Текст книги "Демоны Черной степи (СИ)"

Автор книги: Марк Боровски

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 31 страниц)

– Я уверена, ты уже понял, куда нам сейчас нужно идти.

Музыка служила всему происходящему мрачным аккомпанементом. Призрак оторвал взор от матрешки и перевел его на арку с виноградными лозьями и каменную кладку под ней, откуда доносился младенческий многоголосый плач… туда… Идти нужно было туда.

***

“…удивительна. Она с самого детства была удивительной. Удивительной и прекрасной. Она была чудом.”

Голос звучал в черной пустоте. Голос одинокого хонка. Голос взрослого, постепенно обращающийся в голос мальчика.

“Она чудо!”

Да, она действительно была чудом. И только благодаря ей тьма рассеялась.

Маленький хонк Дэр, с короткими рожками, которые начали расти лишь в прошлом году, стоял, в светлых тонких штанишках, закатанных до колен, на морском берегу. Солнце светило ему в глаза, море билось о скалы…

Море…

Дэр, как и большинство хонков, любил море. Любил дышать полной грудью соленым воздухом, любил смотреть на волны, накатывающие во время шторма на берег, или же на зеркальную штилевую гладь. Он любил силу моря, любил его тишину и покой… Он обожал его ласковость летом, и его холодность с суровостью зимой.

Он любил плавать, просто так и на отцовском корабле. Именно на отцовском корабле его клан приплыл в эти земли. Здесь было так много людей, а хонков совсем мало…

– Дэр! Дэр! – Его сестра, босоногая и простоволосая бежала к нему по песку. – Вот ты где! Отец искал тебя. Что ты здесь делаешь?

Он посмотрел на нее, и, как всегда, восхитился ее волосами. Они были удивительными! Они отливали розовым и золотым и напоминали морской рассвет. И из этих волос поднимались рога, прямые, устремленные к солнцу, также золотистые…

И как тут не восхититься? И как не влюбиться в это сияние?

– Я думал о том, чем буду заниматься, когда вырасту. – Ответил своей сестре Дэр.

Море ласкало берег.

– Опять мечтаешь. – Мэй скептически улыбнулась.

– У меня будет свой корабль, Мэй. – Он посмотрел на нее с любовью и одновременно серьезно. – У нас будет корабль. И мы будем путешествовать. Как отец.

– Но зачем нам путешествовать? – Мэй искренне удивилась. – Мы ведь уже нашли свой новый дом.

Дэр покачал головой и перевел взгляд обратно на море.

– Мы станем величайшими путешественниками. – Начал говорить он. – Самыми великими. Мы будем исследователями! Мы… Мы увидим тысячи морей.

– В мире нет тысячи морей. – Мэй рассмеялась.

– В этом нет. Но ты ведь знаешь, что этот мир не один. Кроме четырех основных промежутков есть еще великое множество. И… У меня зародилась безумная мечта – построить однажды такой корабль, который мог бы путешествовать по промежуткам, пересекать грань между мирами.

Синие глаза Мэй округлились. Почти у всех хонков они были синими и светящимися, как фосфоресцирующее море. Но в глазах Мэй все же присутствовало нечто особенное. Иногда появлялось в них что-то совсем не хонковское, какой-то непонятный, едва уловимый оттенок, словно она была наполовину не хонком, но еще кем-то…

– Это так... чудно! – Дэр любил Мэй, но совсем не ожидал от нее такого восклицания. И этим внезапным восклицанием она покорила его еще больше… – Это удивительно, Дэр! Но как нам это осуществить?

Дэр впился пальцами ног в теплый песок. Далеко на юге, в небольшой бухте, возле обширного хонковского селения застыл памятником былой славы клана Хонгорай отцовский корабль. Отправится ли этот корабль еще когда-нибудь в великое путешествие? Скорее всего нет. Клан Хонгорай отыскал все, в чем так нуждался. Но не Дэр. Молодой хонк Дэр из клана Хонгорай чувствовал, что его жажда странствий и исследований не утолится никогда, что она лишь нарастает с каждым днем. И теперь он ясно видел, что в его сестре есть та же жажда, но пока скрытая, и жажду эту нужно лишь пробудить. Ему нужно лишь пробудить эту жажду в ней, и тогда в будущем они вместе совершат великое путешествие сквозь все промежутки…

