Текст книги "Демоны Черной степи (СИ)"

Автор книги: Марк Боровски

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 31 страниц)

– Вот как… – Задумчиво проговорила Мия. – Сделать это будет очень сложно. Демон силен.

Звон вырвался из колодца и заполнил весь грот… То был звон полумесяца, зависшего меж красных рогов… Становясь все громче, звон поднимался из черных глубин, а вслед за ним наверняка следовала она – наша с Мией мать.

Холодный ужас заставил кожу на моем лице онеметь.

– Это она! – Громко прошептала я. – Она здесь!

Глава 23

Прошлое (Рэгдолл, 1997 год)

Призрак. 7

Свечи будто грели его. Их сияние было таким теплым, таким живым…

Так необычно существовать вне призрачного мира, наполненного туманом. Все вокруг удивительно четкое, а вот он – Призрак, насколько бы не был уплотнен, все равно оставался только привидением. Его нынешнее тело являлось лишь имитацией настоящей жизни.

Светлые волосы упали ему на глаза, и он убрал их привычным движением худой руки.

Стоя в центре комнаты, на красном ковре, он смотрел на трех ведьм: одну с серыми волосами, зовущуюся Изольдой, вторую – старую, в просторном белом одеянии – Берту, и третью, с медного цвета волосами, заплетенными в косу – эту звали Беатрис.

– Что мне делать? – Наконец спросил он у них.

Берта сняла свой голубой берет, позволив немногочисленным седым волосам свеситься до плеч. Ее сморщенное лицо нельзя было назвать красивым, однако и отвращения оно не внушало. Это старческое лицо, казалось лицом человека духовно сильного и мудрого, хоть и истощенного многими летами жизни.

– Мы не должны терять времени. Но также, нам нужно минимизировать риски. – Тяжело проговорила она.

– Минимизировать риски не получится. – Пессимистично, но спокойно сказала Беатрис. – Присутствие демона все очень осложняет. Нам придется сразиться с ним, причем всем вместе. И тебя, мертвец, это тоже касается. Умеешь обращаться с Асху?

– Камень сейчас подчиняется ему. – Тут же вымолвила Изольда. Свой респиратор она уже сняла, и успела куда-то спрятать. – Иначе, он не смог бы носить его с собой. Камни Асху, они ведь в какой-то степени – живые существа, и чтобы каким-либо образом использовать их, нужно сперва наладить с ними контакт, подчинить их, или же, сделать так, чтобы они признали тебя и сами захотели действовать в твою пользу – совершить подобное невероятно сложно, если ты не подходишь Асху энергетически. Я много читала об этих камнях Асху в библиотеке Варагриса. И я очень сожалею, что у меня не получилось выкрасть оттуда книгу о них. У меня не получилось, но получилось у кого-то другого…

Призрак медленно опустил руку в карман, где нащупал чуть теплую поверхность кассетного музыкального плеера. Прикосновение к нему успокаивало и проясняло мысли.

– Книгу об Асху похитил демон по имени Ко-ка-рва. – Сообщил Призрак ведьмам. – Он как раз читал ее, когда я и хонк Дэр проникли в его убежище: в тот дом, с сосульками на карнизах. Этот дом парил...

Глаза Изольды округлились.

– Берта! – Взволнованно обратилась она к старухе. – Самая важная для нас книга у Ко-ка-рвы! Подумать только! Это же везение! Ведь Ко-ка-рва – твой друг.

– Ага… – Беатрис мрачно хохотнула, затем перевела взгляд с Берты на Призрака, подмигнув ему. – Этот рогатый парнишка так мило беседовал с нашей Бертой. Они трепались с ней часами. Философствовали о вещах, черт возьми, совершенно бесполезных.

– Ко-ка-рва – чрезвычайно мыслящее существо. – Заметила Берта. – Он уникален. Слишком хорош и добр для демона, слишком умен чтобы переродиться во что-то другое. С ним говорить – одно удовольствие.

– Он, наверное, погиб. – Призрак очень ярко вообразил себе искаженное болью и ужасом лицо Ко-ка-рвы, которого засасывало в меч Дэра. – После того, как он прикоснулся к мечу хонка, этот меч засосал его, саму его внутреннюю сущность.

