Текст книги "Демоны Черной степи (СИ)"

Автор книги: Марк Боровски

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 31 страниц)

Призрак остался в палате один, по-прежнему прикованный к инвалидному креслу. Какое-то время, под действием музыки, внутри него царствовали облегчение и уверенность в том, что все будет хорошо. Но потом, когда музыка затихла, мальчик все же осознал, что пошевелиться не может, а потом подумал, что же с ним случится, если здание больницы вновь начнет обращаться в дерево?

Глава 16

Настоящее (Рэгдолл, 2004 год)

Сара. 1

– Дай мне мои очки, Сара.

Я молча подала Оливеру очки. Шторы в комнате были задвинуты. Еще более нескольких часов назад, мы с Оливером оба сошлись на том, что лучше задвинуть их. Никому не хотелось смотреть в окно, где вновь по какой-то невероятной причине царствовал Туман…

В себя Оливер пришел ближе к утру, но лишь когда на улице начало светать, смог более-менее осмысленно поговорить со мной. Неведомый яд, оставленный мужем моей сестры, постепенно покидал его тело…

Со вчерашнего вечера я металась туда-сюда между Оливером и Марком, и от переживаний совсем выбилась из сил. Алиса уговорила меня поспать пару часов, и я сделала это. Но когда пришел Туман, ни ей ни мне было уже не до сна.

С Оливером мы проговорили достаточно долго. Почему-то мне вдруг захотелось быть с ним совершенно откровенной, и я выложила ему абсолютно все, про свою семью, и про Алису… И даже о своей одержимости упомянула. Мне вдруг стало совершенно все равно, что он подумает обо мне. Я наслаждалась тем, что впервые была с кем-то настолько откровенна за все эти годы…

Оливер нацепил круглые очки на свое худощавое лицо, поправил волосы, и вновь стал почти самим собой… А до этого, в полумраке комнаты он казался мне кем-то совсем другим. Будто бы я и не знала раньше этого человека…

– Тяжело в такое поверить. – Он мягко улыбнулся. Но потом глаза его напряженно сузились. – Однако, я видел этих огромный змей с человеческими головами! Собственными глазами видел.

– Извини, что втянула тебя во все это. Семейка у меня та еще…

– Да ничего… – Оливер вдруг рассмеялся. – Моя жизнь была невыносим скучна, а ты здорово разнообразила ее! Сейчас я чувствую себя мальчишкой, и вновь верю в чудеса, и мне снова хочется приключений.

– Боюсь, те чудеса, что происходят со мной, слишком страшные.

– Да хоть какие…

Оливер махнул рукой, после чего сел на кровати. Я задумчиво смотрела на него.

– Ты так отчаянно бросился на помощь Марку, словно бы он твой племянник, а не мой.

– Он славный парень, Сара… И… Мы же взрослые люди, и ты давно все поняла. Ты дорога мне, и все что с тобой связано.

Теперь настала моя очередь рассмеяться. И я рассмеялась, мягко, по-доброму…

– Давненько мне такого не говорили. Ты не перестаешь поражать меня, Оливер.

– А ты думала, я просто тощий очкарик? Да как бы не так! Все мы полны сюрпризов… Ты, может-быть, не поверишь, но когда-то давно я работал в полиции, а потом архивистом в некой организации, название которой я не имею права тебе называть. К чему это я… Твоя сестра упомянула о неких рогатых существах… хонках. Во времена моей работы в архиве, мне довелось узнать о них. Эти существа, они действительно реальны, хоть правительство и скрывает всеми возможными способами информацию об их существовании от рядовых граждан. Хонки живут малочисленными племенами на востоке, а также на севере и… обладают некими способностями, которые проще всего было бы назвать магией... Значит, твоя сестра сказала, что скоро эти хонки будут здесь?

– Да. – Я кивнула. – А еще, это вроде именно они сделали меня одержимой, вселили в меня тёмную сущность… Правда, я совсем не помню этого.

Оливер, внезапно, сел на кровати.

– Значит, нам нужно убираться отсюда как можно скорее. И еще… Эта девочка – Алиса. Если то, что ты рассказала о своем отце – правда, он вряд ли оставит все как есть. Я мог бы перевезти вас троих в безопасное место, далеко отсюда…

– Было бы неплохо… – Я нахмурилась. – Вот только туман… Почему он пришел сегодня? И уйдет ли он теперь вообще?