– Я не знаю, Мэй. Пока что, я не знаю. Но… я обязательно узнаю. Мы вместе узнаем. Мы все сделаем вместе! Я… я люблю тебя, Мэй. – Он прижался своим лбом к ее лбу, и положил ладонь на ее прекрасные волосы. – Мои мечты, мои убеждения, я знаю, что ты поймешь все это, разделишь, и со временем захочешь даже больше меня. Но я люблю тебя не только за это. Я люблю тебя еще и потому, что не видел хонка прекраснее, чем ты… Ты удивительна! Ты всегда была удивительной! Ты – чудо…

“И только благодаря ей тьма рассеялась…”

Какая тьма? Тьма неудач… Тьма отверженности и злобы, черной и яростной, как ночное штормовое море. Но он прошел через все это, через страшные темные годы, и заразил весь клан своей прекрасной идеей. Он зажег в их душах огонь, который давным-давно погас, и даже его престарелый отец поверил в это. “Да Дэр…” – говорил он – “Мы можем добыть знания, что никогда и не снились ни хонкам, ни людям. Я верю, что у вас с Мэй это получится, Дэр! Я верю в вас… Посмотри на свою сестру! Она прекрасна, и дух ее пылает!”

И это было правдой. По прошествии десяти лет с того разговора на морском берегу, Мэй выросла, и ее красота выросла вместе с ней, став еще более ослепительной. Красота тела, и красота духа… Теперь она была готова сражаться и достигать их общей мечты. А еще она была удивительно умной, достаточно умной, чтобы внести неоценимый вклад в создание того самого корабля. Достаточно умной и достаточной храброй, чтобы добыть все Асху… Они сделали это вместе, и это было одним из лучших приключений в жизни!

И вот все Асху добыты! Дэр стоит у руля, а сестра по правую руку от него. Они готовы отправиться в свое великое путешествие, вместе, как и мечтали с самого детства…

– У нас действительно получилось, Дэр! – Восклицает она. – Все испытания прошли успешно. Мы можем исследовать все промежутки!

О, как сладки эти слова!

Мэй белоснежными зубами откусывает кусок от крупного красного яблока. А потом обнимает Дэра со спины, и Дэр ощущает трепетание во всем теле от этих объятий. Она ведь никогда раньше его так не обнимала. Это объятие словно напутствие, словно подарок, словно самое теплое обещание.

“Что-то рвется из самых глубин сознания… что-то неправильное…”

– Как вкусно! – Восклицает Мэй. – Эти яблоки из нашего сада просто удивительны! Ты помнишь, Дэр, помнишь, как мать посадила яблочные деревья? Как только мы с отцом приплыли в эти края. И теперь, мамы давно уже нет, а деревья цветут и плодоносят. Эти яблоки – поцелуи нашей матери. Она целует нас каждую весну, чтобы мы помнили о ее любви.

Какие странные слова. Но верные. Мать целует их с Мэй каждую весну, каждую новую весну их жизни…

“Взрыв... Что за взрыв? Где-то глубоко-глубоко в разуме…”

Как странно…

Но перед глазами рассвет, и так хочется ощутить весенний поцелуй матери…

Дэр принял яблоко из рук сестры, и с наслаждением откусил большой кусок, перед тем как отправиться в свое великое путешествие…

***

Рваный кусок бело-красной тряпки волочился по испещренной трещинами тропинке. То был клочок окровавленных одеяний Берты, единственный, на котором сохранился хоть кусочек белизны. Призрак следовал за этим клочком, следовал за ссутулившейся старой ведьмой…

Матрешка, жутко улыбаясь смотрела на него. В этой матрешке, полностью обездвиженный, заключенный в сладкую иллюзию, медленно умирал хонк-демон Дэр. Призрак все еще страшился смотреть в лицо матрешки. Он не мог выносить вида ярко нарисованной широкой улыбки, и глаз, также нарисованных, но таких невероятно живых и странно безумных… Как удивительно, смерть пришла к Дэру в обличье матрешки, в обличье игрушки, о которой хонк, должно-быть, никогда даже не слышал.

