Текст книги "Конец партии (СИ)"
Автор книги: Мария Самтенко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)
Глава 19.2
В последний день в Лондоне я отправляю письмо для светлости. Выглядит оно так:
'Михаил Александрович!
Для начала: я очень люблю вас, скучаю и мечтаю увидеться. Впредь я собираюсь писать об этом столько, сколько потребуется.
Насчет того, что вас ранили. Мне об этом сказали вчера, и эту информацию пришлось вытягивать чуть ли не клещами! Одна упомянутая мадам, автор и идеолог моих последних проблем, посчитала, что мне лучше не волноваться!
С одной стороны, так-то оно так, но я ведь могла написать вам еще в Румынии. Но решила не делать этого, пока мы не окажемся в безопасном месте, чтобы, как думаете, что? Да, разумеется, чтобы вы не волновались!
По-моему, все это уже попахивает идиотизмом. Впредь я планирую рассказывать все как есть без скидок на нервы.
Надеюсь, что скоро я вернусь в Россию через Мурманск и смогу даже проехать до вашего госпиталя, потому что это уже не фронт, и план навестить вас во время лечения не кажется такими идиотским. Единственное, с нашим маршрутом еще неизвестно, как оно выйдет. Возможно, что вы уже успеете выписаться и снова отправитесь бить японцев. Берегите себя, но не давайте им спуску: нам очень нужна тишина на Дальнем Востоке. Уверена, вы знаете об этом еще и лучше меня.
Насчет К. и его изделий. Пожалуйста, добейте вопрос, это ужасно важно. Вы же сами знаете, что изделие Калашникова хорошо показывает себя на фронте, а тут тоже будет неплохо. Я обещаю.
Насчет господина, от которого вы передавали приветы. Его жена три часа проревела в ванной, делая перерыв только на то, чтобы объяснить, почему не рассказывала, что вы ранены. Надеюсь, я смогу довезти ее до пункта назначения, не прибив по дороге.
Пожалуйста, Михаил Александрович, поправляйтесь! Мне очень не нравиться думать о том, что вам больно и плохо. Знаете, что я решила? Когда все это закончится, мы с вами возьмем отпуск и съездим в Горячий Ключ. Там много прекрасных мест, которые вы не успели посмотреть по состоянию здоровья. Правда, Елисей Иванович снова будет ворчать, что мы приехали на его подсудность, в не в Пятигорск, но ничего, переживет.
На этом, наверно, все. Я действительно не имею иллюзий насчет конфиденциальности, потому что в Рейхе не дураки. Даже если они ничего не перехватывают и не расшифровывают, абвер наверняка имеет повсюду шпионов. Впрочем, это компенсируется тем, что из самого абвера течет, как из дырявого ведра. Но ничего! Пусть эти господа читают мои любовные письма, не жалко. Главное, чтобы не лезли с советами.
Целую вас,
Ольга'.
Перед тем, как отнести письмо в посольство, я показываю черновик без «трехчасовых рыданий» Илеане и спрашиваю, не выдам ли какую-нибудь военную тайну? Например, про утечки из абвера? Императрица качает головой: то, что как нацистские прихвостни сотрудничают с иностранной разведкой, всем давно известно. А если Гитлер после перехваченной телеграммы решит дополнительно потрясти абвер, так это только на пользу – пусть драконовские проверки дестабилизирует работу их ведомства.
После такого ответа я спокойно дописываю про рыдания и отношу письмо в посольство. Прощаюсь там со всеми изрядно уставшими от нас с императрицей людьми, включая тех, кто отвечает за шифры и обмен информацией, и возвращаюсь в гостиницу.
На следующее утро мы покидаем Лондон вместе с парой незнакомых британских военных чиновников. Рассматривая город из окна легкового автомобиля, я чуть ли не впервые задумываюсь о том, что в этот приезд даже и пройтись-то по Лондону не успела – все время проводила либо в гостинице, либо в русском посольстве. Ну и ладно. Мне вполне хватило впечатлений в прошлый приезд вместе со светлостью. Стоит ли говорить, что та поездка понравилась мне гораздо больше?