– Как бы то ни было, нам надо выбираться. Подождем до вечера, и если туман не уйдет, ну… я что-нибудь придумаю.

Его ладонь, как-то почти незаметно, оказалась на моей, а я не воспротивилась… да был ли смысл противиться?

– Иногда мне стыдно за то, как я вел себя. – Его голос был таким же теплым, как и его кожа. – Я надоедал тебе, как… – Он вновь засмеялся. – Опять-таки, я вел себя как мальчишка. Нужно было просто поговорить с тобой начистоту.

– Да нет. Это ты меня прости. Я сама была слишком глупой. И… Ты знаешь… Если вся эта канитель все-же закончится благополучно…

Он не дал мне договорить.

– Хорошо… Я понял. – Его рука сжалась крепче. – Все обязательно будет хорошо!

До слуха моего донеслись приглушенные голоса. Я вдруг осознала, что звучат они уже достаточно давно, но остановилось на них мое внимание лишь сейчас. Неужто Марк пришел в себя?

Радость обуяла мое сердце, и очевидно уж слишком явно отразилась на моем лице. Потому что Оливер, смотря на меня, сначала чуть приподнял брови в легком удивлении, потом тоже прислушался и кивнул с улыбкой.

– Вот и Марк очнулся.

На душе моей было довольно всякой тяжести, однако теперь часть этой тяжести провалилась в небытие… Сейчас, даже туман за окном не казался таким страшным. Может мне и вправду, стоит все-таки поверить в то, что все окончится хорошо…

– Нет Марк! Не смей! – На этот раз Алиса кричала громко, и крик ее был полон ужаса и недоумения.

Оливер соскочил с кровати, но тут же пошатнулся и едва не упал. Мне пришлось поддержать его за руки.

– Там что-то не так! – Обеспокоенно вымолвил он.

Верно. В комнате Марка явно происходило что-то не то. Очередной выкрик Алисы лишь убедил меня в этом:

– Да нет же! Что с тобой такое?! – Кричала девочка.

После этого все утихло. Но такая тишина была страшнее всего… В голове моей разом зазвенели тысячи колокольчиков тревоги. Я ринулась к двери, но в это мгновение острая боль в желудке согнула меня пополам. Нет! Только не сейчас! Рука моя отчаянно метнулась к карману в поисках полыни. Между тем, к боли начала примешиваться опасная веселость… Нечто темное, как сама ночь, веселое и злое растекалось от пульсирующего желудка по всему моему телу… Нельзя позволить ему взять верх! Нельзя! Я быстро запихнула полынь в рот и принялась жевать… Этот горький вкус за последние часы сделался для меня почти привычным. С огромнейшим удовлетворением я ощутила ярость неведомой твари, в значительной степени разбавленную страхом. Теперь тварь вновь стремилась забиться поглубже. Да вот только надолго ли?

На этот раз, Оливер поддержал меня за локоть.

– С тобой все в порядке?

– Нет… Оно едва не вырвалось. Нужно посмотреть, что там с Марком и Алисой.

Дверь в коридор была слегка приоткрыта, и вдруг через эту щель я увидела Марка, который быстро прошел мимо.

Я тут же выбежала в коридор, и оказалась в холодной полосе тумана… Что?! Туман в доме?! Вкус полыни в моем рту разбавился металлическими нотками…

– Марк! – Позвала я. Но никто мне не ответил. Грязно-серая пелена становилась все гуще. В этой пелене мне вдруг стало казаться что коридор сделался значительно шире. Теперь это был огромный туннель с каменными высокими стенами. И вдруг, этот туннель неистово содрогнулся… От внезапного толчка я не удержалась на ногах, и грохнулась на пятую точку.

– Марк!! – Снова закричала я, поднимаясь на ноги. Однако, Марк не откликнулся.

Тут я осознала, что под стопами моими что-то хрустит. Я опустила взор вниз, и увидела, что топчусь по белому гравию. Быть не может! Всего этого просто быть не может! Гравий и… дерево. Темное дерево, пахнущее креозотом.