Узкая тропинка вела к той самой арке, сделанной, как теперь только заметил Призрак, из темного, тускло поблескивающего металла. То были какие-то изящно сплетенные меж собой трубы, и сплетение этих труб вплетались виноградные лозы.

Каменная кладка плакала и смеялась множеством детских голосов. Берта присела возле нее на колени, склонилась к ней, и смахнула землю с поверхности неровно уложенных кирпичей.

Призрак вздрогнул. Он внезапно понял, что за спиной его кто-то есть. Обернувшись, он увидел Беатрис, та стояла неподвижно, так же, как и он, без одной руки, с выпотрошенным и истерзанным торсом, с кроваво обвисшей косой… Глаза Беатрис были абсолютно неподвижны, мертвы и поддернуты белесой пеленой. То были глаза трупа, неведомо каким образом стоящего на ногах. В этом искалеченном теле не осталось души, однако, оно стояло перед Призраком и смотрело на него. Оно было… Оно было, как те военные, что напали на безликих, притворившихся родителями Призрака…

Берта заметила, что Призрак с Беатрис встретились взглядами.

– Беатрис теперь – сумеречный ходок. – Заговорила старая ведьма, горестно усмехнувшись. – Точнее подобие сумеречного ходока. Сумеречные ходоки обычно получаются из людей, убитых безликими. Думаю, что с безликими ты уже знаком. Безликие – это отвратительные темные существа, одни из тех темных существ, что прислуживают непосредственно демонам. Я бы не сказала, что они слишком сильны. Но обычного человека по той же физической силе, конечно же, превосходят. Главное оружие безликих – это их извращенный разум, они считаются одними из самых разумных темных существ, после демонов. Так вот, после умерщвления своих жертв безликие, чаще всего, поглощают их душу. Но бывает так, что душа поглощается не до конца, и остается как бы ее искореженный осколок, запертый в уже мертвом теле. Такой осколок не может покинуть тело, пока то не будет в значительной степени разрушено, и потому продолжает, иногда достаточно долгое время существовать в нем… И… такое существование воистину мучительно… Так что в Беатрис все же кое-что осталось. Кое-что что заставляет ее двигаться, подчиняясь мне, ведь она должна помочь совершить ритуал… Мне пришлось с ней сделать это, обратить ее в сумеречного ходока, удержать часть ее души в мертвом теле, но как только ритуал открытия глиняной дороги мертвых будет завершен, я уничтожу это тело и отпущу ее.

Призрак отвернулся от трупа Беатрис. На нее ему сейчас было так же отвратительно и страшно смотреть, как и на матрешку. Впрочем, сейчас в какую сторону ни посмотри – всё отвратительно и страшно. А дальше, Призрак в этом был уверен, станет еще страшнее.

Моджо молчал за пазухой. Он будто уснул, или же просто измучавшись от страха, не находил в себе силы говорить, как испуганный маленький ребенок. Теперь, множество детских голосов, смеялись и плакали, и даже что-то шептали, заменяя его.

Берта, царапая кладку ногтями, начала один за другим вынимать кирпичи. Под кирпичами Призрак увидел землю, очень тёмную и на вид влажную. Убрав значительную часть кирпичей, Берта глубоко погрузила ладони в эту землю, закрыла глаза и принялась горячо шептать что-то. Беатрис, истекая кровью, почти бесшумно прошла мимо Призрака, грудой мяса осела рядом с Бертой, также погрузила руки в землю исторгла из себя булькающий кровавый шепот…

Земля лениво зашевелилась, пошла буграми, словно бы под ней было множество, целые огромные стаи каких-нибудь отвратительных насекомых…

“Дело шло бы намного быстрее, если бы в ритуале участвовала Изольда!” догадался Призрак.

Земля шевелилась, смеялась и плакала. Ведьмы шептали заклинание за заклинанием. Через несколько минут земля превратилась в бурлящую грязь, а потом грязь эта потекла черной жижей по внезапно открывшимся взору Призрака ступенькам… Плачь, смех и шепот затихли… Беатрис глухо застонала и покатилась кубарем по ступенькам вниз… Чернота очень быстро поглотила ее…

Берта, тяжело дыша, встала с колен. Достала откуда-то из складок окровавленной одежды пучок ханры, быстро поместила ее в рот и принялась с явным усилием желать, потом проглотила и сказала:

– Теперь моя внучка свободна. – Взгляд ее вперился в Призрака. – Тебе тоже туда. Спускайся вниз и думай о своей сестре. Поверь мне, ты сражаешься за ее будущую жизнь. Это… действительно так… Ступай, и не забудь о зельях сопротивления. Следующее выпьешь в темном промежутке – черное. А голубое после того, как найдешь Асху и захочешь вернуться домой. Я желаю тебе удачи! И, Изольда, наверное, уже говорила тебе это. Прости нас.

