Текст книги "Папа быстрого реагирования (СИ)"

Автор книги: Мария Птахова

Соавторы: Ника Оболенская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 44. Альфаческие замашки

Степанида

– Какого, спрашивается, гипоталамуса? – сердито шепчу я. – Сына ему подавай! Тиранище.

И воображение как по команде тут же подсовывает картинку: как я глажу ладонями крохотные ножки в голубых пинеточках, а рядом склонившись стоит Тимур и плачет от счастья.

Тут даже сон пасует.

А может, все-таки у меня шизофрения? И фраза про сына – лишь слуховая галлюцинация?

– Вот назло тебе рожу девчонку, – даже в споре с самой собой оставляю последнее слово за активной личностью.

Вопреки всему прямо сейчас к Тимуру я испытываю благодарность. Бросил всё, приехал и заботится в своей грубоватой манере.

Правда, с порчей имущества вопрос остается открытым

Покряхтев, сползаю с кровати и шлепаю в гостиную. Ступни обжигает холодом еще на пороге.

– Мда, – задумчиво выдыхаю, глядя на дырку в стекле балконной двери. – И чего я с тобой зимой познакомилась? Летом было бы теплее.

В дверном замке поворачивается ключ, и я, едва не подпрыгнув до потолка от неожиданности, пытаюсь шустро ретироваться обратно в спальню.

– Стоять!

Под этим командирским окриком, замираю, как мышь под веником.

– Я тебя где оставил, Степ? Нос свой красивый захотела расквасить? – ворчит на меня Тимур, стаскивая куртку и вешая её в шкаф.

– Я вышла воздухом подышать, – кивком головы указываю на гостиную. – Теперь можно даже с дивана зад не отрывать.

– Починю, сказал же. – Подходит ко мне с пакетом из аптеки и мягко подталкивает в спину. – Насчет задницы – отличная идея. Сейчас только укольчик тебе всандалю, а там не отрывай её сколько душе угодно.

– Да я сама, – спорю, проходя к кровати.

– Ложись, боец, и заголяй ягодицу, – следует приказ.

– Ты хоть умеешь? – с сомнением смотрю на него.

– Умею, – получаю лаконичный ответ. – Не ссы, рука у меня легкая.

Тимур уходит в ванную, а я с тяжким вздохом повинуюсь.

Ну а какие варианты? Я в таком состоянии с большим успехом себе в нерв попаду.

Прислушиваюсь к звукам, внутренне уговаривая себя не нервничать.

Тимур же сказал, что у него рука легкая.

– Левая или правая? – деловито уточняет он, брызгая на руки антисептиком.

– Правая, – выдыхаю, а через секунду из горла вырывается вопль: – А-а-а!

– Да всё, всё уже, – басит Тимур, разминая мне ягодицу и возвращая штаны на место.

Утыкаюсь в подушку, смаргивая злые слезы.

– А сам сказал, что рука легкая, – обиженно ною. – Коновал. Лидии Михайловне на тебя нажалуюсь.

– А она у нас кто? – хмыкает изверг, собирая мусор в пакет.

– Патологоанатом.

– Тю. С ней я еще не скоро встречусь.

Поруганная булка горит огнем.

– Что ты мне вколол? – стону, с трудом переворачиваясь на бок.

– Коктейль Молотова, – подкалывает меня Тимур и выходит из комнаты.

Слышу, как щелкает чайник на кухне. Он там чай собрался пить? Но даже сил возмутиться нет, потому что мне наконец становится хорошо.

Судя по всему, Тимур ввел мне литичку. Боль в мышцах уходит, а голова проясняется и перестает напоминать раскаленный чугун.

Зевнув, сворачиваюсь калачиком и прикрываю глаза.

Плавая в дреме, чувствую, как прогибается матрас, и ко мне прижимается твердое горячее тело.

– Иди домой, – шепчу, не открывая глаз. – Время для визитов в нашей избе-болельне закончилось.

– У меня блат, – хмыкает за спиной, укрывая нас одеялом.

– А ты не оборзел? – ершусь, а сама жмусь ближе.

Боже, как тепло.

