Текст книги "Папа быстрого реагирования (СИ)"
Автор книги: Мария Птахова
Соавторы: Ника Оболенская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)
Глава 67. Пи-пи-питюнечка и покойничек
Степанида
В кабинет к Эмилии Аслановне вхожу робко, бочком.
– Можно?
– Проходи, котеночек, давно я тебя не видела, – улыбается она мне ласково. – Ты просто поздороваться или что-то беспокоит?
Эмилия Хаджаева всех своих пациенток называет уменьшительно ласкательными прозвищами: рыбки, котятки, цыплятки.
Присаживаюсь на край стула, бросая затравленный взгляд в сторону смотрового кресла.
– Нет, – мяукнув, тут же поправляюсь. – В смысле, да. Я сегодня упала в обморок после операции…
Облизнув губы добавляю тише:
– И у меня задержка.
Эмилия Аслановна понимающе кивает, а я вдруг, испугавшись сама не знаю чего, начинаю частить:
– Всего неделю! И у меня такое уже бывало… Это же абсолютно нормально, Эмилия Аслановна!
– Конечно, Степа, это вариант нормы. В случае, если ты со своим партнером предохраняешься.
Тяжко вздыхаю и сознаюсь:
– У нас пару раз было без презерватива. Ну, понимаете… он успевал вовремя… – мямлю совсем уж как дитя неразумное.
– Понимаю. Но прерванный половой акт не является гарантированным способом контрацепции. Кому, как не медику, это знать? – тактично журит меня Эмилия. – Давай, я тебя все-таки посмотрю…
Я снова перевожу страдальческий взгляд на кресло.
У-у-у, внутри всё фантомно сжимается – терпеть не могу зеркала.
Поняв мою заминку, Хаджаева с улыбкой качает головой:
– Так я ничего не увижу. Твоя шейка мне ничего не расскажет, а вот УЗИ вполне. – Указывает за ширму. – Раздевайся до пояса и ложись на кушетку.
Расстелив одноразовую пеленку, наблюдаю, как Эмилия Аслановна готовит датчик.
– Дата последней менструации?
Пока она забивает данные в программу, прикусываю нижнюю губу. Сердце стучит так оглушительно, что наверняка слышно и Хаджаевой.
– Та-а-ак, ну что тут у нас, мой птенчик?..
Замираю, следя за сменой эмоций на миловидном лице заведующей отделением гинекологии.
– Эндометрий хороший, умничка, – воркует она себе под нос, всматриваясь в монитор. – В правом яичнике лоцируется желтое тело… Да ты ж мое хорошее. Хмм.
От этого «хмм» у меня внутри всё обмирает.
Хочется крикнуть: «Ну что там?»
Убрав датчик и протянув мне салфетки, Хаджаева качает головой:
– Прости, котеночек, но плодного яйца пока в матке не вижу.
Неожиданно для себя я громко всхлипываю.
– Степа! – Эмилия ласково касается моего плеча. – Рыбонька, подожди расстраиваться! Придешь ко мне через неделю, там и поищем.
– П-правда? – лепечу я.
– Конечно. Если у нас там кто-то есть, – она с улыбкой кивает на мой пока еще совершенно плоский живот. – То на таком маленьком сроке твоя пи-пи-питюнечка не покажется, как бы я ее или его не просила об обратном.
– Пи-пи-питюнечка? Господи, как это ми-ми-мило.
Я растроганно шмыгаю носом, пока Хаджаева выписывает мне заключение.
– Вот, держи. Сдай кровь на ХГЧ, и лучше в динамике.
Судорожно киваю, приводя себя в порядок. В мыслях какая-то каша и сумбур. И при этом щемящее чувство надежды.
Я могу быть беременна! От Тимура! И у нас может быть крошечный тренерченыш-беркутеныш.
Мне так нравится эта мысль, что я снова всхлипываю.
Эмилия мягко обнимает меня.
– Всё будет хорошо.
Они подмигивает и кивком указывает на статуэтку члена у себя на столе:
– Фаська уже кинул в тебя семечко (здесь имеется в виду Фасцин, воплощение божественного фаллоса, рим. – прим. автора).
Хихикаю.
– А пока можешь побаловаться дома тестами. Уверена, в ближайшие пару-тройку дней они заполосят.