Сначала добираемся до Ливерпуля, потом наш путь лежит в Исландию. Честно говоря, я не до конца поняла, как у них во Второй мировой войне с суверенитетом. Вроде бы у Исландии общий король с Данией, а на ту точит зубы Гитлер. А, может, уже захватил – честно, я уже не успеваю за ним следить. Главное – что Исландия пока не под фрицами.
И тут, в Хваль-фьорде, на британской и американской военных базах, формируется первый арктический конвой.
Глава 20.1
Подготовка к отплытию занимает еще полторы недели. Все это время мы с Илеаной живем в живописном, но глубоко провинциальном Хваль-фьорде.
Кроме самого фьорда – залива со скалистыми берегами – здесь есть несколько деревенек со сложновыговариваемыми названиями. Но вся промышленная и культурная жизнь сосредоточена на военных базах, британской и американской. Причем, по официальным данным, последней базы тут вообще нет. Физически она уже существует, но по документам союзники только-только договариваются о ее создании.
Сам фьорд невероятно красив: глубоко вдающийся в сушу залив в обрамлении острых, поросших лесом скал. А еще тут есть вулкан Хвальфедль, так называемая «китовая гора». Я долго его рассматриваю, пытаясь понять, чем он похож на кита, но так ничего и не нахожу.
Императрица мрачно шутит, что нас могут не взять на корабль, потому что женщина – это к несчастью. На что я не менее мрачно отвечаю, что «к несчастью» – это плавать под носом у кригсмарине, флота Третьего рейха.
Но море большое, авось разминемся! Особенно, если Гитлер еще не знает про авантюрные идеи союзников – или если он еще не готов снять корабли с других задач, чтобы ловить наш скромный конвой.
Корабли, которые должны войти в первый арктический конвой, осторожно пробираются в Хваль-фьорд из Ливерпуля – воспоминания о битве за Дюнкерк еще слишком свежи. А я не в первый раз ловлю себя на мысли о том, что в этом мире все происходит еще стремительнее.
Вот интересно, в чем дело? В магии? Учитывая, что маги есть в каждой армии, само по себе это не преимущество. Может, Гитлеру помогает его страшный дар? Но ведь в нашем мире он справлялся и без магии!
Ладно, разберемся. Сейчас главное – вернуться домой, и желательно без задержек. А то здесь две недели, тут полторы, и вот уже императрица начинает округляться – такими темпами можно дождаться пополнения! Мне совершенно не улыбается тащить в Россию грудного ребенка – я даже шутить на эту тему не рискую, чтобы, чего доброго, не накликать.
Конвой прибывает из Ливерпуля с задержкой на два дня, но нас с Илеаной это не удивляет. В основной части – семь грузовых судов с военной техникой, оборудованием и топливом, в эскорте – крейсеры, эсминцы, тральщики и еще невесть что: что-то идет в охранении, что-то – в дальнем прикрытии.
К необходимости взять на борт двух баб – а если учесть, что пол ребенка императрицы мы пока не знаем, то, возможно, и трех! – моряки относятся с философским смирением. Единственный вопрос, который возникает у главы Командования Западных Походов, к которому нас закрепили – это куда нас сажать: на корабль охранения или на какой-то из транспортов?
Тут мы с Илеаной расходимся во мнениях. Я считаю, что лучше плыть на крейсере или эсминце, который в случае нападения вражеского судна или подлодки хотя бы сможет дать отпор, а царица замечает, что как раз в этом-то и проблема – в случае нападения корабль охранения вступит в бой, а транспортник, может, и ускользнет.
– И не смотрите так на меня, Ольга! – улыбается Илеана, повеселевшая из-за скорого отплытия. – Не нужно здесь вот этого вашего «если драка неизбежна, нужно бить первым»!
– По-моему, я это при вас и не говорила, ваше величество.
– Верно, но меня все равно информировали, – и снова улыбка.
Теперь, когда императрице уже не нужно скрывать от меня новости про Степанова, она стала гораздо приветливее.
Вопрос про корабль в итоге решает адмирал Гамильтон: нас сажают на транспортник. Расчет здесь на то, что если конвою придется рассеяться, эсминцы могут вернуться в Британию. И это логично – нам с Илеаной совершенно не улыбается плавать по Северному морскому пути кругами.