– Борзеть – мое призвание, – отзывается со смешком.

– Чего так долго на кухне делал?

– Царапину обработал, – выдыхает мне в затылок, рассыпая мурашки по плечам. – Старый уже стал – по балконам лазить.

– Так тебе и надо.

– Злюка.

Его ладонь оглаживает мою ягодицу.

– Как попочка, не болит больше?

Нет, вообще-то, но из вредности говорю:

– Болит. И не смей тут спать. Как только поднимусь, вышвырну тебя отсюда.

– Всё еще злишься?

– Да.

– Степка, давай дружить. – Тимур целует меня макушку и кладет ладонь мне на живот, ведет выше. Мягко накрывает грудь.

– Эй! – возмущаюсь. – Я болею так-то!

Тимур сжимает полушарие как антистресс.

– Будешь так ерзать жопкой, я ж за вазелином сбегаю, – тихонько ржет надо мной. – Спи давай, болезная.

Посопев еще минуту и окончательно пригревшись в руках Тимура, засыпаю сладким сном.

А утром встаю поздно и одна. Тимура нет.

Зато на прикроватной тумбочке обнаруживается термос с теплым облепиховым морсом и леденцы от горла.

С удовольствием утоляю жажду и бреду в сторону гостиной. Надо хоть пленкой затянуть или плед в дырку вставить. Но балконное стекло предусмотрительно заклеено серебристым скотчем, а по полу больше не гуляют сквозняки.

Хмыкаю и ползу на кухню.

На плите стоит кастрюля с еще горячим куриным супом и макароны по-флотски.

Но все внимание оттягивает на себя огромный букет розовых хризантем.

Благоговейно касаюсь острых, как лучики снежинок, лепестков, и добираюсь наконец до телефона.

Первым в череде уведомлений открываю сообщение от Тимура:

«Мастер придет к трем. Я буду поздно, забрал твой дубликат ключей. Вазу обещаю не бить, но купил на всякий случай две. Ночная – под кроватью».

И вот возмутиться бы от альфаческих замашек одного конкретного тренера, но губы сами собой растягиваются в улыбке.

И что вы мне сделаете?

Глава 45. Карта

Степанида

Тимур расслабленно лежит рядом.

Глажу кончиками пальцев его лицо, балдея от тактильных ощущений. Отросшая щетина колет подушечки, рассыпая приятную щекотку по цепи – от рецепторов прямо в мозг.

Обвожу мягкие губы. Они, подрагивая в улыбке, прихватывают мой указательный палец, и я тоже улыбаюсь.

Тимур не сводит с меня мерцающего взгляда из-под полуопущенных ресниц, но не делает попыток пресечь мой исследовательский энтузиазм.

Ну прямо сытый лев, растерзавший невинную овечку. А овечка-то и не была против и всё-всё ему позволила.

Хихикнув, веду ниже, переключаясь на шею. Ловлю пульс на сонной, мощно и уверенно отбивающий положенные удары.

Накрываю мерно вздымающуюся грудь. Прямо над тем местом, где, как многие верят, живет душа человека.

Кардиологи бы поспорили с этим утверждением. Но хорошо, что я к ним не имею отношения, и мне достаточно просто знать, что сердце Тимура только что ускорилось под моей ладонью.

Внимание привлекает тонкий шрам между четвертым и пятым ребром.

– Откуда он у тебя?

– Не помню, – через паузу отвечает он. И его сердце дважды сильно ударяет мне в руку.

– У-у-у, кому-то пора пить таблеточки для укрепления памяти. Шрам-то довольно свежий, – хмыкаю, переключаясь на следующую отметину рядом с пупком. – А этот?

Тимур лишь криво ухмыляется:

– Неудачно провел тренировку.

– Вы точно руками деретесь? – подкалываю его. – Или тебя там вместо мишени используют.

– Мишени, Шерлок? – Он сгребает меня в охапку, заваливая на спину.

– Пф-ф-ф, – фыркаю и тычу пальцем ему в «звездочку» рядом с ключицей. – Вот этот товарищ, например, похож на выходное от пули. А входное где-то на спине, у лопатки…

Умолкаю, пристально глядя в глаза Тимура. Он больше не улыбается.

