Текст книги "Пионеры диких земель (СИ)"

Автор книги: Марк Блейн

Соавторы: Джек из тени
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9

Два гребаных дня мы, как гигантский стальной червь, вгрызались в плоть этого леса. Дороги кончились ещё вчера, теперь их заменяло направление, которое указывали разведчицы Лиры, да чутьё моих собственных сапёров, что шли впереди, прорубая просеки и проверяя землю на наличие очередных подземных сюрпризов. Десятитысячная армия, стальной кулак моей зарождающейся недо-империи, вгрызалась в эту зеленую, первобытную плоть, оставляя за собой широкий, уродливый шрам из вытоптанной травы, поломанных кустов и неизбежного мусора, который оставляет после себя любое скопление живых существ.

Я ехал на своём выносливом степном коне рядом с головной машиной, одним из тех самых паровых грузовиков, которые мы, скрипя зубами и работая в три смены, успели собрать перед выходом. Машина, пыхтя и отдуваясь, как загнанный бык, тащила на себе платформу с лёгкой пушкой и ящиками со снарядами. Её широкие колёса вязли в сырой земле, двигатель пыхтел на пределе, выпуская в чистый лесной воздух клубы чёрного дыма.

– Медленно идём, командир, – проворчала Урсула, подъехав ко мне. Её лицо, и без того суровое, сейчас было похоже на грозовую тучу. Она вся кипела от нетерпения и жажды битвы, которую ей пришлось сдерживать. – Пока мы тут ползём, как беременные черепахи, этих кошек уже, может, и сожрали всех.

– Мы не на прогулке, каждый лишний час, потраченный на разведку, это сотня жизней, Рорх уже заплатил за спешку. Я не собираюсь повторять его ошибок.

Орчанка недовольно фыркнула, но спорить не стала. Урок, который мы все получили, был слишком жестоким. Мой заместитель, Рорх, командовавший первой экспедицией, которого я встретил в «Надежде», теперь замыкал колонну, командуя арьергардом. Это было не наказание, а необходимость. После той ночной бойни он стал другим. Ярость в его глазах сменилась холодной, змеиной осторожностью. Он стал идеальным командиром для арьергарда, тем, кто будет до последнего вгрызаться в землю, прикрывая отход, если что-то пойдёт не так. А я… я не мог позволить себе даже мысль о том, что что-то может пойти не так.

Наш марш был похож на какой-то безумный крестовый поход наоборот. Мы шли не карать, а спасать тех, кого ещё пару недель назад считали врагами. Солдаты, особенно люди, до сих пор не могли этого понять. Я видел их растерянные, недовольные лица, слышал их перешёптывания на привалах. «Зачем мы идём спасать этих тварей? Они убивали наших братьев!» Их можно было понять. Но у меня не было времени на политес и разъяснительные беседы. Приказ был отдан, и он будет выполнен. А несогласные… что ж, несогласные могли высказать свои претензии подземным тварям. Уверен, те найдут весомые аргументы.

– Командир, – ко мне подъехал фон Штраубе. Его аристократическая выправка не пострадала даже в этом походе, кираса снова была вычищена, а взгляд оставался холодным и отстранённым. – Разведка докладывает, что впереди ущелье. Узкое, не более полутора сотен метров в ширину, идеальное место для засады.

Я кивнул, разворачивая на седле карту. Ущелье было отмечено, разведка Лиры уже прочесала его.

– Знаю, барон, осторожность не повредит. Возьмёте своих гвардейцев и «Ястребов», пройдёте по гребням, прикроете проход основной колонны.

– Будет исполнено, – он коротко кивнул и, отдав приказ своим офицерам, отделился от основной колонны.

Я смотрел ему вслед, старый вояка, он всё ещё не доверял ни мне, ни моим методам. Но он был вменяемым и прекрасно понимал, что в этом лесу его рыцарские тактики бесполезны. Он видел, что сделали с его гвардейцами в ту ночь и теперь учился, как и Рорх, воевать по-новому. Его пикинёры, вооружённые пиками с наконечниками из 'синей стали ждали своего часа.