Мерный грохот приближался откуда-то справа. Какой знакомый звук… Словно перестук тяжелых колес. Все ближе, и ближе…

Я повернула голову направо, пытаясь разглядеть сквозь туман источник звука, но увидела лишь две увеличивающиеся желтые точки, а в следующее мгновение кто-то схватил меня сзади за кофту и с силой потянул… Пребывая в полнейшей растерянности от всего происходящего, я даже и не думала сопротивляться.

Оливер втащил меня обратно в комнату очень вовремя. Спустя долю секунды, призрачный поезд пронзил туман, с неистовой скоростью проносясь по туннелю, в который превратился коридор…

Забыв о дыхании, я смотрела на стремительно мелькающие темные окна, и в который раз повторяла себе, что такого просто не может быть. Словно в насмешку над моими мыслями, поезд издал пронзительный гудок.

– Господи, Сара! – Раздался рядом со мной голос Оливера. – Ты цела?

– Да вроде бы... – Слабо проговорила я, не в силах оторвать взгляд от поезда. – Это же, блин, поезд! Какого хрена в моем доме поезд?!

Тут Оливер не нашелся, что ответить. Наверняка, он был поражен не меньше моего.

Поезд продолжал нестись. Но вот мелькнуло одно из последних окон, и он исчез… Я продолжала смотреть в дверной проем. В голове моей гулко стучало, губы сделались ужасающе сухими…

– Поезд… – Повторила я. Потом посмотрела на Оливера. – Нужно выбираться отсюда прямо сейчас!

***

Ступенек, ведущих на первый этаж, больше не было. А если и были, то мы с Оливером не смогли отыскать их. Остался лишь один огромный туннель, заполненный ядовитой мутью, и мы пробирались по этому туннелю прижимаясь к холодной стене, и пропуская изредка мимо себя призрачные поезда.

Моя комната, казавшаяся мне единственным безопасным островком посреди этого безумия, с каждым шагом неумолимо отдалялась от нас. Мы шли в ту сторону, откуда ехали поезда – на восток…

Я твердила себе не переставая, что надо непременно отыскать детей. Как бы ни было страшно, нужно обязательно найти их обоих, и Алису, и Марка.

Когда очередной поезд с грохотом несся мимо, я жалась к стене, отчаянно желая слиться с ней, и шепотом молилась за себя и Оливера.

Дабы хоть как-то защититься от воздействия на организм ядовитого тумана, мы с Оливером обмотали нижнюю часть лиц несколькими слоями плотной темной ткани. Для этих целей мне пришлось пустить в расход одну из своих старых футболок. Дышать через такую ткань было нелегко, однако металлический привкус во рту почти не ощущался…

Серый морок плавно обтекал нас. Призрачные поезда безжалостно рвали его на куски, однако куски эти очень быстро вновь собирались в одно целое…

Нечто странное произошло также с моим ощущением времени. Я не могла сказать точно, сколько прошло с того момента, как мы покинули комнату – несколько минут, или несколько часов. Поэтому я считала поезда. Уже целых восемь поездов проехало мимо нас Оливером, а мы все шли и шли… и неизвестно было, закончится ли хоть когда-нибудь этот путь…

Восемь поездов… Внезапно я поняла, что жду девятого. Ведь в промежутках между поездами, в этом туннеле царствовала жуткая, холодная и невыносимая тишина.

Однако, вместо грохота колес, вскоре я услышала голос… Женский голос, громкий и отчетливый, гулким эхом раздающийся по всему туннелю:

– Дамы и господа! Добро пожаловать в театр черно-белого полумесяца!

Мы с Оливером остановились как вкопанные, а голос продолжал вещать:

– Многие из вас очень долго ждали этот спектакль, годы и годы…И наконец пришло время, мальчик позволил занавесу открыться! И да начнется представление! Чудесное представление, а в главной роли – моя милая дочь, которая пытается заставить себя забыть о том, что сделала когда-то очень и очень давно… Но, у старых грехов длинные тени. Мы так и назовем данный спектакль – Плачущая тень!

