровь я увидел ее странно знакомые голубые глаза, а затем заметил такое, от чего по коже у меня пошли мурашки, и волоски на запястьях встали дыбом…

В ее волосах было полно мусора, но даже так, они казались мне очень светлыми – почти белыми, а вот кончики прядей ярко алели…

Белые волосы с красными кончиками…

Я отстранился от глазка. Сердце в груди билось быстро, но ровно.

Я еще раз посмотрел в глазок, после чего напряженно выдохнул. Да что же это за утро такое?!

За дверью стояла девушка из моего сна…

***

Я вновь прильнул к глазку, пожирая взглядом изувеченное девичье лицо. И вот мне вспомнился двор-колодец, желтые стены и, взлетающий за прутьями решетки самолет… Эти волосы нельзя было спутать ни с какими другими, и этот взгляд. Я слышал, как девушка за дверью тяжело дышит сквозь свой респиратор…

– Кто вы? – Спросил я громко.

Девчонка встрепенулась.

– Меня зовут Алиса. – Ответила она. – Это дом Сары Кински?

Ее слова лишь прибавили мне внутреннего напряжения. Да кто же она такая? И почему кажется мне настолько знакомой? Только ли из-за сна? Но откуда же она взялась в моем сне? И почему именно сейчас появилась за моей дверью?

– Сара Кински – это моя тетя. – Вымолвил я. – И да, это ее дом…

– Слава Богу! – Воскликнула девушка. – Значит я не ошиблась. Сара ваша тетя. Хорошо! Впустите меня! Хотя, что это я… Вы ведь не впустите. Туман же, и все такое… Но хотя бы передайте пожалуйста вашей тете, что я от Линды – ее сестры, и мне нужна помощь. Линда сказала мне, что ваша тетя поможет.

– Линда? – Честно говоря я никогда не слышал от своей тети о том, что у нее была еще сестра, кроме моей матери.

– Да. Просто назовите тете это имя!

– Ей сейчас нездоровится…

– Пожалуйста… – Я слышал, как девушка тяжело оперлась на дверь. – Я ранена, и мне плохо… Я… Я не из порождений тумана. Пожалуйста, впустите меня.

Голос ее был полон мольбы. Я отвернулся от глазка. Из гостиной опять раздался тетин смех. Потом я услышал быстрый топот по лестнице. Похоже, тетя снова поднялась на второй этаж. Что же с ней такое? Она будто обезумела… И кровь… У нее изо рта идет кровь, а зубы почему-то пожелтели. Желтые зубы… Здесь мне вдруг вспомнились головы родителей за окном. Их зубы тоже были желтыми, желтыми и острыми.

А девушка за дверью… Она ведь снилась мне. Это точно она, ошибки быть не может. Те же голубые глаза, те же светлые волосы будто окунутые кончиками в кровь… Сейчас эта девушка выглядит просто ужасно. С ней явно случилась беда.

И неужели у моей тети действительно была еще одна сестра? Но, в таком случае, почему я никогда ничего не слышал о ней?!

Мне казалось, что голова моя сейчас взорвется… Слишком много всего… Слишком! А ведь это утро начиналось так спокойно.

Я вновь прошел в гостиную. Тети там, конечно, уже не было, так же, как и ее кота… Собравшись с духом, я направился к лестнице, поднялся на второй этаж, и отыскал тетю в ее комнате.

Сара Кински сидела на полу, широко расставив выпрямленные в коленях ноги, и гладила льнущего к ее бедрам кота. В комнате царил полный разгром: большинство мебели было опрокинуто, обои на стенах исцарапаны и заляпаны кровью…

– И кто же там пришел? – Спросила меня тетя, растягивая слова.

– Девушка. Ее зовут Алиса. Она знает твое имя, и говорит, что ее послала к тебе какая-то Линда – твоя сестра. Эта девушка выглядит очень плохо. Ей точно нужна помощь.

