Текст книги "Пионеры диких земель (СИ)"

Автор книги: Марк Блейн

Соавторы: Джек из тени
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17

Обратный путь был непривычно тихим. После недель, проведённых в давящей тишине подземелий, где каждый шорох мог означать смерть, или в грохоте боёв, где собственный голос тонул в визге тварей и лязге стали, эта тишина была другой. Она не давила, а освобождала. Это была тишина чистого, прохладного утреннего воздуха, пения птиц, которых мы не слышали целую вечность, и мерного, уверенного шага тысяч ног по раскисшей от дождей дороге. Моя армия возвращалась домой…

Я ехал во главе колонны пусть потрёпанной и потерявшая многих братьев по оружию, но закаленной армии. Дисциплина, выкованная в подземном аду, теперь читалась в каждом их движении. Бойцы шли чёткими походными колоннами. Впереди дозорные отряды разведчиков, на флангах мобильные группы орков Урсулы, готовые в любой момент отразить нападение. В центре ядро из легионеров, прикрывавших обоз с ранеными и трофеями. А замыкала шествие группа Брунгильды, хмурые гномы, которые даже на марше умудрялись что-то чинить и подкручивать в своих механизмах.

Солдаты, ещё недавно шарахавшиеся от собственных теней, теперь шли с высоко поднятыми головами. Да, на их лицах застыла усталость, под глазами залегли глубокие тени, а в глазах у многих всё ещё можно было разглядеть отблески пережитого кошмара. Но страх ушёл, вместо него появилась спокойная, холодная уверенность победителей. Они смотрели в глаза смерти, заглянули в пасть безумия и вышли оттуда живыми. И это изменило каждого из навсегда.

Настроение было приподнятым, истории о битве в Великой пещере уже обросли легендами и передавались из уст в уста. О том, как Железный Вождь своим приказом обрушил потолок на голову Скорпиона. О том, как орки Урсулы, словно демоны, ворвались в улей. О том, как гномы Брунгильды своими огненными пушками устроили врагу настоящий ад. И, конечно, о Клыке-Рассекающем-Ветре, огромном саблезубом тигре, который в одиночку бросился на Генерала и разорвал его в клочья. Каждый, кто был там, чувствовал себя частью чего-то великого, частью истории, которую будут рассказывать у костров ещё долгие годы.

Я смотрел на спины, на колышущиеся в такт шагу знамёна с моим гербом и думал о том, какой путь мы проделали. Отчаянная оборона крошечного клочка земли, первые неуклюжие винтовки, первые победы, купленные страшной ценой. А теперь… теперь я вёл за собой силу, способную не просто обороняться, а наступать. Силу, которая только что зачистила от древней нечисти целый регион и установила новую границу.

Да, Матка ушла, эта мысль, как заноза, сидела в моей голове. Мы не смогли довести дело до конца, и однажды эта тварь вернётся. Но теперь мы были к этому готовы. Рорх остался там, в Диких Землях, встав во главе гарнизона, вгрызаясь в землю, строя форты и аванпосты. Теперь это была наша земля, и у нас появился новый, неожиданный союзник. Кайра, моя верная и отважная неко, осталась с ними, чтобы стать послом, мостом между нашими мирами. Я был уверен, что она справится.

Впереди нас ждал Каменный Круг. Отдых, пополнение, ремонт. А потом поход на запад. Новая война, ещё более масштабная и жестокая. Руины Крейгхолла, Обсидиановое Сердце, легионы Мортаны. Но сейчас, глядя на свою армию, я чувствовал, что мы готовы, ведь стали сильнее, злее и умнее. Мы научились воевать не только сталью, но и разумом. И что бы ни ждало нас на западе, мы встретим это с оружием в руках. А пока мы просто шли домой. И это было лучшее чувство в мире.