– Ко-ка-рва никогда не признавал смерть. Её для него просто не существовало. Он не верил в нее. Он верил лишь в путь и значимость выбора на этом пути. Такие как он, не умирают. Ко-ка-рве воздалось по вере его, и искрящийся океан сияющего промежутка его ждет… – Берту выговорила это с твердой уверенностью и одновременно с какой-то тоской, потом продолжила, но уже более сурово и строго: – Та книга осталась в парящем доме, да, Призрак? А может, хонк обратившийся в демона забрал ее? А меч… Меч наверняка с хонком, раз уж тот вновь жив.

Призрак вспомнил, как Ко-ка-рва затягиваясь сигаретой, произведенной из собственного пальца, поднялся с табурета, снял свой элегантный пиджак, сложил его и поместил на этот табурет, а книгу положил наверх пиджака… А что было с книгой дальше? Ведь Призрак тогда и думать не думал о чертовой книге, он был поглощен битвой, летающими шестеренками, танцующими куклами, спором хонка и демона… Куда делась книга? Нет, этого не вспомнить никаким образом.

Призрак покачал головой.

– Я не могу вам сказать, где книга, Берта. Да, она скорее всего осталась в парящем доме. Но на месте ли парящий дом? Ведь сумеречный промежуток так изменчив… И, может быть, Дэр действительно забрал книгу с собой.

– Еще один повод разобраться с ним. – Жестко сказала Беатрис, поглаживая свою медную косу. Призраку эта коса казалась спящей ядовитой змеей, которой стоит лишь проснуться, и она искусает в ярости всех и вся…

Окно, за которым в сумеречном промежутке Призрак увидел некое движение, осталось на своем месте – справа от него, только теперь оно было не маленьким, а длинным, узким и вытянутым. На подоконнике стояли три закупоренные пробками колбы: одна белая, вторая черная и третья – небесно-голубая. Эти колбы чрезвычайно заинтересовали Призрака. Берта же, очевидно проследив за его взглядом, и увидев его заинтересованность принялась рассказывать:

– Тебе придется выпить их, все три. Ведь места, через которые ты пойдешь, запросто могут поглотить тебя. Это зелья сопротивления, белое зелье ты выпьешь прямо сейчас, перед тем как ступить на глиняную дорогу мертвых, черное – когда окажешься в темном промежутке, голубое укажет тебе путь обратно, его необходимо выпить после того, как ты заполучишь белый Асху. Ты мертв, и конечно, способен пройти весь путь и без зелий, ведомый лишь одним синим Асху. Однако, ты еще не вполне научился обращаться с его силой, к тому же, зелья сопротивления очень сильно повышают твои шансы на удачный исход. Глиняная дорога опасна, темный промежуток опасен, комфортно в темном промежутке могут существовать лишь демоны, а ты не демон…

Колбы, с узким вытянутым горлышком и широким круглым дном, показались Призраку довольно объёмными, и он задумался о том, как же понесет их с собой, и как не разбить их по дороге. Об этом он и спросил Берту. Та улыбнулась мягко и ответила:

– С тобой отправится наш Моджо. Он хоть и мал, но вполне может быть вместилищем чего-то большого, это одно из его множества удивительных свойств большую часть из которых мы все еще не раскрыли.

– Но ведь он тоже может быть поглощен. – Тут же вымолвил Призрак, глядя на до смерти испуганную кукольную голову, что пыталась спрятаться в сером капюшоне Изольды.

– Это верно. – Согласилась Берта. – Однако, он настолько отошел от своей человеческой сущности, и сделался насколько мал снаружи, что великий мрак темного промежутка может просто не заметить его, ну и к тому же, как и любое серое существо, он все же обладает кое-какой сопротивляемостью… Моджо, будет твоим верным помощником, если нужно – разведчиком и проводником. А возможно, так случится, что и последней надеждой на спасение.

Беатрис скептически покачала головой.

– Мусор он, и больше никто…

Моджо выбрался из капюшона Изольды и завыл:

– Беатрис меня ненавидит! Бедный, бедный Моджо. Так теперь еще и в темный промежуток лезть.

Берта поманила его пальцем.

– Давай-ка сюда, Моджо.