– Это «привет» от боевика, – тихо роняет, не отводя взгляда.

– Ты служил?

– Мгм. В горячей точке.

Это многое объясняет.

Глажу шрам.

– Тогда становится понятно… – намеренно делаю паузу и не могу сдержать смешок. – Почему у тебя эти альфаческие замашки.

– Альфаческие? – уточняет он притворно-грозно.

– Ага, – киваю. – Тебя хлебом не корми, только дай покомандовать.

– А ты против?

Задумываюсь.

Вроде нет. Но иногда мне хочется взбрыкнуть и сделать всё в точности наоборот.

Но вслух я ничего не говорю. Пусть помучается. Хотя по моему лицу и так видно, что я только «за».

– По тебе можно карту происшествий составлять, – перевожу тему, находя еще один шрам на плече. – А этот откуда?

– В другой раз расскажу. Моя очередь. – Тимур с рычанием набрасывается на меня. Целует шею, ключицу, спускается на грудь.

Ахаю, подавая ее выше. И тут же тихо стону, млея от влажных широких касаний горячего языка к вершинке.

– По тебе тоже можно карту составить, Степ, – оторвавшись от своего занятия, весело произносит Тимур. – Эротическо-тактическую.

Его шершавые пальцы гладят мое бедро и проскальзывают дальше. Касаются чувствительного местечка.

– Ах, – тихо выдыхаю, прикрыв от удовольствия глаза.

И Тимур с упоением приступает к изучению моих эрогенных зон.

А я и не против.

Уже после «разведки и боя», как со смешком обозначил это Тимур, выползаем на кухню, подкрепиться.

– Как твоя смена прошла? – спрашивает он, ставя на огонь турку.

Последняя появилась у меня совсем недавно. А точнее – ее принес Тимур со словами, что научит меня варить настоящий кофе.

– Слава всем градусникам, без тяжелых и парных, – отвечаю, домывая тарелки после позднего ужина.

– Парных? – Тимур вопросительно задирает бровь.

– Ну, знаешь, у нас говорят, что если привезли тяжелый и редкий случай, то стоит ждать второго такого же пациента. Травматологи называют это закон парных случаев. Хорошо, что сегодня обошлось переломами и вывихами.

– Загоняли тебя? – Тимур ласкает меня взглядом.

– Да нормально, – отмахиваюсь. – Я и так неделю провалялась в постели, мне полезно растрясти жирок.

– Но-но-но, – грозит мне пальцем. – Руки прочь от стратегических запасов.

Большая ладонь ложится на правый «стратегический запас» и сжимает ягодицу до сладкой боли.

– Мне всё нравится, – выдыхает Тимур мне на ушко, запуская другую ладонь под маечку и уверенно накрывая еще один «стратегический запас».

Толкается бедрами, и я ощущаю, что на южном полюсе снова неспокойно. Прогибаюсь в пояснице, намеренно задевая бугор в штанах Тимура.

– Иди сюда, – мой борец выключает конфорку и легко подхватывает меня на руки.

– А как же настоящий кофе? – хихикаю ему в губы.

– Черт с ним. Есть дела поважнее.

– Вы, главное, спину не надорвите, господин Борцунский, – продолжаю веселиться. – У меня ни согревающей мази. Ни пояса из собачьей шерсти.

– Да знаю я, чем богата твоя аптечка. Обдристаться и плакать.

Тимур кладет меня на кровать и нависает сверху.

Боже, какой же он красивый. Мой краснокнижный.

– Придется тебе, госпожа Пилюлькина, импровизировать.

А куда деваться?

Глава 46. Решение

Тимур

Болтливый спецназовец – мертвый спецназовец.

Думаете, это шутка такая? Нет, это инструкция по выживанию. И написана она кровью наших ребят. Не стоит объяснять, почему мы скрываем лица и не рассказываем налево и направо о специфике своей профессии.

У многих в Управлении семьи до сих пор не знают, где работает их отец и муж.

Я всегда считал, что это правильно. Это залог безопасности, и я обеспечивал ее на максимально возможном уровне.