Мы прошли ущелье без происшествий. И когда вышли из него, я почувствовал, как изменился воздух. К запахам леса примешался ещё один, едва уловимый.

– Чуешь? – спросила Урсула, её ноздри хищно раздувались.

– Да, – ответил я. – Мы уже близко.

Я подал знак, колонна остановилась. Вперёд, бесшумно, как тени, скользнула сотня лучших стрелков и разведчики Лиры. Остальные заняли круговую оборону, готовясь к бою. Мы ждали, десять тысяч воинов, замерших в этом древнем лесу, вслушиваясь в тишину.

Наконец, из-за деревьев появилась одна из лисиц. Она подбежала ко мне и Лире, которая ждала её рядом со мной.

– Они там, – отдышавшись, произнесла разведчица. – За тем хребтом, битва в самом разгаре.

– Что с нашими врагами?

– Твари окружили котловину плотным кольцом, – докладывала лисица. – Их… их очень много, господин, десятки тысяч.

– А кошки?

– Держатся и бьются как демоны, но скоро отступать будет некуда. Весь прайд сейчас на нижних карнизах скал, в которые подземные твари не могут прокопать тоннели. Рано или поздно их просто завалят телами.

Я слушал её, и перед моим мысленным взором вставала картина. Осаждённая крепость, горстка отчаявшихся защитников и безликая, бездушная орда, которая медленно, но неотвратимо сжимает кольцо. Знакомая до боли картина.

– Пора, – я посмотрел на своих командиров. – Урсула, твои орки в авангард. Задача прорвать их строй, создать плацдарм. Не ввязываться в затяжной бой, просто пробить коридор.

– Брунгильда! – крикнул гномке. – Артиллерию на тот холм! – я указал на ближайшую возвышенность, с которой открывался видна хребет. – Как только передовой отряд завяжет бой, начинаешь утюжить их тылы.

Гномка коротко кивнула и уже через мгновение её команды разносились над поляной. Паровые грузовики, кряхтя моторами, потащили пушки наверх.

– Фон Штраубе, Рорх! – я повернулся к двум другим командирам. – Ваши легионеры и гвардейцы строят фалангу, из-за которой ударят парни Урсулы. Затем расширяете плацдарм, закрепляетесь.

Я обвёл всех взглядом.

– Мы идём на помощь, но не как спасители на белом коне. Мы идём как третья сила, наша задача не спасти кошек, а полностью вынести подземных тварей. А кошки… кошки либо примут нашу помощь, либо умрут вместе с ними, главное результат. Вопросы?

Вопросов не было…

* * *

Мы поднимались на хребет, и с каждым шагом, с каждым метром набранной высоты, звуки битвы становились всё громче, всё отчётливее. Это был не тот привычный грохот сражения, к которому я уже успел привыкнуть, не лязг стали, не крики людей и орков. Это был какой-то инфернальный, потусторонний саундтрек к концу света.

Высокий, стрекочущий, похожий на скрежет тысяч цикад звук, от которого закладывало уши. Низкий, вибрирующий гул, который шёл, казалось, от самой земли, проникал внутрь, заставляя вибрировать нутро. И крики, пронзительные, полные боли и ярости вопли, в которых не было ничего человеческого.

К запаху прелой листвы и влажной земли примешался запах крови, острый, кисловатый смрад слизи подземных тварей. Я первым выбрался на вершину хребта, за мной мои телохранители из «Ястребов» и командиры. То, что мы увидели внизу, в огромной, раскинувшейся на несколько квадратных лиг котловине, заставило замолчать даже Урсулу, которая уже предвкушала славную резню.

Котловина, поросшая густым лесом и пересечённая несколькими ручьями, сейчас напоминала гигантский, растревоженный муравейник. Десятки тысяч тварей кишели внизу. Они покрывали землю сплошным, шевелящимся, хитиновым ковром. Разных размеров, разных форм. Мелкие, похожие на гигантских тараканов, юркие и быстрые, они сновали повсюду, забираясь в любую щель. Средние, размером с большую собаку, с мощными жвалами и острыми, как бритва, передними конечностями, составляли основную массу этой орды. И гиганты размером с быка, неуклюжие, бронированные, как танки, они медленно, но неотвратимо ползли вперёд, круша всё на своём пути.