– Спасибо, – я так растрогана, что не могу разжать объятий. – Спасибо большое!
Шум в коридоре прерывает поток моих благодарностей.
– Что там такое?.. – Эмилия первой выглядывает в коридор. Ее голос взлетает вверх: – Голову, голову держите!
Выбегаю следом, чтобы увидеть, как на носилки укладывают молодую девушку с изуродованной левой щекой, а в сторону выхода уводят какого-то громко возмущающегося мужчину. Девушка без сознания.
Лидия Михайловна тоже здесь.
– Что случилось? Помощь нужна?
Леди Смерть, из-за плеча поглядев на скандалиста, обращается ко мне:
– В палату, быстро.
Я впервые вижу ее в таком состоянии: нервозной и дерганой.
– Что происходит? – решаюсь спросить шепотом, когда подходим к лифтам.
– Что-что… – вздыхает, глядя при этом на девушку. – Покойничек вот у меня ожил.
Глава 68. У беды глаза…
Тимур
– Первая группа, вперед! – раздается в гарнитуре, и мы мгновенно начинаем действовать.
Всё привычно до зубовного скрежета, но, один хер, – не так.
Вместо спокойствия по телу разлита широким нефтяным пятном тревога. Она обволакивает каждый нерв, не давая ни на секунду забыть, что где-то совсем рядом, прямо сейчас, там находится моя женщина. Та самая, которая обожает влипать в неприятности. И у которой точно есть реактивное шило в заднице, задающее вектор ее приключениям.
Давайте я просто опущу тот позорный момент, когда меня на секунду накрыло удушливым и кислым страхом, стоило услышать о заложницах.
«Только бы не она!» – сигналило в мозгу на полную мощность, пока я с каменным лицом выслушивал задачу.
Двигаемся цепью.
Тело действует на автомате, передвигая ноги и оценивая обстановку. В башке вакуум.
Впереди со щитом Амур. Арбат с тараном по правую руку от меня. Тайга и Зима – замыкающие.
Корпус, где окопался террорист с заложницами, оцеплен по периметру.
Краем глаза замечаю кареты скорой помощи и бус Росгвардии. Сердце чуть сбивается с ритма. Потому что я не хочу думать, кому может понадобиться помощь.
Огибаем здание с восточной стороны и оказываемся рядом с дверью с табличкой «Морг. Аварийный выход».
Сжимая приклад автомата, киваю Арбату и Амуру, отдавая команду: «На штурм».
Дверь слетает с петель с двух ударов.
Дальнейшее – наша рутина, которую не расскажешь под пивко и вареных раков. Да и что тут рассказывать? Не по ромашковому полю ходили…
Объект ликвидирован. Заложницы освобождены. И даже граната обезврежена. Если бы еще некоторые гражданские не летели под пули – вообще прогулка бы вышла.
Насчет последнего – Артема – мне очень хочется выдать щедрых пиздов Грачеву, с подачи которого этот геморрой с нами случился.
Рапорт точно подам. Я не обиженка, но, как сказала бы Валерик, это просто тумач!
А если бы этого влюбленного дурака снял пулей наш покемон? Кто бы за это блядство отвечал? Вы не знаете? А я вот – очень даже. От того киплю, на характере сдерживая гнев и желание раздать пряников всем причастным и деепричастным.
Ох, Степа, мне б твою сейчас лопаточку, всех бы уложил одним ударом.
– Товарищ майор, – по гарнитуре обращается ко мне Тайга, когда мы двигаем по коридору к выходу. – Ну не муляж это!
Кивает на зажатую в моей руке гранату.
Нет, конечно. Но перепуганной до смерти девчонке в морге об этом знать не обязательно.
Я как в глаза ее взглянул, сразу на ее месте своих представил. Что, если бы этот отморозок взял в заложники мою дочь? Или Степу?
На секунду накрыло такой жутью, что спина заледенела.
Пока из сведенных судорогой пальцев гранату выковыривал, нес всякую пургу, чтобы девчонку отвлечь. Ну и себя заодно.
Все-таки курсы психологии, которые нам читают, не полная туфта, как однажды выразился Амур.
– Много будешь знать, лейтенант, мало будешь спать, – говорю Мирону и выхожу на стылый, морозный воздух.
Вдыхаю полной грудью, чувствуя невероятное облегчение.
