Текст книги "Папа быстрого реагирования (СИ)"
Автор книги: Мария Птахова
Соавторы: Ника Оболенская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
Глава 24. Не в ту дверь
Степанида
– Вернемся ко вчерашнему разговору, Степка, – мурлычет мой опасный сосед по дивану, вдавливаясь своим хозяйством в чувствительное местечко под третьей снежинкой. – Трахаться будем? Или я свои разбухшие шары могу больше не подкатывать?
От его прямолинейности у меня пальчики поджимаются на ногах и еще кое-что. Но последнее исключительно потому, что там уже вовсю хозяйничают проворные пальцы, растирая и поглаживая.
Быстро облизываю губы прежде, чем промяукать в ответ:
– Я еще зубы не чистила.
– Окей. В рот не пока не полезу, а по остальным пунктам? Да или нет?
Сдвинув полоску белья, он погружается пальцами в меня.
Господи, я отчетливо слышу хлюпанье!
– Ах, – выдыхаю, ерзая бедрами.
Внизу живота танцуют кусачие искры.
– Это да? Или нет?
И подушечка большого пальца скользит по чувствительной горошине клитора.
Искры вмиг рассыпаются по всему телу.
– Да… – выталкиваю еле слышно, сходя с ума от ощущений.
– Принято!
Тимур выпрямляется и в секунду стаскивает с меня трусы.
– Оп-ля.
С колотящимся как у зайца сердцем смотрю, как он рвет зубами пакетик презерватива и быстро его раскатывает по своему…
Святой гиппокамп! Да оно в меня не поместится!
Что я там про жирафа говорила?! Это какой-то мутант-переросток.
– Ты хоть в курсе, что средняя длина влагалища всего двенадцать сантиметров! – пищу, во все глаза пялясь на Тимура.
– Значит, не зря под грибным дождиком бегал, – только и хмыкает он, коленом раздвигая мои ноги и устраиваясь между них.
Чувствую прикосновение налитой головки ко входу и уже готовлюсь к полномасштабному вторжению… как раздается громкий стук в дверь.
Настолько неожиданный, что мы оба замираем в нелепой позе: он во мне на полшишечки, я с вытаращенными глазами и приоткрытым ртом.
Стук повторяется.
– Блядь, – тихо и с чувством произносит Тимур. – Кого там нахуй принесло?
Полностью поддерживаю предыдущего оратора.
– Надо, наверное, открыть? – делаю робкое предположение.
Кто-то там, на крыльце, взял на себя обязанности дятла и во всю продолжает долбить.
Тимур со стоном вжимается своим лбом в мой.
– Напомни, почему нельзя убивать людей?
– Это негуманно. Мы же цивилизованные люди, – лепечу растерянно.
Он скатывается с меня и быстро натягивает штаны.
– Никуда не уходи, щас заколошмачу всех нахуй, трупы попрячу и вернусь.
Киваю. А что мне еще остается?
Тараканы спешно совещаются с глистами, а я изо всех сил напрягаю слух.
– Вы? – восклицает удивленно Тимур. – Вам чего дома не сидится?
– Соскучилась по моим девочкам, – с претензией отвечает женский голос.
С меня мгновенно слетает вся заторможенность и эротическая шелуха.
Чует моя голая пятая точка, что от трупа этой визитерши так просто не избавиться. Оно еще с месяц вонять будет.
Одеваюсь, улавливая обрывки разговора.
– Они еще спят, – недовольно буркает Тимур.
– Я подожду. Все равно такси уже уехало.
Не знаю, но мне кажется, что я слышу скрип зубов. Или это хруст позвонков?
В любом случае трупы прятать вместе веселей.
Поправив волосы, выхожу в коридор.
– Здрасьте! – Машу я рукой.
Женщина в объемной темной шубе и с кандибобером на голове тут же замолкает. Ее тонкие губы, подведенные темно-бордовой помадой, сжимаются в нитку. Глаза щурятся.
Вкупе с одутловатыми щеками она похожа на недовольную жабу.
Я так понимаю, это и есть та самая теща.
Оглядев меня с ног до головы, она надменно роняет:
– А вы кто?
Кто мы, Степ?
Снегурочка по вызову? Медсестра с навыками детского аниматора? Новая знакомая вашего зятя? Мы с ним только что едва не потрахались.
Какой из вариантов больше подойдет?
Тимур молчит, и это почему-то задевает сильнее всего.