Лысая кукольная голова колебалась, и похоже никуда лететь не хотела. Но тут Изольда внезапно схватила ее, прижала к своему лицу, и что-то тихо прошептала. Черные губы Моджо образовали букву “о”, глаза с черными ресницами широко распахнулись.

– Я справлюсь, я справлюсь! – Завопил он, и тут же полетел к Призраку. – Ради этого я со всем справлюсь!

Беатрис сложила руки на груди и хмыкнула:

– Я даже знаю, что ты ему пообещала Изольда.

Изольда гневно глянула на нее, и Беатрис замолчала, однако не перестала скептически улыбаться.

За окном Призрак видел все тот же сад, но теперь, как и все вокруг, этот сад был очень четким, избавленным от ваты ядовитого тумана сумеречного промежутка. Да вот только деревьев стало намного меньше, а самый центр сада так и вовсе от них очистился. Теперь там, в центре, находилась широкая и круглая каменная площадка.

Вдалеке, за деревьями, колыхался сумрак. И в этом сумраке, Призрак, как ему показалось, различил что-то – громоздкое движение чего-то крупного. Будто бы там бродили великаны… Но в следующий миг, внимание его было отвлеченно совсем другим движением, нечто соскочило откуда-то сверху, скорее всего с крыши дома, и метнулось в заросли сада, нечто многорукое и многоногое, изломанное и смазанное. Смазанность конечно же возникла из-за скорости движения, но Призраку совсем не нужно было видеть существо четко, чтобы понимать кем оно является. За существом, под сень яблочных крон метнулось чуть меньше дюжины ржаво-металлических вращающихся кругов. “Шестеренки!” понял Призрак, с ужасом отшатываясь от окна. “Он овладел шестеренками!”

– Он изучает обстановку! – Воскликнула Берта, потом скомандовала: – Изольда, Беатрис, доберите энергию если нужно, и съешьте по три листика ханры. Я уверена, что нам сейчас понадобятся все наши силы. А ты, Призрак, выпивай белое зелье. Оно будет действовать не более сорока восьми часов, но этого тебе с лихвой хватит, чтобы пройти по глиняной дороге мертвых… Моджо, поглощай две остальные колбы!

Призрак протянул руку к емкости с белым зельем и взял ее. Емкость была ужасающе холодной. “Настолько холодна, что даже мертвец чувствует ее холод!” Призрак не мог не поразиться этому холоду, однако, в голове его, внезапно, желтыми вспышками мелькнули головки одуванчиков и смеющееся лицо сестры. Возможно, что когда-нибудь в будущем она еще будет вот так вот беззаботно смеяться. Возможно… если Призрак прямо сейчас выпьет эту адски-холодную жидкость! И он, откупорив пробку, выпил, и тут же словно заледенел. Он не мог двинутся по крайне мере секунду, чувствуя, как холод по пищеводу проникает в желудок, а оттуда распространяется в низ живота и по всем венам. Вены мертвого мальчика леденели, его мозг леденел, сами его мысли словно леденели… Но вот холод будто бы начал впитываться и приниматься мертвым телом. Призрак ощутил внезапное желание выдохнуть, и выдохнул внушительное облако белого пара.

В это время Моджо, превратившийся в один огромный черный рот, поглощал две оставшиеся колбы. Он сделал это быстро. Колбы, одна за другой, исчезли в черной пасти, после чего кукольная голова вновь приняла свою обычную форму.

– Нам все пора проследовать на улицу. – Сказала Берта, вновь надевая свой голубой берет. Птицы, ранее бывшие на этом берете, так и не вернулись. Похоже, Дэр разобрался с ними.

Изольда с Беатрис стояли в изящных стойках, вытянувшись по струнке, чуть отведя левую ногу назад, с руками, поднятыми над головой. Большие и указательные пальцы на ладонях были соединены вместе, образовывая ромбовидную фигуру. Ведьмы словно бы танцевали некий танец, и вдруг застыли в одном красивом движении, казалось, еще несколько мгновений и танец продолжится… Но нет… Обе ведьмы опустили руки. Волосы каждой едва заметно шевелились, будто бы легкий ветерок ласково поигрывал с ними. Но никакого ветра в доме не было и быть не могло.

