Текст книги "Папа быстрого реагирования (СИ)"

Автор книги: Мария Птахова

Соавторы: Ника Оболенская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 39. Пытки

Степанида

– Клички? – переспрашивает меня чернявый Илья, мой сосед справа.

Кажется, его Тимур на полигоне называл Барсом.

– Ну, Барсы, Волки, Зимы… – делаю неопределенный жест рукой. – Это в вашей спортивной среде так принято?

На секунду Илья зависает, бросая странный взгляд в ту сторону, где скрылся Тимур.

– Кхм, вроде того, ага, – говорит он со смешком. – Как обряд посвящения. Что прицепилось первым, то и дали.

Он пожимает широкими плечами.

– Мне еще повезло. Андрюхе дали Каспера из-за того, что в первый день шарахался как призрак и молчал, а так его кляпом не заткнешь.

Андрей-Каспер метко швыряет в Барса снежок.

– К Грише прицепилось Арбат…

– Как интересно. Ты из Москвы? – удивленно смотрю на блондина напротив. Такой он прям – Алеша Попович. Богатырь.

В ответ парни громко смеются, а тот самый Гриша поясняет:

– Я из села под Саратовом, а в Москве как-то летом был. Решил пожрать на Арбате суши, ну и дрис… гхм… блевал потом дальше, чем видел.

Не сдерживаю смешок, глядя на парней.

– Юрец у нас Соник, потому что самый быстрый. – Гриша пихает плечом соседа. – А Костян – Амур.

– Это как-то с рекой связано? – строю догадки.

Парни снова смеются.

– Ага, конечно.

– Дела у него потому что вечно… сердечные.

Костя, закончив перебирать струны, весело парирует:

– Че поделать? Завидуют, черти.

Парни галдят, сыпля шуточками на эту тему.

Проиграв вступление, Костя неожиданно начинает петь приятным баритоном:

– Я с тобой спорить не хочу…

Слушаю его, открыв рот. Вот это талант!

Все дружно подхватывают припев, и я, не выдержав, тоже подпеваю.

Тимур возвращается к нам и с мягкой улыбкой привлекает меня в объятия.

Сидим, наслаждаемся. И так хорошо, аж сердце заходится в радостном ритме.

Проводив последнего спортсмена с напутствием «дать пиздов, если в понедельник не явится вовремя на тренировку», Тимур ведет меня в дом.

В четыре руки моем и убираем посуду, упаковываем остатки шашлыка.

Аккуратно сцеживаю зевок.

– Устала? – Тимур целует меня в висок.

– Немного, – со смешком разворачиваюсь к нему. – Укатали меня сегодня твои греко-римляне. Боюсь, во сне тоже буду бегать по полигону и стрелять во всё, что движется.

– Оставайся.

И смотрит при этом так, что колени подгибаются, а живот сводит от томительного ожидания.

– У меня смена, – тяну разочарованно. – Разбужу тебя завтра ни свет ни заря.

– Нет, Степ, – качает он головой. – Оставайся вообще. Насовсем.

Удивленно смотрю на него. Упрямый взгляд говорит о том, что Тимур не шутит.

– Переехать к тебе? – мямлю, цепляясь за его плечи. Ибо ноги отказываются меня держать. – Ты не торопишься, Тимур?

– Мне всё время кажется, что я дико опаздываю.

Ахаю, когда он легко подхватывает меня на руки и несет в спальню.

– Мне… мне надо подумать, – выдыхаю, падая на матрас и наблюдая, как Тимур стаскивает с себя футболку.

Тараканы радостно верещат, скандируя хором: «Стриптиз, стриптиз!»

– Думай.

Жадный поцелуй вышибает все мысли из головы. Плаваю в приятных ощущениях, с готовностью отвечая на страсть моего альфы.

– Уже подумала? – Он отрывается от ноющей груди и нахально смотрит на меня.

Едва не стону от разочарования. Верни, верни свой язык и пальцы на место!

– Какой твой положительный ответ? – настаивает Тимур, кружа пальцами между моих бедер.

– Так нельзя… пытки запрещены, – ною, отчаянно ерзая и пытаясь поймать ускользающее удовольствие за хвост.

– Я могу так всю ночь, – жарко дышит мне в рот Тимур, вжимаясь всем телом.