Призрак ступил на первую ступеньку и тут же ощутил что-то вроде головокружения.

– Я… Я иду. – Прошептал он, и ноги его начали перемещаться, увлекая его во тьму…

Плеер, внезапно, снова заиграл. То была музыка провожания мертвецов.

Глава 24

Настоящее (Под Рэгдоллом, 2004 год)

Сара. 3

Будучи ребенком, я верила в чудеса, читала, по большей части, не любовные романы, а приключенческие, обожала страшные истории… Мы с Амелией, когда еще были девочками, любили по ночам, при свете фонаря рассказывать друг другу жуткие байки. О, это было чудное время! Две сестры пытались напугать друг друга во мраке неисчислимых ночей, две сестры соревновались между собой, чья история получится страшнее и интересней…

Но могли ли мы представить себе тогда, что жизнь придумает историю за нас, которая будет в тысячу раз страшнее всех наших вместе взятых? Историю, полную тьмы и смерти, полную невыносимой душевной боли…

В окно моего разума бились тысячи птиц страха, пытаясь сокрушить его. Невыносимый звон парил над огромным колодцем, становясь громче с каждой секундой.

– Она здесь, Амелия! – Попыталась я перекричать звон, обращаясь к своей сестре. – Она нашла нас!

Амелия нечего не ответила.

Красные, черные и белые нити, сплетенные над нашими головами, пришли в движение, и все как одна устремились в черный зев колодца. Через секунду оплетенная этими нитями, сопровождаемая зловещим звоном, из колодца выплыла Алиса… Красно-белые волосы ее, сделавшиеся невероятно длинными, сплелись с нитями в одно целое. В их объятиях девочка парила, поднимаясь все выше и выше. Она по-прежнему спала, но теперь улыбалась в своем забытьи, будто бы снилось ей что-то приятное… Похоже, звон совсем не мог потревожить ее.

Я хотела закричать Амелии еще что-то, но вдруг увидела, как головы моей сестры и Артура, на удлинившихся шеях, стремительно метнулись к девочке. Нет! Только не это! Они не осознают степень опасности!

Тела, припав животами к земле, застыли возле края колодца, а головы неслись вперед. Белые змеи двигались невероятно быстро, но волосы Алисы оказались быстрее. В каких-нибудь пару метрах от девочки, Мия с Артуром оказались схвачены этими волосами и крепко опутаны ими. Тела же белых змей, так и оставшиеся у края колодца, начали отползать назад… Насколько могут удлиняться их шеи? И на что способны эти тела? Данные вопросы не переставали терзать меня. Белые змеи, громко шипя, бились в объятиях волос. Я слышала их шипение, похожее на шум телевизионных помех, прямо у себя в голове.

Из глубин колодца донесся громовой голос матери:

– Вот так сюрприз! И вторая дочь ко мне пожаловала. Мне даже не пришлось в этот раз ловить тебя Амелия, ты сама приползла ко мне в руки. Белая змея – ты всегда была такой. Моя дорогая средняя дочь. Ты всегда внутри была змеей. А теперь, лишь обрела свою истинную форму. Жизнь раскрыла все карты, и все мы в итоге стали теми, кем являлись глубоко внутри…

Из бездонной шевелящейся тьмы показались кончики красных рогов… Рога все росли и росли, после чего взору моему открылся черно-белый полумесяц, восходящий над колодцем. Воздух вокруг полумесяца дрожал… Потом показалась голова матери с черно-белыми волосами, ее лицо, обнаженные острые плечи, платье, также совмещавшее в себе белый и черный цвета.