Марина, моя бывшая жена, всегда думала, что я бесперспективный тренер, у которого потолок – это пыльный спортзал и пропахшие потом маты. И за время нашего брака у меня ни разу не возникло желание разубедить ее в обратном.

Но сейчас, глядя на счастливую Степу, болтающую с моими девчонками, я ловлю себя на мысли, что мне не хочется больше ее обманывать.

Старый становлюсь. Сентиментальный.

Вчера подслушал парней в раздевалке. Мои «груднички» обсуждали, что Батя влюбился и размяк, раз даже пиздюлей за сорванную тренировку выдал, как погладил.

В чем-то они, может, и правы.

Степа ловит мой взгляд.

– У меня что, усы? – спрашивает со смешком, отставляя бокал с молочным коктейлем и вытягивая салфетку из подставки.

– Нет, ты прекрасна.

Она тут же краснеет как девчонка, а мне хочется затискать её и зацеловать до звезд в глазах.

– Ну па-а-п! – восклицает сердито Олик и старательно выговаривает: – Думай, што говор-р-ришь! Степа очень пвекр-р-расивая!

После настоятельного совета моей очень прекрасивой женщины я нанял логопеда младшей, и Оливка уже делает первые успехи.

После кафе отправляемся в детский развлекательный комплекс – ад для родителей-тревожников.

– Как успехи у твоих спортсменов? – вежливо интересуется Степа.

– Старательно доводят меня до паралича и нервного замыкания.

– Да? А мне они показались такими послушными, – хихикает. – Так что случилось?

Стиснув челюсти, пережидаю внезапный приступ раскаяния, и пересказываю Степе отретушированную версию событий.

А было дело так.

Вчера на полигоне отрабатывали «зачистку» – штурм многоэтажки с удержанием этажей. Всё четко по секундам: связка, бросок, работа штурмовой группы, обнаружение противника, ликвидация.

Всё шло в привычном режиме, пока Амур не дернул вперед вместо Тайги, сломав порядок действий.

В эфире мой мат перекрывал все разговоры, а потом полкан раскатал нас тонким слоем на «ковре».

Пиздов получили все: и бойцы, и я, как командир.

Туманов полчаса разорялся, брызгая слюной, что в моей группе одни молокососы. И что такое поведение роняет тень на репутацию всего отдела.

Честно? Вышел оттуда с горящим ебалом. Летеха с капитаном подтянулись следом. Уши у обоих – малиновые, на лицах выражение крайнего раскаяния, а сами гудят от напряжения.

Тайгу, как более спокойного, отправил к психологу и в спортзал. Амура – в делопроизводство. Пусть бумажки поперебирает. Мелкая моторика полезна для мозга.

– В общем, развел я их по разным углам, – заканчиваю рассказ. – Сроку на примирение дал – три дня.

Потому что нет у нас больше времени выяснять у кого яйца круче. Каждый день – вызов. И никто из нас не знает, чем он закончится.

Может успешным успехом, который мы обязательно отметим. А может и трехсотым, если брат брату перестанет прикрывать спину.

Всё это, конечно остается за скобками, но Степа удивительная женщина. Она понимает даже то, что не сказано вслух.

– Вы как единый организм, где всё отлажено и работает как часы. Но иногда что-то выходит из строя. Не торопись с выводами и карательной медициной. Прислушайся, – задумчиво произносит она. – Возможно, это сигнал. Их драка не причина, а следствие.

Обнимаю ее, мягко привлекая к себе. Ласково целую в макушку.

– Ты права, моя Пилюлькина. Устрою им в понедельник очковую ставку.

– Очную, ты хотел сказать? – хихикнув, заглядывает мне в глаза.

– Не-е-ет, именно очковую. Потому что если они продолжат разлагаться в коллективе, им я их и порву. Исключительно в воспитательных целях.

– Какой, однако, суровый господин Борцунский.

Наблюдая, как бесятся на батуте мои бандитки, думаю о том, что Степе Синицыной очень подошла бы фамилия Беркут.

– Степ, – зову ее, ощущая давление в груди.

– М-м-м?