– Я просто вошла не в ту дверь, – отвечаю как можно доброжелательней, внутри же переживая разочарование.
Крошечное такое. С кратер вулкана.
Ладно, Степашка, побаловались и хватит.
Сзади слышится топот детских ножек и громкий визг:
– Баба Пувя!
Оливия быстро спускается по ступенькам, а я, глядя в глаза Тимуру, подвожу черту:
– Но я уже ухожу.
Глава 25. Кэшбэк
Степанида
– Ой, дура-а-а-!
Галка закатывает свои карие глаза, выслушав мой сбивчивый рассказ.
– Кто же поперек паровоза-то в пекло бежит? Гордая она. И сколько твой этот Тимур молчание ягнят изображал? Секунду, две? А ты уж в голове успела его в козлы записать…
Шутливо замахиваюсь на нее:
– Вообще-то ты на моей стороне должна быть.
– Тю! Я на стороне здравого смысла и эволюции, – фыркает она. – Такие мужики сейчас – редкость. Красная книга должна их в свой список вносить! А ты свинтила от самого горячего хера в своей жизни…
– Потише! – шикаю на Галку, ловя любопытные взгляды от курящих рядом медбратьев.
– Да и пусть слушают! Им полезно, – весело обращается к ним она. – А тебе бы ремня по жопе.
Ковыряю снег носком ботинка и тянусь в который раз проверить телефон.
Но «полковнику никто не пишет».
Тихонечко вздыхаю и снова вслушиваюсь в бубнеж подруги.
– Ну а что мне надо было сделать, Галь? У меня дежурство, у него семья. Не торчать же там как гвоздь в заднице.
– Попросила бы тебя подвезти для начала, раз твою тачку только ломом ковырять.
Вздохнув, выпускаю облачко пара изо рта.
Тимур предлагал вообще-то, но в тот момент я ощущала настолько дикий дискомфорт и желание как можно быстрее уйти, что просто вызвала такси.
Дура, да?
– Ладно, не пыхти ты как еж. Образуется все. Чуйка у меня, что этот краснокнижный никуда тебя уже не отпустит.
Галя запахивает на груди куртку и тянет меня с крыльца в тепло.
В раздевалке никого.
– А что там у Тимура с его этим самым… – Галя взглядом указывает вниз. – Как там оснастка? Есть на что рыбачить, м?
– Га-ля! – Хватаюсь за пылающие щеки.
– Я тридцать четыре года Галя, – фыркает она. – Колись давай, Синицына! А то вдруг там ветер гуляет.
– Нормально там все… – признаюсь через паузу, усмирив не вовремя активизировавшихся глистов. – И даже очень.
– Насколько по шкале недоеба? – деловито интересуется подруга, сверкая глазами.
Как-то раз на корпоративе наши гинекологи спорили с урологами, доказывая, что при нормальной глубине влагалища и микроскопических размерах члена, есть риск недоеба. И чем больше разница между первым и вторым, тем больше этот недоеб.
– Боюсь, там кэшбэк некуда девать будет, – мямлю, снова краснея как огнетушитель.
– А-а-а! – Галка, вопя, сгребает меня в объятия. – Одобрямс! Тогда совет вам да оргазм! Все, я побежала.
Чмокнув меня в щеку, счастливая подруга упархивает домой. А я, еще раз глянув на телефон, убираю его в шкафчик и начинаю смену.
К шести утра валюсь с ног в буквальном смысле. За время дежурства так ни разу и не присела. Организм остро требует поспать, литр кофе и обнимашки.
Грустно думаю о последних. Обниматься с Тимуром мне понравилось не меньше, чем ощущать тяжесть его тела на себе.
Но сейчас я напоминаю выжатый лимон и точно не гожусь на роль Снегурочки. Разве что Бабы-Яги. Ну или умертвия. Но этими хтонями заведует наша прекрасная Лидия Михайловна, и что-то меня к ней в секционную пока не тянет.
Зато у Егорушки все хорошо. Кто-то из персонала связал крохе желтую шапочку, и теперь наш самый маленький пациент похож на цыпленка.
– Держись там, за всех нас! – шепотом говорю ему, дотрагиваясь до смотрового стекла и кивая знакомой медсестре.
Как бы ни было плохо и тяжело, стоит посмотреть на кроху, и все проблемы уходят на задний план.
Этот славный цыпленочек, который всеми силенками цепляется за жизнь, одним своим существованием умеет зажигать в душе настоящие звезды. И как никто другой достоин самой искренней любви.