Спустя еще два дня подготовки конвой покидает Хваль-фьорд, и мы направляемся в Мурманск.
Глава 20.2
Путь до Мурманска должен занять около недели – в зависимости от погоды и того, решит ли на нас кто-то напасть. Нас с Илеаной сначала сажают на главный транспортник, тот, который везет разобранные самолеты – «Ланстефан Кэстл». Это огромный пароход – полторы сотни металла в длину. Невероятная красота и мощь – такая, что в первые минуты буквально захватывает дух. Но потом, конечно же, привыкаешь, начинаешь смотреть на корабль как на средство передвижения.
Перед отправлением выясняется, что кроме нас, команды, персонала для обслуживания самолетов в России и еще невесть кого тут плывут два журналиста и польский художник-экпрессионист. Илеана тут же бежит договариваться, чтобы нас пересадили на другой транспортник. Не думаю, что она боится обнаружить себя на каком-нибудь устрашающем портрете, скорее всего, дело в журналистах. Даже если они изначально не собираются писать про конвой, лучше перестраховаться.
В итоге нас пересаживают на «Альчибу», плавающую под голландским флагом. Она поменьше, зато кроме нас никаких пассажиров нет. Капитан и команда англоязычные, и я уже более-менее могу с ними объясняться, но это почти не требуется: даже когда мы с Илеаной выходим из каюты, то ни с кем не общаемся.
Пять дней плаванья проходят спокойно. Погода сносная – да, холодно, пасмурно и так ветрено, что мы можем гулять только в теплых непромокаемых куртках, но зато нет ни дождя, ни шторма. Качка тоже терпимая – Илеана зеленеет и бегает дышать свежим воздухом ненамного чаще обычного. Один раз только погода испортилась, качало так, что мы с царицей держали все, что не приколочено, но потом улеглось.
По уровню комфорта, кстати, тут однозначно не «Титаник» – каюта похожа на номер в очень маленькой, бедной и старой гостинице. Но это ничего, главное, чтобы и результат путешествия был не как у «Титаника»
Пока все спокойно – нам удается избежать внимания немецких надводных кораблей и авиации, а единственную подлодку-разведчика топит корабль охранения. Про это мы узнаем по рации: рассказывают капитану, а он уже нам. Не от большой радости, конечно – просто Илеану не устраивает роль безмолвного пассажира, и она хочет быть в курсе всего происходящего.
На шестой день пути спокойная жизнь заканчивается.
Все происходит в одну секунду: корабль вздрагивает, ложится на другой курс, да так резко, что нас с Илеаной подбрасывает на койках, а где-то там, за обманчиво-толстой стеной металла, слышится грохот взрыва.
Кто стреляет? В нас или нет?
Пульс гремит в ушах. Давлю секундное желание сжаться в комочек, спрятаться и вскакиваю. Первым делом – одежда! Хватаю кутку, вытаскиваю из сумки и запихиваю в карман паспорт, потом бросаюсь искать укатившиеся под койку сапоги.
– Одевайтесь, ваше величество! Фрицы!
Сидящая на койке напротив Илеана распахивает глаза, шепчет так, словно ничего не слышит:
– Это все из-за меня, Ольга. Кто-то донес фрицам, что мы собираемся плыть с полярным конвоем.
На ее лице мелькает страх – но в следующую секунду императрица берет себя в руки и договаривает:
– Вы, Ольга, любите приговаривать, что из абвера течет, как из дырявого ведра, – она улыбается криво, растерянно. – Очевидно, из британского адмиралтейства течет не меньше.
Еще бы! Вторая мировая – война разведок. Везде шпионы, двойные, а то и тройные агенты, чему уж тут удивляться. Наивная, я-то надеясь, что с первым арктическим конвоем мы проскочим незамеченными!
Но толку посыпать голову пеплом? И я отвечаю Илеане улыбкой:
– Похоже, на должности главы абвера Гальдер действует эффективнее Канариса. Или это случайность. Не важно, потом разберемся. Пойдемте на палубу.
– Смысл? – морщится Илеана, все-таки надевая куртку. – От нас все равно ничего не зависит. Там будет только опаснее.