– Папа, смотр-р-ри! – верещит Оливка, ловко подпрыгивая вверх и выполняя сложный элемент.

– Лер, тормозни ее. Не надо так высоко! – окликаю старшую. – Сбавьте обороты, нас в травме сегодня никто не ждет.

Степа тихо фыркает, а затем оборачивается ко мне.

Красивая, аж не верится, что моя. Не упустить бы такую синичку.

– Что ты хотел сказать?

Верите? Я на штурм выхожу со спокойным сердцем, а сейчас пасую, как пацан сопливый.

Ну серьезно, Беркут. Куда ты без кольца-то? Без цветов? Взвали ее на плечо и утащи в пещеру для полного счастья! А это мысль.

– Нет, ничего. Пойду покупки ваши отнесу в машину.

Мда. Никогда еще отступление не вызывало такого дискомфорта.

Пока иду по ТЦ, цепляю взглядом витрины ювелирок.

Нет, уж. Сейчас вещи кину и вернусь, гляну, что на пальчик моей Пилюлькиной подойдет лучше всего.

Довольный принятым решением, добираюсь до тачки и забрасываю пакеты в багажник.

Качаю головой.

Три женщины и шоппинг – оружие похлеще ядерного. Мне скоро фуру надо будет подгонять, чтобы всё влезло.

– Тимур? – окликает меня знакомый голос, и тело мгновенно приходит в боевую готовность.

Потому что меньше всего на свете, я хочу его слышать.

Глава 47. Мамочка

Степанида

Сижу на диванчике в зоне отдыха и с улыбкой наблюдаю за резвящимися девчонками.

Такие они классные.

Снова ловлю себя на чувстве, что всё это будто из сказки. Забавное знакомство. Чудесный мужчина и его замечательные дочки, которые не устраивают мне выживалисити в духе старой американской комедии с рыженькими близняшками.

Наоборот, эти маленькие сводницы отлично справляются со своей задачей. Потому что я с каждым днем влюбляюсь в их строгого папочку всё сильнее.

Ох, Степа, тормози!

Да только как? У меня, похоже, все настройки рядом с моим горячим тренером обнулились, остались только базовые: еда, сон и секс.

Ой, о последнем точно не стоило думать. Мне моментально становится жарко. Наверняка еще и щеки раскраснелись как температуре под сорок.

То, что со мной творит в постели Тимур, нельзя назвать коротким и сухим словом секс. Потому что это что угодно, но только не это.

Прикусываю губу.

Это присваивание. Безмолвное – я лукавлю сейчас, потому что порой мы делаем это очень громко! – заявление: «Ты моя! Ты мой!» Танец, где каждый ведет и ведется. И от этого никто не проигрывает. Это диалог на совершенно другом уровне. Уровне тела, химии, физики и гормонов.

Мои тараканы с глистами, накормленные дофаминчиком, эндорфинчиком и окситоцинчиком до отвала, сыто помалкивают.

А мне просто хорошо.

– Пойдем к нам! – подскакивает ко мне запыхавшаяся Оливка.

– Нет, заяц, давайте уж вы ко мне, – со смешком маню и старшую. – Думаю, папа нас заждался.

Тимур обещал вернуться, но его всё нет. Набираю, но он не берет трубку. Время потихоньку ползет к отметке «не детское».

Решаю собрать девочек и двигаться в сторону парковки. В любом случае, не потерямся.

По пути заглядываем в магазин аксессуаров и выходим оттуда довольные с милыми ободочками в виде пушистых заячьих ушек. Да-да, и у меня тоже.

Оливия вприпрыжку бежит на шаг впереди, Лера, уютно взяв меня под локоть, тихонько делится, как начала общаться с другим мальчиком и какой он топчик.

Улыбаюсь, слушая ее и выискивая глазами знакомую громаду внедорожника Тимура. Но когда напарываюсь взглядом на его массивную фигуру, сбиваюсь с шага.

Тимур не один. Рядом с ним стоит незнакомая мне миловидная блондинка. Очень-очень близко, положив ладонь ему на грудь.

– Ой, Степ, ты чего, ноги не держат? – весело подкалывает меня Лера, а потом замечает отца.

