Текст книги "Пионеры диких земель (СИ)"

Автор книги: Марк Блейн

Соавторы: Джек из тени
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 19

После оглушительного триумфа на площади, когда рёв толпы, казалось, мог обрушить стены, я, наконец, направил измученного коня к цитадели. У входа, подобно ледяной статуе, застыла Элизабет. На ней было строгое герцогское платье, и весь её вид говорил о статусе и власти. Но я, человек, привыкший читать людей по малейшим движениям, заметил, как дрогнули её плечи, когда я, наконец, спрыгнул с седла на твёрдую неподвижную землю живой и почти целый. Адреналин, который держал меня в тонусе последние несколько суток, начал отступать, и мир поплыл, как в плохом пьяном угаре.

Лира, моя хитроумная лиса, с её почти сверхъестественным чутьём на подобные моменты, тут же материализовалась рядом. Она, как опытный сержант, командующий парадом, принялась разгонять моих командиров, которые обступили меня, пытаясь что-то доложить или чем-то поделиться.

– Урсула, дорогая, твоих парней нужно разместить, они же с ног валятся! Брунгильда, а тебе срочно нужно к Корину, я уверена, он там уже весь извёлся в ожидании! – голос лисицы звенел, как серебряный колокольчик, но в нём слышались стальные нотки, не терпящие возражений.

Мои боевые подруги, бросив на меня тревожные взгляды, неохотно подчинились. И вот мы остались вдвоём. Элизабет шагнула ко мне, и маска холодной герцогини на мгновение треснула. С нескрываемой тревогой, которую я видел в её глазах, она провела ладонью по моей щеке, её пальцы осторожно коснулись свежего, ещё не зажившего шрама над бровью.

– Ты измучен, Михаил, – тихо, почти шёпотом, произнесла она. – Тебе давно пора отдохнуть.

Элизабет взяла мою руку в свою, её пальцы, прохладные и тонкие, но удивительно сильные, крепко сжали мою ладонь, и она повела меня вверх, по широким ступеням цитадели, в наши покои. Только в этот момент я в полной мере осознал, насколько смертельно устал. Ноги, превратившиеся в два куска ваты, едва меня держали, и если бы не её рука, я, наверное, просто рухнул бы прямо здесь, на ступеньках, на потеху страже.

Путь до наших комнат показался мне вечностью. Сознание тонуло в вязком, липком тумане. Каждый шаг отдавался гулким эхом в голове. Я едва помню, как добрался до ванны, как служанки помогли мне стянуть пропитанные потом и кровью одежду. Горячая вода, в которую я погрузился, показалась мне раем и адом одновременно. Она смывала многодневную грязь, но в то же время расслабляла мышцы до такой степени, что я боялся просто уснуть и захлебнуться.

Кое-как выбравшись из ванны, пошатываясь, добрел до огромной кровати с белоснежными простынями, которые пахли лавандой и чем-то ещё, неуловимо знакомым. Я рухнул на неё, как подкошенный, и последнее, что помню, это как чья-то нежная рука убрала с моего лба мокрые волосы. А потом наступила темнота, просто спасительное небытие.

* * *

Сознание возвращалось медленно, неохотно, как водолаз, всплывающий с огромной глубины. Оно тонуло в обрывках снов, мимолётных, как искры от костра, но ни один из них не задерживался в памяти, оставляя лишь смутное, тревожное послевкусие. Какой-то грохот, крики, запах горелого хитина… потом вдруг пение птиц, которое я не слышал уже целую вечность. На самой границе яви и сна я улавливал тихий, едва слышный шёпот женских голосов где-то совсем рядом. Они говорили обо мне, напряжённо и вполголоса, но смысл их слов ускользал, растворяясь в тумане пробуждения, как утренний дым.

Кое-как разлепив тяжёлые, будто налитые свинцом, веки, я несколько долгих мгновений тупо смотрел на знакомый резной потолок наших с Элизабет покоев. Деревянные узоры, изображавшие какую-то сцену охоты, казались чужими и незнакомыми. Где я? Что произошло? А потом осознание ударило в голову, как удар кувалды: я дома, в своей постели.