Ах!

Ну нельзя же так с нежными Снегурочками. Вот возьму и соглашусь!

Но я вовремя прикусываю язык и молчу. Потому что какая дура добровольно откажется от сладких пыток?

Глава 40. Новая привычка

Степанида

– Ишшо не сдохла! – с восторгом тянет Вика, едва я открываю дверь.

И нет, это она не про меня.

– Заходи, болезная, – со смешком киваю ей вглубь квартиры и забираю коробку с эклерами.

– Эм… – Она растерянно косится на дверь ванной. – У тебя там случайно тот стриптизер не прячется? А то я еще в прошлый раз впечатлилась…

– Случайно нет.

Всю неделю Тимур с его командой были на соревнованиях, и мы созванивались, обмениваясь горячими приветами и фото.

Честно, кусала себя за руку, когда несколько раз порывалась поставить на заставку телефона шикарный торс с проработанными мышцами и убегающей под резинку трусов темной дорожкой волос.

А сегодня Тимур возвращается – надеюсь, с медалькой или грамотой, – и мы идем болеть за Валерию. Юниорский чемпионат по волейболу как никак!

Расставляю чашки и разливаю свежезаваренный чай.

– Где только таких штампуют, – продолжает Вика, явно ожидая от меня подробностей.

– Тренер он, по греко-римской борьбе, – отвечаю, раскладывая выпечку на тарелке.

Вика округляет глаза.

– Я б с таким поборолась. Ой, ну в смысле, не с твоим, конечно! А с кем-то похожим… но помельче.

Вспоминаю «бычков» из команды Тимура и невольно фыркаю. Их всех будто с одной формы отливали. Одним словом – спортсмены.

– На перспективу рассматриваешь? – оборачиваюсь к ней. – Или разово?

В ее глазах загораются веселые искры.

– Ну сначала «обкатка», а там и на постоянку можно рассмотреть.

Отвечаю Вике со вздохом:

– На постоянку – не прокормишь. Особенно, если и дальше будешь баловаться с просроченными продуктами.

– Да это всё мама: «Возьми-возьми, Вика! Тушенка домашняя! Такую в магазине не купишь. Коровка еще вчера бегала!..» – передразнивает она и делает глоток чая. – Ну я уже после её слов про коровку смотреть на банку не могла.

– Ага, год, – поддакиваю я, откусывая эклер. – М-м-м, как всегда, божественно, Вик!

– Спасибо. – Вика показывает милые ямочки на щеках и пожимает плечами. – Ну а чего этой тушенке в холодильнике за год-то будет?

– Ботулизм, например? Не, не слышала?

Я бросаю на соседку ироничный взгляд, вспоминая, как она напугала меня среди ночи своим воплем: «Степа, я, кажется, умираю!»

– Ну всё же обошлось? – Вика с сомнением заглядывает мне в глаза.

– Обошлось, – киваю. – Мы же с тобой вместе тогда выяснили, что тушенку ту делали в автоклаве. Значит, были обеспечены полная стерильность и нужная температура. И риск подцепить ботулозавра минимальный.

Вика задумчиво колупает ногтем шоколад на эклере.

– Так-то оно так. А вдруг помру? Я сегодня с головной болью встала… – понизив голос, она шепчет, – … и два раза сходила в туалет по-большому. Интернет весь прошерстила! Он говорит, что это оно!

Ага, оно! Называется «нагуглила». Интернет тот еще затейник по смертельным диагнозам.

Поджимаю губы, чтобы не заржать, и выдаю с серьезным лицом:

– У тебя кошки есть?

– Нет, сестра только.

– О, ну тогда не страшно. Она точно твой труп обгладывать не будет.

Вика разбрызгивает чай и шипит на меня:

– Фу, Степа! Ну и шуточки у тебя!

Со смешком развожу руками. С кем поведешься.

– Меньше гуглить будешь в следующий раз. И просрочку лопать.

– Ой, всё! Вредная ты. Я уже передумала помирать! – Вика кусает с аппетитом эклер и продолжает с набитым ртом. – Дафай луфше пфо пафпу.

Общение с Оливией дает свои плоды. Со смешком переспрашиваю:

– Про борьбу?

– Мгм. Ты со своим тренером на «постоянке»?