* * *

Вечер опустился на наш походный лагерь быстро, окутав холмы синей, прохладной дымкой. Солдаты, разбив палатки и наскоро поужинав, собирались небольшими группами у костров. Их тихие разговоры, смех, а иногда и заунывные походные песни разносились по лагерю, создавая уютную, почти домашнюю атмосферу. После подземного мрака и постоянного напряжения вид живого, трескучего огня и звёздного неба над головой действовал лучше любого лекарства.

Командиры, собрались у моего шатра, вокруг большого костра, который гномы сложили с присущей им основательностью. Урсула сидела на бревне, подперев щёку кулаком, и задумчиво смотрела на огонь. За последние дни орчанка почти вернулась в норму, но в её глазах всё ещё можно было заметить тень пережитого кошмара, которая делала взгляд более глубоким и серьёзным. Рядом с ней, скрестив на груди свои руки, устроилась Брунгильда. Моя жена-гномка, казалось, никогда не уставала, даже сейчас она что-то быстро чертила палкой на земле, явно обдумывая очередную инженерную идею. Лира грациозно расположилась на расстеленном плаще, её хвосты мягко шевелились в свете костра, а в раскосых глазах плясали озорные искорки.

На большом плоском камне, который заменял нам стол, была расстелена карта западного побережья. Та самая, которую я изучал бессонными ночами перед походом в Дикие Земли.

– Мы возвращаемся победителями, – нарушил уютное молчание. – Но расслабляться некогда. У нас еще есть окно возможностей, и я не собираюсь его упускать.

Я ткнул пальцем в точку на побережье.

– Крейгхолл, по данным того пленного эльфа, там находится одно из Обсидиановых Сердец Мортаны. Уничтожив его, мы создадим брешь в магической блокаде. Это наша следующая цель.

– Наконец-то! – Урсула тут же оживилась, в её глазах вспыхнул знакомый боевой азарт. – Хорошая, честная драка! Выйти в поле и раздавить этих ушастых ублюдков! Сколько их там, десять тысяч? Двадцать? Плевать! Мы сметём их!

– Боюсь, Урсула, всё будет не так просто, – вмешалась Лира, её голос был спокоен и мелодичен. – Мои разведчики, которые все это время работают на западном направлении, докладывают, что Крейгхолл, это уже не просто сожженный город, теперь это крепость. Мортана превратила его в свой главный плацдарм на побережье. Глубоко эшелонированная оборона, магические ловушки, гарнизон из отборных войск. И, что самое неприятное, там есть флот. Темные контролируют все подходы с моря, лобовой штурм, даже нашими силами, будет самоубийством.

– Флот, это проблема, – согласился с ней. – Но мы пойдём по суше.

– По суше, это ещё большая проблема, – тут же встряла Брунгильда, отрываясь от своих чертежей. – Дорог там нет, одни старые тракты, реки, болота, горные перевалы. Нам понадобится столько топлива для танков, что его придётся везти вторым обозом. А фураж для лошадей? А провиант? Логистика этого похода будет кошмаром похлеще любого подземного Генерала. Мы можем потерять половину армии ещё до того, как дойдём до цели.

Гномка тоже была права, как всегда. Прагматизм Брунгильды был тем самым холодным душем, который не давал нам утонуть в шапкозакидательских настроениях.

– Люди устали, командующий, – неожиданно подал голос один из офицеров. Он редко участвовал в стратегических спорах, предпочитая выполнять приказы, но сейчас счёл нужным высказаться. – Они герои и победители, но все уже на пределе. Подземная война высосала из них все соки, физические и моральные. Им нужен отдых, хотя бы месяц. Чтобы залечить раны, увидеть семьи, просто напиться и забыться. Если мы бросим войско в новый поход прямо сейчас, они пойдут, потому что верят тебе. Но у них не будет огня в глазах. А без огня такие крепости, как Крейгхолл, не берут.

Наступила тишина, каждый из них был прав. Урсула жаждала боя, Лира требовала осторожности, Брунгильда упирала на логистику, а офицеры думали о людях. И задача лидера не выбрать одну правду, а сложить из них общую победную стратегию.