Голос потонул в громких аплодисментах. Я же зажмурилась в ужасе, не желая верить. Столько лет прошло, но этот голос я не могла не узнать. Ведь принадлежал он не кому-нибудь, а моей матери…

Нет! Неужели еще и это должно всплыть наружу?! Плачущая тень… Ох. Господи, Господи! Я ведь почти позабыла о том, что мы с Амелией тогда совершили… Наш страшный поступок под гнетом лет уже начал стираться из моей памяти. Но…

– Сара! – Окликнул меня Оливер, едва аплодисменты утихли. – Справа от тебя! Кажется, там комната!

Я посмотрела направо, и действительно увидела рядом с собой дверной проем. Но, ведь еще совсем недавно его там не было! В моем рту все еще оставался крохотный кусочек пережеванной полыни, и от этого слюна казалась почти такой же горькой, как и мысли в голове…

Стоит ли заходить в эту комнату? Не ждет ли меня там кошмар из прошлого? Но… Ведь, кроме всего прочего, там может оказаться кто-нибудь из детей, Марк – вряд ли, но может-быть Алиса? Нужно отыскать их! Непременно отыскать их обоих! Как бы не было страшно…

Я медленно продвинулась к проему. Ближе, и ближе… Сделав еще пару робких шагов, я вдруг разозлилась на саму себя, обозвала себя никуда не годной трусихой, после чего быстро, не оставляя себе времени для раздумий, ворвалась в комнату, которая оказалась комнатой Марка…

Комната была вся заполнена туманом. И здесь, туман этот был куда живее, чем в туннеле. Он бурлил, и перемещался во все стороны серыми потоками, больше походя на дым. Тяжелые клубы обрушивались на меня, а потом улетучивались в туннель, однако через распахнутое окно в комнату врывались все новые и новые…

Кто открыл окно? Кто мог совершить подобную глупость? Я сделала пару коротких шагов вперед и увидела кровать, где под белой простыней отчетливо обрисовывался контур чьего-то тела… Сердце в моей груди совершило пару мучительных перебоев. На секунду мне даже показалось, что вот сейчас оно остановится, и этому всему придет конец…

Однако, ритм ударов быстро восстановился… Я проглотила горькую слюну, и на ватных ногах направилась к кровати. Подойдя ближе, я с облегчением заметила, что кто бы ни находился под простыней, он дышал. Слабо, едва заметно, но дышал…

– Кто это? – Спросил Оливер. – Марк?

– Не думаю. – Я покачала головой.

Пальцы мои ухватили белую ткань, и сдернули ее с лица лежащего…

Кожа Алисы, по цвету, почти сравнялась с ее волосами. И можно было бы подумать, что девочка мертва, если б не ее равномерное дыхание… Я осторожно прикоснулась к ее щеке, и позвала:

– Алиса! Ты слышишь меня? – Однако это не дало никакой реакции. Тогда я сильно потрясла девочку за плечо. – Алиса! Вот черт… она без сознания.

Волосы Алисы разметались по подушке, белые, словно только-что выпавший снег, и кончики их – ярко-красные, невероятно четко обрисовывались в окружающем грязном сумраке.

– Кто это сделал с ней? – Поинтересовался Оливер, наклоняясь над кроватью. – Боже! Ее лицо, в нем и кровинки нет. Будто покойница.

– Она жива. – Сказала я. – Видишь, дышит…

Оливер аккуратно приподнял руку Алисы, и приложил кончик большого пальца к ее запястью.

– Пульс очень медленный…

Я смотрела на девочку и вспоминала… Ее крик, который я слышала, находясь в своей комнате, вместе с Оливером… Крик полный недоумения и ужаса. “Нет Марк! Не смей!” Вот, что она кричала. Неужто это Марк что-то сделал с ней? Я видела его после, стремительно идущего по коридору. Он промелькнул мимо двери, а вслед за ним явился туман…

Что же произошло здесь на самом деле? Вопрос этот не переставал терзать меня, однако ответа на него не было, и не будет, пока Алиса не очнется…

Я вновь прикоснулась ладонью к щеке девочки. Алиса была бы очень красивой, если бы не все эти ссадины и синяки… Но ведь ссадины и синяки заживут со временем. И красота вернется к ней. Главное сейчас, чтобы девочка очнулась.

Взгляд мой внезапно уловил некое движение… Сначала, мне показалось, будто бы нечто шевелится в красно-белых волосах, а потом я поняла, что это шевелятся сами волосы.