Медленно повернул голову. Элизабет сидела рядом, на краю кровати, в простом домашнем платье, без всяких регалий и украшений. В её руках была книга, но я видел, что она не читает, а просто держит в руках, думая о чём-то своём. Заметив моё движение, девушка вздрогнула и подняла на меня глаза. В них плескалось такое огромное, всепоглощающее облегчение, что мне на миг стало не по себе. Её пальцы, тонкие и аристократичные, осторожно коснулись моего лба, потом провели по волосам.

– Ты проспал почти двое суток, – тихо сказала Элизабет, и в её голосе, обычно ровном и спокойном, сейчас слышались непривычные заботливые нотки. – Всё время бредил, звал Урсулу, потом ругался на гномов, требовал ещё пороха… Лекарь сказал, это просто истощение. Говорил, что твой организм, наконец, взял своё.

Я медленно сел, чувствуя, как тело, отдохнувшее, но всё ещё непривычно слабое, неохотно подчиняется. Мышцы, привыкшие к постоянному напряжению, казались чужими. Я посмотрел на свои чистые руки без грязи и крови. Теперь это прямо-таки странное ощущение.

– Я… я ударил Урсулу, – воспоминание о бое с ментальным Генералом всплыло в памяти с неприятной отчётливостью. – В пещере… Она была не в себе. Мне пришлось…

– Я знаю, – кивнула Элизабет. – Она сама мне поведала. Сказала, что ты спас ей жизнь. Она в порядке, Михаил. Все в полном порядке…

Я оглядел комнату, в камине весело потрескивал огонь, на столе стоял поднос с едой, от которой шёл восхитительный аромат. И в этот момент краем глаза я заметил движение за приоткрытой дверью. Мелькнули и тут же исчезли пушистые лисьи хвосты. Значит, она тоже была здесь…

На душе стало неожиданно спокойно. Впервые за долгие, бесконечные месяцы этой проклятой войны, я по-настоящему расслабился. Не было нужды вслушиваться в каждый шорох, ожидать удара в спину, спать с ножом под подушкой. Я был дома, в своей крепости, в окружении тех, кто стал для меня чем-то большим, чем просто союзники. Они странной и разношёрстной, но настоящей семьей.

– Голоден? – голос Элизабет вырвал меня из раздумий.

– Как стая волков весной, – признался ей, и мой желудок тут же подтвердил это громким, требовательным урчанием.

Элизабет улыбнулась, и эта редкая, искренняя улыбка полностью преобразила её строгое лицо.

– Я так и думала.

Она встала и подошла к столу.

– Ты победил, Михаил, герцогство празднует, как и Каменный Круг. Они называют тебя Железным Вождём, Спасителем. Они… они верят в тебя.

Я смотрел, как она наливает в кружку бульон, как отрезает ломоть хлеба, и понимал, что её последние слова, это напоминание о той огромной, чудовищной ответственности, которая теперь лежит на моих плечах.

* * *

По случаю нашего триумфального возвращения Каменный Круг гудел, как растревоженный улей. Праздник, которого так отчаянно не хватало этим измученным войной стенам, захлестнул город целиком. На главной площади гремела музыка, выступали артисты, а воздух был пропитан запахом жареного мяса, хмельного эля и всеобщего ликования.

Урсула, моя несокрушимая валькирия, казалось, нашла себя в этой атмосфере. Громогласно объявив турнир для мечников и стрелков, она, вместе с другими ветеранами подземной кампании, заняла почётное место в рядах зрителей, с видом знатока оценивая молодых воинов. Её зычный голос то и дело перекрывал шум толпы:

– Куда ты лезешь, щенок! Ноги шире! Он же тебя сейчас на ленточки порежет!

– А вот это неплохо! С переносом веса! Видно, что не зря кашу жрал!

К моему немалому удивлению, в турнире мечников, обойдя десяток здоровенных, покрытых шрамами мужиков, победила совсем ещё юная девушка-орк. Стройная, гибкая, с двумя короткими мечами в руках, она двигалась с такой грацией и скоростью, что её противники просто не успевали за ней. Вручая ей приз, отличный стальной клинок, выкованный в гномьих кузницах, я узнал в ней дочь Грома, Артемисию.