– Ваше величество, я все-таки маг воды, – я чуть ли не впервые со времен нашего знакомства позволяю себе положить руку ей на плечо. – Смысл есть. Не знаю, придется ли драться, но даже если мы будем бежать, я не хочу тратить время, чтобы выбраться из тонущей консервной банки.
Глава 21.1
Никогда не служила на флоте, но знаю, что лазать по палубе, когда корабль ведет бой – все равно, что высовываться из окопа с семейными трусами на палочке. В любую секунду может что-нибудь прилететь!
Но просто стоять на палубе двумя соляными столбами нам и не надо. Быстро осмотревшись и убедившись, что в нас вроде пока никто не стреляет, я веду Илеану на мостик.
Там нервно. Народу в три раза больше, чем нужно, все напряженно следят за приборами, а мрачный молодой капитан разговаривает с кем-то по радиосвязи – разумеется, на английском.
Мы с императрицей не подходим, чтобы не отвлекать – просто стоим и слушаем. Даже с моим неидеальным английским ясно, что речь идет про подводную лодку, которая что-то потопила и успела удрать – и теперь конвой занят эвакуацией людей с тонущего судна.
Единственное, я не совсем понимаю, что за выстрел мы слышали. Торпеду подлодки так хорошо, конечно, не слышно – по крайней мере, когда топят не тебя. Скорее всего, стрелял, кажется, ближайший корабль охранения, какой-то эсминец. Но близко.
Нам с Илеаной совсем не хочется отвлекать экипаж от дела глупыми вопросами, так что мы просто стоим и слушаем. Долго. Наконец на нас обращают внимание – императрицу подзывает капитан.
После короткого напряженного разговора Илеана машет мне, предлагая вернуться в каюту. И уже там, со вздохом стянув курку, рассказывает:
– Ольга, дело серьезно. Нас заметили фрицы, они потопили один корабль. Подлодку отогнали глубинными бомбами, но это не конец. Мы прекрасная, аппетитная цель.
– Что они решили делать, ваше величество?
– Ждать.
Других вариантов, к сожалению, нет. Вроде и до Мурманска не так далеко, но в шлюпке до берега не добраться. По предварительным подсчетам, осталось полтора-два дня пути – и это слишком много, учитывая, что в портах Норвегии караулит фашистская эскадра, в море орудует «волчья стая» подводных лодок, а в небе действуют истребители-бомбардировщики. Удастся ли дойти?
Когда мы возвращаемся в каюту, начинается долгое, мучительное ожидание. Вроде и атак на конвой пока нет, и бояться нечего, но в воздухе словно пахнет порохом.
– Ольга, мне страшно, но не настолько, чтобы начать рожать прямо здесь, – огрызается Илеана, когда я пытаюсь ее успокаивать. – После всего случившегося у моего ребенка нервы уже как стальные канаты.
– Это отлично, – с улыбкой отвечаю я. – Не хотелось бы, чтобы местные моряки нашли подтверждение мысли, что женщина на корабле – это к несчастью.
Несколько часов в мрачной готовности неизвестно к чему – и я почти радуюсь, когда в небе над конвоем начинают летать «юнкерсы» нацистов.
Там, на самом деле, чего только не летает. Просто я не знаю, как называется остальное. «Юнкерсы» же прекрасно показаны в советском кино, и этот душераздирающий вой, с которым они пикируют, трудно с чем-то перепутать. Да и на вид они весьма приметны.
Впрочем, корабельное ПВО не дает «юнкерсам» особо развыться. Корабли охранения отгоняют фрицев, и конвой продолжает путь.
Бояться надоедает, и я ложусь спать – прямо в куртке, мало ли что. Раньше в каюте хоть до свитера, но раздевалась, а сейчас не рискую.
– Вечно вы дрыхнете при опасности, Ольга, – императрица качает головой не то с завистью, не то с осуждением. – А я не могу. Глаза не закрываются.
– Вы, ваше величество, главное, разбудите, когда нас будут топить. А то будет как прошлый раз, с багажником.
– Ах, не напоминайте! – раздраженно говорит Илеана. – Сколько я тогда нервничала! Особенно когда поняла, что они не вытащили вас на ночь, а специально оставили на морозе! Лексель ответит за мои нервы, я обещаю! Он очень зря думает, что я – идиотка!