Берта подошла к ним, коротко кивнула, и все трое направились к одному из черных проходов. Призрак последовал за ведьмами, чувствуя, как страх иголочками шприцов покалывает под кожей. Моджо спикировал к нему и скрылся за пазухой серых одежд.

Проход вел в коридор со сводчатым потолком. Пройдя поэтому коридору и миновав несколько совершенно одинаковых дверей, Призрак с ведьмами оказались в прихожей, а потом и на улице.

Здесь было достаточно светло, хоть над головой было вовсе не небо, а лениво колыхающийся пепельный сумрак.

Дэр появился быстро. Как только ведьмы с Призраком вышли на порог дома, хонк взобрался на верхушку одного из самых высоких яблоневых деревьев и застыл там гротескной фигурой. Он действительно теперь походил на паука, ведь имел восемь конечностей. Две руки и две ноги принадлежали ему, однако, так как были отрублены, то крепились к торсу с помощью сцепленных меж собой кукольных тел. Тельца кукол буквально вросли в Дэра. Они теперь не только крепили его руки и ноги к туловищу, но к тому же торчали отдельными частями – крохотными ручками, ножками, и головками из его тела: из торса, из ступней, из шеи. Из переплетенных меж собой кукольных тел состояли все остальные конечности Дэра – лишние руки и ноги. Это были те самые куклы, которые танцевали в парящем доме под музыку Ко-ка-рвы….

– Ну и тварь. – Произнесла медленно Изольда. Даже в ее голосе чувствовался легкий шок. – Клянусь Богом, я никогда в жизни ничего подобного не видела.

Взлетев сквозь ветви яблонь, вокруг Дера закружились шесть шестеренок размером с автобусные колеса. Шестеренки угрожающе вращались. Ржавчина и металл сулили смерть всему живому. Рога Дэра, уничтоженные Ко-ка-рвой вновь были на месте. Похоже, что они отрасли заново. Вот только пульсирующие прожилки на них теперь были не голубыми, а красными. Миндалевидные глаза Дэра также преобразились: теперь, тускло горящая синева мешалась в них с яростной густой краснотой. Кожа на лице Дэра слегка посерела, и по-прежнему, зияя трещинами, обтягивала череп… Хонк ставший демоном лишился своей нечеловеческой красоты.

– Меча при нем нет. – Заметила Изольда.

– Меч поглощает любого демона, прикоснувшегося к нему. – Вспомнил Призрак. – Дэр больше не может владеть этим мечом.

– Да ты им уже все выложил, мой маленький мертвый друг! – Вскричал хонк-демон. – Все рассказал этим проклятым ведьмам! А я-то думал, мы с тобой подружились. Думал, ты хотя бы попытаешься помочь моей сестре. Но ты, мразь, наплевал на это. Ты бросился на поиски своей сестрицы, а о моей забыл. Но кто поможет Мэй? Кто поможет Мэй Хонгорай? Это могу, похоже, сделать только я – ее брат. Что ж… Сейчас это все, чего я хочу. И ради этого я готов даже стать демоном.

– Вы, хонки, со своим кораблем начали совмещение! – Громко и обвиняюще вымолвила Берта. – И я знаю, что вы хотите сделать, когда совмещение будет остановлено. Вы вновь попытаетесь восстановить свой корабль.

– Да. – Согласился Дэр, балансируя на яблоневой ветви. – Ты видишь нас насквозь ведьма. И так много знаешь! Но! Ты недооцениваешь хонков. Мы учитываем прошлые ошибки, и катастрофы больше не повторится.

– Да. Я вижу вас насквозь. Вы так жаждете знаний лишь для одного. Вы хотите властвовать над этим миром.

– Но ведь мы лучше! – Совершенно искрение воскликнул Дэр. – Мы куда лучше вас! И мы намерены извлечь все знания мыслимые и немыслимые из всех промежутков. Клан Хонгорай возвысится и среди хонков и среди людей!

– Да вы почти угробили этот мир! – Закричала Берта, и вместе с ее криком на яблоневый сад обрушился ветер. – Вы хоть понимаете, что вы сделали?! Понимаете, что начали? Чертовы идиоты. Брат и сестра… Вы оба идиоты! И вы даже не достойны исправлять ситуацию, это сделаем мы – люди. После чего камни Асху будут либо спрятаны, либо уничтожены.