– Вы все правы, – сказал я после долгой паузы. – Именно поэтому мы сделаем всё по-своему. По возвращении в Каменный Круг армия получает месяц отдыха. Тренировки только для поддержания формы. Все, кто могут, получат увольнительные. Пусть увидят семьи, потратят жалование, наделают нам новых солдат.

Среди офицеров пронеслись смешки, но в глазах было одобрение и облегчение.

– Брунгильда, – повернулся к гномке. – Этот твой месяц. Мне нужна полная инвентаризация всего, что у нас есть. Нужны расчёты по топливу, боеприпасам, провианту. И мне нужна дорога! Ты со своими инженерами должна разработать маршрут и начать подготовку. Используй всех, кого сможешь, пусть строят мосты, гати через болота, расширяют перевалы. Через месяц, когда армия будет готова выступить, логистический коридор должен быть готов хотя бы на треть.

Брунгильда оскалилась в своей фирменной, хищной улыбке.

– Будет сделано, Железный, это задачка по мне.

– Лира, – я посмотрел на кицунэ. – Твоим девочкам отдыхать некогда. Я хочу знать всё о Крейгхолле, раз сведенья морского эльфа серьезно устарели. Расположение всех фортов, батарей, всех магических ловушек. Я хочу знать имена всех командиров гарнизона, их привычки и слабости.

– Нас уже маловато, дорогой барон – картинно вздохнув, ответила лисица. – скоро начнем пробуксовывать, не успевая везде и всюду.

– Одну орчанку ты взяла в оборот, уверен таких у тебя много.

– Всё так, но на обучение надо время – Лира грациозно склонила голову в знак согласия.

– Найми тех, кому доверяешь, в чем проблема? – удивленно спросил у хвостатой.

– Уже работаю над этим, командующий. – уже без притвор вздохнула Лира – но дело в деньгах. Слишком тонкая игра, даже среди, кхм, своих не могу выбрать массово тех, кому можно доверить наши секреты.

– Могу чем-то помочь? – уточнил на всякий случай. Ох, как мне не понравился взгляд Лиры.

– Можешь – загадочно ответила кицуне – Но всему свое время, пока работаем с тем, что есть.

– Как скажешь – кивнул ей в ответ. – А ты, Урсула, – я повернулся к орчанке, – займёшься самым главным, тренировкой новых штурмовых отрядов. Никакого поля и честной драки не будет. Штурм укреплений, бои в городских условиях. Ты должна превратить своих берсерков в универсальных солдат, которые могут не только махать топором, но также использовать все новшества современного боя.

– У нас осталось не так много времени, пока Мортана тупит, а остальные дома смотрят – подытожил разговор. – Месяц по прибытию, чтобы отдохнуть, перевооружиться и подготовиться к походу.

* * *

Пейзаж постепенно менялся, угрюмые, дикие леса и скалистые холмы уступали место холмистым равнинам, покрытым высокой, сочной травой. Воздух стал теплее, а небо выше и синее. Мы входили в ту часть Диких Земель, которую я когда-то, ещё до похода, отдал первым беженцам. Тогда это был акт отчаяния и надежды одновременно. Я просто дал людям землю и шанс, не зная, смогут ли они им воспользоваться. И вот теперь я видел плоды этого решения.

Первое, что мы заметили, это дымки. Десятки тонких, белых струек дыма, поднимающихся к небу там, где по всем картам должен был быть лишь дикий, необитаемый лес. А потом мы вышли на первую деревню.

Вернее, это была ещё не деревня, а скорее, большое, хаотично разросшееся поселение. Десятки наскоро срубленных, но уже обжитых домов. Кривые, но прочные заборы, огораживающие поля, на которых зеленели всходы. Мычание коров, кудахтанье кур, звонкий лай собак. Запах свежеиспечённого хлеба и парного молока, запах мирной жизни.

Наше появление вызвало переполох. Люди, работавшие в полях, побросали свои инструменты. Дети, игравшие на улице, с криками попрятались по домам. Навстречу нам выбежали несколько мужчин с топорами и копьями в руках. Их лица были настороженными и суровыми, но затем увидели знамёна и мой греб. И страх на их лицах сменился недоверием, а затем оглушительной, всепоглощающей радостью.