Ага! Все же царица тоже подозревает фон Хохберга! Или даже знает – прошло много времени, и она вполне могла получить информацию, так сказать, официально.
Я высовываю нос из-под куртки, чтобы это спросить, но Илеана только отфыркивается, устраиваясь на соседней койке:
– Ой, Ольга, молчите! Не хочу сейчас поднимать эту тему! Это было ужасно! Представьте: ваш муж тяжело ранен, а я решила молчать, чтобы не трепать этим вам нервы. И вот вы погибаете, не зная, что с ним, не зная, что он нуждается даже не в вашей помощи, которую вы дать не можете, а в поддержке и добром слове, а ведь тогда это бы получилось передать через посольство. А потом ваш Степанов, представите себе, выздоравливает, приезжает, и я должна посмотреть в его ледяные глаза и сказать… что? Вот что?
У меня от страданий императрицы самое настоящее дежавю. Казалось бы, было и было, но чего переживать-то? Успокаивать ее и говорить, что, мол, ничего страшного, я не собираюсь, но как-то отреагировать все же нужно. Поэтому я снова высовываюсь из-под куртки и замечаю:
– Все верно, только глаза у светлости не ледяные.
– Да? – недоверчиво уточняют с койки напротив. – Какие же они, по-вашему, Ольга?
– Прозрачные. Как горная вода.
– Тьфу!..
Глава 21.2
Ночь проходит спокойно. Серьезно, у меня из отвлекающих факторов только Илеана Румынская, которая лежит у себя на койке и рассуждает в духе «вот зачем мне это все, хотела бы я сейчас просто основать монастырь». И нет, не «уйти в монастырь», а именно что «основать» – с размахом.
А утром первым делом обнаруживается… отсутствие конвоя!
Серьезно. Всю неделю корабли шли вместе, причем довольно близко, так что с палубы можно было рассмотреть суда охранения. А сейчас с одной стороны – эсминец, а со всех остальных – только бескрайней море и серое небо, куда ни посмотри.
– Ваше величество, мы бы, наверно, заметили, если бы их потопило, – говорю я, ежась от ледяного ветра, пробирающегося сквозь куртку.
– Сейчас узнаем, – решает императрица. – Я схожу на мостик, а вы пока вернитесь в каюту.
Подробности выясняются довольно скоро. Оказывается, не так давно из британского Адмиралтейства пришла радиограмма: конвою дано указание рассеяться, корабли должны следовать в русские порты самостоятельно.
– Для чего рассеяться? – нежно спрашиваю я. – Чтобы нас потопили поодиночке?
Илеана фыркает на меня:
– Не начинайте, Ольга, мне это тоже не нравится! А больше всех это не нравится нашему капитану. К сожалению, другого выхода нет: поступили донесения, что линкор «Тирпиц», броненосец «Адмирал Шеер», тяжелый крейсер «Адмирал Хиппер» в сопровождении эсминцев и подводных лодок покинули места стоянки в Норвегии и отправились сюда, чтобы перехватить наш конвой. До берега всего сутки пути, поодиночке есть шанс проскочить.
– А можно дурацкий вопрос? «Тирпиц» – это же в честь легендарного гросс-адмирала Альфреда фон Тирпица? Тогда почему «Тирпиц», а не «Адмирал Тирпиц», как «Адмирал Шеер»?
– Видимо, потому, что про Тирпица все и так знают. Даже вы, Ольга.
Вот здесь она не совсем права. Я читала про арктические конвои в книге «Крейсер „Улисс“» Алистера Маклина, и линкор «Тирпиц» там тоже фигурировал. Маклин даже написал, что это фамилия германского гросс-адмирала, а не просто зловещее слово на немецком – но подробности я уже выясняла самостоятельно.
А теперь этот линкор собирается потопить наш транспортник!
– Интересно, как быстро он плавает? Может, мы успеем добраться до Мурманска?
Илеана вздыхает:
– Думаете, не успеет нагнать? Маловероятно, Ольга. Как я поняла, фрицы снялись с якорей не вчера. Они просто не знали, где именно нас ловить, а теперь им это известно. Но не волнуйтесь, едва ли мы встретимся с этим линкором. Капитан считает, что «Тирпиц», «Адмирал Шеер» и крейсер «Адмирал Хиппер» будут выслеживать британские военные корабли, а для нас хватит и подводных лодок.