Ее взгляд словно пригвоздил мои стопы к полу, не давая мне сдвинуться с места. Мать поднималась все выше, рога ее устремлялись к сводчатому потолку. Наконец она застыла, величественная и великолепная… Алиса же теперь парила меж ее рогов, прямо на фоне черно-белого полумесяца. По обе стороны от нее, в путах бились Амелия с Артуром.

Марк! Где Марк? Я обернулась. Марк стоял неподалеку от меня, рядом с призраком однорукого мальчика.

– Отдай мне Асху! – Громко вымолвил мой племянник, обращаясь к мертвому брату Алисы. – Мне кажется, сейчас самое время.

Мальчик протянул Марку руку с зажатой в ладони синей звездой.

– Помни, что ты должен остановить демона. – Произнес он. – Ты должен спасти мою сестру, спасти свою тетю и отца с матерью. Намерение синеволосой женщины может внушить тебе желание скрыться с камнем, дабы не рисковать. Но… Я знаю, подчинение лишило тебя почти всех чувств. Но ведь что-то же осталось…

Марк сощурился, после чего окинул равнодушным взглядом мою мать.

– Это огромный риск.

– Неужто, ты больше не любишь никого из них? Любовь, одно из сильнейших чувств, и подавить его не так просто. Любовь не могла в тебе умереть! Ты же все еще любишь? Верно?

– Люблю. – Взгляд Марка на малую толику изменился. В нем появилось что-то… – Люблю! – Он тяжело задышал, потом поморщился. – Невыносимо любить, но я люблю… Дай мне уже этот чертов камень!!

Мальчик разжал ладонь, и синяя звезда вспыхнула ярче прежнего. Марк смотрел на нее секунду, после чего схватил быстро и яростно…

“Только бы твои слова были правдой, Марк!” взмолилась я в этот момент. “Синеволосая женщина наверняка сильна, но вдруг ты можешь быть сильнее ее? Я верю в тебя! Ты можешь!”

Марк пошатнулся, словно от порыва сильного ветра, едва лишь Асху оказался в его руке. В это мгновение голос матери громыхнул:

– Чем вы там внизу занимаетесь?

Но Марк не обращал никакого внимания на этот голос. Он склонил голову, тяжело втягивая в себя воздух, а когда поднял ее вновь, то взору моему предстали еще две синие звезды – то были глаза моемого племянника, что теперь сияли синевой почти так же ярко, как Асху в его ладони.

Волшебный камень удивительным образом преобразил Марка, и дело тут было не только в светящихся глазах. Волосы на его голове сделались гуще и темнее, кожа, до этого бледная, пробрела более здоровый оттенок, даже черты лица в некоторой степени изменились. Исчез шрам на подбородке, под левой губой, который Марк получил в десятилетнем возрасте, неудачно упав с велосипеда…

И было еще кое-что… Теперь, на лбу Марка отчетливо виднелись пять темных точек, расположенных полукругом… “Что это за точки?” задалась я невольным вопросом. Потом вдруг вспомнила: Марк упоминал, что синеволосая женщина подчинила его, прикоснувшись к его лбу. Возможно, что точки эти – следы подчинения…

– Ух ты! – Донесся до меня голос племянника. – Вот это сила! Она принизывает мое тело!

Он повернулся к колодцу и посмотрел на мою мать.

– Теперь я вижу и знаю намного больше. – Голос Марка был сильным, и я отчетливо слышала каждое слово, даже не смотря на звон переполнявший грот. – Теперь мне проще думать о любви, и о многом другом… Так ты, значит, моя бабушка! Приятно познакомиться, но я, правда, представлял тебя совсем иной. Интересно… Ты знаешь, бабушка, у меня очень много дел, ведь мне необходимо собрать остальные Асху. Но, думаю, перед этим я успею разъединить тебя с демоном…

Черно-белая женщина оглушительно рассмеялась:

– Взял в руки волшебный камешек, и возомнил о себе невесть что! Эх, ну и семейка… Все о себе что-то да воображают. Глупый мальчишка! Ты даже приблизиться ко мне не сможешь! Думаешь, что сила, которую дал тебе Асху, ровня моей? – Она опять рассмеялась. – Не мешай, ради всего святого, мне беседовать с дочерьми. Поиграй-ка лучше с моей марионеткой!

Тело Алисы, покинув область рядом с полумесяцем, ринулось вниз, к Марку. Тот спокойно ждал его.