– Наши! – закричал кто-то, и этот крик подхватили десятки голосов. – Вернулись!

Народ высыпал на дорогу, женщины, старики, дети. Они смеялись, плакали, обнимали моих уставших, покрытых пылью и шрамами солдат. Жители выносили нам кто что мог: караваи ещё горячего, пышного хлеба, крынки с холодным молоком, кружки с домашним, хмельным элем. Это была искренняя, идущая от самого сердца благодарность.

Солдаты, которые прошли сквозь огонь и ад подземелий, резавшие тварей пачками, смущённо принимали эти дары. Я видел, как огромный, покрытый шрамами орк Урсулы, который голыми руками мог свернуть шею монстру, осторожно, двумя пальцами, брал у маленькой девочки цветок и неловко пытался засунуть его за ремешок своего нагрудника. Видел, как суровый гном-артиллерист, чьё лицо, казалось, было высечено из гранита, улыбался во весь рот, когда старуха протягивала ему кусок сыра.

Я спешился и пошёл пешком вместе со всеми. Ко мне подошёл седой старик с ясными глазами. Он был, видимо, старостой этой деревни.

– Барон фон Штольценбург, —дядька низко поклонился. – Мы уж и не чаяли вас увидеть, думали, сгинули вы в этих проклятых землях.

– Как видишь, слухи о моей смерти сильно преувеличены, – усмехнулся в ответ. – Как вы тут? Не обижает никто?

– Кто ж нас обидит, когда за нами ваша сила? – он хитро прищурился. – А кошки эти… дикие… больше не приходят! Давно уж видали парочку вдалеке, на холмах. Постояли минут десять и пропали.

– Они теперь наши союзники, – сказал ему. – И эта земля теперь ваша, никто вас не побеспокоит. Стройтесь, рожайте детей, это всё, что от вас требуется.

Старик снова поклонился, на этот раз ещё ниже.

– Мы не забудем, господин барон. Никогда не забудем!

Мы шли через эти новые земли ещё два дня, везде нас встречали так же. Деревни становились всё больше и крепче. Появились первые кузницы и лесопилки, первые водяные мельницы, построенные по моим чертежам. Мирская жизнь пришла на эту землю, упрямо и неотвратимо, как трава, пробивающаяся сквозь асфальт.

Я смотрел на всё это, и в моей душе, где обычно царил холодный цинизм и расчёт, просыпалось что-то новое. Что-то тёплое и почти забытое. Гордость. Не за себя, а за этих людей, за их упрямство, за их волю к жизни.

* * *

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые и золотые тона, когда дозорные на головном тракте подняли тревогу. Мы как раз обсуждали маршрут на следующий день, когда к нам подлетел один из Ястребов.

– Командующий, всадник! – доложил он. – Один, несётся со стороны Каменного Круга.

Я нахмурился, одинокий всадник, который так спешит, обычно не привозит хороших новостей.

– Пропустить.

Через пару минут мы увидели его. Он летел во весь опор, не жалея лошади. Конь под ним был весь в пене, а сам всадник, покрытый толстым слоем пыли, едва держался в седле. Это был один из гвардейцев герцога, я узнал его по гербу на плаще. Он подлетел к нашему импровизированному штабу и, едва остановив взмыленную лошадь, буквально рухнул с седла. Двое легионеров тут же подхватили его под руки.

– Воды ему!

Гонец, жадно сделав несколько глотков из протянутой фляги, хрипло спросил:

– Барон… фон Штольценбург?

– Я, – коротко ответил ему. – Что случилось? В Каменном Круге всё в порядке?

– Так точно, ваша светлость, – выдохнул гонец, протягивая мне запечатанный воском тубус. Ого! Кто-то заранее кроет меня новым титулом. – Вам срочное донесение, лично в руки.