Вот и думай, прав первый морской лорд Дадли Паунд или нет. Лучше стало от того, что конвой рассеялся, или хуже?
Ожидание невыносимо, и когда первая подводная лодка из «волчьей стаи» находит нас спустя еще два часа, я, признаться, испытываю облегчение.
Сколько часов до берега при нашей скорости хода? Восемнадцать, двадцать?..
Все снова происходит почти мгновенно.
Грохот, взрывы, скрежет металла – и снова не у нас, и мы в каюте даже не успеваем что-то понять. Я только хватаюсь за Илеану – а потом, когда все стихает, мы выбираемся на мостик, чтобы быть в курсе.
Да, это наглость, да, царица явно пользуется своим положением, но все это уже не имеет значения, когда выясняется, что подбит сопровождающий нас эсминец, и идет эвакуация.
Во время морского боя нет времени на сантименты. Уже потом мы с Илеаной узнаем, что наш след сели три подлодки из «волчьей стаи». Две отогнал эсминец охранения, но третья подобралась слишком близко, и командование не успело ничего предпринять.
Все происходит быстро, почти мгновенно – удар торпед, сброс опоздавших глубинных бомб, уже бесполезных – и вот вам пробоина в днище, такая, что магам по металлу не заделать ее на ходу. Была бы мелочь, могли бы взяться с риском для жизни, но сейчас уже очевидно – корабль обречен. Все, что могут сделать корабельные маги – удержать эсминец на плаву
Там, под водой, у фрицев тоже есть маги. Но экипаж подлодки меньше, и дело это более опасное, так что по-настоящему сильных туда не отправляют. И тут они уже ничего не сделают, и могут только бежать.
Удрать фрицам не удается. Они подобрались слишком быстро, отчаявшийся командир эсминца напоследок ловит их глубинной бомбой – и подлодка опускается на дно мертвой грудой металла.
Успели ли они передать радиограмму, связаться со своими, доложиться о том, что нашли пытающийся добраться до Мурманска осколок конвоя?
Узнаем! И, боюсь, очень скоро! Когда на нашу голову снова свалятся подлодки нацистов!
В каюту мы больше не возвращаемся. Илеана не лезет под руку капитану, но на предложение вернуться к себе только зло щурит глаза. Беспомощность, зависимость от стихии, от небольшой скорлупки металла, плывущей по Северному ледовитому океану, выматывает сильнее, чем бой.
Но драться не с кем. Мы тут одни, если не считать медленно погружающегося в воду оставленного эсминца.
Надо плыть дальше, но сначала – подобрать людей.
Спасательные работы занимают больше часа. Мне удается насчитать три лодки с промокшими, перепуганными, замерзающими моряками. Когда их всех поднимаю на борт, первый порыв – шагнуть к ним на палубу, высушить одежду.
Пару секунд я уговариваю себя воздерживаться от этого, потому что надо беречь силы. Но вскоре сдаюсь.
Прекрасно отдавая себя отчет, что это просто желанию сделать хоть что-нибудь, а не сидеть сложа руки, я спускаюсь вниз. Нахожу старшего, коротко спрашиваю, можно ли заняться одеждой.
Получив разрешение, присоединяюсь к другим корабельным магам, оказывающим помощь.
Вода, иди сюда! Зову ее к себе, заставляю покинуть одежду – и ткань высыхает, а я иду к следующему моряку. И к следующему. И к следующему. Обнаруживая раненых, останавливаю кровь, а потом продолжаю идти по рядам.
Закончив с промокшей одеждой и доложившись, я возвращаюсь на мостик, где получаю стакан крепкого кофе.
– Передохните Ольга, – скупо улыбается Илеана, поймав мой вопросительный взгляд. – Можете даже вернуться в каюту.
– Спасибо, не нужно. Мне уже лучше. Тоже подожду здесь.
– Шестнадцать-семнадцать часов? И это при лучшем раскладе. Отдыхайте. Боюсь, скоро вы можете понадобиться как маг воды.