Лицо Дэра исказилось судорогой ярости. Казалось, что еще немного и краснота потечет из его глаза, словно лава. Так оно и случилось, краснота начала вытекать, шипя и прожигая серую кожу… Ветвь, на которой умещалось тело хонка-демона, отчаянно раскачивалась, но Дэр все же каким-то невероятным образом удерживался над ней. Темные волосы его развевались по ветру. Точно также развевались волосы всех троих ведьм, но совсем не в такт ветру…

– Вам конец. – Голос Дэра прорывался сквозь ветер. – Вы станете мертвецами, так же, как и этот поганый щенок с моим Асху…

Синие пульсирующие пузыри образовались вокруг трех ведьм.

“Это конец!” тут же подумал Призрак, вспоминая Ко-ка-рву. Даже демон значительно пострадал от этой магии. А теперь, когда Дэр и сам стал демоном, его магия наверняка значительно усилилась.

По поверхности пузырей поползли красные полосы, кривясь и сплетаясь, будто вены. Но ведьмы стояли внутри пузырей спокойно, с соединенными будто в молитве ладонями и закрыв глаза. Меньше, чем через секунду пузыри лопнули и Дэр яростно взревел.

– Мы истинные ведьмы! – Крикнула Беатрис, пытаясь перекричать ветер. – Магия – это наша жизнь. Магия – это и есть мы! Такими примитивными техниками нас не возьмёшь.

В этот момент Изольда направила обе руки в сторону сада, и все тени под яблочными деревьями ожили, собрались в одну громадную тень, откатились к границе сада, после чего теневая волна, разросшись еще более, накатила на сад, поглотив и деревья и Дэра, и широкую каменную площадку…Теневое море едва дошло до дома, прибой забился о ступеньки крыльца, и тогда Изольда, опустившись на одно колено, прижала обе ладони к поверхности крыльца… Она произнесла несколько непонятных слов, после чего принялась шептать:

– Через камень, к земле… Тени прижмут его к земле. Земля схватит и поглотит его, задушит. Задушит, задушит, задушит… Задушит!!!

Последнее слово она буквально прокричала, и Призрак увидел, как земля под тенями заходила ходуном. Ведьмовской дом затрясся…

– Аккуратнее, Изольда. – Произнесла Берта. – Не разрушь мой дом. Я столько энергии потратила на него, здесь, в своем личном промежутке.

– Все будет, хорошо, Берта. – Сквозь зубы вымолвила Изольда, потом повторила: – Все будет хорошо.

Произнеся это, она встала, смотря на волнующее теневое море.

– Странно. – Ее голос был полон изумления. – Он внезапно исчез из пределов моего чувствования.

Шестеренка взлетела из теневого моря, и метнулась в сторону Изольды. Скорость шестеренки была настолько велика, что никто из ведьм не успел среагировать. Все произошло в долю секунды, в короткое мгновение…

Шестеренка, бешено вращаясь, врезалась в грудь Изольды. Кровь брызнула на белое одеяние Берты. Крови было невероятно много, она разлетелась во все стороны, забрызгав Беатрис, Призрака и большую часть крыльца…

– Изольда! – В ужасе закричала Берта.

Но Изольда уже падала вперед, сваливаясь со ступенек, дабы погрузиться в созданное ей же теневое море. Она повалилась в это море, и исчезла в нем….

Призрак почувствовал, как Моджо у него за пазухой забился, будто раненная птица…

Берта хлопнула в ладоши, и что-то шепнула себе под нос. Тени рассеялись и буйство почвы прекратилось. Изольда, содрогаясь всем телом и хрипя, лежала на земле в огромной кровавой луже.

– Изольда. – Прошептала Берта отчаянно. Затем хлопнула в ладоши еще раз. Из земли, рядом с Изольдой выросла матрешка в человеческий рост. Вот эта матрешка переломилась напополам. Тело Изольды плавно взлетело вверх и переместилось в матрешку, которая тут же схлопнулась, после чего начала стремительно обрастать новыми слоями. Достигнув величины около четырех метров, матрешка вновь погрузилась в землю.

– Она выживет. – Проговорила Берта. – Я заставлю ее выжить. Это моя самая сильная исцеляющая магия.

– Некогда болтать Берта. – Беатрис вновь поднимала руки вверх.

