Текст книги "Демоны Черной степи (СИ)"

Автор книги: Марк Боровски

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 31 страниц)

Вот и нужная палата, вторая с конца… Линда вошла первой, а я сразу же за ней.

– Девочка увлекалась рисованием… – Отметила я, разглядывая многочисленные альбомные листы, расклеенные по стенам.

– Да, она любила рисовать. – Подтвердила дочка Григоровича подходя к книжной полке.

– Красиво… – Вымолвила я, и не покривила душой… Рисунки действительно были замечательными, не то что дурацкие абстрактные картины в кабинете Линды. Нет… Здесь чувствовалась жизнь, сила и молодость, в каждом штрихе. Алиса рисовала ярко и точно, людей, события и пейзажи…

Я отвернулась от картин и подошла к небольшому столику, на котором в беспорядке были разбросаны все те же альбомные листы с набросками, и куча карандашей. Вскоре внимание мое привлек, лежащий одиноко в правом нижнем углу столика, канцелярский нож-скальпель. Таким ножом девочка могла, к примеру, точить карандаши. Очень хорошо! Это именно то, что мне нужно! Я быстро упрятала нож в карман, а через несколько мгновений Линда окликнула меня:

– Вот, думаю это подойдет лучше всего. – Она протягивала мне какую-то книгу в голубом переплете. – Это любимая книжка Алисы. Она ее перечитывала раз за разом.

Я взяла книгу в руки.

– Гарсиа Маркес. – Прочитала я. – Последнее плавание корабля-призрака. Серьезно? Ей это нравилось?

– Больше, чем что-либо другое. Она эту книгу практически из рук не выпускала.

– Бедная девочка… Ладно. – Я улыбнулась Линде. – В таком случае, я откланяюсь…

Перед тем, как покинуть палату, я обернулась к дочке Григоровича и сказала:

– Не тревожьтесь за свою подопечную, доктор Линда. Я – не Габриэль Марек, и без девчонки в клинику не вернусь, а это означает, что совсем скоро вы с ней увидитесь.

Линда ответила мне коротким кивком, но ее губы оставались плотно сжатыми. Она не торопилась последовать за мной…

Отойдя на достаточное расстояние от палаты, я вышвырнула книгу в первое попавшееся мне на пути мусорное ведро. Глупышка Линда! Не нужно пытаться обмануть кого-либо, коль не умеешь этого делать как следует. В особенности не нужно пытаться обвести вокруг пальца меня...

Да я в жизни не видала книги, которая припала бы пылью так, как эта! Очевидно, что девчонка даже не прикасалась к ней... А вот канцелярский нож-скальпель, покоящийся теперь в моем кармане – дело совсем иное. Раз Алиса у нас художница, значит ей каждый день приходилось точить карандаши, или листы резать, или еще что-нибудь…

Я задорно перепрыгнула с ноги на ногу и влетела в лифт будто бы на крыльях. Время повеселиться! Время заняться лучшей охотой в мире – охотой на человека!

***

Утреннее солнце почти не дарило тепла. Оно то скрывалось за внезапно набегающими облаками, то показывалось вновь, робкое и неокрепшее…

Возле главных ворот клиники Григоровича, вытянувшись по струнке, передо мной стояли четырнадцать человек. Демонические маски разных цветов висели на поясе у каждого из них.

– Сильвия. – Вымолвила я. – Выходи ко мне.

Сильвия незамедлительно вышла из строя, встав рядом со мной.

– Анка – ты тоже.

Вперед вышла невысокая девушка, с двумя дерзкими косичками пшеничного цвета на голове, и россыпью веснушек, густо покрывавшей все лицо. Ее маска была оранжевой, обклеенной дурацкими наклейками…

Анке еще нет и двадцати трех… В двенадцать лет она заживо сожгла своего отца, который дурно обращался с ней, после чего ушла из дома, и какое-то время скиталась, поджигая иногда жилые дома, машины на автостоянках, некоторые промышленные объекты, да и вообще, все, что только можно поджечь… Прежде чем попасть в клинику Григоровича она успела предать огню более десяти семей, и даже устроить нешуточный пожар на одном из нефтеперерабатывающих заводов.

Благодаря манипуляциям Григоровича, организм Анки обрел исключительную устойчивость к высоким температурам. И теперь Анку, любящую сжигать все и всех, саму сжечь было не так-то просто…

Да… Анка действительно обожала огонь, и превосходно умела обращаться с ним, о чем свидетельствовал ранцевый огнемет, висящий сейчас за ее спиной.

