Текст книги "Папа быстрого реагирования (СИ)"
Автор книги: Мария Птахова
Соавторы: Ника Оболенская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)
Глава 34. Дама желает
Степанида
– Не томи, Синицына, а то я тебя покусаю! – шипит на меня Галка, перехватывая на выходе из процедурной. – Аж светишься вся. Не верю, что тебя так утренний обход и замена катетеров взбодрили.
Вообще-то, обход взбодрит кого угодно. Особенно, когда зав отделением находит косяки и вставляет за это по первое число старшей медсестре. А та дальше по цепочке раздает «всем сестрам по серьгам».
Но у меня действительно хорошее настроение, и счастливая улыбка никак не хочет покидать губы.
– Не тяни кота за прелести! Твой краснокнижный постарался? – подруга нетерпеливо откидывает косу за спину.
– Мгм.
– И всё?! – Она с возмущением пялится на меня. – Вот это твое куцее мычание – всё?
– Ну а что ты хочешь услышать, Гал?
Она хитро щурится:
– Ну для начала: все ли горизонтальные поверхности успела наполировать твоя лопез?
– Галя! – машу на нее рукой, оглядываясь, не слышал ли кто.
Как назло мимо проходит Ольга Храмова. Кривя губы, она бросает на меня презрительный взгляд.
Черт. Она всё слышала?
– Что Галя? – Тополева тоже замечает слежку и намеренно громче произносит: – Дай хоть позавидовать чужим оргазмам!
Мда. Вот теперь Храмова точно всё слышала. А завтра вся больница от чердака до подвала будет уже в курсе моих оргазмов… Если не сегодня к вечеру.
– Ну спасибо. Сейчас сарафанное радио запустит…
– Ой, да насри ты на нее три кучи! – беззаботно машет рукой Тополева. – Сто пудов пошла желчь срыгивать.
Всё, что я могу, это устроить закат глаз. Щеки у меня по цвету уже слились с робой, так и до гипертонического криза недалеко.
Капелек, что ли, узбагоительных накапать.
Галка заводит меня в пустую в это время сестринскую.
– Ну, скажи-и-и, – добавляет она в голос просящих ноток. – Ну… ахались, Степ?
– Черт с тобой, Галя, да! – ору на нее шепотом.
Подруга с тихим «уи-и-и» сгребает меня в объятия.
– Ты ж мой аленький цветочек, наконец-то распаковали тебя! Кэшбеком на годы вперед обеспечили-и-и!
– Га-а-аль.
– Ну все-все, не ворчи, а то оргазм маленький будет, – отстраняясь, подкалывает она меня. – А в целом-то как?
– Нормально, – пожимаю плечами.
– Синицына, я тебя все-таки стукну!
И она действительно шлепает меня по руке.
Вот каким эпитетом можно назвать всё то, что со мной происходит?
Волшебно? Феерично?
Ну Галя бы добавила «оргазмично» и «кэшбэчно».
Но правда, я не знаю, как вместить в короткий пересказ всё то, что произошло за эти выходные.
Настоящий пир в гостях у добродушного Михаила и ошалевшего от счастья Феди. Русская банька, куда меня утащил Тимур и – ух как! – напарил. И поприставать не забыл. Особенно, когда я ляпнула, что в такой жаре ни у кого не встанет. Встал, и еще как! А после чаепитие с самоваром. Чай с ароматными травами и вареньем из брусники. И очень теплый вечер, будто я дома. И ночь в обнимку с моим горячим тренером. А утром долгая прогулка по зимнему лесу и один термос на двоих.
– Мне было так хорошо, Галь, – тихо признаюсь, сжимая пальцы. – Что аж страшно.
– Тю, чего боишься, душа моя?
Прикусив губу, бросаю взгляд в окно. Там метель кружит снег, горстями бросая его в стекло.
– Что это всё закончится. Какое-то предчувствие…
– Так! – гаркает на меня Галка. – Ну-ка, вот эти вот низкие вибрации в свою прекрасную лопез засунула. Да поглубже!