Поддавшись внезапному страху, я резко отдернула руку, но слишком поздно… Волосы Алисы ожили, и одна из прядей стремительно метнувшись вперед обвилась вокруг моего запястья…

Я коротко вскрикнула, и попыталась освободиться, однако хватка оказалась неожиданно крепкой. Голова Алисы, повинуясь движению моей руки безвольно дернулась влево, но плотные хищные пряди продолжали змеиться вокруг нее жутким ореолом…

– Мальчик оказал мне сразу две услуги! – Голос моей матери плавал вместе с туманом где-то под потолком. – Он открыл занавес, начав представление, и подарил мне великолепную марионетку. Девочка по имени Алиса – ведьма не раскрывшая свой потенциал, один из экспериментов моего мужа, славный персонаж славной истории, а главное – очень полезный… Ее волосы – замечательный проводник для моей силы. Они словно антенны, улавливают ее на расстоянии и транслируют в пространство. Могла ли я желать лучшего? Муж мой хорошо постарался, так же, как и мой внук. Они оба оказали мне неоценимую услугу.

Стараясь не слушать этот голос, неверными пальцами я отчаянно пыталась убрать волосы Алисы со своего запястья.

– Оливер! Мне нужно что-нибудь острое! – Крикнула я. – Побыстрее!

Но тут остальные пряди волос, все разом, устремились вперед. Они невероятным образом удлинились, и часть из них опутала мою голову, крепко зажав рот, другая же часть устремилась к Оливеру…

Руки и ноги Алисы, между тем, пришли в движение. Но двигались они судорожно и неестественно, будто бы кто-то дергал за незримые нити, привязанные к ним. Через пару секунд девочка, сутулясь, села на кровати. Глаза ее были по-прежнему закрыты.

– Идеальный проводник. – Повторил голос моей матери. – Идеальный…

Красно-белые волосы ползли по моему лицу. Если бы я могла закричать, то закричала, завопила бы что есть сил, от отчаяния, ярости и страха…

– Я хочу, чтобы ты вспомнила все до конца, перед тем, как умрешь… – Прозвучал голос матери у самого моего уха. – Я заставлю тебя вспомнить… заставлю.

Белое с красным заслонило от меня туман, после чего все вокруг быстро погрузилось во тьму…

Глава 17

Далекое прошлое (Неизвестный город)

Воспоминания Сары Кински

Мама… Когда за окном в очередной раз сверкнула молния, и гром заглушил звуки дождя, а в окно врезалась неведомая птица, мы с Амелией поняли, что действовать нужно без промедления… Но это было так страшно, и… казалось мне настолько неправильным… И все же, где-то в глубине души я понимала, что задуманное необходимо совершить…

Красно-белые волосы, окутав меня, превратились в воспоминания… Мама… Я почти не осознала, как переместилась на много лет назад, в один из худших периодов моей жизни…

Утро выдалось солнечным, а последующий день ясным и теплым, однако к вечеру обещали дождь.

Я находилась на кухне. Чечевица со свининой – любимое блюдо отца, была почти готова.

Поставив чайник на плиту, я в тревожных раздумьях оперлась на столешницу. Всего лишь несколько минут назад звонила Амелия. Она не сказала мне ничего примечательного, кроме того, что совсем скоро они с отцом будут дома, но при этом голос ее дрожал, будто бы моя сестра пыталась сдержать слезы… Скорее всего, дело в маме... Тут я ощутила, как слезы подступают и к мои глазам. И я бы наверняка заплакала, если бы в кухню вдруг не вбежала кроха Линда.

– Как вкусно пахнет! – Воскликнула она, потянув носом воздух. – У меня аж слюнки потекли.

– Мы будем ужинать, как только папа с Мией вернутся. – Сообщила я ей, улыбнувшись. – Они уже едут домой…

– Ух… – Линда вновь принюхалась. – В холодильнике остались апельсины?

– Нет. – Я покачала головой.