Всё закончилось. Все живы. Покемон не в счет. Таких тварей надо еще в родзале обратно в пизду запихивать, чтобы перетрахивали на что-то нормальное.
– В управление, – даю команду своим и пристраиваюсь в хвосте.
Поэтому последним замечаю, что на парковке у корпуса до хера народу.
«Наверняка эвакуацию близлежащих корпусов осуществили», – сам себе же поясняю.
По привычке пробегаюсь глазами по незнакомым лицам, и вдруг врезаюсь в распахнутые серые.
Эти я знаю лучше любых других.
Степа смотрит на меня не мигая. Очень внимательно. Шокированно.
Я буквально шкурой ощущаю, как она ощупывает меня миллиметр за миллиметром.
Чую тем самым чутьем, что еще ни разу не подводило, – прямо в эти секунды она меня узнает.
Как узнают «своего» по микромимике морщин у глаз, по тембру голоса, по походке и развороту плеч.
«У беды глаза зеленые…» – вдруг вспоминается строчка из старой песни.
У моей беды самые красивые на свете серые глаза.
Стиснув покрасневшие пальцы на вороте накинутой на плечи куртки, Степа смотрит на меня болезненно-прямым взглядом. Потом будто в замедленной съемке переводит его на Тайгу, Амура. Ведет по каждому из бойцов и снова возвращается ко мне. Делает крошечный шаг вперед. Будто спрашивая: «Это ведь ты?!»
И я всё без слов понимаю. Но не могу сейчас к ней подойти.
Едва заметно качаю головой.
Прости, нельзя.
Степа поджимает дрожащие губы и, плеснув обидой из глаз, разворачивается и быстро теряется в толпе.
Глава 69. Шок
Степанида
– И чего мы теперь тут торчать будем до морковкиного заговенья? – ворчит кто-то позади меня. – Холодно, вообще-то.
Ежусь, стискивая окоченевшими пальцами куртку. Ноги в кроксах тоже начинают подмерзать.
Я не одна тут одета не по погоде.
Эвакуация случилась так внезапно, что никто не успел подготовиться. В ушах еще до сих пор звенит вой сирены и механический сигнал: «Срочно покинуть помещения».
Теперь мы торчим на парковке в ожидании, когда нам разрешат вернуться обратно в корпус.
– Может, учения какие? – шепчутся рядом.
– Да не учения это! – отзывается кто-то раздраженно. – Охрана сказала – в здании самые настоящие террористы.
– У нас?! – ахает кто-то третий.
– Нет, блин, в Тимбукту! – авторитетно перебивает «раздраженный». – Конечно, у нас! Я сам видел! Их было трое. Все в масках и в черном.
– Говорят больше… десять рож – все бородатые и с калашами!
– Да ну?! А я слышал, что они все лысые. Сектанты. В морге трупы хотят взорвать!..
– Трупы-то зачем?
– Да я откуда знаю!
– Зато языком мелешь – будь здоров. Говорю же, бородатые все!
– Далась вам эта борода.
Спор набирает обороты, с каждым словом версий становится всё больше и больше.
Не удивлюсь, если через минут десять окажется, что это заговор рептилоидов, а в нашем морге окопались инопланетяне.
Не дает покоя странная девушка со шрамом на лице и фраза Лидии Михайловны о покойнике. Но Леди Смерть оставила меня у палаты без объяснений, а потом всё закрутилось…
– О! Вон они идут! – громко говорит кто-то из толпы.
– Где? Кто?
– Да террористы…
– Сань, ты бы меньше спирта нюхал. Это ж наши. Спецназ, – раздается недовольный голос того самого авторитета.
А я наконец замечаю людей в черном. Они как раз проходят мимо нас к стоящему рядом с каретой скорой микроавтобусу. От них буквально исходят волны уверенности и силы.
Зачем-то разглядываю их… а потом будто с размаху впечатываюсь в бетонную стену, когда встречаюсь взглядом с последним из бойцов.
Лицо его, как и у всех, скрыто балаклавой, оставляющей в прорези только очень выразительные зеленые глаза. Очень знакомые.
Этого не может быть!
От шока, кажется, перестаю ощущать, как прихватывает морозом пальцы.
Осознание ударяет по темечку бодрее разорвавшейся аневризмы.