В эту же секунду, моя мать широко раскрыла рот, и голова Артура, вместе с частью белой шеи, увлекаемая сплетением нитей, стремительно исчезла в нем. Шипение Амелии в моей голове переросло в пронзительный, яростный, нечеловеческий крик. Понимая, что это ничуть мне не поможет, я все же отчаянно зажала уши руками. Крик сестры разрывал мою голову изнутри.

Оставшаяся снаружи часть белой шеи, разбрызгивая вокруг себя черную шипящую жидкость, извиваясь опала в колодец. Тело, лежащее неподалеку от меня, яростно содрогалось, но потом вдруг затихло…

Черно-белая женщина довольно сглотнула, затем облизнулась и вымолвила:

– Нужно было всего лишь отделить голову от тела. Как я и предполагала, шея самое сильное и одновременно самое слабое место!

– Ах ты тварь! – Нечленораздельный вопль Амелии обратился в слова. – Ты убила моего мужа!

“И не только твоего, сестрица.” Сокрушенно подумала я.

– Вот смотрю на тебя Амелия, и думаю: сгодишься ли ты теперь хоть на что-нибудь? – Презрительно произнесла мать, глядя на Мию опутанную множеством нитей. – Ты никогда ни на что не годилась… Даже в ту пору, как была человеком. Из всех троих моих дочерей, ты – самая непутевая. И характер у тебя мерзкий. Сара была моей первой дочерью, и ее я любила больше всех, ну и Линду любила, ведь та была просто чудом, хоть и очень походила на своего отца… А ты, Мия, ты вечно трепала мне нервы! Ты плохо училась в школе, прогуливала уроки! А во сколько лет ты девственности лишилась? В тринадцать? Не сдается ли тебе, что это слишком рано? В общем, у меня от тебя вечно одни только проблемы были. То ли дело Сара! Умница Сара… Она во всем и всегда была лучше тебя! И даже сейчас, она еще имеет шанс стать чем-то большим. А твои метаморфозы, к сожалению, закончены. Темные существа, подобные тебе, могут жить очень долго, сотни и сотни лет, даже тысячи лет, но… если убить их, то оскверненная душа, плотно спаянная с нечеловеческим телом, также умирает. Ведь душа темных существ – это их черная кровь. А кровь темных существ при соприкосновении с воздухом испаряется. Вот у одержимых, вроде твоей сестры, есть шанс, а у таких как ты – нет. Готова ли ты исчезнуть навсегда, дочь моя? Или ты сначала хотела бы посмотреть, как сестра твоя преобразится? Или… нет! Посмотри-ка лучше, как моя марионетка расправится с твоим сыном! И плевать, что в руке у него Асху. Я руковожу этой девочкой, и сила моя способна превозмочь силу этого дурацкого камня.

***

Марк с Алисой двигались невероятно быстро. Я почти не могла уследить за их движениями, но все же отчаянно старалась различить хоть что-нибудь…

Люди не способны двигаться с такой скоростью. Но в Марке присутствовала магическая сила Асху, а в Алисе сила демона, что будто паразит прилепился к духу моей матери.

В хаосе бушующих красно-белых волос мелькали три синие звезды. Алиса пыталась ухватить Марка, но тот с невероятным проворством уворачивался, в свою очередь пытаясь добраться до ее тела.

Это похоже на танец. Танец, где один стремится прикоснуться к другому, а другой отчаянно защищается, но также стремится застать своего партнера врасплох, и… убить его. Алиса уж точно убьет Марка, если все же его схватит. Но вот что намерен делать сам Марк, если удача обернется к нему лицом?

Внезапно, я увидела… Марк уклонился от хищного, тугого пучка волос, но кулак Алисы настиг его. На пол грота брызнула кровь… Нет! Только не это!

Но тут я присмотрелась, и поняла, что Алиса попросту умудрилась разбить Марку нос, что ничуть не повлияло на скорость его движений. Однако, от следующего удара, куда более сильного, мой племянник отлетел к стене…

Он начал вставать, но недостаточно быстро. Несколько красно-белых волосяных прядей охватили его ногу чуть выше лодыжки и дернули в сторону Алисы. Но Марк, каким-то чудом не только не упал, но даже сумел обернуть ситуацию в свою пользу.