– Жаль. – Девочка вздохнула. – Ну и ладно…

Она принялась ходить по кухне туда-сюда, от окна к столу, напевая что-то себе под нос. Я молча следила за ней… Внешне, она похожа на отца намного больше, чем мы с Мией. Даже глаза у нее отцовские…

Вот только волосы у Линды были не темные, как у отца или Амелии, но и не рыжие как у нашей матери или у меня, а какого-то холодного пепельно-русого оттенка… Сейчас, эти волосы были аккуратно заколоты двумя заколками изумрудного цвета, что вполне соответствовало вкусам Линды. Я, как ее сестра, не могла не знать, что среди всех цветов она, в одежде или же украшениях, предпочитала изумрудный, черный и синий.

Чайник громко засвистел, оповещая меня о том, что вода в нем вскипела. В это же время, из прихожей донесся звук открываемой двери… Значит, они наконец вернулись…

Я попросила Линду заварить чай, а сама отправилась в прихожую…

Отец разувался молча, и когда я с ним поздоровалась, даже не посмотрел на меня, лишь коротко кивнул своим туфлям, повесил серое пальто на вешалку и прошел мимо меня в кухню… Я мельком взглянула в его глаза, и увидела в них такую тяжесть, что мне сделалось дурно.

Обычно, отец не был таким. Однако, в эту неделю он сильно изменился…

Мой взгляд возвратился к Мии. Та, дрожащими пальцами пыталась расстегнуть молнию на куртке. Наконец, это у нее получилось. Куртка с тихим шорохом упала на пол, но Амелия даже не стала ее подымать. Кожа ее лица казалась мне невероятно бледной, а глаза. Выражение этих глаз было еще хуже, чем у отца… Там присутствовала не только тяжесть, но также ужас и отчаяние…

Я подошла к ней.

– Мия… Что случилось? Это мама, да? Она… – Мне тяжело дались следующие слова. – Она умерла?

Мия покачала головой.

– Нет… Она не умерла… Слушай! – Сестра вдруг крепко схватила меня за плечо. – Мне надо поговорить с тобой после ужина, очень серьезно, по поводу нашей мамы!

Ее пальцы впились в меня почти до боли.

– Хорошо… – Я растерянно кивнула.

Рот Мии болезненно дернулся. Она отпустила мое плечо и быстро проследовала на кухню… Тут меня саму охватила дрожь, и даже затошнило немного… Я подняла куртку Мии, и аккуратно повесила ее рядом с отцовским пальто.

Разговор по поводу мамы… Вряд ли он будет приятным.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять волнение… Из кухни доносился веселый тоненький голосок Линды, и спокойный бас отца. Он любит ее, и нас любит. Я знала это… Но иногда он делает ужасные вещи, не с нами, но с другими людьми… А иногда хорошие. Он врач, и может исцелить человека, однако в первую очередь его всегда интересовало вовсе не исцеление.

И все же, он способен исцелять! Я так надеялась, что он сможет справиться с недугом нашей мамы… Я надеялась на это, а теперь, даже не знаю, что и думать!

Она жива… Так сказала Мия. Но… Есть что-то такое, чего я пока не знаю… Нечто ужасное…

Приходилось ли мне когда-нибудь участвовать в столь мрачном ужине? Вряд ли… Отец поглощал пищу молча и быстро, Амелия почти не притронулась к своей порции, так же, как и я… Линда ела с аппетитом, но не переставала тревожно поглядывать на нас троих. Бедняжка… Она не может понять, что же произошло, и почему все сидят с такими хмурыми лицами.

– Вкуснотища! – Похвалила она мое блюдо, и я мягко улыбнулась ей.

– Я старалась.

– Оно и видно. – Линда радостно кивнула, потом повернулась к отцу. – Пап, ну скажи же что вкусно!

– Очень вкусно. – Согласился отец, едва заметно улыбнувшись уголком рта. – Сара у нас прекрасно готовит.

– Да, да, да! – Линда вновь радостно закивала.

За окном темнело, и собирались тучи. Скорее всего, ночью будет дождь. Этот июнь богат на дожди, лужи на улицах города почти не успевают высыхать… Мама любила ливни с грозами. Она говорила, что такая погода безумно ее вдохновляет… Меня такая погода тоже вдохновляла, но не в последнее время.