Они все натурально преобразовывали ландшафт. Вся земля в котловине была изрыта, как будто её перепахали гигантским плугом. Из земли, как гнойники, торчали входы в туннели, из которых безостановочным потоком изливались всё новые и новые волны этих тварей. Они валили деревья, перегораживали ручьи, строили какие-то странные, уродливые сооружения из грязи и собственной слизи. Они превращали этот мир в свой.

А в самом конце этого кишащего ада, на небольшом скальном плато, у входов в несколько больших пещер, держали оборону гомотерии. Их было несколько тысяч, последние представители своего гордого, величественного народа. Они выглядели, как горстка спартанцев у Фермопил.

Огромные саблезубые кошки, покрытые ранами и кровью, стояли группами, образовав живую стену вокруг входов в пещеры, где, судя по всему, прятался оставшийся молодняк. Отдельно стояли особо крупные особи, вокруг которых крутились магические плетения, что поглощали по несколько десятков подземных тварей за раз. Но этого явно было недостаточно, чтобы устоять на этом последнем рубеже.

Я видел, как один из вожаков, огромный, песочного цвета самец, тот самый, которого Рорх видел в лесу, в одиночку сдерживал целый поток мелких тварей. Он рвал их когтями, топтал лапами, его огромные клыки снова и снова вонзались в хитиновые панцири. Периодически от него расходилась огромная волна огня, выжигающая под сотню противников. Вокруг него уже выросла гора из разорванных тел и прожаренных тел, но твари всё лезли и лезли.

Другие гомотерии, те, что также обладали магией, но не настолько впечатляющей как у вожаков, стояли позади тех, кто бился в ближнем бою, на уступах скал, и обрушивали на наступающую орду огненные шары, молнии, ледяные глыбы. Но на место убитых тут же приходили сотни новых. Это было похоже на попытку вычерпать море ложкой.

Подземные твари неслись на них сплошным, бездумным потоком. Они не использовали никакой тактики, просто давили массой. Лезли друг на друга, по телам своих убитых товарищей, создавая живые лестницы, чтобы добраться до защитников на скалах. Мелкие твари, как саранча, облепляли гомотериев, пытаясь прогрызть их шкуру, добраться до глаз, до горла. Крупные, бронированные монстры, работали, как тараны, пытаясь проломить их строй.

– М-мать… – выдохнул один из моих «Ястребов», и в его голосе, голосе закалённого ветерана, прозвучал неподдельный ужас.

– Их слишком много, – сказала Урсула. Даже её воинственный пыл поугас при виде этого бесконечного моря хитина. – Мы их всех не перебьём. Их больше, чем было эльфов под Каменным Кругом.

– И не нужно всех, – ответил ей, не отрывая подзорной трубы от поля боя. – У любой орды есть мозг, нам нужно найти его.

Я водил окуляром по полю боя, пытаясь найти хоть какую-то закономерность в этом хаосе. И я её нашёл.

Большинство тварей лезли напролом, но были и другие, расположенные на флангах. Чуть поодаль от основного сражения, я заметил несколько крупных, необычно выглядящих существ. Они не участвовали в атаке, стояли на возвышенностях и… наблюдали. Время от времени одно из этих существ издавало странный, пронзительный писк, и часть орды, которая сражалась внизу, меняла направление, переключаясь на другую цель.

– А вот и местные командиры – указал на нужную нам группу.

Их было около десятка, разбросанных по всей котловине. Они координировали эту безмозглую, на первый взгляд, массу.

Но была и ещё одна деталь, в самом центре котловины, в глубокой расщелине, из которой, судя по всему, и лез основной поток тварей, я заметил движение. Что-то огромное, пульсирующее, скрытое в тени. Оно не двигалось, просто лежало там, и от него исходили волны той самой низкочастотной вибрации, очень похожих на барабанный бой. Похоже, к нам в гости пожаловала сама Матка.

– Брунгильда! – мой голос прозвучал резко, как выстрел. – Видишь ту расщелину в центре?

– Вижу, Железный! – донеслось от гномки, которая уже разворачивала свои пушки на холме.