Тимур?!
Но… как?! Как я могла в тот раз не заметить?! Не узнать?!
Паника растекается жаром по груди и горячим комом перекрывает кислород.
Не дышу. Только упрямо разглядываю мужчину в черной экипировке.
Скольжу взглядом по фигурам других бойцов спецназа, вспоминая лазертаг.
Тренер по греко-римской борьбе, значит?
Сглатываю, чувствуя необъяснимую обиду, и снова впиваюсь взглядом в Тимура.
Его лицо скрыто. Как в тот раз. Но сейчас я уверена, что это он.
Мне десять… нет, сто! Сто таких, зеленоглазых и рослых, поставьте в ряд – я все равно его узнаю.
Не глазами, сердцем.
Оно, бедное, с той самой секунды, что я увидела Тимура, не спокойно. Бьется, как ошалевшее, того гляди инфаркт лупанет во всей красе.
Ноги вдруг без команды от меня шагают вперед.
Тимур смотрит на меня тяжелым, пронизывающим до нутра взглядом. Там теплоты меньше, чем на Плутоне. Этот взгляд отрезвляет меня не хуже ледяной пригоршни снега за шиворот.
Двигаясь будто в густом сиропе, разворачиваюсь. Кажется, кого-то даже толкаю плечом, пробивая себе дорогу.
Мне нужно… мне нужно выдохнуть. И переварить эту мысль, которая никак не хочет откладываться у меня в голове.
Тимур мне всё это время лгал!
– Степа, ты чего раздетая тут делаешь? – Галка налетает на меня и тут же начинает распекать: – Соплей давно не было?
– Так эвакуация же?.. – как-то вяло спорю с ней, ощущая себя странно.
– Так уже в корпус обратно стали пускать. Нас отпустили, все плановые перенесли. Я на пульте. – Галя демонстрирует телефон.
– Отвези меня, пожалуйста, домой, – вырывается жалобно.
– Эй! Всё нормально? – Тополева придерживает меня за плечи, смотрит обеспокоенно. – Ты сходила со своим…
Смотрит мне на живот.
Мотаю головой и молю ее:
– Давай потом. Я просто хочу домой, но боюсь, что не доеду… – лепечу. – Ноги что-то не слушаются.
– Горе ты мое луковое. – Галка сокрушенно качает головой, ведя меня к моей машине. – А ты хоть знаешь, что в морге-то случилось?
– Рептилоиды?
– Да тьфу на них! Я тебе сейчас расскажу, ты упадешь…
Да я и так чуть стою.
Глава 70. Какое коварство
Степанида
– До сих пор не верится, – растерянно тяну, обнимая пальцами бока своей любимой кружки.
Чай с ромашкой давно безнадежно остыл. Но мне сейчас для успокоения только искусственная кома поможет.
– Да вообще на всю голову ебанутый! – возмущается Галка. – Взять в заложники беременную и нашего патологоанатома… На что, спрашивается, рассчитывал? Что ему вертолет пригонят и сто тыщ миллионов в зубы дадут?
Она зло фыркает в кружку. Свой чай Тополева щедро сдобрила капелькой коньяка. Правда, судя по запаху, там скорее капля чая.
– Хорошо, что эти мэны в черном приехали, да? – спрашивает она, заботливо поправляя на мне плед. – Я как увидела, обомлела. Здоровенные все… Вот уж у кого и здоровье конское, и яйца стальные, и хер бычий…
– Галь, – укоризненно смотрю на нее.
Она подмигивает мне в ответ:
– Проза жизни. Это тебе с твоим тренером повезло. А кто-то мечтает о сильном плече… – вздыхает, болтая коньяк в чашке. – Вот так свяжешься на старости лет с мамкиной присыночкой и будешь ему всю жизнь то сопли, то жопу вытирать… а я, может, о военном только и мечтала.
Хмыкает:
– Жаль, что такие экземпляры не бегают по улице с плакатом «Ищу жену. Спецназовец. Без вредных привычек».
Вот сейчас прямо в точку попала. Мне плаката очень не хватало.
Поерзав на диване, через силу признаюсь Гале:
– Знаешь, мне кажется, я среди них Тимура видела…
– Кажется? – Подруга приподнимает брови, разглядывая меня со своим фирменным прищуром внучки следака. – Та-а-ак. Ну-ка, Синицына, с этого места поподробнее.