Мама была врачом, так же, как и отец, и, как и он – человеком творческим. Но, правда, ее творческое начало проявлялось, не как у отца – в хирургии, а в совершенно ином…

Она до ужаса любила театр, и всегда говорила нам – своим дочерям, что театр – это искусство, которое как никакое другое учит сопереживать, чувствовать и быть человеком… По ее словам, даже кинематограф не имел такой силы…

Мама никогда этого не говорила, но я подозревала, что в детстве она наверняка мечтала стать актрисой театра, или может быть писательницей… Писательницей скорее всего, ведь даже сейчас, она в свободное время писала маленькие пьесы, и наверняка ей бы очень хотелось, чтобы когда-нибудь их поставили на большой сцене.

Но жизнь не всегда проходит так, как нам того хочется… Мать стала врачом, и вышла замуж за человека, подающего большие надежды в области хирургии. И позже, она сама вынуждена была лечь ему под нож…

Когда ужин был окончен, я быстро вымыла посуду и поднялась к себе в комнату. Мия пришла как раз в тот момент, когда по стеклу застучали первые капли дождя. Она плотно закрыла за собой дверь и присела рядом со мной на кровать. Теперь в лице ее почти не было прежней муки, однако присутствовало нечто вроде горькой решимости.

В ушах ее все те же серьги, которые мать подарила ей на прошлый день рождения. Серьги в форме полумесяца… Полумесяц… Мама наша очень любила этот символ. Она как-то рассказывала нам, что в детстве ей снились волшебные сны, в которых сказочный полумесяц опускался с небес на землю…

Мия положила свою удивительно холодную ладонь на мою горячую кисть.

– Я видела ее сегодня. – Тихо вымолвила она. – Наша мама должна была умереть, однако она жива.

– Отец все же вылечил ее! – Воскликнула я, и, наверное, должна была обрадоваться, но радость ко мне не шла. Всему виной был взгляд сестры.

– Да. – Кивнула Мия. – Он избавил ее от опухоли, что…что пожирала ее мозг. Однако… Лучше бы наша мать умерла на его операционном столе…

Я отпрянула от нее.

– Что ты такое говоришь?!

– Она должна была умереть, а не превратиться в то, во что превратилась! – С неожиданной злобой проговорила Амелия. – Наш отец – чудовище. И ее превратил в чудовище. Ты просто не видела ее сегодня Сара, и потому пока не можешь понять меня. – Она начала говорить быстро-быстро. – А я видела, и говорила с ней. Она сама все понимает, и… и попросила меня убить ее. Но только я сама не смогу этого сделать. И ты…

Я вскочила на ноги, не в силах поверить в услышанное, комната закачалась передо мной, и шум дождя за окном смешался с шумом крови в ушах.

– Ты предлагаешь мне убить собственную мать?!

Амелия тоже встала с кровати.

– Если бы ты видела ее… – Рот ее вновь судорожно дернулся. – Если б только видела… Смерть – лучший исход для нее сейчас. И… пожалуйста тише, отец может услышать нас.

– Пусть слышит… – Я вновь в бессилии опустилась на кровать и закрыла лицо ладонями. – Нет! Нет, нет, нет, нет…нет… Ты обезумела!

– Возможно… – В голосе Амелии также чувствовались слезы. – Может, так оно и есть. Да точно, так… Я сошла с ума. Но… ты просто съезди со мной сегодня ночью к нашей маме, и посмотри на нее, и поговори с ней… Я… Да что я вообще могу решать?! Ты же старшая. И как ты скажешь, так и будет. Ну что, поедешь?

Я убрала руки от лица, и взглянула на нее. Дождь, то лил что есть мочи, то шел тихо… Скорее всего, он будет идти всю ночь.

– Поеду. – Это решение возникло во мне неожиданно, и я сама испугалась его. – Поеду!

За окном сверкнула первая молния…

***

Я думала, что не смогу уснуть. Однако, каким-то невероятным образом, сон все же одолел меня… Во сне я видела огромный белый полумесяц, зависший над нашим домом… Возможно, это был тот самый полумесяц, который когда-то в детстве видела моя мать в своих снах. Но полумесяц этот не казался мне волшебным и сказочным, он был белым и страшным, словно веко мертвеца… А потом вдруг начал темнеть с одной стороны, и сделался черно-белым…

Мия разбудила меня после полуночи. На улице по-прежнему шел дождь, и изредка сверкала молния.