Настает мой черед задуматься прежде, чем ответить.

– И да, и нет, – вздыхаю. – Сложно всё. Он мне предложил к нему переехать.

– А в чем сложность? – Вика хмурит светлые брови.

– Да я… как-то привыкла уже одна, – признаюсь тихо. – И после Ромы не на воду, на воздух дуть будешь. А вдруг мы не сойдемся характерами?

– Степ, ты только не обижайся. Но ты дура? – Вика смотрит на меня во все глаза. – Нет. Я еще понимаю – я с ебанцой. Такую ни один нормальный мужик не вывезет. А ненормальные мне самой не нравятся. Но ты-то!

Соседка эмоционально всплескивает руками:

– Умница. Красавица.

– Комсомолка, – продолжаю убито.

– Самодостаточная женщина! – Нацелив на меня палец, Вика хитро прищуривается. – Уверена, что и в постели со своим борцом не в позе бревна лежишь…

– Вика! – ахаю я.

– А что Вика? – возмущается она. – Степка, ты классная! С тараканами, конечно, но у кого их нет?

Фыркаю, вспоминая до кучи глистов.

Ну да, зоопарк у меня приличный.

– И сидишь мне тут блеешь про характер и как боишься привычку поменять! – Вика демонстративно закатывает глаза. – Значит, новую надо заводить. Делов-то!

Действительно.

Глава 41. Предчувствие

Степанида

Я думаю о словах соседки пока собираюсь и крашусь. Хочется выглядеть на все сто – нет, двести! – чтобы мой тренер растерял все слова и пожирал меня глазами.

«Степа, притормози!» – мгновенно подключаются вездесущие мои тараканы. – «Ты идешь на соревнования, а не в клуб! Еще боа с перьями нацепи».

Я со вздохом откладываю платье из тонкого кашемира с декольте и ботильоны, которое купила специально для встречи, и переодеваюсь в толстовку и джинсы.

«В конце концов, у меня еще будет время удивить Тимура. Как говорится, не Снегуркой единой», – подбадриваю себя, нанося вместо яркой помады прозрачный блеск для губ. – «И тогда нам вообще не до одежды будет».

К спортивному комплексу подъезжаю с сильным опозданием – неожиданный, словами проктологов, запор на дороге украл у меня двадцать минут и добавил нервозности.

Стоянка вся забита, и я трачу еще лишних десять минут, чтобы нарезать парочку кругов и запарковаться.

Ко входу в «Кристалл» я уже бегу, мысленно молясь, чтобы нигде не подскользнуться и не обеспечить работой дежурного травматолога.

На ходу отписываюсь Тимуру, что скоро буду, и в дверях едва не сталкиваюсь с парочкой.

Мужчина – рослый брюнет с разноцветными глазами – зыркает на меня волком и сердито буркает что-то про ноги. Его очаровательная дочка с кудряшками только забавно корчит мне рожицы.

Пока я рассыпаюсь в извинениях, к нам уже спешит блондинка, аккуратно придерживая большой живот. Малышка – ее копия. Девушка с улыбкой уверяет, что всё в порядке, и даже подсказывает, где мне найти нужный зал.

Кажется, я уже где-то видела эту красотку, но сейчас точно не вспомню где.

Едва я вижу знакомую плечистую фигуру, как сердце ускоряется в галоп.

– Тимур! – восклицаю на весь коридор и влетаю ему в объятия.

Жмусь изо всех сил, вдыхая его запах, ставший за короткое время таким родным.

– Соскучилась? – рокочет, сжимая меня ручищами и незаметно оглаживая бедро.

– Еще бы! – Отрываюсь от него и начинаю тараторить. – Прости, что опоздала! Город как с ума посходил, у всех кругом запоры!

Он разглядывает меня, со смешком поправляя:

– Ты хотела сказать «заторы»?

– Нет, – мотаю головой. – Это именно так называется. Каждому второму клизму! А каждому первому «горячий» укол в задницу!

– Да ты ж моя валькирия, – тихо хмыкает Тимур.

– А где мой поцелуй? – Пихаю его в каменный торс.