Фыркаю от смеха.
– Оптимизм свой на максимум выкрутила и выкинула из головы эти мысли! Ишь, предчувствие у нее. Магний попей. А то отправлю к Лидии Михайловне, она тебе быстро мозги на место вставит.
Ага, в прямом смысле. Сначала, правда, вытащит. Исключительно в патологоанатомических целях.
– Она, кстати, тоже теперь к Егорке ходит, – неожиданно добавляет Галя.
– Зачем?
Чувствую, как брови съезжаются к переносице.
Зачем нашей леди Смерть мой мальчик?!
– Да расслабься ты, Степаш.
Подруга улыбается мне тепло.
– Не думаю, что у нее проснулся материнский инстинкт. – Галя дергает плечом. – Просто, где еще так ярко можно увидеть жизнь?
Тревога, взбаламученная словами Галки, потихонечку отпускает.
Просто… я уже привыкла считать, что Егорушка мой, и дико ревную.
Эх, а я ведь так и не дошла до опеки. Нужно обязательно к ним заглянуть, уточнить всю информацию об усыновлении.
– Ладно, Степаш, не ссы, – отвлекает меня от дум Тополева. – Пойдем-ка лучше работать.
Вечером получаю смс от Тимура:
«Дама желает пострелять по живым мишеням?»
И снова у меня улыбка до самых ушей. Мне кажется, позови меня Тимур в жерло вулкана – я побегу, роняя тапки.
«Степка – тряпка!» – громко скандируют тараканы.
«Ща паздюлей навалим!» – орут из другого угла глисты.
Отмахнувшись от их разборок, пишу ответ:
«Дама не против, но только если мишень не будет бегать».
Ты же не будешь так делать, а, Тимур? Это не по-спортивному.
«А если дама сама будет мишенью?» – тут же прилетает следующее сообщение, которое заставляет меня озадаченно пялиться в экран.
В смысле?
Глава 35. Тимбилдинг
Тимур
Навожу последние штрихи в доме, напидорив его до блеска. Проверяю мясо в маринаде и поднимаюсь в комнату к младшей.
– Олик, закончи… – не договариваю, пялясь на бедлам в ее спальне. – Та-а-ак. Боец, чего сидим?
Оливка, насупившись, переводит взгляд на меня:
– Так вжду.
– Кого?
– Генерава. – Она раздраженно дергает плечиком. – Ты сам сказав, что он пвидет.
– Я?
Сказать, что у меня челюсть от удивления грохнулась – сильно преуменьшить. Прямо сейчас она пробивает себе путь к земному ядру.
И пока я выкисаю, Олик с тяжким вздохом поясняет:
– Коневшно! Убовка вже ге-не-р-р-ра-вная! Пап, а он сково пвидет?
Я в ахуе буду, если к нам на уборку заявится наш генерал. И не только я. Весь отряд поляжет от дикого ржача. А потом умрет на плацу.
Мне казалось, что я уже ко всем пердимоноклям привык за время отцовства. Но мои бандитки умудряются открывать всё новые и новые грани талантов и доводить папку до психушки.
Делаю серьезную рожу и сообщаю спокойно:
– Оль, наверняка генерал сильно занят и просто не успеет доехать до нас. Давай, в виде исключения, сегодня без него уберемся?
Бля, слышал бы меня сейчас Ларионов, выпотрошил бы голыми руками.
– Вадно.
Дочь послушно собирает игрушки. Помогаю, слушая ее детскую болтовню.
– А нам сегодня обязатевно ехать к бабушке? – ноет она уже раз пятый за утро.
– Ты ж сама вчера просилась.
– Певедумава.
– Ну ты еще раз передумай. – Подмигиваю ей. – Они же соскучились.
– А Степа когда к нам пвидет? Я и по ней соскучивась.
И глазенки такие хитрые-хитрые.
Вот как раз сегодня я ее и жду. И не только ее.
– Оль, ну мы ж договорились. Сегодня здесь дядьки взрослые будут.
– И вшто? Они вугатся будут матевно?
Хмыкаю.