– Как только начнём, весь огонь тяжёлых орудий туда! Мне плевать, сколько снарядов ты потратишь! Завали её камнями, сожги, сотри в порошок!

– Будет сделано!

– Урсула! – я повернулся к орчанке. – Смотри и запоминай. Вот этих надо завалить в первую очередь

Урсула проследила за моим взглядом и кивнула.

– Сметешь их, и эта орда превратится в стадо паникующих овец, по крайней мере на какое-то время. Действуй, как считаешь нужным. Можешь хоть с неба на них прыгнуть, мне всё равно, но они должны умереть.

– Фон Штраубе, Рорх! Ваша задача сначала сдержать, затем опрокинуть основную массу. Двигаетесь широким фронтом, от хребта к центру котловины. Не давайте им опомниться и перегруппироваться.

Я обвёл их всех взглядом.

– Надеюсь у кошек хватит мозгов понять наш замысел. Они должны продержаться, пока мы не сломаем хребет этой орде. А потом… потом будем решать, что с ними делать.

Вместо ответа я услышал лязг вынимаемого из ножен оружия.

– Тогда начинаем, – сказал я, поднимая руку. – По сигналу…

* * *

Десять минут оглушительной, давящей на нервы тишины, наполненной скрежетом хитина и предсмертными воплями из котловины. Моя армия замерла на хребте, превратившись в десятитысячную статую из стали, кожи и напряжённых мускулов. Каждый был на своём месте, каждый знал свою задачу. Оставалось только ждать.

Я стоял на командном пункте, который мы наскоро оборудовали на самой вершине, рядом с артиллерийскими позициями Брунгильды. Отсюда открывался идеальный вид на всё поле предстоящей битвы. Рядом со мной стоял расчёт сигнальщиков.

Брунгильда, похожая на разъярённого валькирию, металась между своими орудиями, выкрикивая последние команды. Её гномы работали с лихорадочной, отточенной до автоматизма скоростью, выставляли углы возвышения, ловили в перекрестья прицелов цели, которые я им указал.

На флангах, скрытые в лесной зелени, изготовились к броску орки Урсулы. Я не видел их, но я чувствовал их кипящую ярость, их нетерпение и жажду крови. Они были как сжатая пружина, готовая в любой момент распрямиться и нанести сокрушительный удар.

Ниже по склону, ровными, как на параде, шеренгами замерли легионеры Рорха и гвардейцы фон Штраубе. Лес копий превращал склон хребта в спину гигантского дикобраза. Они были стеной, которая должна была выдержать удар цунами из хитина и плоти.

Я снова поднял к глазам подзорную трубу, внизу ничего не изменилось. Орда всё так же тупо, методично, волна за волной, накатывала на скалы, где держали оборону гомотерии. Сердце сжалось, ещё немного, и будет поздно.

– Время, – сказал я, опуская трубу. Мой голос прозвучал глухо и незнакомо.

Сигнальщик, стоявший рядом, вздрогнул и посмотрел на меня. В его глазах был немой вопрос.

– Давай, – кивнул я.

Он молча отправил первую ракету в воздух. Короткий, шипящий звук, и в небо, оставляя за собой тонкий дымный след, взмыла красная звезда, за ней остальные. Три красные точки повисли в предзакатном небе, как три капли крови.

Брунгильда не стала ждать, пока ракеты погаснут. Её первая пушка рявкнула так, что у меня заложило уши, а земля под ногами содрогнулась. Через секунду к ней присоединились остальные. Двадцать орудий, двадцать стальных глоток, изрыгнули огонь и смерть.

Я следил за полётом первых снарядов, они прочертили в небе дуги и обрушились точно на цели, позиции «офцеров» на флангах.

Земля в котловине вздыбилась, фонтаны грязи, камней и разорванных хитиновых панцирей взлетели на десятки метров вверх. Грохот взрывов слился в сплошной, непрерывный гул, который, казалось, сотрясал сами основы мироздания. Осколочно-фугасные снаряды, моя гордость, работали безупречно. Каждый залп накрывал большую площадь, превращая всё живое в кровавый фарш.