Он склоняется ко мне ниже и вкрадчиво соображает:

– Если я тебя поцелую, то, боюсь, яйца в штанах взорвутся. И мы пойдем искать укромный уголок, чтобы я как следует тебе заса…

– Я поняла! Пойдем тогда болеть за Валерию.

Спохватившись, торопливо семеню за ним в просторный зал. Здесь многолюдно и очень шумно.

Девчонки метеорами перемещаются по площадке, тренеры расхаживают вдоль линий поля как тигры в клетках, периодически порыкивая на команды.

Одобрительно кошусь на Валерию. Она стоит под сеткой и успевает меня увидеть прежде, чем всё приходит в движение.

Завороженно слежу, как команды перебрасывают друг другу мяч.

Вот девочка из команды противников подпрыгивает и, вытянувшись в струнку, лупашит по мячу, отправляя его через сетку.

Хлопок выходит оглушительный, и я опасливо вжимаю голову в плечи, боясь получить рикошет. Мяч уходит в аут, и счет на табло изменяется в пользу наших.

Трибуны взрываются одобрительными криками.

Ясно, за кого болеют больше.

Усаживаюсь на свободное место и снова оглядываю Тимура. Мне не показались темные круги у него под глазами.

– Устал?

– Немного. – Тимур переводит рассеянный взгляд с игры на меня.

– Совсем тебя загоняли на этих соревнованиях, – ворчу, – Выиграли что-нибудь?

– Спасибо, что живые все вернулись, – хохмит он.

Смеюсь, внутренне негодуя, что моему мужчине не дают полноценно отдыхать.

Что, Степаш, уже примерила на себя новую привычку?

А почему бы и нет?

Воинственно задираю нос, готовая дать отпор даже своим тараканам, и склоняюсь к Тимуру:

– Помнишь, я обещала подумать… – мнусь, встречаясь с его внимательным взглядом, и робко продолжаю: – Ну, по поводу переезда к тебе.

– Ты готова дать мне положительный ответ? – его лицо на секунду вспыхивает радостью, а потом суровеет, когда он переводит взгляд на телефон.

– Я, в общем…

Замолкаю, недоуменно глядя, как Тимур встает.

– Извини, Степ. Мне нужно ответить.

Он идет на выход из зала, а меня снедает нехорошее предчувствие.

Глава 42. Грозовой фронт

Степанида

Впрочем, возвращается Тимур довольно быстро. Вот только вместе с ним в помещение будто заходит массивный грозовой фронт. Становится неуютно, и волоски на коже встают дыбом, как перед разрядом молнии.

Тимур молча садится рядом и смотрит вперед.

– Всё нормально? – решаюсь спросить спустя долгие десять минут.

Он кивает и снова гипнотизирует взглядом пустоту.

Я, конечно, не гений дедукции, но и не табуретка-интеллектуалка. Догадаться, что что-то случилось, не сложно. Сложно вытянуть это из моего могучего тренера без дыбы и «испанского сапога».

И я запасаюсь терпением до самого конца чемпионата.

Счастливая Валерия подскакивает к нам, прижимая к себе кубок.

– Пап, ты видел?! – восклицает эмоционально. – Как мы их!

Взгляд Тимура теплеет.

– Конечно, видел! Всех порвали, тигрицы!

– Поздравляю, детка! Ты была невероятна! – от души обнимаю Леру.

Она ускакивает к своим, а на лицо Тимура снова наползает тень.

– Приедешь сегодня? – спрашиваю совсем робко, дезориентированная его странным поведением.

– Прости не могу. – Играет желваками. – Надо забросить Валерика к матери, Оливка там уже по потолку бегает.

– Тогда, может, я к тебе? – предлагаю, пересиливая себя.

Потому что больше всего на свете я ненавижу навязываться. А сейчас я буквально нутром чувствую, что навязываю свое присутствие Тимуру.

– Извини, Степ, в другой раз.

Он не смотрит на меня, и это злит.

– Нужно решить одну проблему, – бросает устало, снова глядя в телефон.

– Что-то по работе?

– Если бы.

– Потоп? Цунами? Яичница пригорела? Кто-то посмел сказать, что греко-римская борьба уступает по крутости самбо?

А в ответ тишина.

Да что за партизанские ролевые игры? Я сама должна угадать?

– Неужто бывшая жена нарисовалась? – брякаю в порядке бреда и сама уже собираюсь рассмеяться глупой шутке, но замолкаю.