– Отличная работа, – сказал я ей, и это не было пустой лестью. – Уверен, твой отец гордится тобой.

– Это не моя заслуга, Железный Вождь, – ответила орчанка, тяжело дыша, но с гордостью в голосе. – Это всё моя наставница.

Девушка кивнула в сторону судейских мест, и я, проследив за её взглядом, поймал на себе хитрый, самодовольный взгляд Лиры. Моя лиса, оказывается, не только шпионит и убивает, но ещё и находит время на преподавание. Толпа, услышав слова победительницы, взорвалась аплодисментами в адрес Лиры. Та лишь изысканно, по-королевски, кивнула в ответ, принимая почести как должное.

– Госпожа Лира! А покажите на что способны! – крикнул из толпы какой-то особенно горячий молодой легионер, видимо, решивший блеснуть храбростью перед друзьями. – Не всё же чужими руками победы добывать!

Толпа тут же подхватила его крик, требуя зрелища. Лира, лукаво усмехнувшись, медленно поднялась. Она обвела толпу взглядом, в котором плясали опасные огоньки, и сделала едва уловимое, текучее движение руками. Четыре метательных кинжала, которые, казалось, материализовались у неё в пальцах из воздуха, со свистом пронеслись над головами толпы и, пролетев в паре сантиметров от шлема того самого наглеца, с глухим стуком вонзились в деревянные столбы за его спиной, образовав идеальный квадрат.

На площади на мгновение воцарилась гробовая тишина, а потом она взорвалась бурей восторга. Парень, который требовал демонстрации, стоял бледный, как полотно, и, кажется, даже не дышал. Эта маленькая демонстрация силы сказала больше, чем любые слова, и доходчиво объяснила всем, кто является истинным мастером клинка в этой крепости. Лира же, как ни в чём не бывало, вернулась на своё место и, взяв с подноса бокал с вином, сделала изящный глоток, с ленивой грацией наблюдая за произведённым эффектом. Рядом с ней Брунгильда, которая всё это время с мрачным видом инспектировала качество кладки крепостной стены, лишь хмыкнула:

– Позерство. Но красиво, ничего не скажешь.

Я смотрел на всё это, ликующую толпу, на своих таких разных, но таких преданных мне командиров, на смешение рас и культур, которое ещё год назад казалось немыслимым, и чувствовал не только гордость, но и холодный укол тревоги. Они праздновали победу, но настоящая война была ещё впереди.

* * *

Праздник гремел до глубокой ночи. Костры, разложенные по всей площади, взметались к тёмному небу, выхватывая из мрака счастливые, разгорячённые вином и танцами лица. Солдаты, смешавшись с горожанами, горланили походные песни, в которых реальные события подземной войны уже причудливо переплелись с вымыслом и хвастовством. Я сидел за главным столом, рядом с комендантом и самыми почётными ветеранами, принимал поздравления, отвечал на тосты и чувствовал, как меня медленно, но неотвратимо накрывает волна усталости. Не физической, нет, тело уже пришло в норму. Это была усталость другого рода, моральная.

Весь вечер Элизабет не отходила от меня ни на шаг. Я с некоторым удивлением отмечал, как она изменилась. Ушла былая холодная отстранённость, уступив место спокойной, тёплой уверенности. Она с лёгкой улыбкой принимала поздравления, которые адресовали нам обоим, и я видел, как самые разные люди, от суровых гномьих мастеров до простых крестьян, кланялись ей с неподдельным уважением. Она больше не была просто дочерью герцога. Она стала хозяйкой Каменного Круга, его сердцем.

В какой-то момент, когда шум и гам достигли своего апогея, Элизабет повернулась ко мне. Её глаза, в которых плясали отблески костров, посмотрели на меня с неожиданной проникновенностью.

– Ты устал, Михаил, – тихо сказала девушка, её голос едва пробивался сквозь общий гул. – Тебе пора отдохнуть, я провожу тебя.

Я был удивлён этой внезапной, почти материнской заботой, но спорить не стал. Кивнув своим сотрапезникам и пожелав всем хорошего вечера, поднялся со своего места. Элизабет взяла меня под руку, и мы покинули шумную площадь. Невольно обернулся и поймал на себе озорной и всезнающий взгляд, которым меня провожала Лира. Эта лиса, кажется, знала всё наперёд.