Я сломал печать, внутри был короткий, написанный убористым гномьим почерком, который я хорошо знал, свиток. Я пробежал его глазами. Текст был предельно лаконичным, в истинно гномьем стиле:

«Железный, объект готов к ходовым испытаниям. Ждут твоего возвращения. К. Д.»

Корин, главный инженер Брунгильды, её правая рука, которого я оставил в Каменном Круге руководить самым важным проектом.

– Хуже паникеров, ей Богу! Так можно инфаркт заработать на ровном месте. – усмехнулся, поднимая глаза на Брунгильду, которая уже стояла рядом и с нетерпением смотрела то на меня, то на свиток. Я молча протянул ей донесение, гномка пробежала его глазами, и её лицо, обычно суровое и сосредоточенное, расплылось в широченной улыбе, обнажившей крепкие белые зубы.

– Готовы! – радостно сказала гномка, и в её голосе было столько гордости и предвкушения, что даже стоявшие рядом орки покосились на неё с удивлением. – Мои мальчики не подвели.

– Завтра выступаем на рассвете, – объявил командирам. – Ускоренным маршем. Хватит прохлаждаться, нас ждут дома. И у нас там много интересной работы.

Глава 18

Мы шли уже четвертый день ускоренным маршем. Новость, принесенная запыхавшимся гонцом, подействовала на армию, как мощный стимулятор. Усталость, которая, казалось, впиталась в самые кости, вдруг отступила, сменившись нетерпеливым, возбуждённым ожиданием. Даже орки Урсулы, обычно угрюмые и молчаливые в походе, теперь шли бодрее, а их привычное ворчание сменилось грубоватыми шутками и хвастливыми рассказами о подземных подвигах, которые с каждым новым пересказом обрастали всё более невероятными подробностями. Брунгильда всю дорогу буквально светилась от гордости и нетерпения. Она то и дело подъезжала ко мне, её глаза горели инженерным азартом.

– Железный, ты только представь! Корин, конечно, тот ещё перестраховщик, но если он пишет, что «объект готов», значит, они не просто собрали его. Они его обкатали, отладили и, зная моих парней, наверняка уже успели пару раз разобрать и собрать заново, просто чтобы убедиться, что всё на своих местах!

– Я понимаю, Брунгильда, – усмехнулся в ответ, с трудом сдерживая собственное нетерпение. – Я сам эти чертежи рисовал.

– Рисовал! – фыркала она. – Рисовать, это одно! А воплотить это в металле, да ещё с нашими ресурсами! Это, я тебе скажу, искусство!

Последние остатки Диких Земель остались позади, и пейзаж начал меняться, приобретая знакомые, почти родные черты. Дорога стала шире и ровнее, здесь уже поработали инженерные отряды, которые я выслал вперёд ещё несколько месяцев назад. Вдалеке, на горизонте, показалась едва заметная тёмная полоска, которая с каждым часом становилась всё отчётливее. Стены Каменного Круга, наш новый дом.

Странное чувство, прожжённый циник во мне, который никогда не испытывал особой привязанности к местам, вдруг почувствовал это, чувство возвращения домой. Эта крепость, которую мы отстояли, которую перестроили, которую превратили в сердце нашего нового мира, стала для меня чем-то большим, чем просто стратегическим объектом.

Чем ближе мы подходили, тем сильнее становился гул. Сначала он был едва уловимым, как жужжание далёкого пчелиного роя, но постепенно он нарастал, превращаясь в мощный, многоголосый рёв. Это был гул города, тысяч людей, которые ждали нашего возвращения.

– Похоже, нам готовят тёплую встречу, – хмыкнула Лира, её изящная фигурка в лёгкой броне казалась особенно хрупкой на фоне закованных в сталь орков. – Надеюсь, эля хватит на всех. Мои девочки заслужили немного расслабиться.