Со стороны сада к ним летели новые шестеренки.

***

“Ты мертв. Так чего же тебе бояться?”

Так твердил себе Призрак, и все же, страх никуда не уходил. Моджо, очевидно страшась показываться наружу, метался в складках одежды, будто какое-то обезумевшее насекомое. Он тихонько поскуливал, и порою Призраку казалось, что это само его мертвое тело скулит, скулит от страха и от осознания своей мертвости.

Когда, вслед за первой шестеренкой, к крыльцу полетели другие, Беатрис замедлила время. Она вскинула руки над головой, нечеловечески быстрыми движениями сплела пальцы рук меж собой, одновременно скороговоркой шепча заклинание себе под нос, после чего расцепила замок ладоней, выпустив в пространство магическую энергию… Шестеренки замедлились, и теперь Призрак мог отчетливо видеть каждый их смертоносный оборот. Также, он отчетливо видел, как уже не трепещут, но очень плавно колышутся листья на ветвях яблоневых деревьев, как Дэр медленно отталкиваясь от земли всеми четырьмя конечностями, в чудовищном прыжке летит вместе с шестеренками в сторону крыльца.

Лишь две ведьмы да сам Призрак не поддались замедлению.

– Вот он и попался! – Радостно и злобно закричала Беатрис. – Теперь у нас есть время сделать с ним все, что угодно.

Ее медная коса яростно извивалась за спиной. “Волосы ведьм полны жизни! Полны энергии!” вдруг понял Призрак. А потом посмотрел на Дэра, и понял еще кое-что…

“Нет. Мы ничего не успеем!”

– Нет!!! – Он крикнул это в спину Беатрис. Однако, было уже поздно.

Дэр, каким-то невероятным образом преодолев замедление, преодолев густой и вязкий воздух сгустившийся перед крыльцом, наскочил на Беатрис. Вдвоем, сбив Призрака с ног, они темным клубком откатились к двери, и врезались в нее со всей силы…

Берта воздевала руку вверх, чтобы указать ей на Дэра. Она делала это очень быстро для пожилого человека, и вообще для человека в принципе, однако слишком медленно для Дэра. За одно лишь мгновение посеревшие руки Дера с удлинившимися острыми когтями, а также маленькие ручки кукол, очевидно также обладавшие значительной крепостью, изорвали полосатую блузку Беатрис и тело под ней, распороли воротник и хрупкую женскую шею… Глаза Беатрис, наполняясь болью, ошеломлением и кровью, округлились. И Призрак знал, что запомнит эти глаза навечно, глаза человека, посмотревшего в лицо смерти и понимающего, очень хорошо понимающего, что совсем скоро его жизнь оборвется…

“Берта поднимала руку вверх. Она должна была наколдовать что-то!” Эта мысль спасительной вспышкой мелькнула в разуме Призрака. “Вот сейчас, еще мгновение и все прекратится!”

Но ничего не прекратилось. Дэр продолжал увлеченно рвать уже бездыханное, с закатившимися кровавыми глазами тело Беатрис. В воздух подлетали части изорванной блузки, внутренние органы и куски мяса. Вот отлетела рука, и Призраку сделалось дурно… Он принялся отползать назад, даже не вспоминая о том, что может подняться на ноги, и попытаться убежать.

“Они были так уверены в себе… Но Дэр каким-то образом преодолел что первое, что второе заклинание! Как он это сделал? Неужели хонк обращенный в демона настолько силен?!”

Отползая, он обернулся, и увидел окровавленную Берту, прислонившуюся к ступенькам крыльца. В груди у Берты зияла огромная вертикальная дыра, и белые одежды ведьмы уже не были белыми, но бордовыми, полностью пропитавшись кровью. Одна из шестеренок добралась и до нее. Ну конечно, Дэр все учел.

Берта вдруг улыбнулась Призраку, потом откашляла кровь, после чего слабо хлопнула в ладони дрожащих рук. За перилами крыльца из рыхлой земли появилась матрешка. Тело Берты поднялось в воздух, и перелетев через ограждение перил, скрылось в ней. Дэр же, очевидно, слишком был поглощен потрошением Беатрис, чтобы увидеть это.