Мы молча шли по опустевшим, гулким коридорам цитадели. Свет фонарей на стенах отбрасывал наши длинные тени. После оглушительного рёва площади эта тишина казалась почти оглушающей.

Поднявшись в наши покои, Элизабет одним быстрым, решительным движением закрыла за нами тяжёлую дубовую дверь на массивный засов. Щелчок этого засова прозвучал в тишине комнаты оглушительно громко, отсекая нас от всего остального мира.

А затем она повернулась ко мне. Не говоря ни слова, она подошла ближе, так близко, что я мог чувствовать тепло её тела. Её руки легли мне на плечи и принялись расстёгивать пуговицы моего парадного мундира. Пальцы двигались уверенно и деловито, но я чувствовал их лёгкую, едва заметную дрожь.

Когда мундир упал на пол, Элизабет посмотрела мне в глаза. В её взгляде не было ни долга, ни политики, ни расчёта. Только что-то глубоко личное, женское, чего я никогда раньше в ней не видел. Что-то, что заставило моё сердце, привыкшее к грохоту битв, пропустить удар.

Не говоря ни слова, одним плавным движением она позволила своему дорогому платью соскользнуть с плеч и упасть к ногам бесформенной грудой дорогой ткани. Она осталась стоять передо мной в одном лишь свете луны, который пробивался сквозь высокое стрельчатое окно, очерчивая её стройный, точёный силуэт. И в этот момент я понял, что сегодня ночью война, политика и весь этот проклятый мир останутся там, за дверью.

Глава 20

Лунный свет, пробивавшийся сквозь высокое стрельчатое окно, уступил место первым, робким лучам рассвета. Я лежал, уставившись в знакомый резной потолок, и пытался собрать воедино осколки реальности. Покой и тишина, не та давящая из подземелий, а мирная, утренняя, наполненная далёким щебетом птиц и едва слышным гулом просыпающегося города. Война, политика, грохот паровых машин, всё это казалось далёким, ненастоящим. Здесь, в этих покоях, в этой огромной, пахнущей лавандой кровати, был только покой.

Я повернул голову, Элизабет спала, её лицо, обычно строгое и сосредоточенное, сейчас было расслабленным и почти детским. Тёмные ресницы слегка подрагивали, а губы были чуть приоткрыты. Одна рука покоилась у меня на груди, и я чувствовал её ровное, спокойное дыхание. Впервые за всё время нашего знакомства, я видел её не как герцогиню, а просто как женщину. Красивую, уставшую, но нашедшую в этом коротком перемирии свой островок спокойствия. Осторожно, боясь её разбудить, убрал с лица выбившийся локон и снова вырубился.

Проснулся я от ощущения, что что-то не так. Воздух был другим, пахло не лавандой, а чем-то пряным, запахом дикого зверя и разогретой на солнце степи. Я разлепил глаза, вместо изящного профиля Элизабет я увидел копну иссиня-чёрных волос, разметавшихся по подушке. И мощную, покрытую шрамами руку, которая по-хозяйски лежала у меня на животе. Урсула⁈

Мой мозг, ещё не до конца проснувшийся, отчаянно пытался найти логическое объяснение. Я что, лунатик? Перепутал спальни? Но нет, комната была та же, кровать та же. Только содержимое кровати… изменилось. Орчанка спала, как и положено воину, крепко, но чутко. Стоило мне шевельнуться, как её глаза тут же открылись. В них не было ни сонливости, ни удивления, только спокойная, уверенная ясность.

– Проснулся, Михаил? – её голос прозвучал в утренней тишине особенно громко. – А я уж думала, придётся тебя силой будить. Гномы уже полчаса под окнами грохочут, спать мешают.

Она села, ничуть не смущаясь своей наготы, как это было в первый раз. Её тело, покрытое сетью старых и новых шрамов, было телом воина, совершенным инструментом для убийства, но в то же время в нём была своя, дикая, первобытная грация. Я же почувствовал себя… неловко. Как сопливый школьник, которого застали за чем-то неприличным.