Ее улыбка медленно вянет.

– Оливия, иди сюда, – зову малышку и ловлю ее ладошку в свою.

Я не знаю, что мне делать. Гашу в себе вспышку ревности, потому что этот этап мы с Тимуром уже проходили, и мне не понравилось.

Никаких поспешных выводов, Степаш!

Верно. Это может быть просто его хорошая знакомая. И ты сейчас не будешь сбегать. Подойдешь и поздороваешься. И ни при каких обстоятельствах ты не будешь проверять ее скальп на прочность! Поняла, Степа?

Киваю сама себе.

Мы ж не в каменном веке.

Блондинка что-то говорит Тимуру, жалобно сведя брови к переносице. От моего борца фонит раздражением. Он скидывает ее руку и отступает на шаг. Явно злится. Лицо мрачное, поза – будто перед ним не женщина, а противник. Или враг.

Догадка пронзает меня с остротой иглы.

Это не просто женщина. Это его бывшая!

– Степ, а кто эта тетя? – вдруг громко и четко спрашивает Оливия.

Замираем в паре шагов от них.

Как по команде Тимур и незнакомка поворачиваются к нам. Лицо последней вытягивается, уголки губ скорбно кривятся.

– Девочки мои, любимые! – с надрывом кричит она и, распахнув руки-крылья, бросается вперед. – Ваша мамочка вернулась!

Глава 48. День всех Бывших

Степанида

Дальше всё происходит, как в третьесортных мелодрамах, которые пачками обожает смотреть моя тетка, а потом еще полдня обсуждать.

Бывшая Тимура присаживается и хватает Оливию за плечи.

– Ты не помнишь меня, доченька? – вопрошает она, заливаясь горючими слезами.

– Мама? – Оливия неверяще смотрит на нее, а потом переводит взгляд на меня.

А я в ступоре. Мозг отказывается генерировать хоть какие-то умные мысли.

Первой, как ни странно, приходит в себя Валерия.

– Отойди от нее! – кричит она, оттаскивая Оливию себе за спину.

– Лерочка! – ахает женщина, поднимаясь и прижимая ладонь к губам.

Тут уже включается Тимур. Подхватив Оливию, он бросает мне:

– В машину. Живо!

Открывает пассажирскую дверь, но женщина бросается вперед, хватаясь за ручку.

– Это и мои дети тоже!

– Неправда! – срывается Лера. – Мы только папины!

– Ты просто чудовище, Тимур! – рыдая, кричит женщина.

Вздрагиваю от ее слов.

Как можно такое сказать человеку, который всё это время заботился о твоих детях?

Личико Оливии куксится, и она громко всхлипывает.

– Лер, в машину, кому сказал! – рычит Тимур и все-таки усаживает плачущую Оливку в салон.

– Степа?

Мне хочется поежиться от тона, каким произносит мое имя Тимур, но я понимаю, что сейчас не обидок.

Он и так на взводе.

Тоже сажусь назад. Забираю из кресла подвывающую Оливию и прижимаю к себе.

Дверь отсекает от нас часть звуков, но все равно слышно, как кричит эта невменяемая.

Меня распирает от злости. И вся она до последней капли направлена на бывшую Тимура, продолжающую торчать здесь, как бельмо на глазу.

Что я там обещала? Не сдирать с нее скальп? Забудьте!

Если бы не девочки, обхватившие меня, как спасательный круг, я бы показала этой мадам, как правильно переставлять ноги в сторону ануса.

Р-р-р.

Я дико зла.

Вот зачем устраивать эти сцены при детях? Неужели сложно понять, что для них это сильный стресс?

– Тш-ш-ш, – шикаю, поглаживая Оливию по головушке. – Всё хорошо, мой птенчик. Папа со всем разберется.

Лера, уткнувшись мне в плечо, сопит.

– Я не хочу, штобы эта тетенька быва моей мамой! – жалобно сообщает мне Оливия.

И мое сердце прошивает разрядом.

– Не хочешь, значит, не будет, – шепчу ей, ласково стирая слезинки со щек.