Я видел, как одного из «офицеров», огромную, похожую на сколопендру тварь, прямое попадание просто разорвало на части. Другого взрывной волной подбросило в воздух и швырнуло на скалы. Третий, охваченный пламенем от зажигательного элемента, с визгом катался по земле, пытаясь сбить огонь, пока его не добили свои же, обезумевшие от ужаса перед пламенем, сородичи.

Эффект был именно тот, на который я и рассчитывал. Орда, лишившись своих командиров, на мгновение замерла. Бессмысленный, тупой напор прекратился. Твари, до этого лезшие напролом, остановились, заметались, не понимая, что происходит, откуда пришла эта огненная смерть. Паника, как лесной пожар, начала распространяться по их рядам.

– Перенести сектор обстрела! Беглый огонь по Матке! – заорала Брунгильда, перекрывая грохот.

Её артиллеристы, лихорадочно работая, перезарядили орудия. Новый залп ушёл в центр котловины, в ту самую расщелину. То, что произошло дальше, было похоже на извержение вулкана. Десятки снарядов, начинённых нашей адской смесью, врезались в скалы вокруг расщелины, после чего те начали трескаться и осыпаться. Огромные валуны, весом в несколько сот килограмм каждый, с грохотом падали вниз, погребая под собой всё, что там было. Из глубины донёсся леденящий душу, ультразвуковой визг, от которого, казалось, сейчас лопнут барабанные перепонки. Это визжала возмущённая Матка, хорошо подпаленная и погребённая под тоннами камня.

В этот самый момент Урсула повела своих орков в атаку.

– ЗА ВОЖДЯ! – её рёв, усиленный тысячью глоток, на мгновение перекрыл даже грохот канонады.

Лавина из стали и ярости хлынула с хребта, обрушившись на ошеломлённый, дезорганизованный фланг противника. Орки, размахивая своими огромными секирами и двуручниками, врубились в ряды хитиновых тварей.

Битва только начиналась, но её первый, самый важный, раунд мы выиграли. Обезглавив армию врага, мы посеяли в её рядах хаос.

Я посмотрел на скалы, где держались гомотерии. Вожаки замерли, глядя на нас и тот огненный шторм, который мы обрушили на их врагов. Надеюсь, мы поняли друг друга.

– Рорх, Фон Штраубе! Вперёд! – скомандовал я.

И вторая волна, стена из копий и винтовок, медленно, но неотвратимо, как ледник, начала своё движение вниз, в пылающий ад котловины.

Глава 10

Крик Урсулы потонул в грохоте канонады, но её орки не нуждались в словах. Они чувствовали ярость своей воительницы, как волки чуют кровь. Ярость, копившаяся днями унизительного отступления и бессильной злобы, наконец-то нашла выход. Она вырвалась наружу, превратив две тысячи орков в единый, сокрушительный таран, в лавину из стали, мускулов и первобытной ненависти.

Они неслись по склону хребта, не замечая камней под ногами, не чувствуя хлещущих по лицу веток. Мир схлопнулся до одной цели, копошащейся, хитиновой массы, которая ещё мгновение назад казалась непобедимой. Сейчас, после огненного шторма, который обрушила на них артиллерия Железного Вождя, эта масса была ошеломлена, дезориентирована и напугана. А Урсула собиралась превратить этот страх в агонию.

– ЗА ВОЖДЯ! – снова взревела она, и этот клич подхватили две тысячи глоток. Он прокатился по склону, смешиваясь с грохотом взрывов, и обрушился на врага раньше, чем первые ряды орков врезались в его строй.

Урсула, как живой таран, врезалась в гущу мелких, похожих на тараканов тварей. Огромный двуручный топор, выкованный лично Брунгильдой, описывал в воздухе смертоносные дуги. Каждый удар сопровождался фонтаном тёмной гемолимфы и разлетающиеся во все стороны куски хитина. Она не выбирала цели, просто крушила всё, что попадалось на пути, прорубая в живой массе широкий, кровавый коридор.

Рядом с ней, плечом к плечу, бились её лучшие воины. Они не пытались держать строй, в этой свалке это было бесполезно. Но дрались так, как привыкли, как их учили отцы и деды, каждый за себя, но все вместе. Берсерки, с горящими безумием глазами, отбросив щиты, работали топорами, превращая всё вокруг в кровавую кашу. Тяжёлые пехотинцы, закованные в броню, методично, шаг за шагом, проламывали оборону врага, прикрывая друг друга.