Сбивчиво пересказываю ей всё, что пришло в мою бедовую головушку.
– …а потом я глаза его увидела, – заканчиваю убито. – Это он, Галь, понимаешь?
– Мда.
Она залпом допивает свой коньяк и вытягивает у меня кружку с ромашкой.
– То есть он не тренер?
– Похоже, нет, – мяукнув, обнимаю колени, чувствуя, как свербит в носу.
Плакать что-то прям резко захотелось.
– А что ты о нем вообще знаешь, Степ?
– Господи, мне уже кажется, что ничего! – Зло растираю ладонями лицо, прогоняя слезы.
– Как мой дед говорил: «Забористая вышла хуйня», – изрекает через долгую паузу Галя. – Он, правда, это про самогон обычно брякал. Но к твоей ситуации в самый раз… Мда.
Она качает головой, о чем-то думая, а мне хочется ее поторопить, потому что сама я уже думать не в силах.
– Ты говорила, что у него дети есть?
– Да. Дочки.
Все-таки не выдерживаю и шмыгаю носом, вспоминая, как тепло и уютно мне было в его доме рядом с девочками.
– Так, Степа, не разводи сырость! – Галя хватает меня за плечи. – Тебе вот этого сейчас вообще не надо!
Опускаю взгляд на свой живот… и, клянусь, слезы сами начинают течь из глаз.
Потоп. Просто какое-то соленое безобразие.
– Тш-ш-ш. – Галя обнимает меня и гладит по голове, как маленькую. – Ну чего ты?
– О-он мне н-не ска-за-а-ал! – выдаю, заикаясь.
– Ну не сказал и ладно, – воркует Галя, продолжая меня поглаживать.
– Ты вообще за кого? – укоризненно ною.
– За здравый смысл, естественно, – хмыкает. – У мужика профессия – ебнешься. Он, может, нервы твои бережет, а ты не ценишь.
– Б-бережет? – всхлипывая, повторяю.
Подруга отстраняется и смотрит на меня понимающим взглядом.
– Степ, ну знала бы ты с самого начала, легче бы тебе было его в «командировки» отпускать? – Делает пальцами кавычки. – Меньше бы нервничала?
– Н-не знаю.
– Ну, значит, скоро узнаешь.
Вытираю слезы тыльной стороной ладони и жалобно тяну:
– А вдруг он больше не придет?
– Да с чего вдруг-то?
– Ну, вдруг я его разочаровала… – мямлю, теребя нитку на шерстяном носке.
– Есусьи гуси! – восклицает в потолок Тополева. – Разочаровала она. Степ, тебе надо сейчас вырубить драму и спокойно… Спокойно, ясно? Как взрослая и самодостаточная женщина взять и позвонить своему прохиндею-тренеру и поговорить.
– Позвонить? Вот так просто?
– Нет, ну если ты хочешь еще пострадать, то я пойду плесну себе коньяка… И побольше.
Галя действительно встает с дивана.
– А если он не возьмет трубку? – испуганно роняю ей вслед.
– Не проверишь, не узнаешь.
Кряхтя, выуживаю из подушек телефон.
– Ой, а я и забыла, что он у меня разряжен…
Мне достается такой красноречивый взгляд, что зарядное я достаю прямо таки с космической скоростью.
Стоит только экрану загореться, как на телефоне начинают сыпаться уведомления.
Сглатываю, когда вижу шестнадцать пропущенных от Тимура.
Не позвонит, да, Степ?
Подрагивающими пальцами тычу в иконку мессенджера и проваливаюсь в нашу переписку.
Степа, нам надо поговорить.
Я всё объясню.
Я у твоего дома.
Степа, я знаю, что ты дома. У тебя свет в гостиной горит.
Балкон или дверь? Выбирай.
Читаю последнее сообщение и, подскочив, испуганно таращусь на застекленную лоджию.
Что значит «выбирай»? Он мне что, дверь вышибет?
– Галя, он здесь! – ахаю, стискивая мобильник.
Мой голос перебивает громкая трель звонка.
Сердце тут же заходится в истеричном ритме, а ладони позорно потеют.