– Твои девочки, лиса, будут расслабляться, когда я получу полный отчёт о Крейгхолле, – Сказал с напускной строгостью. Две хвостатые девушки, скачущие рядом со своей предводительницей, притворно изобразили ужас, а Лира лишь закатила глаза. Мы все заслужили отдых

За несколько километров до стен нас уже встречали первые группы людей. Это были крестьяне с ближайших ферм, ремесленники, которые вышли из города, чтобы первыми увидеть возвращение армии. Они стояли вдоль дороги, их лица были полны радости и восхищения. Когда наша походная колонна поравнялась с ними, они разразились приветственными криками. Женщины махали платками, мужчины снимали шапки, дети с восторгом смотрели на огромных, покрытых шрамами орков, на суровых гномов, на закованных в сталь легионеров.

Я видел, как мои солдаты, которые привыкли к тому, что их боятся или презирают, смущённо расправляли плечи. Суровый орк, который ещё вчера голыми руками рвал хитиновых тварей, сейчас неловко улыбался маленькой девочке, протягивавшей ему полевой цветок. Усталые, покрытые пылью и грязью, они в один миг превратились из безликой военной машины в героев, в защитников. И это зрелище стоило всех перенесённых тягот.

Мы остановились в полукилометре от главных ворот. Вся площадь перед ними была запружена народом, тысячи разумных. Они стояли на стенах, на крышах ближайших домов, на плечах друг у друга. Весь город высыпал на улицу, чтобы встретить нас. И когда наша армия, перестроившись из походного порядка в парадный, единой, мощной колонной двинулась к воротам, толпа взорвалась оглушительным криком. Он был настолько сильным, что, казалось, от него содрогнулись сами древние камни Каменного Круга.

Я двигался впереди на своём боевом коне, который гордо перебирал копытами. Рядом со мной мои командиры: Урсула, чьё лицо сияло от гордости, Брунгильда, нетерпеливо всматривавшаяся в сторону промышленных кварталов, и Лира, которая с профессиональным интересом изучала толпу, наверняка выискивая в ней знакомые лица своих агентов. Я поднял руку, приветствуя толпу.

С оглушительным скрипом, который, казалось, был слышен на другом конце континента, начали расходиться створки главных ворот Каменного Круга. Они были выкованы из цельных листов стали, укреплены гномьими рунами и весили не одну тонну. Сейчас, медленно и неотвратимо, они открывали перед нами вход в наш дом. И то, что я увидел за ними, заставило даже меня, прожжённого циника, на мгновение затаить дыхание.

Вся центральная площадь, от ворот и до самой цитадели герцога, была превращена в огромный плац. И на этом плацу, идеальными, ровными, как под линейку, рядами, стоял весь гарнизон крепости.

Ближе всего к воротам, как символ старого порядка, стояли гвардейцы герцога Вальдемара. Их доспехи, начищенные до зеркального блеска, сверкали в лучах солнца. Длинные копья были увенчаны знамёнами с гербом правящего дома, волком на синем фоне. Их лица были строги и сосредоточены. Они олицетворяли собой ту самую нерушимую стену, которая первой приняла на себя удар тёмных эльфов.

За ними, чуть поодаль, расположились те, кто ещё недавно считался в этом мире отребьем. Орки из кланов, которые не ушли с нами в поход. Они стояли не так ровно, как люди, в их строю чувствовалась дикая, первобытная мощь. Их доспехи были грубее, оружие массивнее. Над головами развевались их собственные клановые знамёна, оскаленные морды белых волков, скрещённые топоры, расколотые черепа. Но они стояли в одном строю с людьми, и в этом было что-то глубоко символичное.

Дальше инженерные и артиллерийские роты Брунгильды. Рядом с ними, укрытые брезентом, стояли их смертоносные игрушки, миномёты и полевые пушки. Низкорослые, коренастые фигуры излучали уверенность и профессиональную гордость. Это были те, кто ковал нашу победу в тылу.

А между ними, заполняя все пустые пространства, стояли новые рекруты. Совсем ещё зелёные мальчишки всех рас, даже несколько ратлингов, которых я с удивлением заметил в общем строю. Они смотрели на нас, на ветеранов, возвращавшихся с войны, с широко раскрытыми глазами, в которых смешались восхищение, зависть и жгучее желание поскорее занять место в наших рядах.