Потому что по резко изменившемуся лицу Тимура понимаю, что попала в «десятку».

– Правда, Тимур? Жена? – с горькой улыбкой выдавливаю я.

Поверить не могу.

Качаю головой.

– И что? Ну объявилась она, дальше что? – Зло растираю предплечья, от нервов морозит. – Она вспомнила о любви всей своей жизни и решила вернуться к тебе спустя столько лет?

Я звучу отвратительно, но не могу остановиться. Иначе меня саму разорвет на добрую сотню злых Степашек.

– Не неси чушь, – тоже заводится Тимур, морщась.

– Тогда скажи как есть!

Следующие слова он буквально выплевывает, кипя от негодования:

– Эта сука приехала, чтобы забрать у меня детей!

Он впервые при мне называет другую женщину сукой.

Хотя, эта женщина мать его девочек. О чем я и сообщаю ему.

– Что ты хочешь от меня сейчас услышать, Степ?

– На максимум? Или на минимум? – протягиваю, поджимая губы. Внутри копится обида. – Как минимум, «всё будет хорошо». Как максимум – «я без ума от тебя». Но ни того, ни другого что-то не слышу!

Тимур бросает раздраженный взгляд на меня и понижает голос:

– Я не готов сейчас это обсуждать. Давай поступим так, я решу свои проблемы и к тебе приеду, и мы…

Перебиваю:

– То есть ты мне предлагаешь сидеть и ждать у порога?

Пыхчу, прикусывая язык и запирая матерные слова за зубами.

Тимур тоже бесится. Зло растирает лицо ладонью.

– Да, именно это я и предлагаю.

– Отлично! – С психу хочется хорошенько его покусать, но я просто разворачиваюсь и делаю шаг в сторону. – Счастливого свидания с женой.

Я знаю, что не права. Тимур не давал мне повода так думать, но, шагая к машине, я буквально пылаю от ревности.

И горю ею всю дорогу домой.

А уже дома, держа в трясущихся руках градусник с отметкой тридцать девять и девять, понимаю, что не только от нее.

Глава 43. Незваный гость

Степанида

Потрошу аптечку и со стоном разочарования обнаруживаю, что «сапожник-то без сапог».

Ни противодиарейное, ни средство от запоров мне не помогут в борьбе с зашкаливающей температурой.

Нужно спуститься в аптеку, но сил нет от слова совсем.

Завариваю себе чай с лимоном и имбирем и уползаю с кружкой в спальню. Пью обжигающий напиток, чтобы согреть нутро, и закукливаюсь в одеяло.

– Сейчас, полежу немножко и схожу за жаропонижающим, – подбадриваю себя хриплым шепотом и прикрываю воспаленные веки.

Просыпаюсь от громкой трели звонка. Телефон надрывается в прихожей, раз за разом проигрывая одну и ту же мелодию.

В комнате кромешная темнота.

Сколько я провалялась в отключке?

В голове колокольня, во рту суховей. Кости ломит так, будто каждая решила сбежать из моего бедного тела. Сердце лупит как у марафонца.

Я же хотела сходить в аптеку.

Телефон наконец замолкает, а я, сделав глоток остывшего до температуры Ледовитого океана чая, поворачиваюсь на другой бок.

«Завтра, я обо всем подумаю завтра», – обещаю сама себе и уплываю в жаркое марево сна.

На грани сна и реальности раздается оглушительный треск. Будто что-то разбилось. Например, ваза.

«Нет у меня никакой вазы. Соседи-алкаши снизу барагозят опять», – вяло ворочается в голове, и я тут же успокаиваюсь.

От прикосновения чего-то холодного ко лбу, вздрагиваю, как от удара током, и распахиваю глаза.

Надо мной склонилась огромная черная фигура.

«Грабитель!» – орут тараканы.

«Насильник!» – верещат в тон им глисты.

– Тимур? – хрипло каркаю я вслух, разглядывая черты незваного гостя в мягком свете ночника.

В груди вопреки поселившейся там обиде разливается радостное тепло.

Он пришел.

– Как ты здесь оказался? – из горла вырывается сип.