– Урсула… как? – это был единственный вопрос, который я смог из себя выдавить.

– Как, как… Ногами пришла, – хмыкнула орчанка, потягиваясь так, что хрустнули позвонки. – Элизабет ушла на утренний совет, сказала, чтобы я тебя разбудила. Ну, я и разбудила. По-своему.

Она подмигнула мне, и в её глазах мелькнул озорной огонёк. Эта прямолинейность и простота, которая поначалу меня так сбивала с толку, сейчас казалась единственно правильной. Никаких интриг, никаких недомолвок. Есть желание– есть действие, всё по-честному.

Утренняя гигиена и завтрак превратились в полосу препятствий. Выйдя из спальни, я нос к носу столкнулся с Брунгильдой. Она шла по коридору с кипой чертежей под мышкой, и вид у неё был такой, будто она всю ночь не спала и проектировала новый танк.

– О, Железный, – кивнула она мне, даже не сбавив шага. – Я тут подумала насчёт системы охлаждения. Если мы пустим второй контур через боковые экраны, то сможем не только снизить тепловую заметность, но и немного подогревать траки в зимнее время. Надо обсудить, зайди после завтрака.

Она прошагала мимо, оставив меня переваривать идею гусениц с подогревом. Я уже почти дошёл до малой столовой, когда из-за угла, как тень, выскользнула Лира. На ней было лёгкое шёлковое платье, которое совершенно не скрывало её точёной фигуры, а в руках она держала какой-то свиток.

– А вот и наш герой-любовник! – пропела она, её лисьи глаза смеялись. – Как спалось, командующий? Кошмары не мучили?

– Не мучили, – буркнул в ответ, чувствуя, как начинают гореть уши.

– Ещё бы! – хихикнула лисица. – В такой-то компании! Знаешь, я бы любые деньги отдала, чтобы каждое утро видеть твоё удивлённое и смущённое лицо. То Урсула, то Брунгильда со своими паропроводами… Это лучше любого театра!

Она сунула мне в руки свиток.

– Это первые отчёты от моих девочек с западного направления. Ничего хорошего, как я и ожидала, Мортана не сидит сложа руки. Прочти на досуге, а сейчас завтрак. Уверен, наша герцогиня уже заждалась.

Лиса грациозно обошла меня и первой вошла в столовую, оставив меня с ощущением полного морального разгрома. Входить туда не хотелось, мне казалось, что на лбу у меня горит неоновая вывеска: «Переходящий вымпел за лучший надой в колхозе».

Но делать было нечего, собрав всю свою волю в кулак, я вошёл. Элизабет уже сидела за столом, супруга была в простом, но элегантном платье, волосы убраны в строгую причёску. Она подняла на меня глаза, и я приготовился к чему угодно: к холодному взгляду, к язвительному замечанию, к допросу. Но вместо этого она улыбнулась. Легко и спокойно, как будто ничего не произошло.

– Доброе утро, Михаил. Садись, всё уже остывает.

Я сел, чувствуя себя полным идиотом. Лира, сидевшая напротив, с нескрываемым удовольствием наблюдала за этой сценой, отпивая из своей чашки какой-то травяной отвар.

– Расслабься, Михаил, – вдруг сказала Элизабет, её голос был ровным и спокойным, как гладь озера в безветренный день. – Ничего страшного не происходит.

Я поперхнулся.

– В смысле?

– В прямом, – она отложила вилку. – Я знала с самого начала, что в твоей жизни будет много женщин. Ты не просто барон, уже почти герцог, или командующий. Ты центр силы, к которому тянутся все. Урсула видит в тебе вождя, равного ей по духу воина. Брунгильда инженера, единственного, кто понимает её до конца. Лира… – Элизабет бросила на кицунэ быстрый взгляд, – нашла в тебе достойного партнёра для своих игр. Каждая из них по-своему любит и уважает тебя. И я рада, что рядом с тобой есть те, кто может поддержать тебя, когда меня нет рядом.

Я сидел, как громом поражённый, мой земной, современный мозг отказывался это понимать. Ревность, скандалы, интриги, вот чего я ожидал. А вместо этого получил рациональное одобрение.