Сморгнув набежавшую слезу, прощаюсь с Егоркой и пробираюсь к раздевалке. Пора домой.
Привожу себя в порядок, игнорируя усталость. На телефон смотрю чисто на автомате и замираю, глядя на уведомления от незнакомого номера.
Сердце, наплевав на все законы анатомии, вдруг делает кульбит и с утроенной силой начинает качать кровь.
«Сани для Снегурочки готовы».
И фото моей «Мазды». Уже без бесстыже задранной жопки.
«Как насчет того, чтобы сани тебя сами до дома доставили? Обещаю только проводить до двери и не распускать член».
Невольно улыбаюсь, читая, и тут же от досады прикусываю губу.
Тимур написал это семь часов назад. Вероятность того, что он все это время меня дожидается у больницы, стремится к нулю.
Кажется, одной незадачливой Снегурочке придется добираться до дома на общественном транспорте.
И обойтись без крепкого мужского… плеча.
А не того, о чем вы, бандиты, подумали.
Повздыхав, все же пишу:
«Прости. Я только закончила и не видела твои сообщения».
Вот так. И вроде нейтрально. И вроде лично для него.
Телефон пиликает входящим, а у меня перехватывает дыхание и глисты, эти очаровательные паразиты, танцуют в животе, притворяясь безобидными бабочками.
«Жду тебя на парковке, Снежинка».
Он ждет. Меня. А-а-а-а!
Глава 26. Борщ и котлеты
Степанида
Выхожу на улицу, всё еще не веря, что это не шутка и не плод моего воспаленного воображения.
«Мазда» припаркована почти у входа. И рядом с водительской дверью стоит Тимур.
Замираю напротив, жадно разглядывая его. Хорош, чертяка. Даже в теплой куртке цвета хаки, берцах и без бус.
– Привет, – робко говорю, не зная, как себя вести после той вспышки идиотизма в его доме и своей поспешной эвакуации.
Неожиданно Тимур шагает ближе и сгребает меня в медвежьи объятия.
– И тебе привет, – рокочет мне в ухо, мягко целуя в щеку.
Млею от прикосновения щетины к мгновенно ставшей чувствительной коже.
– Устала?
Отрываюсь от него и хочу возразить, но Тимур уже качает головой:
– Можешь не врать, по глазам всё вижу. Прыгай, я тебе там для жопки обогрев починил.
А я второй год не могла с этой фигней разобраться!
Тимур занимает водительское сидение, хмыкая:
– Тесновато у тебя тут.
– Куда нам до ваших танков, – фыркаю, растекаясь блаженной лужей по креслу.
А Рома, обычно, дома тебя ждал с претензиями, что вечно жрать нечего.
Морщусь, отгоняя эти мысли. Нету больше Ромы.
«Зато есть Тимур и его ровный и толстый… кэшбэк», – мои тараканы сегодня вдруг сменили сторону.
– Куда едем? – Тимур протягивает мне телефон.
Дрожащими пальцами строю маршрут, ошибаясь пару раз.
Тимур ведет спокойно и без ненужной агрессии, и я наконец расслабляюсь, а через секунду подскакиваю:
– А с кем девочки?
– К своим еще вчера отвез. Сбежала-то чего, Степ? – вдруг со смешком произносит он. – Я ж вроде не кусался…
– А ты почему промолчал? – отвечаю в тон, разглядывая его из-под ресниц.
– Растерялся. Веришь?
Он проводит пятерней по коротко стриженному затылку.
– Как сопляк перед батиным ремнем. Назвать тебя знакомой язык не повернулся. Рявкнуть «не ваше собачье дело» – воспитание.
Стреляет в меня глазами.
– А там уж ты загазовала. Простишь старого дурака, а?
Улыбаюсь. Внутри чуть теплее от его слов становится. Потому что звучат они искренне, а не как попытка обелить себя.
– Не такой уж ты и старый. Ладно, прощу, – говорю типа задумчиво, а затем с азартом добавляю: – Но только после борща и котлет.
– Принято.
До самого дома я не могу перестать улыбаться.
– Ну вот мы и приехали, – выдаю, стараясь, чтобы голос звучал не так расстроенно.
Отщелкиваю ремень.
– Спасибо, что довез.
– Я провожу.
– Да не нужно, – отнекиваюсь, но Тимур уже выходит наружу и огибает капот. Открывает мне дверь и протягивает руку:
– Я обещал.