Девушка встала перед строем, неподалеку от Сильвии. Если огнемет, выглядящий достаточно внушительно, и был тяжел для нее, то виду она никакого не подавала. Молодец! Все-таки здорово я вышколила своих бойцов! Они все до одного уважали меня, а некоторые даже любили. Что ж, ко всякому человеку можно подобрать ключик. Если для Сильвии я была близкой подругой, то для Анки уважаемой старшей наставницей… Девочка, если мной и не восхищалась, то наверняка избрала меня примером для подражания. Я не раз замечала, как она копирует мое поведение, жесты и манеру речи. Честно говоря, это всегда меня забавляло.

Солнце вновь показалось из-за облаков, и лучи его легли на стены клиники, заиграли на оконных стеклах, и посеребрили мокрую от росы траву за оградой. Я сощурилась.

– Роман, выходи.

Роман покинул строй, и спокойно занял свое место рядом с Анкой, которая не преминула взглянуть на него влажно, и улыбнуться уголком рта… Он ей нравился, это определенно… Но я очень сомневалась в том, что Роман испытывает к Анке похожие чувства... У меня вообще не было уверенности в том, что этот парень способен любить хоть кого-то кроме себя. Может быть раньше он это и умел, да только не сейчас…

Думаю, Анка не испытывала бы такой симпатии к Роману, если б знала о нем то, что знаю я.

Несколько лет назад, когда Роман еще был обычным человеком, и жил далеко от клиники Григоровича, его девушка изменила ему, и забеременела от другого. Тогда, Роман вспорол ей брюхо, и вынул оттуда еще даже не успевший должным образом сформироваться плод… Причем сделал он это достаточно аккуратно, и девушка смогла выжить…

Чуть позже, новый парень девушки, и ее отец, объединившись, решили совершить над Романом самосуд. В багажнике машины они отвезли его в лес, где заставили вырыть себе могилу… Но вот только их самих потом в этой же могиле и нашли, обезображенных практически до неузнаваемости… Роман умело срезал с их лиц кожу, старательно очистил ее от остатков мяса, затем высушил на солнце, посыпал солью для лучшей сохранности, и вручил получившиеся маски своей бывшей девушке, как он сам мне говорил, в качестве прощального подарка, свидетельствующего об окончании отношений… Как по мне, чудная история, позволяющая узнать очень многое об особенностях его характера.

И все же, Роман красавец! Этого у него не отнять. Он достаточно молод – всего лишь двадцать четыре года, стройный и высокий… Чуть выше висков, и на затылке, волосы у него полностью выбриты, но ближе к макушке они, напротив, весьма длинны и собраны в тугой пучок.

Маска Романа отличалась от всех прочих масок членов Аканху. Снежно-белая, с золотыми ободками вокруг глаз, она единственная не имела рта, и встроенного респиратора.

Роман – белый жнец Аканху. Он мастерски владеет кусаригамой – японским холодным оружием, что представляет из себя серп, к которому с помощью цепи крепится груз. Довольно эффективная штука, однако весьма опасная для того, кто не умеет ей пользоваться, впрочем, практически тоже самое можно сказать про любое другое оружие… Насколько я знала, техника боя кусаригамой заключалась в запутывании врага цепью и последующей атакой серпом, также можно было раскручивать и метать в противника груз, который после раскрутки приобретал немалую ударную силу. Воин умело использующий кусаригаму мог комбинировать ближний и дальний бой, с легкостью оглушать или обезоруживать противника, серпом отражать атаки, наносить точечные удары и добивать врага. Кроме того, благодаря не очень большому размеру серпа, его кроме всего прочего, можно было еще и метать…

Так же, как и я, Роман тренировался каждый день. Некоторые со страхом наблюдали за его тренировками, а я с явным удовлетворением… Он был превосходным бойцом. И уж не знаю, что такое Григорович сделал с его телом, легкими, и дыхательной системой в целом, да только никакие респираторы Роману не нужны. Ядовитый туман, приходящий каждую субботу с востока, не способен причинить его организму никакого вреда, точно так же, как и большинство других отравляющих газов. Вдобавок к этому, Роман может обходиться без кислорода очень долгое время. Если такое потребуется, он сумеет не дышать несколько часов.

В общем, внутри этого парня есть нечто, сводящее действие любого отравляющего вещества на нет, а легкие его каким-то невероятным образом могут аккумулировать кислород… Все это может пригодиться мне, если, допустим, явятся вдруг те змеи, что отравили Габриэля. Они выдохнули Мареку в лицо некий черный дым, отравивший и на какое-то время парализовавший его. Однако с Романом у них такой фокус не прокатит.