– Но… это же… – я пытался подобрать слова.

– Это политика, Михаил, – мягко закончила Элизабет. – И немного больше. Каждая из них, это не просто женщина в твоей постели. Это залог верности её народа. Ты своей кровью, своим телом скрепляешь наш союз. Это большая жертва, и я это понимаю. Главное, чтобы ты помнил, кто твоя первая жена.

Она сказала это без всякого пафоса, как констатацию факта. И в этот момент я, кажется, окончательно впал в транс. Громкий, заливистый смех Лиры вывел меня из ступора. Она смеялась так искренне и заразительно, что даже Элизабет не смогла сдержать улыбки.

– О, боги, – вытирая выступившие слёзы, проговорила лисица. – Видел бы ты сейчас своё лицо! Кажется, наш Железный Вождь, победитель подземных тварей и гений инженерной мысли, только что столкнулся с задачей, которая ему не по зубам.

* * *

Месяц, который я выделил на отдых, пролетел, как один день. Но это был не тот расслабленный, ленивый отдых, о котором мечтают солдаты в окопах. Каменный Круг гудел, как гигантский потревоженный механизм, который настраивали и смазывали перед новым, решающим броском.

По утрам плацы наполнялись рёвом орочьих сержантов и лязгом стали, Урсула гоняла новобранцев и ветеранов, отрабатывая новую тактику штурма укреплений. Я сам разработал для неё несколько упражнений: штурм макетов зданий, зачистка развалин и катакомб, бой в узких проходах. Моя валькирия с энтузиазмом взялась за дело, и её берсерки, которые раньше знали только один приём, «беги вперёд и руби всё, что движется», теперь учились действовать в связках, прикрывать друг друга, использовать гранаты и работать под прикрытием стрелков.

Из кузнечных кварталов днём и ночью доносился грохот молотов и шипение пара. Брунгильда, получив карт-бланш и доступ ко всем ресурсам, развернула деятельность с присущим ей гномьим размахом. Десятки инженерных бригад, как муравьи, расползлись по окрестностям, возводя мосты через реки, укрепляя перевалы, прокладывая гати через болота. Одновременно в подземных цехах кипела работа по ремонту и модернизации старой техники и сборке новых танков. Моя гномка была в своей стихии, носилась между цехами и стройплощадками, её голос, усиленный рупором, раздавал приказы, сыпал проклятиями и подгонял нерадивых рабочих.

Я же, после того как пришёл в себя от утренних «сюрпризов» и разговора с Элизабет, с головой ушёл в то, что умел лучше всего, в планирование. Карты западного побережья, разведывательные донесения, расчёты по логистике, чертежи новых образцов вооружения, всё это покрывало столы, стены и даже пол. Кошмары, которые мучили меня после подземной кампании, почти отступили, вытесненные новой, более насущной тревогой.

Тревога эта имела вполне конкретное имя, Мортана.

Я прекрасно понимал, что пока мы отдыхаем, зализываем раны и строим планы, она тоже не сидит сложа руки. Каждая неделя промедления давала ей возможность укрепить оборону Крейгхолла, подтянуть резервы, создать новые виды чудовищ. Мои пальцы сами собой сжимались в кулаки, когда я смотрел на карту. Мы зачистили Дикие Земли, обезопасили фланг наших земель, но это была лишь локальная победа. Главный враг по-прежнему был силён и опасен. И, что самое неприятное, непредсказуем.

– Никакой определённости, – докладывала мне Лира, появляясь в моём кабинете, как всегда, внезапно и бесшумно. – Её войска рассредоточены по всему побережью. Мелкие гарнизоны, летучие отряды, патрули. Она как будто размазала свою армию тонким слоем.

Но мы оба знаем, что в любой момент она может собрать их в один мощный кулак и ударить. Вопрос в том куда? Кицунэ склонилась над картой вместе со мной, её пушистые хвосты легонько покачивались в такт её мыслям…

Когда до конца нашего «отпуска» оставалось чуть больше недели, ход сделал кто-то третий.