Ловлю свое отражение в оконном стекле: лохматое лохнесское чудовище, завернутое в плед, в теплых шерстяных носках и с лицом пасечника, которого долго и с удовольствием пиз… пинали пчелы.
Святые градусники, я не готова!
– Галя, скажи ему, что меня дома нет! – шепчу подруге и прячусь в недра дивана.
Затаившись, слышу громкий вздох, щелчок двери, а потом громкое Галкино:
– Так вот вы какой! Проходите, Степа прячется в гостиной.
Предательница!
Поверить не могу, что она так со мной!
Реактивной пробкой вылетаю в коридор и… торможу, захлебнувшись от восторга.
Розы. Белые. Наверное, штук сто, не меньше. И Тимур, такой невероятно красивый стоит на пороге, сжимая в руках букет.
– Галина, – представляется подруга.
– Тимур, – хрипло отвечает мой спецназовец.
И таракашечки с глистами от его голоса заходятся в радостном визге, а у меня как-то подозрительно немеют колени.
Старость, наверное.
– Наслышана, – со значением произносит подруга. – Ну я вас оставлю, а то у меня собака дома некормленная.
Она быстро одевается и без лишних расшаркиваний выходит за дверь. Вредина успевает мне еще и подмигнуть.
Нет у нее никакой собаки!
Эта самодостаточная и взрослая женщина только что вероломно сбежала, оставив меня один на один с моей проблемой.
Какое коварство!
И что мне теперь делать?!
Глава 71. Это залет, товарищ майор
Степанида
Пару секунд мы просто стоим и смотрим друг на друга.
Мои тараканы с глистами впали в ступор, а я пытаюсь переварить ком эмоций, что свернулся в груди.
– Я думал, что ты ждешь меня дома, – первым произносит Тимур.
Вспыхиваю, как подожженный фитиль бенгальского огня.
– А я дома, – ставлю ударение на последнее слово и поджимаю губы.
Черт, Степа, зачем так резко?
Да кто бы знал!
Разговор явно не клеится. Снова молчим, каждый проживая эти секунды в своих мыслях.
– Это тебе, – хрипло произносит Тимур и протягивает мне цветы.
– Спасибо.
Я не делаю попыток шагнуть ближе и забрать букет. В ответ Беркут сверлит меня пасмурным взглядом и опускает руку, будто признавая поражение.
Вот вы сейчас пальцем у виска покрутите и скажете, мол, че она за дура такая? Чего выпендривается?
А как бы вы себя чувствовали, если бы вам отказали в самом важном – доверии?
Улыбались бы? Радовались? Скакали козой от счастья?
Вот и я не знаю…
Меня сейчас переполняют такие разные по полярности эмоции, что никак не получается выбрать что-то одно.
Я скучаю, волнуюсь, люблю и злюсь на моего спецназовца одновременно. Но сильнее всего во мне сейчас обида.
«Неужели нельзя было с самого начала сказать мне об этом?» – бросаю безмолвно, чертя глазами по его лицу.
«Это не та профессия, о которой хвастаются в запретграме», – Тимур отвечает спокойным и собранным взглядом.
«Мог, вообще, тогда мне ничего не говорить!»
«Мог».
Шмыгнув носом, отворачиваюсь, первой разрывая контакт.
Мне очень хочется двух вещей. Чтобы Тимур остался. Сократил это дурацкое расстояние в полтора метра и обнял меня. И вместе с тем я хочу, чтобы он прямо сейчас ушел.
«Ой, мы её теряем!» – заполошились тараканы.
«Это всё гормончики, щас отпустит», – глушат панику глисты.
– Мне уйти? – Тимур легко читает меня.
Нет! Да!
– Не знаю, – мямлю вслух, сбитая с толку своими желаниями.
Господи, я, конечно, читала, что беременные женщины… как бы это мягко сказать? Не блещут интеллектом. Но чтобы прям вот так сразу!
– Поговорим? – вносит он встречное предложение.
Облегченно перевожу дух. Потому что осознаю – я хотела, чтобы он остался.
Дышать становится чуточку легче.
Киваю.
Тимур аккуратно пристраивает букет на пуф у стены. Разувается и, шагнув ко мне, протягивает руку:
– Разрешите представиться? Тимур Беркут. Тридцать семь лет. Позывной «Дед». Место работы – СОБР.
С меня будто слетает вся та шелуха, что налипла в момент обиды. Слой за слоем.