– Они не умерли! – Завопил Моджо под одеждой Призрака. – Они не могли умереть! Они ведь были такими сильными! Сильными…Сильными! А-а-а-а-а-а!!!

Дэр услышал этот вопль, оторвался от остатков Беатрис, глубоко и с наслаждением вдохнул, смотря в сумрачный воздух над своей головой, после чего повернулся к Призраку. Серое лицо хонка-демона было окрашено алыми дорожками ведьмовской крови, сине-красные глаза – широко раскрыты и на удивление спокойны.

– Она решила убежать. – Произнес он, имея ввиду Берту. – Старая, слабая женщина, возомнившая о себе слишком много. Они все возомнили о себе слишком много. Подумать только, эти три ведьмы хотели помешать замыслу хонков! Замыслу моей сестры! Они не верили, что мы – хонки, лучше людей. Что ж, возможно эта сука под моими ногами перед смертью это поняла!

Неторопливо переставляя все свои восемь конечностей, Дэр начал приближаться к Призраку. Множество сросшихся и сплетенных меж собой кукольных телец, создавая отвратительный шуршащий и одновременно скрипящий звук, двигали головами, ручками и ножками… Множество пластмассовых и нитяных ресниц открывались и закрывались…

Краснота из глаза Дэра вновь перелилась через край, и вновь, будто кислота, проела ему щеки. Дэр поморщился, после чего складки его горла раскрылись, слоя кожи раздвинулись и изнутри выбралась кукла, в которой Призрак тут же узнал миниатюрную версию Ко-ка-рвы… Тот же кремовый пиджак, те же брюки и кеды, те же очки на утонченном, пусть теперь и кукольном лице, те же черные рога… Да вот только за очками не было глаз…

Кукольный Ко-ка-рва, достал из-под пиджака сигарету, что выглядела достаточно большой для него, зато идеально подходила хонку. Он поместил сигарету в приоткрывшийся рот Дэра, затем чиркнул крохотной зажигалкой и кончик сигареты задымился. Дэр с наслаждением затянулся, подходя еще ближе к Призраку.

– Перенимаю плохие привычки своих врагов. – Выпуская дым, хрипло проговорил он. Кукольный Ко-ка-рва, между тем, скрылся в складках его шеи. – Ну так что, мальчик. Не пора ли тебе отдать то, что должно принадлежать мне?

“Музыка. Вот бы сейчас включить музыку!” думал Призрак. “Фурая она смогла отпугнуть. Но ведь Фурай был серым существом, а Дэр теперь – демон, да к тому же еще и хонк.”

Смотря на ужасающие конечности Дэра, Призрак думал о том, что при встрече с Фураем, когда зазвучала музыка, в нем разыгралась просто буря эмоций. Страх был чудовищным, страх, и сожаление, что ему не удастся помочь сестре. А еще он не хотел тогда, чтобы с ним вновь сделали что-то против его воли, чтобы обратили в кого-то другого. К тому же, то всё были эмоции только-только пробудившегося сознания, эмоции свежие и очень сильные… В тот момент он установил контакт с Асху и пробудил плеер неосознанно, но… как же сделать это сейчас?

Страх… Может быть сосредоточится на плеере и направить весь свой страх на него? Осознанно направить страх, все дурное, что скопилось в душе, да и вообще все, что есть…

Призрак закрыл глаза. Страх… Отдать его Асху, полностью и целиком!

Лицо сестры на фоне яркого голубого неба. Боже, какие сильные эмоции это лицо приносит с собой! Эти эмоции тоже пригодятся.

Недавняя страшная смерть Беатрис. Призрак вспомнил каждую мельчайшую подробность этой смерти, и эмоции, полученные от такого представления, также добавил в общий пучок.

Затем, этим эмоциональным пучком, будто пальцем, он мысленно нажал на кнопку плеера. Да, теперь он мог нажать, ведь кассета уже была внутри…

Музыка заиграла. С каждой секундой она играла все громче и громче, перекрывая поскуливание Моджо. Дэр задумчиво повел рогатой головой. Мелодия была угнетающей, тяжелой и страшной, медленной, как кровь Беатрис, стекающая по ступенькам крыльца… В какой-то момент Призраку почудилось, что в звуки этой музыки вплетается плач младенцев. А потом он понял, что вовсе не почудилось, младенцы действительно плакали где-то совсем рядом, плакали в такт мелодии… Призрак, вместе с Дэром одновременно повернулись на плач, чтобы увидеть откуда он доносится. А плач доносился со стороны левой стены дома, где рядом с фундаментом, виднелась арка с вьющимися по ней лозьями винограда, а под аркой можно было рассмотреть присыпанную землей неровную кладку коричневых кирпичей…

– Мерзкие ведьмы. – Задумчиво вымолвил Дэр. – Я даже знать не хочу, что же там такое.