– Не исключено.
– Эх.
Дочь тяжко вздыхает, но собирает свои пожитки в рюкзак, не забыв уточнить, когда же к нам приедет Степа.
– Я поговорю с ней, – торжественно обещаю.
И не только поговорю.
Олик с понтом дела кивает:
– Пр-р-равивно! А то как бобывь живеф.
Узнаю словечки мамы. Она в свое время проклевала мне весь мозг на эту тему. Ну и периодически возвращается к ней.
Но сейчас я ловлю себя на мысли, что не прочь разменять статус «бобыля» на более серьезный «в отношениях». И тут уже нужна командная работа.
Отвожу детей своим родителям и беру курс к промышленным ангарам.
Когда-то здесь был вполне себе хороший завод. Но во времена перестройки всё похерили, и теперь это пространство сдается под разнообразные мастерские и арену для лазертага.
Последний-то мне и нужен.
У крыльца уже толпятся мои бойцы, скалясь и выпуская изо рта клубы пара.
Выбираюсь из теплого салона, и мороз тут же берется пощипывать гладко выбритые щеки.
– Командир! – радостно орет Романов и едва не подпрыгивает.
Ага, бычок такой, под сто кило. Остальные бычки тоже лыбы давят, расслабляются. И только летеха, которому дали позывной «Тайга», зыркает настороженно.
Мирона Багрянцева в нашу часть перевели недавно, и свое мнение о бойце я могу описать двумя словами – волк одиночка.
Тяжко ему пока в коллективе, но парни вроде нормально его приняли. Не считая Кости Романова. С ним у них с первых дней искры летят, только успевай тушить и пиздов раздавать.
Как мужик прекрасно понимаю – два здоровенных альфача, тестостерон ебашит на полную, – но как командир обязан пресекать любые холивары и брожения в отряде в зародыше.
И сегодняшняя вылазка – попытка дать выпустить пар и не нарваться на трибунал за разбитые рожи. То, что этим все может кончится, жопой чую.
– Вольно, – пресекаю попытку летехи вытянуться в струнку и отдать честь. – Не на плацу.
– Понял, – отзывается глухо.
Оглядываю остальные рожи. Румяные все как Деды Морозы.
– Ну что, Альфа, устроим тимбилдинг? Сегодня даже пиздов не дам, если в башню мне засветите.
Бойцы дружно ржут. Багрянцев тоже заметно расслабляется, и общий градус напряжения падает.
Пересчитываю всех по головам. Одиннадцать, вместе со Степой – двенадцать. Самое то.
Она запаздывает, и я чувствую, как от волнения зудит в солнечном сплетении. Как пацан сопливый стою и жду ее, внимательно следя за периметром.
Уверен на двести процентов, что не переобуется в полете и не сольется без уважительной причины. Но, один хер, эмоции шакалят, кусая затылок.
– Командир, а одиннадцать поровну не делится, – тут же вылезает Романов, при этом косит глазом на Багрянцева. – Кому-то придется посидеть на скамейке запасных…
– Не придется, – обрубаю, замечая наконец знакомую красную мазду.
Летеха приоткрывает рот, будто хочет возразить, но тут же захлопывает, глядя мне за спину.
Делаю шаг с крыльца, слыша за спиной дружное «у-у-у».
Глава 36. Драма по классике
Тимур
Слежу, как Степа, аккуратно переступая снежную кашу, идет мне навстречу. Красивая, пиздец просто.
Мотор за грудиной наращивает обороты, толкая кровь к паху. Вот вообще не вовремя, но что поделать, если и Тимурка младший рад этой встрече, аж яйца звенят.
Сзади кто-то восхищенно присвистывает, весь отряд подхватывает.
Это че, блядь, такое?!
Оборачиваюсь на бойцов. Стоят, шеи тянут как гусята. Ну, я еще этого Соловья-Разбойника вычислю и погоняю по треку с разгрузкой.
Внутри ворочается что-то похожее на ревность.
Что, Беркут, боишься – уведут твою Снегурочку? У тебя отряд элитных мальчиков-зайчиков. И рожи посмазливее твоего старого «сапога».