К тому же, не стоит забывать, что в тело Романа, как и в тело Сильвии, вживлены дополнительные мышцы, но правда, только в ноги… Если с Сильвией, в этом плане, Григорович работал по собственной инициативе, то с Романом по моей личной просьбе. Дополнительные мышцы ног были моим подарком Роману, в честь одного, великолепно исполненного им поручения… Таким образом я и к нему подобрала ключик. Быть может этот парень не любил меня, как Сильвия, и не восхищался мной как Анка, я даже не была уверена в том, что он меня уважал. Ведь такие люди мало кого уважают… Но зато я отлично знала, что он помнит о том, как я могу быть благодарна…

Солнце снова скрылось за облаками, и мир на какое-то время почти лишился своих красок. Я взглянула на небо, а потом на свою небольшую группу, избранную мной для поимки Алисы.

Остальных членов Аканху я быстро распределила, кого на охрану клиники, кого на патрулирование прилегающей местности… Когда все разошлись, я показала оставшимся фотографию Алисы.

– Мы отправляемся за ней. Григорович приказал доставить эту девочку в клинику живой и... – Тут я внимательно посмотрела на Романа. – ...невредимой. Так, как она очень ценна. Зовут девочку – Алиса.

– Так это и есть та самая Алиса? – Спросил Роман вглядываясь в фотографию. – Которая сумела прикончить троих псов Григоровича… Симпатяжка…

– А по-моему, она ужасна. – Возразила Анка, и обернулась к Роману. – Я сожгу тебя, если ты будешь считать ее красивой.

Я усмехнулась девушке.

– Твои зажигательные способности очень скоро понадобятся нам для другого, Анка.

В зеленых глазах девушки заметались шальные искры.

– Вы ведь разрешите мне повеселиться?

– Ты повеселишься вволю. – Пообещала я ей. – Как и все мы.

Анка вдохновленно подняла взор к небу. Я же достала из кармана канцелярский нож-скальпель, принадлежавший Алисе, и протянула его Сильвии.

– Он принадлежал девчонке. Ее личная вещь, она вроде карандаши им точила.

Сильвия приняла нож из моих рук, после чего крепко зажала его в ладонях и прикрыла глаза.

– Действительно ее вещь… – Вымолвила она медленно и тихо. – Хорошо… Очень хорошо… Сильная девочка и след ее яркий. Она совсем недалеко. Меньше дня пути. Чем ближе мы будем подходить, тем точнее я смогу определять ее местоположение.

– Значит, выдвигаемся. – Скомандовала я.

Внезапно Сильвия широко распахнула испуганные глаза.

– Что?! – Сорвалось с ее губ. – Быть этого не может. Сегодня же воскресенье!

– О чем ты? – Спросила я ее обеспокоенно.

– Да о том же, о чем и вчера ночью. Он приближается!

– Говори яснее. – Вдруг разозлилась я. – Кто он?!

– Думаю, Сильвия говорит об этом. – Спокойно произнес Роман указывая на восток.

Я посмотрела в ту сторону, и выругалась про себя раздраженно… Туман… Плотная, абсолютно непроницаемая, грязно-серая стена стремительно надвигалась с востока. Она пожрала реку и далекие горы за ней, неотвратимо приближаясь к клинике. Но почему сегодня? Туман вот уже много лет подряд приходил лишь по субботам, но в другие дни недели – никогда.

– Плевать. – Этот туман не сможет помешать нам. – Псы Григоровича постоянно расхаживали в этом тумане. Да и мы не редко… он не является чем-то необычным для нас. Чего вы испугались?

– Да вот только, я слышал, псы доходились… Или отходили свое, если вернее сказать. – Не торопясь добавил Роман. – Кстати о псах… Посмотрите туда, Ева.

Я проследила за движением его руки, и увидела Габриэля Марека, что спускался в своей полной боевой экипировке по ступенькам клиники. Сильвия хмыкнула:

– Быстро в себя пришел.

Габриэль был по-прежнему бледен, но лицо его выражало решимость. Он подошел ко мне и проговорил:

– Я иду с вами.

– Еще чего… – Осадила я его. – Отдыхай воин! Ты нам будешь только помехой.

– Я иду с вами. – Упрямо повторил он. – Григорович дал добро. Ты должна подчиняться ему… Я хочу посмотреть, как вы прищучите эту девку.

– Ты сначала туда посмотри. – Я указала ему на восток.

– Туман! Сегодня?!

– Сегодня… – Передразнила я его. – Да сегодня! Ну что, поубавилось у тебя желания иди?