Новость принёс дальний конный патруль, который вернулся на два дня раньше срока. Четверо всадников, покрытые пылью, с блеском в глазах, ворвались в Каменный Круг, едва не сбив с ног стражу у ворот. Я как раз был на тренировочном полигоне, где Урсула демонстрировала мне работу штурмовой группы, когда ко мне подбежал запыхавшийся ординарец.

– Командующий! Патруль вернулся! Срочные известия!

Мы с Урсулой и Лирой, которая непонятно как оказалась рядом, тут же направились в штаб. Командир патруля, молодой лейтенант, уже ждал нас там. Он залпом осушил кружку воды и, всё ещё пытаясь отдышаться, начал доклад:

– Мы были в двух днях пути к западу от старого тракта, в предгорьях. Разведка донесла о крупном отряде охотников Мортаны, около двух тысяч! Двигались на восток, мы готовились отойти и выслать гонца, когда появились другие.

Он запнулся, пытаясь подобрать слова.

– Кто другие? – нетерпеливо спросила Урсула.

– Не знаем. Они вышли из леса, четко во фланг темных. Тоже около двух тысяч. Завязался бой.

– Что ж, – вздохнула Лира, в её голосе прозвучали циничные нотки. – Пожелаем им лёгкой смерти. Две тысячи против охотников Мортаны…

– Госпожа Лира, – перебил её лейтенант, и в его голосе прозвучало удивление. – Боюсь, вы не правы. Когда мы уходили, ещё неизвестно было, кого хоронить будут. Они дрались… они дрались почти на равных.

В штабе повисла тишина, я переглянулся с Лирой. Её игривое настроение как рукой сняло. В глазах кицунэ появился холодный блеск. Отряд неизвестных, который может на равных сражаться с элитными частями тёмных эльфов? Это было не просто новостью. Это было чем-то, что могло полностью изменить расклад сил на этой проклятой шахматной доске.

– Где это? – я ткнул пальцем в карту.

Лейтенант указал точку, дикая, ничейная земля даже по раскладам орков.

– Собирай тысячу, тех кто лучше всех держится в седле – приказал я Урсуле. – Лошадей брать самых выносливых. Выступаем через час.

– Ты хочешь вмешаться? – спросила Лира.

– Я хочу посмотреть, – ответил ей, мой мозг уже лихорадочно просчитывал варианты. – Я хочу увидеть этих шустрых мальчишек, которые рвут охотников темных своими глазами.

* * *

Мы неслись во весь опор, не жалея ни себя, ни лошадей. Тысяча отборных всадников летела по степи, как брошенный с тетивы стальной болт. Сейчас важна была только скорость. Мне нужно было добраться до места боя прежде, чем ветер заметёт следы.

Чувство тревоги, смешанное с азартом первооткрывателя, не покидало меня. Кто они, эти таинственные воины? Новый враг? Неожиданный союзник? Или просто третья сила, которая преследует свои собственные, непонятные нам цели? Вопросы роились в голове, но ответов на них не было.

На второй день пути, когда мы уже были на подходе к предгорьям, я почувствовал едкий запах гари и горелого мяса, который ветер доносил с запада. Запах больших погребальных костров.

– Близко, – прорычала Урсула, её ноздри хищно раздувались. – Чувствую много крови!

Мы поднялись на очередной холм, и моему взору открылась картина, которая заставила даже меня, человека, видевшего всякое, невольно присвистнуть. Перед нами расстилалась широкая долина, и вся она была усеяна трупами. Сотни, если не тысячи, чёрных, изломанных тел тёмных эльфов и их ручных тварей, похожих на гигантских богомолов, валялись вперемешку, создавая сюрреалистический пейзаж из хитина, стали и разорванной плоти. Земля была буквально пропитана тёмной гемолимфой. А вдалеке, ближе к лесу, поднимались в небо пять огромных столбов чёрного дыма.

– Разведку вперёд! – скомандовал я.– Проверить всё, ищите любые следы и выживших.

Пока Ястребы и лисички Лиры, спешившись, рассыпались по долине, я, вместе с Урсулой и самой кицунэ, медленно двинулся в центр побоища. Картина была удивительной. Это не было похоже на хаотичную свалку, которая обычно остаётся после большого сражения, здесь чувствовалась система.

– Смотри, – Лира спрыгнула с коня и указала на труп эльфийского офицера. – Ничего не замечаешь?