И над всей этой многоликой армией, на самых высоких башнях цитадели, развевались два знамени. Одно герцога Вальдемара, второе моё, символ новой эры. Символ того, что власть в этом мире теперь принадлежит не только аристократам по крови, но и тем, кто может менять этот мир своим умом и своими руками.

Из строя вышел комендант крепости, старый, седовласый рыцарь с лицом, изрезанным шрамами. Он подошёл ко мне и, отсалютовав мечом, зычно, чтобы слышала вся площадь, произнёс:

– Барон фон Штольценбург! Гарнизон Каменного Круга приветствует вас и вашу доблестную армию с победоносным возвращением!

Я спешился, передав поводья одному из своих ординарцев.

– Вольно! – сказал, пожимая его протянутую руку. – Рад видеть, что вы тут не зря время теряли. Выглядите внушительно.

– Стараемся соответствовать, ваша светлость, – усмехнулся старый вояка. – Ваши методы тренировок… они, хм… не ортодоксальны, но, должен признать, эффективны. Дисциплина железная, даже орки научились ходить строем. Ну, почти…

Я окинул взглядом площадь, это была демонстрация силы. Демонстрация того, что наш хрупкий союз, скреплённый страхом перед общей угрозой, превратился в нечто большее. В единый организм, где каждая раса, каждый клан стал частью чего-то целого. Я занимался не только военной инженерией, но и социальной. И сейчас я видел результат своей работы.

Я снова вскочил на коня и, кивнув коменданту, взмахнул рукой, указывая направление. Под оглушительный рёв толпы и мерный, тяжёлый бой барабанов, который задавал ритм, моя колонна начала движение. Я ехал впереди, и волны звука буквально били в грудь, заставляя вибрировать доспехи. Воздух был плотным от криков, от запаха пота тысяч людей, от пыли, поднятой тысячами ног.

Я смотрел на лица в толпе, видел в их глазах всё: надежду, страх, благодарность, обожание. Молодая женщина, прижимавшая к груди младенца, плакала, не скрывая слёз, и что-то шептала, наверное, молитву. Седой старик, ветеран прошлых войн, отдавал мне честь, его рука дрожала, но спина была прямой. Мальчишки, прорвавшись через оцепление, бежали рядом с колонной, пытаясь дотронуться до доспехов легионеров. Для них мы были живыми легендами, сошедшими со страниц героических сказаний.

Этот взгляд, полный слепого обожания, был тяжелее любого вражеского доспеха. Он давил на плечи грузом ответственности, от которого нельзя было избавиться. Эти люди верили в меня, видели во мне не просто инженера или удачливого командира. Они видели в мне спасителя, Железного Вождя, человека, который пришёл из ниоткуда и дал им то, чего они были лишены – надежду.

Я посмотрел на своих командиров, которые ехали чуть позади. Урсула сияла. Орчанка, привыкшая к тому, что её народ считают дикими варварами, сейчас купалась в лучах славы. Она гордо расправила плечи, лицо, обычно суровое и неприступное, сейчас выражало чистое, детское счастье. Она ловила восхищённые взгляды и отвечала на них своей самой хищной, самой довольной ухмылкой.

Брунгильда, наоборот, казалась совершенно равнодушной к происходящему. Она с профессиональным интересом осматривала стены, башни, что-то прикидывая в уме. Я был уверен, что в её голове сейчас не триумфальный марш, а расчёты несущих конструкций и пропускной способности ворот.

Лира же была в своей стихии, лисица улыбалась толпе, посылала воздушные поцелуи, грациозно махала рукой, как настоящая принцесса. Но я видел, как её глаза, внимательные и цепкие, сканируют толпу, отмечая каждую деталь, каждое подозрительное лицо, каждое движение. Даже в этот момент она оставалась шпионкой, анализирующей и оценивающей.