Он воспользовался той силой, с которой волосы притягивали его к Алисе, присовокупив к этой силе свою. Извернувшись с кошачьей ловкостью, оттолкнувшись от пола руками и ногами, он понесся в сторону Алисы со скоростью, которой я еще не видывала…

Против такой скорости у девочки не было шансов. Марк налетел на нее, повалил наземь, и не теряя ни секунды времени, приложил ладонь с Асху к ее лбу… Алиса закричала и открыла глаза. Марк же вновь оказался отброшен к стене ее волосами.

Алиса умолкла, после чего села, и сонно осмотрелась вокруг. Тут же глаза ее расширились…

– Что… Г-где это я?! – Воскликнула она. Волосы ее продолжали шевелиться, по-прежнему невероятно длинные, но уже не такие быстрые. Алиса заметила и это… – Мои волосы!! Что это?!

– Почему они все еще шевелятся? – Проговорил Марк вставая. – Она ведь проснулась. Неужто связь не оборвалась?

– Ты! – Алиса удивленно и вместе с тем яростно посмотрела на него. – Ты ударил меня, ублюдок! Зачем ты сделал это? И… Господи, Марк! Твои глаза! Они светятся!

– И вправду светятся? – Слегка улыбнувшись, спокойно спросил Марк. – Ну извини меня, Алиса. Просто ты мешала мне в той комнате, поэтому я и ударил тебя. Извини, больше я постараюсь такого не делать.

– Извини?! – Прошипела Алиса, будто злющая кошка. – Извини?! Ну конечно, ты такого больше не сделаешь. А если сделаешь, то я обещаю, что прикончу тебя! Я уже устала получать по лицу от всяких…

Тут речь ее оборвалась… Девочка так и застыла с открытым ртом, смотря на своего мертвого брата, что неожиданно материализовался перед ней.

– Марк больше не ударит тебя. – Однорукий мальчик улыбнулся. – Точно тебе говорю, больше подобного не будет.

– Ты! – Повторила Алиса, пораженно смотря на него. – Но ты же умер! Я ведь видела, как чудище, притворившееся нашим отцом, оторвало тебе руку. Ты умер!

– И именно поэтому я здесь.

– Я, верно, все еще сплю!

– К счастью, уже нет. – Сказал подошедший Марк. – Мне удалось разбудить тебя. Но твои волосы… Они несколько осложняли задачу.

– Мои волосы? – Алисы посмотрела на свои волосы, которые продолжали шевелиться. – Это мои волосы?!

– Верно. – Брат Алисы вновь улыбнулся. – Ты все еще можешь управлять ими?

– Я… я не знаю.

Только тут я заметила, что звон полумесяца утих, и обернулась на мать. Черно-белая женщина, с выражением искреннего удивления на лице, смотрела на Марка.

– Ты разорвал связь… Ты лишил меня моей марионетки!

– А ты думала, я попытаюсь убить ее? – Марк холодно усмехнулся. – Ну тогда бы я точно умер, ведь она и вправду была куда сильнее меня. Ее удар сломал мне пару ребер, но сейчас, благодаря Асху, они вроде бы восстановились. И все же… Попади этот удар мне в голову, и все закончилось бы иначе…

– Ты действительно сын змеи…

– Да… Я сын змеи. А еще я не так глуп, как ты думаешь.

– Я больше ничего не думаю о тебе! Кроме того, что ты мертвец… Вы оба с девчонкой мертвецы. Ваши роли в этой пьесе отыграны!

Черно-белая женщина сузила губы, будто бы желая засвистеть, и в воздухе перед ее лицом начал расти матовый темный шар… Вокруг остро запахло озоном. Дело плохо, поняла я. Этот шар прикончит их обоих, а может быть и меня…

– Убегайте, Марк! – Закричала я племяннику. – Она собирается убить вас!

Но было поздно. Моя мать надула щеки, и шар со скоростью, наверняка не меньшей, чем скорость полета пули, метнулся к детям. Однако цели своей он не достиг.