Подземные твари, ещё не оправившиеся от артиллерийского удара и потери своих «офицеров», всё еще были смятены. Они не ожидали атаки с этого направления. Их безмозглая, на первый взгляд, тактика была рассчитана на давление с фронта. Удар во фланг, стремительный и яростный, застал их врасплох.

Мелкие твари, составлявшие основную массу этого фланга, просто гибли сотнями. Тонкие хитиновые панцири лопались под ударами орочьих топоров, как гнилые орехи. Они пытались кусаться, царапаться, но против двухметровых, закованных в сталь берсерков у них не было ни единого шанса.

Но эйфория от лёгкой победы прошла быстро. Из глубины вражеского строя, расталкивая своих мелких сородичей, на них двинулись другие твари размером с волка, с длинными, серповидными передними конечностями, острыми, как бритва. Они двигались не так хаотично, действия были более осмысленными. Атаковали группами по три-четыре особи, пытаясь окружить одного орка, сбить его с ног и разорвать на части.

Бой тут же стал тяжелее.

– Не рассыпаться! – прорычала Урсула, одним ударом разрубив пополам тварь, которая пыталась зайти ей за спину. – Держаться вместе! Круши их, парни!

Она видела, как один из её молодых воинов, увлёкшись, оторвался от основной группы. Его тут же окружили со всех сторон. Орк отчаянно отбивался, но силы были не равны, одна из тварей подсекла его сзади, и он упал на колено. Две другие тут же набросились на него, и его предсмертный крик утонул в скрежете хитина.

Урсула взревела от ярости и бросилась вперёд, к месту гибели своего бойца, она ворвалась, как ураган, топор пел свою кровавую песню. Она не просто убивала, она мстила. Раз, второй, третий… Хитиновые панцири трещали, конечности разлетались в стороны. Когда она закончила, вокруг неё лежала гора изрубленных тел.

– Ко мне! – крикнула она. – Ни шагу назад! Мы молот Железного Вождя! Так раздробим же этих тварей в пыль!

Её воины, воодушевлённые яростью своего командира, с удвоенной силой бросились вперёд. Они перестали быть просто толпой берсерков, они снова стали армией. Они двигались единым клином, в центре которого была Урсула. Орчанка задавала темп, она была остриём этого клина.

Задача, которую поставил перед ней Железный Вождь, была проста, пробить коридор, отвлечь на себя часть сил, дать возможность основным силам развернуться. И Урсула выполняла её с присущей ей прямолинейностью и эффективностью. Она не пыталась их окружить или перехитрить, просто шла напролом, сметая всё на своём пути.

Плацдарм, который они захватили, медленно, но верно расширялся. Орки, вгрызаясь всё глубже во вражеский строй, создавали пространство для манёвра. Но чем дальше они продвигались, тем яростнее становилось сопротивление. Из глубины котловины на них двинулись новые силы. Огромные, похожие на жуков-носорогов твари, защищённые толстой, многослойной бронёй, которую не брал даже двуручный топор.

Одна из таких тварей, как бронированный поезд, врезалась в ряды орков. Удар был такой силы, что несколько воинов просто отлетели в стороны, как кегли. Другие пытались остановить её, рубили по ногам, по сочленениям, но их оружие с трудом пробивало толстый хитин.

Урсула поняла, что это их главная проблема. Если они не смогут остановить этих бронированных монстров, тех просто сомнут.

– Гхар! – крикнула она своему самому опытному сотнику, огромному, одноглазому орку, чьё лицо было сплошным шрамом. – Бери своих парней! Зайдите им сзади! Бейте по брюху! Там броня тоньше!

Гхар молча кивнул, собрал вокруг себя два десятка самых отчаянных берсерков и, пользуясь суматохой, начал просачиваться сквозь ряды мелких тварей, пытаясь обойти гиганта.

Урсула же, чтобы отвлечь внимание монстра, бросилась на него в лоб. Она знала, что её топор бесполезен против его лобовой брони. Но она должна была дать своим парням время.