Я помню, что еще он обещал. И от этого щеки мои щиплет сильнее, чем от мороза.
Тимур по-хозяйски забирает у меня сумку и достает из багажника объемный пакет.
– Борща не наварил, но мои пельмени ничуть не хуже, – поясняет на мой недоуменный взгляд.
Проходим в подъезд и поднимается по лестнице на мой этаж. Отпираю дверь и мнусь на пороге.
От волнения у меня не сразу выходит сказать:
– Хочешь чаю?
В ответ Тимур окатывает меня таким горячим взглядом, что я вмиг потею под теплой курткой.
– Хочу.
Мы же о чае сейчас говорим, да?
В прихожей возникает небольшая заминка. Топчемся на одном месте в тесном пространстве, пристраивая вещи.
Руки сталкиваются, напряжение нарастает.
– Тапки надо? У меня где-то были…
Бестолково открываю ящики.
Нет у тебя, Степ, никаких тапок. Ты просто отчаянно трусишь.
– Не суетись ты, – Тимур мягко подталкивает меня вперед. – Иди пока раздевайся… в смысле переодевайся. Кухня где?
Показываю направление и действительно ухожу переодеваться. Заныриваю в новенькую пижаму с божьими коровками.
«Исключительно потому, что старая пижама не такая удобная», – уговариваю себя, поправляя лямки.
«Да-да, и грудь у тебя в ней смотрится аппетитней», – поддакивают глисты.
За стенкой слышу приглушенные звуки на кухне.
Поверить не могу, что сама предложила ему остаться. Сердечко мое волнительно настукивает какой-то бодрый мотивчик, руки дрожат, а по телу курсирует предвкушение.
Естественно завтрака пельменями!
Сажусь на кровать, буквально на минуточку. Просто, чтобы с мыслями собраться…
… и просыпаюсь, укрытая пледом.
Первые секунды пытаюсь сообразить, как я могла уснуть на неразобранной кровати и сколько я проспала, а потом до меня доходит…
– Тимур!
На мой испуганный окрик он заглядывает в спальню, принося с собой такие аппетитные запахи.
– Проснулась? Ну и отлично! Жду тебя на кухне.
Он мягко улыбается, будто не проторчал несколько часов, ожидая, когда я выдрохнусь.
Прикрываю пылающее лицо руками.
Стыдобища!
На кухню я выхожу спустя пару минут и десяток ментальных оплеух.
Тимур стоит у раковины, намыливая губку. На плите парит в кастрюле борщ, под крышкой сковороды угадываются котлеты. А у меня щемит в груди так, будто сейчас инфаркт прихватит.
Никто подобного для меня никогда не делал.
В порыве чувств прижимаюсь к широкой спине, упакованной в свитер, обвиваю торс руками.
– Спасибо. И прости, что уснула… ты, наверное, голодный.
Тимур замирает, выключая воду.
В этой тишине я слышу, как громко стучит его сердце.
– Степа, я ж не железный, – тихо роняет он, накрывая мою руку горячей и мокрой ладонью.
– Очень хорошо. – Улыбаюсь, не веря, что говорю это вслух. – Потому что твое предложение не распускать член меня дико расстроило…
В следующую секунду Тимур разворачивается и подхватывает меня на руки.
Целует жадно, царапая кожу щетиной. По телу прокатывается ток. Отвечаю со всем накопившимся жаром, вцепившись в его плечи.
Мы уже в спальне. С писком лечу на кровать. Тимур одним движением избавляется от свитера.
– Ну держись, Степка, я пиздец какой голодный!
Глава 27. Форменное издевательство
Тимур
Смотрю на Степу и мечтаю ее сожрать. Всю: от макушки до розовых пяток.
Форменное издевательство, а не женщина.
Что-то в своей голове напридумывала и гордая упиздовала в закат. А у меня яйца, как осколочную, едва не разорвало вместе с мотором.
Грымза эта старая еще пришкандыбала в лучших традициях «кто ходит в гости по утрам».
Так вот. Это нихуя не мудро!
Я б еще добавил сочных эпитетов, но при детях вынужден был изображать кастрированного по всем фронтам батю.
А под кожей зудело адски.
Хотелось послать Анакондовну туда, где она со временем перестройки не была. На хуй!
Догнать такси с врединой Степкой, взвалить ее себе на плечо и утащить в пещеру. А там хорошенько отжарить.