Я ощущала себя абсолютно разбитой, и жутко слабой. И мне было невероятно страшно. Но решение съездить к матери никуда не делось. Оно лишь странным образом укрепилось после сна.

Не произведя никакого шума, мы с сестрой быстро покинули дом. Артур – парень Амелии, с которым она встречалась уже чуть более года, ждал нас в своей машине, что была припаркована на углу улицы. Он курил через открытое окно, и я видела, как дым вырывается под дождь и тут же гибнет под тяжелыми каплями.

Густые черные волосы падали Артуру на глаза, широкое серебряное кольцо на среднем пальце его левой руки тускло поблескивало в свете фонаря…

Дождь подгонял нас с Мией, и мы быстро заскочили к Артуру в машину… Мия уселась спереди, я сзади… Артур обернулся ко мне.

– Привет Сара. Давненько я тебя не видел… Не думал, что мы встретимся с тобой именно при таких обстоятельствах.

– Да уж… – Только и вымолвила я. Больше мне сказать было нечего.

Пока мы ехали, капли дождя отчаянно разбивались об окна машины, и город за стеклом искажался. Мокрый город, вымокший насквозь… Я внезапно возненавидела все эти бесконечные улицы, все эти мосты через черные зловонные реки, все эти бестолково сияющие вывески… Я уеду отсюда! Уеду так далеко, как только можно, и сделаю это очень скоро.

Внезапно я поняла, что едем мы совсем не туда, и тут же сообщила об этом Амелии. Та кивнула:

– Наша мать уже давно не в обычной больнице, я думала ты и сама догадалась об этом. Она в одном из мест нашего отца, где он работает с… особыми пациентами.

Верно… Как же я не подумала об этом… Как не догадалась? Отец решил пойти на крайние меры.

Артур закурил очередную сигарету, и запах дыма разбавил мои горькие мысли. Темные одинаковые дома проносились мимо. Ненавистный мне город спал в объятиях дождливой ночи. Мы же втроем неслись сквозь его мрачное нутро, приближаясь к окраинам…

Вскоре я поняла, в какое место мы едем. Я уже бывала там не раз… Ведь меня отец начал пытаться приобщить к своей деятельности даже раньше, чем Амелию.

Когда мы подъехали к длинному двухэтажному зданию, которое с виду казалось абсолютно заброшенным, Артур остановил машину, заглушил мотор и погасил фары.

– Я могу пойти с вами. – Обратился он к Амелии.

– Нет. – Мия покачала головой. – Это дело наше, семейное… Просто подожди нас с Сарой здесь. Хорошо?

– Ладно…

– Люблю тебя, Артур. – Мия чмокнула его в щеку и вышла из машины. Я последовала за ней.

Я шла вслед за Мией, и почти не чувствовала, как иду. Казалось, это здание надвигается на меня. На вид оно заброшенно, и по сути так и есть… Наш отец использует лишь подвальные помещения, и несколько комнат на втором этаже, что выходят окнами на задний двор.

Асфальт кончился, и теперь грязь хлюпала под моими ногами. Когда мы приблизились к самому дому, от стены отделились две тени, и попав под отдаленный свет фонарей превратились в двух мужчин в черно-синей военной форме. Один из них был еще совсем молод, чуть старше Амелии. Второй выглядел намного более зрелым, но возможно это лишь от того, что все лицо его заросло светлой, курчавой бородой. Бородач смотрелся очень внушительно, однако я знала, что главный здесь – это молодой парень.

– И кого это бесы принесли в такое время, и такую погоду… – Пробурчал бородач, светя фонариком нам в лица.

– Убери фонарь, Патрик! – Оборвал его парень. – Или я тебе его в одно место засуну… Ты здесь недавно работаешь, и в основном по ночам, оттого и не знаешь их. Это дочки Григоровича.

– Да хоть кто… – Бородач спрятал фонарь. – Что они забыли здесь в час ночи?

– Этот вопрос интересует и меня. – Парень приблизился к нам. В его блеклых глазах читался холодный интерес.

Мия выступила вперед.

– Мы приехали к нашей матери, Габриэль.

– В час ночи?

– Она умирает, и… возможно не доживет до утра. Сара очень хотела попрощаться с ней. И я тоже…