Но триумф был неполным, я знал, что главное зрелище ещё впереди…

Впереди, перед выстроенными рядами гарнизона, на огромном, специально расчищенном пространстве, стояли десять гигантских хищных силуэтов, отливающих на солнце тусклым блеском свежеокрашенной стали. Десять моих новых аргументов в споре с этим жестоким миром. Десять причин, по которым Мортана и её ушастые ублюдки скоро начнут очень плохо спать по ночам.

Рёв толпы, который, казалось, достиг своего предела, вдруг стих, сменившись изумлённым, почти благоговейным шёпотом. Даже мои ветераны, которые уже видели в бою первые, неуклюжие прототипы, сейчас смотрели на эти машины с нескрываемым изумлением.

Первое, что бросалось в глаза, это броня. Больше никаких прямых, уязвимых поверхностей. Лобовая плита корпуса и башни была установлена под рациональным углом наклона. Я мог часами объяснять, как этот простой, в сущности, приём увеличивает приведённую толщину брони и заставляет вражеские снаряды рикошетить. Но сейчас слова были не нужны, любой, даже самый далёкий от военного дела крестьянин, глядя на эти наклонные, хищные грани, инстинктивно понимал: эту тварь будет очень трудно пробить.

Второе, это пушка. На её конце красовался массивный дульный тормоз, сложная инженерная конструкция, предназначенная для гашения отдачи. Это означало, что орудие стало гораздо мощнее, а значит, и стрелять оно могло дальше и точнее. Это был отличный инструмент для уничтожения вражеских укреплений и бронированных монстров.

Гусеницы стали шире, что должно было значительно улучшить проходимость по пересечённой местности. Больше никакого вязкого грунта и болот. Эти стальные монстры были созданы для того, чтобы идти вперёд, невзирая на препятствия. Они были выкрашены в новый, тёмно-зелёный, почти чёрный камуфляж, который делал их похожими на гигантских хищных насекомых. А на каждой башне, как клеймо мастера, красовался мой герб, стальной кулак, крушащий крепостную стену.

Я спешился и медленно пошёл к ним, чувствуя на себе взгляды тысяч людей. Подошёл к головной машине и провёл рукой по её холодной, шероховатой броне. Еще тёплая, двигатель, очевидно, недавно работал.

– Нравятся? – раздался за спиной довольный, басовитый голос Брунгильды. Она уже была здесь, рядом со своими детищами, её лицо сияло от гордости, как начищенный медный таз.

– Они прекрасны! – сказал ей, не отрывая взгляда от танка. – Просто, чёрт возьми, прекрасны.

– Прекрасны и смертоносны, Железный, – она хлопнула ладонью по броне. – Гидравлический привод поворота башни. Улучшенная система охлаждения парового котла. Новые приборы наблюдения для механика-водителя. И самое главное, – гнмка понизила голос до заговорщицкого шёпота, – мы смогли увеличить давление в главном паропроводе! Мощность выросла почти на треть! Эта махина теперь может разгоняться до сорока километров в час по ровной дороге!

Я присвистнул, это было уже серьёзно. Залез на танк, открыл тяжёлый люк механика-водителя и заглянул внутрь. Там, в полумраке, пахнущем металлом и машинным маслом, сидел молодой гном. Увидев меня, он попытался вскочить, вытянувшись по струнке.

– Вольно, боец, – сказал ему. – Как машина?

– Зверь, ваша светлость! – выпалил он, его глаза горели восторгом.

– Сколько мы можем производить в месяц? – тихо спросил я у Брунгильды, спускаясь с танка.

– Пока не больше одного, – ответила она, посерьёзнев. – Все запасы ушли на этих красавцев. А двигать заказы по строительству не стали. Но если ты дашь мне ещё руды и рабочих рук, я доведу до трех хотя бы, может, и больше.

Я кивнул, мой взгляд снова обратился к танкам. Они стояли в идеальном строю, их длинные стволы были направлены на запад, туда, где нас ждал Крейгхолл и Мортана.