После этих слов он вновь поморщился.

– Что за отвратительная музыка? Эта та штука, в которой заключен мой Асху? Это она играет?

Сине-красные глаза вновь развернулись к Призраку.

“На него ничего не действует! Даже музыка!” Паника жгла словно огнем все внутри мертвого мальчика. “Что же делать?!”

Все восемь конечностей демона-хонка хлюпали в крови Беатрис. Эта кровь, уже стекшая по ступенькам, все еще продолжала распространяться по поверхности крыльца, подбираясь вместе с Дэром к Призраку.

– Вы все просто даже представить не можете, как я люблю свою сестру и как хочу ей помочь. – Проговорил Дэр медленно. Одна из его ног уперлась кукольными ручками в грудь Призрака. Ручки эти прижали Моджо, заставив того завизжать как полоумного…

– Серый? – Дэр презрительно опустил уголки губ. – Мелкий серый паразит. Орет, как резанная свинья…

Кукольные ручки, отпустив Моджо, ощупывали одежду Призрака в поисках плеера.

– Слышу. – Дэр начал улыбаться. – Слышу! Моя сестра примет меня, даже таким. Мей удивительна. Она с самого детства была удивительной. Удивительной и прекрасной. Она была чудом. Только ради такого чуда, эгоистичный ублюдок, подобный мне, решил обратиться в демона.

За спиной Призрака, за перилами крыльца, выросла из земли очередная матрешка. Призрак едва заметил ее, а Дэр не заметил вовсе. Но вот матрешка раскрылась. Она не располовинилась как предыдущие, но разломилась на множество частей-лепестков, расцвела будто цветок, и цветок этот набросился сзади на Дэра, подобно коварному хищнику, поглотил его, и тут же матрешка начала обрастать новыми слоями. Сделавшись величиной с дом Берты, матрешка отлетела в середину сада, приземлилась на круглую каменную площадку, и там застыла ярким монументальным изваянием.

Призрак попытался отодвинутся от расползающейся лужи крови Беатрис. Моджо колотился под его одеждой, подобно сердцу. Моджо словно олицетворял его испуг.

По крыльцу, кряхтя и сплевывая кровь, поднималась Берта. Ее старческие ладони скользили по поверхности перил, изорванная и окровавленная одежда висела бурыми лохмотьями, но глаза горели яростью и силой.

– Меня не так просто убить. – Прошептала она громко, стоя над Призраком. – Пытались многие, и до этого паршивого хонка. Давай, Призрак, вставай. Нам нужно завершить начатое. Да не трясись ты так. Изольда жива. А Беатрис… Что ж. Ее путь лишь начинается. Теперь она в сумеречном промежутке, а куда отправится дальше, зависит лишь от нее.

Призрак во все глаза смотрел то на Берту, то на матрешку, и не знал, чему больше поражаться. Тому ли, что старуха жива, или же тому, что Дэра удалось наконец усмирить. И удалось ли? Вдруг, сейчас он проломит стенки матрешки, вырвется на волю, и тогда уж точно все закончится…

– Он надежно запечатан. – Успокоила Призрака Берта. – Это заклятие состоящие из двенадцати придуманных лично мной колдовских слов, я берегла для особого врага. Я придумала его очень давно, еще в пору своей молодости, и назвала “Яблочной смертью”. Я, знаешь ли, всегда любила яблоки. Хонк сейчас в иллюзии, в сладкой иллюзии, которая приведет его лишь к одному – погибели. Он отведает моего отравленного яблока из рук своей дорогой сестрицы…

Матрешка стояла, обратившись к дому улыбающимся лицом. Призрак посмотрел в это лицо, и страх овладел им пуще прежнего. Он не мог выносить этой улыбки.