– Тебе лучше не знать, – хмыкает он, присаживаясь так, чтобы наши лица были на одном уровне. – Хорошо, что живешь на третьем этаже, а не на двадцатом.

Смутная догадка мелькает на краю сознания, но мозг, прикипевший из-за температуры, не способен сейчас анализировать.

– Лифт опять сломался? – вздыхаю, пытаясь сесть.

Прислушиваюсь к подозрительной тишине вокруг – соседи если гудят, то до талого, – и вдруг ляпаю:

– Это ты вазу разбил?

– Вазу? Ночную, что ли?

Бровь Тимура ползет вверх, а у меня наконец щелкает в голове нужный тумблер.

– Ты разбил мне окно?! – испуганно ахаю и даже предпринимаю попытку встать.

Тушку мою качает.

– Ну-ка цыц! – гаркает на меня Тимур, вставая во весь свой исполинский рост.

– Не цыцкай на меня! – ворчу, плюхаясь обратно на матрас. – На жену свою будешь цыкать.

Хочется верить, что прозвучало это грозно, а не так, как я услышала – жалко, будто конфетку отобрали.

– Обязательно! – рычит в ответ Тимур, прожигая меня взглядом. – Как только женюсь, так и начну.

А бывшей жены нам мало?!

– Прекрасно! – вяло огрызаюсь, не желая оставлять последнее слово за этим несносным мужчиной. – Что там с окном?

– Нормально всё. Починю завтра.

– Спасибо, я сама как-нибудь справлюсь.

– Да вижу я, как ты «сама». – Складывает руки на груди. – Не знаю, что теперь с тобой делать. Выдрать хотел, как козу сидорову за то, что трубку не берешь и дверь не открываешь, а теперь жалко.

Громко втягиваю носом воздух.

Ах, выдрать он меня хотел!

– Давно у тебя жар?

Тимур снова касается ладонью моего лба. Прохладненькая.

– Как приехала домой, – измученно выдыхаю.

– Аптечка есть?

– На кухне, – стону и тянусь к кружке. – Но там ничего нет.

– Что, даже вазелина? – со смешком подкалывает он меня и выходит из комнаты.

Рассерженно фыркаю в кружку и допиваю остатки чая.

– Женщина, у тебя что, одна забота: как не обосраться и как посрать? – весело кричит Тимур, топая из кухни.

– Ха-ха, очень смешно. – Прожигаю его недовольным взглядом и встаю.

– Куда намылилась? – Он подхватывает меня под руку. – Лежи уж, болезная, щас схожу в аптеку. Кстати, милая пижамка.

С овечками, ага. Зато теплая, из фланели.

Задрав нос, упорно ползу мимо Тимура. Шатает меня – мама, не горюй!

– Степ, ну куда тебя понесло? – раздраженно бурчит в спину.

– Посикать мне можно в моем доме? – шиплю и теряю равновесие.

Тимур со смешком подхватывает меня на руки:

– Посикать можно.

– Да я и сама могу! – трепыхаюсь в его объятиях.

– Расслабься уже, страдалица.

– Если я расслаблюсь, то обмочу тебе штаны, – пищу, вцепляясь в его шею. – Неси уже скорее!

– Эх, Степка, а была бы ночная ваза…

Ы-ы-ы.

Тимур успешно транспортирует меня в туалет.

– Может, выйдешь? – Морщусь, стаскивая пижамные штаны. Кожа напоминает нерв, по которому раз за разом проводят наждачкой.

– И чего я там не видел? – Тимур нахально мне подмигивает, но, слава всем ночным вазам и клизмам, оставляет нас с переполненным мочевым пузырем наедине.

Впрочем, встречаемся мы с Тимуром буквально через минуту под дверью, и он тащит меня обратно в постель.

Вручает мне градусник и терпеливо ждет, когда тот запищит.

– Ну что, доктор, жить буду? – каламбурю я, изо всех сил борясь с подступающей лихорадкой.

Тимур хмуро смотрит на цифры.

– Будешь, Степа. Долго и счастливо. И сына мне еще родишь. Я в аптеку.

С этими словами Тимур уходит из комнаты, а потом и вовсе хлопает входной дверью.

Ошарашенно пялюсь в потолок.

«Саме-е-ец!» – восторженно тянут тараканы и глисты в унисон.

Это чего сейчас такое было?