Кажется, слышно, как скрипят мои зубы.
А ну-ка, Беркут, отставить панику!
– Привет, – Степа робко улыбается, стреляя мне глазами за спину.
Я обхватываю ее за плечи, вжимая в себя. Хотел просто поздороваться, но импровизирую на ходу. Чуток разворачиваю и нахально целую в сладкие губы.
Обиженный вой мне же не мерещится?
Вот же… черти!
– Привет, – отвечаю, с неохотой отрываясь от манящих губ.
Лыблюсь, как кот, обожравшийся сливок.
– Ты мне еще печать на лоб поставь «Тимуркина собственность», – ворчит Степа, мило краснея.
Какая проницательная медсестричка.
– Не подсказывай. Эти уведут, глазом моргнуть не успею.
Смотрит на меня как на идиота, взглядом выражая все те матерные конструкции, которые рот не может.
– Понял. Сам дурак. Исправлюсь.
Снова одаривает меня мягкой улыбкой и переводит тему:
– Ты сказал, что будет пара человек. Это все твои греки-римляне?
– Ага, – хмыкаю. – Небольшие кадровые перестановки. Новенький у меня, надо помочь влиться в коллектив. Пущу на самотек, они ж друг друга в спарринге переломают, – говорю как есть.
Степа понимающе кивает:
– Да, ты нашел отличную альтернативу мордобою.
Мне ее за это зацеловать хочется. Ну, пиздец же, какая умная у меня женщина.
Тьфу-тьфу-тьфу! Чтоб не сглазить.
– Зачем ты стучишь по голове? – замечает маневр.
– Чешется.
Серые глаза искрятся весельем.
– Больше ничего не чешется?
– Как медицинский работник интересуешься? – не удерживаюсь от подъеба.
– Исключительно.
– Чешется, – каюсь. – Но если я сейчас эту штуку вытащу – исключительно для осмотра, – парни не поймут.
Степа фыркает и шлепает меня по плечу.
– Пошли, познакомлю тебя с младшей ясельной группой.
Тяну ее к ребятам.
– Да у тебя тут одни груднички, – растерянно лепечет она, пробегаясь глазами по лицам.
Ага, только бычки. Почти тонна живого веса.
Представляю ей бойцов по именам, следя за хитрой рожей Романова. Позывной бы ему «Ехидна», а не «Амур». Хотя, судя по обрывкам трепа парней – он тот еще ебарь-террорист.
– Степанида, – отзывается со смешком моя Снегурка.
– Степа сегодня вместо романтического свидания милостиво согласилась поиграться с вами, балбесами. Любить не прошу, – обозначаю очевидное, стискивая лапу на ее талии. – Кто уронит или обидит, пизды получит вне расписания.
Вижу, что Романов хочет какую-то херобору ляпнуть, но взглядом обещаю шутнику райское наслаждение на полигоне, и он понятливо калитку прикрывает.
Бойцы втягиваются внутрь, мы остаемся со Степой одни.
– Всем люлей за меня выпишешь? – тихо уточняет, поглаживая меня по щеке.
– А ты против?
– Нет. – Пальчики пробираются на затылок, мягко массируя.
М-м-м. Клянусь, кончить можно!
– Но вам не кажется, что вы торопитесь, господин Борцунский?
Цепкие коготки впиваются в кожу.
Ауф!
– Забыла, госпожа Пилюлькина? – ухмыляюсь и нагло лапаю ее упругую попку. – Я же спортсмен, мне положено быстро реагировать.
Отправляю Степу в женскую раздевалку, сам иду к бойцам.
Рожи у всех довольные, будто им внеочередную премию выписали.
– Кто щас рот откроет, на полигоне сгною.
– Да мы ж порадоваться за тебя, командир! – подает голос Романов. Ну а кто ж еще?
– За себя порадуешься. – Хлопаю в ладоши. – Так. В команду к Амуру идут Барс, Каспер…
Распределяю отряд.