Господи, снова хочется плакать, но я держусь.
Закусив губу смотрю в самые любимые на свете глаза и впитываю. Впитываю каждое слово сердцем.
– Имею офицерское звание майора, богатый матерный лексикон и дохуя боевого опыта. Разведен. Воспитываю двух дочек. В еде непривередлив. Привит. Чистоплотен. Главный фетиш – медсестра в костюме Снегурочки.
Не выдержав, тихо хихикаю.
Подобный разговор был уже. На диване, в его гостиной, с шампанским и холодцом. Чуть меньше двух месяцев назад. Поверить не могу, что столько всего произошло за это время!
Испытывая внутренний трепет, пожимаю его теплую ладонь.
– Степанида Синицинына. Двадцать семь лет. Операционная медсестра. Не замужем. Ценю в людях ум, чувство юмора и… честность.
Каюсь. Последнюю шпильку я воткнула в Тимура из вредности.
Он ожидаемо кривится, но перехватывает инициативу:
– Проеб засчитан. Урок усвоен. Простишь?
– Куда же я денусь, товарищ майор? – Улыбаюсь, смаргивая накатившие слезы. Опять.
– Иди ко мне.
Тимур прижимает меня к себе, окутывая своим запахом, а еще ощущением безопасности и «своего» человека.
Ну как я могла не простить? Не принять?
Он же уже всё моё. Вот весь-весь.
Шмыгаю расстроганно носом и жмусь сильнее.
– Обидел тебя, маленькую? – хрипло рокочет, поглаживая меня по спине.
– Мгм.
– Ну прости старого засранца.
– Ничего ты не старый, – ворчу.
– Но засранец?
– Иногда – да. – Приподнимаю голову. – Почему сразу не сказал?
– Не поверишь, – хмыкает, сжимая меня сильнее. – Всё момент искал. Доискался, блядь… Думал, что не откроешь и придется штурмом балкон брать.
– Мне одного раза хватило! – поспешно возражаю я.
– И вот еще что… – Тимур мягко отстраняет меня и что-то ищет в кармане джинсов.
Сердце превращается в истеричку и бьется в бешеном ритме, когда мой Борцунский протягивает на ладони небольшую бархатную коробочку, в которой обычно…
– Я старый солдат и не знаю слов любви, – с хриплым смешком произносит Тимур… и опускается передо мной на одно колено.
Щелкает крышечка.
Ах!
Я вообще дышать перестаю.
На белоснежном ложе лежит самое прекрасное на всем белом свете кольцо.
– Выйдешь за меня, Пилюлькина?
Губы дрожат вместе с подбородком, слезы градом катятся из глаз, и я часто-часто киваю.
– Ты тако-о-ой ро-романтичны-ы-ый, – реву, размазывая слезы рукавом кофты. – Цве-цветы. Кольцо. А я…
– А ты – самая красивая женщина, без которой я не вижу больше своей жизни, – уверенно говорит он и надевает на мою подрагивающую лапку кольцо. – Я люблю тебя, товарищ Пилюлькина, и хочу каждый день просыпаться рядом с твоей жопкой под боком.
Смеюсь.
Святые градусники! Я выхожу замуж!
– Я люблю тебя, товарищ «Дед»… а почему, кстати, дед?
– Потом расскажу!
Тимур поднимается и наконец целует меня. Сладко, долго. Так, как только он один умеет.
Все мысли в голове превращаются в розовую сахарную вату… кроме одной.
Ой, я же сказать забыла!
– Степка, пожрать есть чо? – рычит Тимур, стискивая мою ягодицу. – Голодный, пиздец.
Ну, в принципе, эта новость может и подождать минут десять. Правда, же?
– Мы с Галей роллы заказывали, будешь?
– Буду.
Тимур уходит в ванную мыть руки, а я шуршу на кухню и щелкаю чайником.
– Чай? Кофе? – кричу и вдруг пораженно замолкаю.
– Степ, это че такое? – Тимур вертит в руках мой тест на беременность и напряженно вглядывается в полосочки.
Упс!
Я и забыла, что оставила его в ванной. И еще семь штук таких же – полосатых (и что вы мне сделаете?).
Сдерживая изо всех сил улыбку, произношу:
– Это залет, товарищ майор.