– Да мне вообще плевать. – Пробормотал Габриэль, натягивая свой противогаз. – Просто знай, что твоем поганом отряде временное пополнение.

Я едва удержалась от того, чтобы не прикончить его в это же мгновение.

Ладно же, Габриэль… Черт с тобой! Пусть будет так. В любом случае, никто не может гарантировать, что ты из этого похода вернешься…

Туман был все ближе…

– Маски надеть! – Выкрикнула я команду, нацепив вместе с этим свою собственную маску. – Сильвия, веди!

Туман обрушился на клинику тяжелой волной, окончательно задушив свет солнца… Мы, впятером, вышли за высокие ворота и вступили в травяной океан… Охота началась.

Глава 13

Прошлое (Рэгдолл, 1997 год)

Призрак. 4

След сестры ускользал…

Музыкальный плеер, заключавший в себе волшебный камень Асху, перестал играть, и больше не светился. Сквозь отверстия в его корпусе Призрак отчетливо мог видеть, что кассета, вставленная внутрь устройства Ко-ка-рвой исчезла. Она растворилась, будто бы ее и не было, через некоторое время после того, как демона поглотил хонковский меч…

Да, плеер признал в Призраке нового хозяина, и даже совсем недолго играл для него. Но кассета-то была создана и помещена в плеер именно Ко-ка-рвой. Это была ЕГО кассета, а как создать свою, Призрак не знал… Да и не было ему до этого никакого дела. Плеер покоился в одном из карманов его призрачных одежд, и уже начинал забываться и отодвигаться на второй план в сознании, как нечто несущественное.

Главным для Призрака сейчас было – отыскать сестру. Вот единственное, о чем он мог думать, перемещаясь в бесконечном тумане, в сумеречном отражении маленького городка…

Парящий дом, со всеми его сосульками на крыше и шестеренками, остался далеко позади. Но в туманном Рэгдолле и без парящего дома хватало множества ужасных и удивительных вещей. Например, огромные деревья с черным выжженным символом полумесяца на старых стволах. Некоторые из этих деревьев, раскидистые, и шевелящие ветвями без всякого ветра, стоило Призраку приблизиться к ним, начинали обращаться в здания... Ветви, дрожа, разрастались в стены, лестницы и окна ткались из отслаивающейся коры и туманной серости… Один за другим воздвигались этажи… Однако, когда Призрак отдалялся от зданий, те вновь превращались в деревья…

Порой тротуары, прямо вместе с искореженными фонарными столбами отрывались из земли и переплетались меж собой, образуя причудливые узоры, уводящие во мглу… С подобных улиц, Призраку волей-неволей приходилось сворачивать, ведь призрачное тело его, неведомо отчего, после покидания парящего дома значительно уплотнилось. Он уже был не столь бесплотен, не столь легок, и не мог носиться подобно одинокому дуновению ветра в тумане. Теперь ему приходилось идти, совсем как живому человеку. И даже лохмотья плеча, на месте оторванной руки, совсем немного побаливали… Но это вовсе не означало что он оживал, вовсе нет. Призрак чувствовал и понимал, что обратной дороги в мир живых, для него не было, а такое уплотнение лишь временно, и даже неудобно.

Он пытался идти по следу сестры, который воспринимался им как едва уловимый аромат одуванчиков и желто-зеленые вспышки внутри головы. Прислушиваясь к запаху, он шел в определенную сторону, и вспышки вспыхивали, и чувствовалось присутствие сестры… Опять-таки, и запах этот, и вспышки проявились лишь после ухода из парящего дома. Там, Призрак изменился, или же что-то изменило его.

Обходя перекрученные улицы, он вновь и вновь возвращался к запаху одуванчиков и желтым вспышкам. Он возвращался к следу, а след вел его, то ускользая, то появляясь вновь…

И вот, на определенном промежутке пути, взору его открылась улица, на которой туман вроде-бы был чуть пореже. Однако, что это была за улица! Первое, что Призрак увидел, это ряды промышленных длинных одноэтажных зданий в тумане, по обеим сторонам улицы. Много одинаковых окон, много труб, толстых и тонких… Потом, некоторые из окон поползли вверх, а другие вниз, трубы принялись складываться будто телескопические палки…Дома, сами-собой, перестраивались прямо на глазах. Бетонные блоки, сдвигаясь заменяли друг друга. Все это напомнило огромный конструктор. А еще… Оттого, что дома были длинные, двигаясь таким образом, они походили на змей, которые и в самом деле ползли прочь от Призрака.