– Линда… Линда… Моя сестра… – Тетя вдруг закатила глаза. – Девчонка… Девчонка может им пригодиться. Впусти ее!

– Кому – им? – Рискнул спросить я.

Тетя перевела на меня тяжелый взгляд. Кровь по-прежнему сочилась у нее изо рта, стекая на подбородок, и дальше, с подбородка, на нижнюю часть шеи.

– Не твое собачье дело, племянничек. Я сказала, впусти ее!

Тут уж мне ничего не оставалось, кроме как послушаться тетю, и отправиться открывать дверь… Девушка, именовавшая себя Алисой, едва переступив порог, чуть не свалилась мне на руки. За ней, с улицы, тут же потянулись белесые пальцы тумана, но я очень быстро захлопнул дверь и повернул защелку.

Алиса стянула с лица респиратор, и я не мог не ужаснуться тому, насколько искалечено ее лицо. Кто же мог так поступить с ней?

Какое-то время девушка стояла согнувшись, опираясь ладонями на колени, и пыталась выровнять дыхание. Потом тряхнула своими светлыми волосами, выпрямилась, и посмотрела на меня. Тут же глаза ее округлились, и в них мелькнуло… узнавание?

– Ты… – Вымолвила Алиса разбитыми губами, но потом словно осеклась. – Впрочем… Ты так на меня смотришь… Я скверно выгляжу, да?

Девушка попыталась улыбнуться. Я лишь кивнул. Выглядела она действительно ужасно. Изувеченное лицо, мусор и грязь в волосах, руки по локоть в чем-то темном, легкая коричневая куртка с высоким воротником изорвана на боку.

– Ты ранена… – Я подошел к Алисе, но та отшатнулась.

– Это…пустяк. – Произнесла она, стягивая края куртки на месте разрыва. – Рана выглядит страшно, но на самом деле не глубокая. Конечно, промыть и перевязать ее не помешает… Но сначала мне надо переговорить с твоей тетей.

– Ей… Ей действительно нездоровится… Ну прямо… Я даже не знаю, как тебе объяснить.

Будто в доказательство моих слов из глубин дома послышался грохот и безумный женский смех. Алиса поморщилась.

– Похоже, ни у одной меня утро сегодня не задалось…

– А кто тебя так отделал? – Решился я спросить.

– Псы Григоровича. – Спокойно ответила Алиса. – Но и им пришлось не сладко… Но, ты лучше скажи-ка мне, как именно твоей тете нездоровится?

– Она словно с ума сошла. Хохочет, бесится и опрокидывает мебель. Еще ее рвало кровью, и даже сейчас кровь изо рта течет. Она говорит со мной очень странно, будто совсем другой человек, и утверждает, что ей очень весело… невыносимо весело, и с каждой секундой все веселее.

– А зубы у нее желтые? – Неожиданно спросила Алиса.

– Да… – Я кивнул, и тут же поразился – откуда она знает?

Алиса, между тем, расстегнула молнию на куртке, полезла за пазуху, и извлекла оттуда пучок какой-то серой травы. Сильный, терпкий аромат ударил мне в нос. Девушка зачем-то помахала пучком перед моим лицом:

– Прекрасно. С тобой все в порядке. Это полынь. – Пояснила она. – Темные существа не переносят запаха полыни. А уж если накормить их ей…

Я воззрился на гостью с удивлением. Та грустно улыбнулась.

– Да не смотри ты на меня так. – Лицо ее вновь сделалось серьезным. – Просто, кажется, я знаю, что с твоей тетей. Но… – Она устало вздохнула. – Лучше бы я ошибалась.

***

– Долгое время я жила в очень плохом месте. – Сообщила мне Алиса, пока мы шли к лестнице. – Клиника Григоровича… Но мы – пациенты, называли ее Желтым Домом. Просто там стены желтые во внутреннем дворе, а внутренний двор – это почти все что мы видели, кроме своих собственных палат. Омерзительный желтый каменный колодец, и кусок неба – будто подачка… Но я никогда не мирилась с этим.