Я присмотрелся, темный лежал на спине, тело было пробито в нескольких местах. Но чего-то не хватало…

– Он раздет, – догадался я. – Почти полностью!

С него была снята не только броня и оружие, но и все личные вещи: пояс, кошель, амулеты, даже сапоги. Рядом валялся другой труп, и ещё один, и ещё. Картина была везде одинаковой. Каждый убитый тёмный эльф был методично, аккуратно затрофеен. Это была работа не мародёров, которые хватают что подороже. Это была работа армии, которая испытывает нужду в ресурсах и забирает всё, что может пригодиться. Каждый клинок, каждый наконечник стрелы, каждый кусок кожи.

– Профессионалы, – констатировала Урсула, с уважением в голосе осматривая труп эльфийского когда-то тяжело вооружённого воина, у которого одним точным ударом была пробита щель в шлеме, который не забрали, потому что он затерялся в наваленных телах. – Били точно в уязвимые места, не тратили силы зря. Судя по следам, шла фаланга, примерно здесь она уперлась в темных, в итоге перемолов всё и всех, мощные ребятки.

Мы подошли ближе к погребальным кострам. Жар от них был такой, что приходилось прикрывать лицо. Рядом с кострами никого не было. Таинственные воины ушли, но перед этим позаботились о своих павших.

Лира, присев на корточки, внимательно изучала то, что не успело догореть. Её острый взгляд выхватывал из огня какие-то детали, незаметные для нас.

– Люди, – наконец, произнесла она, поднимаясь. – Подавляющее большинство из погребенных точно. Судя по костям, крепкие, хорошо сложенные мужчины. И ни одного знака различия, ни клочка ткани от формы, ни одного герба на обломках оружия. Они даже срезали с доспехов все крепления для знамён. Эти ребята очень, очень не хотят, чтобы кто-то знал, кто они такие.

– Призраки, – пробормотал я. – Армия-призрак.

Они не просто победили элитный отряд Мортаны, сделали это с минимальными потерями, судя по количеству костров. Они забрали всё ценное у врага и тщательно уничтожили все следы, которые могли бы их идентифицировать. Такая дисциплина и предусмотрительность говорили о многом. Это была не банда наёмников и не ополчение. Это была регулярная, хорошо обученная армия под командованием очень умного и осторожного лидера.

В этот момент к нам подскакал один из разведчиков.

– Командующий! – доложил он. – Крупный отряд тёмных! Движутся сюда с запада. Будут здесь примерно через три часа. Похоже, подкрепление, которое не успело к началу банкета.

Я посмотрел на дымящиеся костры, на усеянную трупами долину. Три часа, этого было мало, чтобы уйти незамеченными. Но вполне достаточно, чтобы подготовить гостям тёплую встречу. Уходить сейчас, оставив врагу нетронутое поле боя для изучения, было бы верхом глупости. К тому же, у меня появился план.

– Урсула! – я повернулся к орчанке, в глазах которой уже плясали боевые огоньки. – Твои парни хотят размяться?

– Только если в них есть кому рубить головы, Железный! – оскалилась орчанка.

– Головы будут, обещаю, —усмехнулся ей. – Расположи своих людей в лесу, вон на том склоне. Удар нанесёте по моему сигналу, в тыл. Лира, твои Ястребы занимают высоты по обеим сторонам долины. Огонь открывать тоже только по команде. Я хочу взять пленных, мне нужны живые и говорящие офицеры.

Я смотрел, как мои командиры, получив приказы, разлетаются по своим отрядам. Солдаты, ещё недавно уставшие от долгого марша, действовали быстро и слаженно. Азарт предстоящей охоты был лучшим стимулятором. Я остался на холме, с небольшим резервом, откуда открывался прекрасный вид на всю долину.

Три часа тянулись, как резина, мои бойцы, затаившиеся на склонах и в лесу, превратились в часть пейзажа. Ни единого движения, ни единого блика от стали. Только ветер гулял по долине, разнося тошнотворно-сладкий запах смерти. Я лежал на вершине холма, рядом с Лирой, и в подзорную трубу наблюдал за западным перевалом.