Я терпел до обеда, а потом пожелал Анакондовне всего хорошего, собрал девчонок и отвез к своим.
Номер Степки пробил у безопасников, тачку отколупал и поехал забирать это непослушное создание с охуенными снежинками.
И теперь мне жизненно необходимо добраться до них.
– Сними сама, – хриплю, расправляясь с пряжкой ремня. – А то ж порву…
Всю тебя.
Степа, поерзав, аккуратно стаскивает с себя маечку и штаны. Жадно пялюсь на ее сиськи, а потом спускаюсь взглядом ниже.
А там крохотный красный треугольник трусиков. Чисто стрелка «тыкаться сюда».
Мотор троит, член стоит колом, аж выпрыгивает из трусов.
Сглотнув вязкую слюну, командую:
– Прогнись.
Чертовка выгибается мне навстречу, подавая грудь, и приглашающе разводит бедра…
У меня сносит крышу. К хуям.
От остатков одежды избавляюсь за секунду. Раскатываю по стволу защиту и набрасываюсь на это охуенное тело, подминая под себя.
– Ай! – пищит Степа, когда одним движением вытряхиваю ее из трусов.
– Вот тебе и ай! – шлепаю по сочной ягодице и устраиваюсь между широко разведенных ног.
Скольжу членом, размазывая смазку по разбухшим губкам, и резким толчком иду на штурм.
– Ах! – выдает Степа, сжимая меня до красных звезд перед глазами.
Вот тебе и ах.
Но вслух ничего сказать не могу. Башню рвет на фантики, остались одни голые инстинкты.
Двигаться. Двигаться. Двигаться.
Жадно присваивать себе эту самочку, поскуливая и рыча от удовольствия.
Нахожу рот и погружаюсь в него, сходя с ума от ощущений. Стукаемся зубами, стонем.
Охуеть просто.
Степа коготками чертит по моей спине дорожки, а потом вцепляется в ягодицы.
Подмахивает бедрами.
Дама хочет побыстрее? Принято.
Заколачиваюсь в нее со всем усердием и удовлетворенно ловлю первую волну ее оргазма.
Степа, широко распахнув глаза, слепо пялится в пространство. На щеках и груди лихорадочный румянец, не шее натянулись жилки. Сжимает меня мышцами так, что я сам сейчас кончу.
Да похуй! Щас взорвусь.
Догоняю ее и финиширую.
Замедляюсь, продлевая Степин кайф и ловя короткие пульсации внизу.
– Боже, – тихо шечет она.
– Можно просто Тимур, – хмыкаю и легонько прикусываю ее за чувствительное местечко на шее.
Степа вздрагивает всем телом, выдавая тихие охи-ахи.
Скатываюсь с нее и быстро устраиваю себе пит-стоп. Меняю защиту и притягиваю безвольную Степку, переворачивая ее на бочок.
– Готова?
Серые глаза с расширенными зрачками недоуменно смотрят на меня.
– К чему?
– Ко второму раунду.
Направляю себя и проскальзываю туда, где охуенно жарко и тесно.
Бля, как бы сейчас фальстарт не словить.
– Ой, я не смогу, – пищит это чудо.
– Скажешь мне это, когда пойдем на третий круг.
– Животное!
Степа со смешком шлепает меня ладошкой по бедру и явно что-то еще хочет возразить.
Но у меня другие планы.
Например, затрахать ее до полного невменоза.
Что я и делаю со всей самоотдачей.
– Мужиканище, – стонет Степа, после второго оргазма. – Я же ходить не смогу…
На то и расчет. Так ты точно никуда не упиздуешь.
– Полный… кэшбэк, – выдает невнятно, когда и наш третий заход оказывается во всех смыслах удачным.
Ну вот. Другое дело.
Сгребаю ее в охапку, укладывая на себя. Разомлевшая и хорошенько оттраханая Степа даже не сопротивляется моему самоуправству.
Вяло только бурчит какую-то хрень про «суп скиснет» и «соседи всё слышали».
Да пох на то и на другое. Суп новый сварю, соседям пиздов выпишу. Главное, не перепутать.
Тело гудит как трансформаторная подстанция, под завязку накачанное эндорфинами и запахом нашего секса.
Мне кажется, я сейчас марш-бросок в двадцать кэмэ пробегу и не запыхаюсь. А через секунду веки схлопываются, и я проваливаюсь в сон.