Она подбежала к твари и, увернувшись от удара её массивной головы, увенчанной огромным рогом, со всей силы ударила топором по одной из её многочисленных ног. Раздался скрежет, за тем новый удар. Топор оставил на хитине большую пробоину, тварь заметила её, остановилась и медленно развернулась к ней.

– Ну давай, ублюдок, – подумала Урсула, глядя в его многочисленные, безжизненные глазки. – Посмотрим, кто кого.

Она начала кружить вокруг монстра, провоцируя его, заставляя топтаться на месте. Тварь неуклюже разворачивалась, пытаясь достать её своим рогом. В это время Гхар и его берсерки уже заходили ей в тыл.

И в тот момент, когда монстр, разъярившись, бросился на Урсулу в последнюю, как он думал, атаку, Гхар и его парни нанесли свой удар. Атака на задние конечности увенчалась успехом, тварь буквально уселась на задницу.

Топоры, мечи, даже кинжалы, всё пошло в ход. Тонкая, незащищённая броня на брюхе не выдержала. Раздался оглушительный визг, и из десятков ран хлынул поток гемолимфы. Монстр зашатался, его ноги подкосились. Он рухнул на землю с грохотом, который был слышен, наверное, по всей котловине, погребая под собой десятки своих мелких сородичей.

– Есть! – взревел Гхар, вытирая с лица вражескую кровь.

Победа над первым гигантом воодушевила орков. Они поняли, как бороться с новым противником. И теперь бой пошёл по-другому. Они больше не лезли напролом, старались действовать хитрее, работали в группах, отвлекая и заходя с флангов. Урсула смотрела на своих воинов, и её сердце наполнялось гордостью. Да, они потеряли многих, но те, кто выжил, стали сильнее, злее, умнее.

Орчанка снова подняла свой топор, коридор был пробит, плацдарм создан. Теперь оставалось только держаться до подхода основных сил. И Урсула знала, что они выстоят.

* * *

С моего командного пункта на вершине хребта поле боя было как на ладони. Или, скорее, как на шахматной доске, где вместо фигур были живые существа. Доске, залитой кровью и усеянной трупами. Я смотрел в подзорную трубу, и холодный, отстранённый расчёт боролся во мне с ужасом от увиденного.

Артиллерия Брунгильды отработала на отлично. Командиры вражеской орды были сметены первым же залпом, превратив армию в паникующее стадо. Завал в центральной расщелине, под которым, я надеялся, сейчас корчится в агонии Матка, лишил их подкреплений. А яростная самоубийственная атака орков Урсулы внесла в их ряды окончательный хаос. Но я не питал иллюзий, это было лишь начало. Враг был обезглавлен, но не уничтожен, врагов были десятки тысяч, и инстинкт самосохранения рано или поздно заставил бы их перегруппироваться, нанести ответный удар. У нас было очень мало времени, чтобы развить успех.

– Сигнал! – крикнул я, не отрываясь от окуляра. Сигнальщики тут же продублировали мой приказ флагами.

Внизу, на склоне хребта, пришла в движение вторая волна моей армии. Зрелище было завораживающим в своей неотвратимой мощи. Это была не яростная лавина орков, сейчас это был медленный, неумолимый ледник из стали и дисциплины.

Впереди, ровными, как под линейку, шеренгами, шли легионеры Рорха. Щит к щиту, они образовали сплошную стену, из-за которой, как иглы дикобраза, торчали длинные копья. За ними, во второй линии, двигались гвардейцы герцога, вооружённые своими новыми, длинными пиками с наконечниками из «синей стали». Их задача была проста, принимать на них удар тех тварей и колоть, колоть, колоть… А за их спинами Ястребы с винтовками наизготовку.

Войска двигались не спеша, шаг за шагом отвоёвывая у врага пространство. Это была классическая тактика фаланги, доведённая до совершенства, медленно, но надёжно.

Подземные твари, лишённые центрального командования, бросались на эту стену щитов, как волны на скалы. Мелкие, юркие твари просто сметались винтовочным огнём. Крупные, бронированные монстры пытались протаранить строй, но их встречал лес пик.