– Со мной остаются Тайга…
Романов бросает ехидный взгляд на летеху.
– … и Степанида, – заканчиваю, обводя всех суровым взглядом. – Играем мягко, упор на тактику. Как стадо носорогов не носимся, помним…
Романов перебивает с улыбкой:
– Что у нас сегодня хрупкий груз.
И смотрит, паскудник, снова на Багрянцева. А тот и не замечает, завис в телефоне.
– Товарищ майор, можно выйти? – обращается ко мне.
– Иди.
Летеха срывается с места, наплевав на комментарии Романова.
Ворочаю мысли в башке, сопоставляя. Не нравится мне эта поспешность.
Отправив команды вместе со Степой на арену, жду возвращения Багрянцева, а потом выхожу следом на крыльцо.
Летеху обнаруживаю у припаркованного желтого такси в компании девушки. Миниатюрная. По сравнению с этим бугаем – пташка совсем.
Обняв себя за плечи, она с мольбой смотрит на моего бойца. А тот, судя по позе, в диком напряге. И разговор у них точно не о природе-погоде.
Вот девушка качает головой и садится в машину. Багрянцев, лупанув рукой по крыше, разворачивается и напарывается диким взглядом на меня.
Да у нас тут драма по классике.
Молча жду, когда он подойдет, провожая взглядом такси. Вид у летехи – двухсотый.
Пялится на дорогу, играя желваками и сжимая кулаки.
Эх, молодежь.
– Девушка твоя? – роняю, когда пауза затягивается.
– Нет.
А по лицу не скажешь.
– Знаешь, иногда на женщину не нужно давить, чтобы подтолкнуть к правильному решению.
Взгляд летехи тут же вспыхивает.
– Это вы к чему?
– Ни к чему. Так просто.
Смотрю на него – пацан ведь. Сам таким был. Помню еще, каково это, когда вся душа в мясо.
– Не моя она больше, – вдруг признается Багрянцев.
– Раз не твоя – отпусти с миром.
Хмыкает горько. Да, и так бывает, боец.
Кладу руку ему на плечо, сжимаю.
– Но если твоя, добейся любой ценой.
– Вы ж только что сказали «не давить», – скалится.
Ишь, волчонок. Но я тоже не пальцем деланный.
– А некоторые только и ждут, чтобы их подтолкнули.
Вот так вот.
Глава 37. Зайцы-ежики
Степанида
Святые градусники! И зачем я только согласилась?
– Может, я в сторонке постою? – жалобно блею, сжимая в руках бластер и глядя на сосредоточенных парней. Все они – в банданах с диодами, масках, закрывающих нижнюю часть лица, и одинаковых жилетах – похожи на братьев-близнецов.
Фиг поймешь, кто из них грек, а кто римлянин.
За десять минут инструктажа из моей бедовой головушки выветрилась половина информации вместе с их позывными. Поэтому я скромно сижу на ящике, как прилежная первоклашка за партой, и не свожу взгляда с Тимура.
Его массивная фигура кажется даже больше остальных. На плече повязана желтая ленточка командира, у остальных «наших» – белые.
– Не дрейфь, Степ. – Он присаживается рядом со мной, легонько толкая мое плечо своим. – Вот увидишь, тебе понравится.
Тяжко вздыхаю:
– Я и бег понятия несовместимые.
– Никто не заставляет тебя бегать, – хмыкает Тимур, сверкая глазами из-под маски. – У нас с тобой сегодня другая задача.
– Какая?
– Ты всё прослушала, да? – уточняет с тихим смешком.
– Не всё, – спорю чисто из вредности. – Только ту часть, которая касается меня.
– Сценарий такой. Ты сегодня ценный груз, и наша задача – довести тебя от базы до точки сбора целой и невредимой, – сообщает спокойно мне и переводит взгляд на парней. – Целой и невредимой, это понятно? Иначе пиздов дам.
Парни ржут, я тоже невольно начинаю улыбаться, и напряжение сдувается, как воздушный шарик.