Боже. Ну почему у некоторых женщин напрочь отсутствует головной мозг?

– Зачем он с этой разговаривает? – в голосе Леры звучит обида. – Не хочу ее видеть.

Обнимаю ее крепче.

Мой котенок. Как я тебя понимаю.

– Папе виднее, – говорю дипломатично.

Хотя самой так и хочется выйти из машины и все-таки проредить белобрысую гриву матери-кукушки.

«У тебя могли быть такие замечательные дочки, а ты выбрала член!» – бросаю в нее злобный взгляд. – «И всё просрала!»

– Степа, – тихо зовет меня Оливия, пальчиками перебирая мои волосы. – Я хочу, штобы ты быва моей мамочкой.

Святые градусники! Ну что я могу тут сказать, кроме:

– Я тоже, малыш.

Убейте меня, но я просто не имею право сейчас рушить надежды маленькой девочки. Даже если ее настоящая мама действительно одумалась и решила начать всё сначала.

Наконец Тимур садится в машину и сразу же трогается с места.

– Детка, мне нужно тебя пристегнуть, – говорю шепотом Оливии и пересаживаю в ее кресло.

В салоне гнетущая тишина. От Тимура волнами расходится напряжение, и мудрая часть меня советует его не трогать.

Я даже не сразу замечаю, что мы едем по незнакомому мне маршруту. Ловлю взгляд Тимура в зеркале заднего вида.

– Отвезу к своим, – ровно произносит он.

И мне остается только догадываться, насколько он зол на самом деле.

Я жду Тимура в машине, пока он отводит девочек к своим родителям.

Возвращается такой же загруженный, и я снова не рискую лезть под руку. В молчании мы едем ко мне.

– Поднимешься? – спрашиваю робко, не надеясь на положительный ответ.

– Провожу, – роняет он и первым выходит из автомобиля.

Открывает мою дверь, подает мне руку.

До самой двери мне кажется, что Тимур мысленно не со мной.

«Степ, а ты бы что чувствовала на его месте?» – сама себя одергиваю.

– Я позвоню, – тихо произносит Тимур.

– Добрых снов? – выходит у меня вопросительно. – Или тебе стоит пожелать эпичных кошмаров, где ты кромсаешь свою бывшую на куски?

Он хмыкает и вдруг притягивает меня к себе. Целует так, что аж коленки подкашиваются, и все-все мысли из головы выдувает.

– Кровожадная моя, – шепчет, лаская мои губы своими. – Прости, что всё вот так… через жопу.

Взглядом смотрит мне прямо в душу. Она вся у меня нарастапашку. Легкая после головокружительных поцелуев.

– Мы со всем справимся, – говорю именно то, что чувствую.

В ответ Тимур сжимает меня в медвежьих объятиях.

Стоим еще какое-то время.

– Останешься? – все-таки задаю вопрос, отмыкая дверь.

– Мне нужно с ней поговорить.

– С ней это?

– С Мариной. Приехала же, блядь. Ни стыда, ни совести. – Тимур болезненно кривится, растирая ладонью лицо. – Мне нужен час, дождешься?

Ревность снова кусает меня, но я отмахиваюсь от ее нападок.

Сколько можно не доверять человеку?

Нежно целую его в щеку и говорю на прощание:

– Конечно.

Захожу в квартиру и устало приваливаюсь к двери.

Уф-ф-ф. Ну и денек.

Чувствую себя чуть-чуть выпотрошенной, будто только что очнулась на секционном столе нашей Леди Смерть.

Плаваю в своих мыслях, пока занимаюсь привычными домашними делами. Периодически поглядываю в окно, но джипа Тимура не вижу.

Возможно, ему нужно больше времени, чтобы донести до этой бессовестной женщины, что она неправа.

Решаю перестелить постель.

Неожиданный стук в дверь заставляет меня замереть с подушкой в руках.

Пришел!

Сердце срывается в галоп.

– Я уже тебя заждалась!.. – восклицаю, распахивая створку, и удивленно таращусь на позднего визитера.

– И-и-идочка, – расслабленно тянет Рома, привалившись к косяку.

Сегодня что, Международный День всех Бывших?