Волосы Алисы все разом собрались в толстый тугой жгут, который отбил страшный снаряд, запустив матовый шар обратно, в его же создательницу. Шар, окруженный всполохам молний, врезался черно-белой женщине прямо в лицо… Я ожидала услышать грохот, но грохота не последовало, ожидала увидеть яркую вспышку света, но и вспышки не было. Шар, не произведя не единого звука, взорвался пронизанной молниями тьмой…

Черно-белая женщина не закричала. Лишь голова ее отдернулась назад, а потом вновь возвратилась на место.

– Что ты сделала… – Произнесла она ошеломленно и задумчиво. – Ты… Да как ты посмела?! Ты же не более чем марионетка… Марионетка!! Вот какой была твоя роль!!

– Я вырвалась за пределы роли… – Вымолвила Алиса. – И не играю больше в твои глупые игры.

Один из красных светящихся рогов, украшавших голову моей матери, теперь отсутствовал. Вместо него остался лишь коротенький тускнеющий пенек с обломанными острыми краями. Также, на лице матери не хватало теперь одного глаза. Лишь черная рванная дыра дымилась на том месте, где он еще совсем недавно был. Однако присмотревшись, я заметила, что дыра эта начинает постепенно зарастать…

– Теперь я убью вас всех… – Пробормотала моя мать. – И даже тебя, Сара. Такой боли мне давно никто не причинял… А я ведь все еще немного люблю тебя, Сара. Я обнаружила в себе это чувство сегодня. Не хотела в него верить, но… Как же тут не поверишь? Поэтому, я и предложила тебе стать такой, как я… Ведь ты и вправду – моя любимая дочь.

– Любовь ведет к страданиям, забыла? – Напомнила я ей.

– Верно. – Черно-белая женщина рассмеялась. – В который раз это подтверждается! И все-таки любовь, это странная штука… Какую бы боль она не причиняла, но даже демонам иногда хочется любить. И это мучительней всего. Посмотри на эту девочку, Сара.

Я взглянула на Алису. Волосы той распушились, словно пытаясь скрыть от черно-белой женщины свою хозяйку, однорукого мальчика, и Марка. Может и мне укрыться за этим волосяным щитом? А как же моя сестра? Неужто, ей все-таки суждено умереть? Неужто, она исчезнет навсегда?

– Должно-быть, твои волосы впитали часть ее силы. – Медленно проговорил брат Алисы. – Ваша с ней связь разорвана, но волосы каким-то образом сохранили эту силу в себе… И теперь, ты можешь ими управлять, точнее управлять силой демона, заключенной в них. Твои волосы способны проводить, поглощать и аккумулировать энергию подобную этой… Вот в чем их особенность!

– Это не только заслуга Григоровича. Он лишь улучшил то, что было даровано мне по роду. Я сейчас вспомнила кое-что, о чем меня заставили забыть… – Ответила Алиса. – Ты знаешь брат, я ведь ведьма! И мать наша была ведьмой, и, возможно, именно поэтому вы с отцом умерли! – Она прервалась вдруг, а потом заговорила быстро, со слезами на глазах. – Я так виновата перед тобой! И я не могу поверить, что ты сейчас стоишь здесь! После того, как чудище оторвало тебе руку, я лично видела, как вся кровь вытекла из твоего тела, как глаза твои остекленели, как…

– Я умер. – Остановил ее мальчик. – Я действительно мертв. И этого уже не изменить. Но, я умер самым счастливым человеком в мире! Я ведь спас тебя! Сумел это сделать! И мог ли я мечтать о большем счастье?! Думаешь я улыбался просто так? Умирая, я был счастлив. Может-быть я и родился в этом мире лишь для того, чтобы однажды спасти свою сестричку, да передать Марку камень Асху. И я выполнил свое предназначение. А умерло тогда лишь мое физическое тело. Но дух мой продолжил существовать и продолжает. И знаешь… Глаза у тебя все такие же голубые, ничуть не потускнели… Ты стала намного старше, но глаза у тебя остались прежними. Это глаза нашей матери, и я бы целую вечность смотрел в них…

– Глаза… – Алиса громко всхлипнула. – Я ведь в первые годы так скучала за тобой… Но потом привыкла. А… А можно обнять тебя? У меня вообще получится?

– Если не боишься. Сейчас я, в некоторой степени, материален.

Она обняла его, не только руками, но и волосами. Красно-белый кокон на секунду сомкнулся вокруг них, а потом вновь раскрылся.