Глава 28. Чай встал
Степанида
Какой-то звук вырывает меня из теплого плена сна. Распахиваю глаза и пару секунд пялюсь в стену, пытаясь сообразить который час.
Судя по сгустившимся в комнате теням, день явно перевалил за середину и уверенно катится к ранним зимним сумеркам.
А это значит, что продрыхла я прилично.
Обычно, я с трудом встаю после ночных, но сейчас в теле курсирует электричество, а каждая клеточка буквально вопит, что ее сладко поимели.
Щеки моментально нагреваются, а внизу живота приятно потягивает, стоит мне вспомнить особо жаркие моменты моего грехопадения.
Звук повторяется, и до моего разжиженного сексом мозга медленно доходит – это дверной звонок. Кто-то очень настоятельно хочет моего внимания.
Боже, надеюсь, это не Роман со своим кривым причиндалом и запоздалым выяснением отношений.
И хотя – благодаря ему и щекастой Даше – мы скоропостижно закончили эти самые отношения, видеть его на пороге своей квартиры как-то неловко. И даже чуточку стыдно.
Особенно, когда у меня гость… с кэшбэком, который вынес меня на орбиту целых три раза!
Ох, святые корнцанги, ущипните меня! (игра слов, поскольку корнцанги это хирургические зажимы – прим. автора)
Не знаю даже, стыдиться мне своей распущенности или порхать бабочкой от эйфории.
Так, Степаш, а ну-ка, успокаивайся. Ты взрослая женщина! И это не ты изменяла Роме, а он – тебе. Так что задуши уже в себе эту тягу к ненужной рефлексии!
Тараканы в моей головушке сегодня удивительно покладисты. Остается только гадать о причинах. Хотя…
Порезав, кошусь в сторону.
Вторая половина кровати пуста.
Ловлю вспышку разочарования – Тимур скорее всего ушел.
Что ж, он и не обещал любви до гроба.
Зато как отлюбил… ах и ох!
Поспешно одеваюсь в пижаму и шлепаю босыми пятками в коридор.
В ванной полоска света и шум воды привлекают мое внимание, и в ту же секунду меня затапливает облегчением.
Не ушел!
С улыбкой на губах распахиваю входную дверь и встречаюсь взглядами с соседкой Викой. Она живет этажом выше.
– Привет, – выпаливает она, держа перед собой белую коробку. – А я увидела твою машину во дворе и решила забежать к тебе на минутку. У меня тут торт пропадает…
Она картинно закатывает свои выразительные глаза и поднимает коробку выше.
– Прикинь, заказчица отказалась забирать! А тут шесть кило… – тараторит Вика, гримасничая. – Ну уже не шесть, я половину отрезала… Так она еще и предоплату требует обратно! А ничего, что я в самом начале ее предупреждала, что за ингредиенты я не возвращаю…
Вика, как обычно, экспрессивна и не дает вставить ни слова. Этим мне она и нравится. Бойкая и пробивная.
Я уже собираюсь вежливо отказаться от ее сахарной бомбы, когда раздается щелчок замка ванной.
– И чего мне теперь с этими орками делать?! Короче, я решила… – Вика переводит взгляд за мое плечо и резко замолкает.
Тимур выходит из ванной, на ходу вытирая голову полотенцем. Абсолютно голый.
При виде меня он расплывается в радостной улыбке и только потом замечает мою соседку.
– Здравствуйте, – произносит хрипло и без лишних дерганий прижимает полотенце к своему восставшему на радостях агрегату.
– Э-э-э, здрасьте, – лепечет Вика.
Мне становится смешно. У нее такое выражение лица, будто она у меня в прихожей не голого мужика увидела, а Сатану.
– Я это. У меня там чай встал, в смысле, закипел, – скороговоркой произносит она, шустро впихивая мне торт, – побегу! Вы тоже это… чай поставьте!
– Ты знаешь, что ты оружие массового поражения? – со смешком спрашиваю у Тимура, закрывая дверь.
Он уже не прижимает полотенце, а обмотал его вокруг бедер.
Будучи медиком, не имею ничего против наготы. Но так даже лучше: мне хотя бы не приходится блеять, как бедняжке Вике.
– Обычно, всё происходит наоборот, – хмыкает он и забирает у меня коробку. – Я рявкаю, и все остаются на местах. Те кто убегают, получают пиздов в панамку.
– А Вике-то, выходит, повезло, – весело комментирую и иду за ним на кухню.
– Я сегодня добрый.