Улица, понемногу отползая, отдалялась, а Призрак смотрел на это не в силах оторвать взгляда. Настолько зрелище было дивным и завораживающим…

На левой стороне улицы, прямо из тумана, над ползущими домами возникла исполинская фигура: невероятно большое существо с костлявыми руками, в развивающихся лохмотьях, лишь на несколько тонов серее тумана и почти сливающееся с ним. В центре “лица” существа, под спутанными длинными волосами, виднелся один огромный серый глаз. Существо посмотрело на Призрака этим глазом, и все вокруг завибрировало.

Туман вокруг Призрака будто находился под напряжением. Он вибрировал под взглядом существа, и чувствуя это, Призрак попятился.

Однако, существо не стало долго задерживать взгляд на нем. Через несколько секунд оно отвернулось и начало медленно уходить во мглу…

– Интересно, правда? – Раздался рядом с Призраком тоненький голосок, заставивший того вздрогнуть. – Всегда забавляло на это смотреть.

Призрак крутанулся на месте, стремясь увидеть обладателя голоса, и уже настраивая заранее себя на то, что обладатель окажется не слишком приятным на вид…

– Я Моджо! – Хлопая черными ресницами, на Призрака мутными пластмассовыми глазами, смотрела парящая на уровне его лица, небольшая кукольная голова. Черные губы, черные ресницы… Голова была абсолютно лысой и выглядела довольно устрашающе, как чучело мертвого младенца…

Голова облетела несколько раз вокруг Призрака, после чего вновь запищала:

– Та одноглазая громадина, что ушла в туман, это Гохора. Она истинное серое существо. А ты не знал? Серые существа бывают двух видов, истинные и ложные. Вот я – ложное серое существо. На самом деле, долгое время я вообще не знал кто я! Ты представляешь? Вот нисколечко не знал! Но одна ведьма мне рассказала…

Голова все тараторила и тараторила, бешено двигая маленькими черными губами, причем так беспрерывно, что Призрак не мог вставить и слова. Ему оставалось лишь смотреть на голову, слушать ее, да ждать, пока словесный поток прекратится…

– …замечательная ведьма, сильнейшая из ведьм. Я так хотел бы стать ее фамильяром, или фамильяром одной из ее дочерей. Вообще, моя мечта стать фамильяром! Я так хочу служить ведьме! Но Берта говорит, что это все оттого, что я умер в раннем детстве, и не дополучил материнской любви. Да! Я ведь умирал, а потом сумеречный промежуток изменил меня!

Тут голова заткнулась, словно бы поперхнувшись, потом начала кашлять:

– Кха-кха-кха… Ой-йой… Изольда знала, что я буду болтать и наложила крохотное заклинание. Кхаа… Ну ладно. Нужно к делу переходить.

– Я ищу сестру. – Призрак наконец смог вставить свое слово, и фраза о сестре, единственное что он сумел сказать. – Вы…ты…не видел ее?

– О нет! Моджо не видел твоей сестры. Но тебе нужно идти с Моджо!

Призрак начал медленно отходить от кукольной головы. Нет! Еще раз против его воли его никто никуда не затащит!

– Не убегай от Моджо! Ты так нужен Изольде и Берте! Что же делать… – Запричитала голова, захлопав ресницами что есть силы. – О, да, вспомнил! Нужно использовать свой контроль… Знаешь, благодаря Изольде, я совсем недавно научился контролировать таких как ты. К тому же, ты такой плотный…

Тут кукольная голова приоткрыла рот, и из ореола черных губ вырвалось множество серых нитей, метнувшихся к лицу Призрака. Слишком быстро двигались эти нити…

Одуванчики вспыхнули и погасли в сумраке. Их запах стремительно отдалялся. Скоро его не останется совсем…

Дома ползли куда-то, и он, Призрак, должен был идти в ту сторону, куда ползут дома. Прямо по этой улице… Но что же в конце этой улицы? Там окраина Рэгдолла.

Призрак делал шаг за шагом. Сознание его не покидало, понимание происходящего тоже, но он не мог противиться. Серые нити управляли его телом и частью разума. Они, отделившись от кукольной головы стали будто бы частью его самого, частью мертвого мальчика. Они вплелись в призрачные мышцы, они растворились в мыслях.

Голова летела вперед и Призрак шел за ней. Он ощущал себя странно… Так ощущает себя человек на пороге чего-то великого. Или… Точно так же ощущает себя человек, покидающий свой дом на рассвете, и уходящий по широкой грунтовой дороге, освещенной ярким солнцем, в неизвестность.

Так и было. Призрак, вновь подчиненный, уходил в волнующую странную неизвестность…