Я видел в трубу, как один из таких монстров, похожий на гигантского жука-оленя, с разбегу врезался в строй гвардейцев. Пики вонзились в его хитиновый панцирь. Раздался треск, и броня, которая казалась непробиваемой, начала покрываться сетью трещин, как лёд под ударом. Из трещин потекла тёмная, густая гемолимфа. Тварь взревела от боли и попыталась отступить, но было уже поздно. Десятки пик, как жала гигантских ос, снова и снова вонзались в её тело, пока она не рухнула замертво. Часть пикинёров расступились, а ближайшая пятёрка Ястребов на всякий случай размножила голову выстрелами.

– Красиво идут, черти, – пробасила рядом Брунгильда, вытирая пот со лба. Её артиллеристы, не переставая, работали, перенеся огонь вглубь вражеской обороны, отрезая им пути к отступлению. – Как на параде.

– Главное, чтобы этот парад не превратился в похоронную процессию, – ответил ей, не отрываясь от наблюдения.

Несмотря на успехи, я видел, что ситуация остаётся критической. Наших было десять тысяч. Подземных тварей в пять раз больше, это точно. Они давили массой, моя фаланга медленно, но верно продвигалась вперёд, оставляя за собой горы трупов, но я видел, как падают солдаты, как их утаскивают в копошащуюся массу.

На фланге, где орки Урсулы пробили брешь, бой тоже не затихал. Они выполнили свою задачу, но теперь сами оказались в полуокружении. Твари, оправившись от первого шока, начали стягиваться к месту прорыва, пытаясь отрезать их от основных сил. Урсула и её парни дрались, как львы, но я видел, что они выдыхаются.

И в этот момент в битву вступила третья сила.

Я как раз навёл трубу на скалы, где держали оборону гомотерии, чтобы оценить их состояние. Они всё ещё держались, но было видно, что из последних сил. И тут я увидел, как их вожак, огромный песочный самец, тот самый, что в одиночку сдерживал целый поток тварей, поднял голову и посмотрел в нашу сторону. Наши взгляды встретились через сотни метров, через грохот битвы.

Я не знал, что творилось в его голове, какие мысли, какие инстинкты им двигали. Но он увидел нашу армию, которая громила его врагов.

Вожак издал оглушительный, раскатистый рёв. Гомотерии, которые до этого лишь оборонялись, бросились в атаку. Это было невероятное зрелище. Сотни огромных саблезубых кошек, которые до этого стояли на скалах, как изваяния, ринулись вниз, прямо в гущу вражеской орды. Они неслись, как лавина, как карающая длань разгневанного бога.

Маги, которые до этого лишь отстреливались, теперь обрушили на врага всю мощь своей природной магии. Большие огненные шары падали в ряды подземных тварей, выжигая десятки и сотни тварей. Молнии, толщиной с мою руку, били с небес, оставляя после себя лишь обугленные, дымящиеся останки. Ледяные глыбы, острые, как стекло, падали на врага, перемалывая хитин и плоть.

Вожак прыгнул со скалы. Кошак пролетел метров тридцать, и приземлился прямо в центре самого большого скопления врагов. Приземлившись, выпустил во все стороны гигантское кольцо огня, которое испепелило всё в радиусе пятидесяти метров.

Мои солдаты, увидев это, на мгновение замерли. Даже орки Урсулы прекратили рубиться, с изумлением глядя на это проявление стихийной, неконтролируемой мощи.

– Мать твою… – выдохнул я. – Брунгильда, ты это видела?

– Видела, – ответила гномка. – Какая мощь!

– Продолжать огонь! – крикнул я, приходя в себя. – Не расслабляться!

Вступление в бой гомотериев стало решающим фактором. Подземные твари, оказавшись под ударом с двух сторон, окончательно потеряли всякое подобие порядка. Началось паническое бегство. Они бросились к своим туннелям, пытаясь укрыться под землёй. Но и тут их ждал сюрприз, артиллерия Брунгильды, предугадав этот манёвр, уже пристреляла все основные входы. Зажигательные снаряды превращали входы в норы в огненные ловушки. Твари, которые пытались туда сунуться, сгорали заживо.