Она поставила ногу на первую ступеньку и замерла прислушиваясь. Тетя наверху затихла. Сумрак на лестнице безмолвно поджидал нас…

– Мы с сестричкой Линдой поладили с самого начала. – Продолжила Алиса. – Она куда старше меня, но мы с ней были совсем как подруги. Линда вообще – очень добрая. Но ей не повезло с отцом. Доктор Григорович никогда не спрашивал, чего она хочет, он просто выбрал для нее жизнь такую, какую ему было удобно… Но… Ладно…Линда посвящала меня во многие свои дела, делилась со мною секретами. Поэтому я знала, что в Желтый Дом иногда привозят одержимых… Псы Григоровича отлавливали их во Время Тумана, а Григорович изучал. Он любит изучать и ставить эксперименты. Но именно Линда нашла способ излечивать их. Ну, как излечивать… Некоторых темных существ, тех что послабее, полынь изгоняет сразу, другие просто прячутся глубоко во внутрь человека, и в таких случаях нужно долго работать, несколько дней… Линду темные существа, и методы работы с ними, интересовали, наверное, даже больше, чем Григоровича.

Алиса уже хотела подыматься по лестнице, но я удержал ее за руку.

– То есть, ты хочешь сказать, что моя тетя одержима? Что некий темный дух захватил ее тело? Я правильно понял?

Она высвободила руку.

– Судя по тому, как ты описываешь ее состояние, все именно так. – Ее голубые глаза были полны усталости и сдерживаемой боли, но страха я в них не видел. – Твоя тетя нужна мне, и потому я попытаюсь ей помочь. Если она действительно одержима, то мы попробуем изгнать из нее то, что сидит в ней.

– Но как? Просто будем махать полынью перед ее лицом?

Алиса отбросила прядь волос со лба.

– О нет… Нет… Если бы все было так просто. Нам надо запихнуть этот пучок ей в рот, и удержать там хотя бы на минуту. Одержимый человек примерно в несколько раз сильнее обычного, однако полынь ослабляет его, и все же нам непросто будет это сделать. Но нас двое, а она одна… Может и получится.

– Это безумие.

– В мире полно безумия, маленького и большого. А то, что с твоей тетей – безумие не такое уж и большое. Думаю – ты его переживешь.

В безмолвии, мы прошли по ступенькам на второй этаж. Тетя уже ждала нас в своей комнате…

Лицо ее изменилось. Теперь, оно было покрыто, словно узором, сетью набухших черных вен, капилляров и мелких сосудов. Страшный узор распространялся также и на шею, и, скорее всего, на все тело… Те же взбухшие черные каналы покрывали кисти рук, и уходили по запястьям под рукава кофты… Глаза у тети тоже сделались черными, без зрачка и радужки, просто две черных дыры… Рот ее, по-прежнему кровоточил, но теперь кровью не красной, а темной. Темная жидкость струилась из тетиного рта и шипела, медленно испаряясь…

– Мальчишка и девчонка. – Проговорила Сара Кински, совершенно не своим, низким и грубым голосом. – Прекрасно… Вы пригодитесь им.

Она словно стала выше, и немного сбросила в весе. Кот застыл рядом с ней черной статуей, внимательно рассматривая нас своими белесыми глазами, но внезапно повел носом и зашипел, после чего поспешил спрятаться за тетины ноги. Тетя тоже принюхалась, и тут же злобно сморщилась.

– Ах ты дрянь… – Обратилась она к Алисе. – Мерзкая девчонка! Ты притащила с собой эту гадость!

Алиса едва заметно усмехнулась перебитыми губами, но глаза ее расширились, а кожа на лбу, покрывшись испариной, побелела от страха.

– Мерзка девка! – Воскликнула тетя. – Полынь мне не помешает!

Однако с места она не двигалась, а кот жался к ее ногам и шипел яростно и вместе с тем испуганно.

– Ты не говорил мне о коте. – Алиса коротко взглянула на меня.