– Идем двойками. По полигону как сопли не тянемся, про укрытия не забываем и башкой думаем, а не тупо кислород жжем! – дает Тимур последние указания. – Мы с Пумой замыкающие.
Ага, Пума – это я. Мяу.
Сигнал начала игры заставляет меня подпрыгнуть на месте. Ну и какая из меня хищница? Зайка-дристун если только.
Тимур знаками предлагает мне выдвигаться.
Ох!
Шевелю ногами, внутренне помолясь всем богам травматологии, чтобы эти самые ноги меня не подвели.
Полигон погружен в полумрак и больше напоминает крупный склад из фильма ужасов, где из-за каждого поворота выскакивает клоун или маньяк с бензопилой.
Сглатываю вязкую слюну, чувствуя, как форма противно липнет к спине, а лоб зудит под банданой.
Напряженно вслушиваюсь в окружающие звуки, но кроме своего громкого сопения, не разбираю ничего.
Вот знаете, глядя ужастики, я всегда хотела прибить героиню за неуместную болтовню.
И что вы думаете? Прямо сейчас меня распирает от желания, как сказал бы Тимур, попиздеть. А всё потому, что он мне это строжайше запретил.
Будто догадываясь, что мой горшочек сейчас рванет, Тимур оборачивается и прикладывает палец к губам.
«Тихо».
Следом идет команда «вперед», и я послушно передвигаю ноги.
Честно, я ожидала, что Тимур будет топать как слон, но он перемещается по темноте лабиринта бесшумно. А единственный источник звуков рядом с ним – я сама.
Наверное, орги посчитали, что нам маловато кринжа, поэтому врубили туман, который довольно быстро заволакивает всё пространство вокруг, навевая мысли о ежике из одноименного мультфильма.
Ага, по ощущениям, я навожу шума как целое стадо необузданных и диких ежей.
– Степ, не торопись, – впервые раздается в гарнитуре тихий голос Тимура.
Замираю на месте, боясь даже дышать.
– Тут открытое пространство, перебегаем быстро, – дает он указания и первый шагает за угол.
Трескотня бластеров накрывает с головой. Дезориентированно кручу башкой в разные стороны. Где противник? Слева, справа?
– Влево, влево! – кричит мне Тимур.
Ага.
Пригнувшись, как учили, я несусь в нужном направлении, судорожно стискивая бластер. Сердце, ухнув в пятки, подскакивает к самому горлу.
Я пробегаю еще метра три, когда до оглушенного мозга доходит, что ноги выбрали другое «лево», и прямо сейчас я радостным носорогом топчусь по территории противника.
Ы-ы-ы.
Ценный груз, ты че наделала?
Я не специально!
Вдруг из тумана навстречу мне бесшумно выныривает огромная фигура, и прежде, чем я успеваю, сообразить, мои руки сами поднимаются вверх, а палец жмет на курок.
Бластер стрекочет очередью, на долю секунды выхватывая из мрака удивленное лицо гиганта. Его жилет вспыхивает и издает сигнал, подтверждая попадание.
Я победила?
Опустив бластер, пораженно смотрю на противника.
Я победила! Уи-и-и.
Кто-то сзади сжимает мое плечо, и я едва не подпрыгиваю от испуга.
– Молодец, Пума, – весело произносит Тимур.
От гордости едва не лопаюсь. Да, мы зайцы-дристуны такие!
– Ты только что прикончила нашего разведчика, – продолжает он, задыхаясь от смеха.
С ужасом замечаю белую ленточку на рукаве моей жертвы.
Ой!
Глава 38. Но пасаран!
Степанида
– За Степу! – Тимур поднимает жестяную кружку повыше. – Ходячий кошмар и оружие массового поражения!
Парни заливисто ржут и грохают свои кружки, едва не выплескивая чай на снег.
– Скажешь тоже! – Возмущенно пихаю Тимура в бок и отворачиваюсь к костру.
– Не дуйся. – Он примирительно прижимает меня к себе ближе и поправляет плед на моем плече. – Мы просто давно не имели дело с таким изобретательным противником. Тебя бы к нам на сборы на денек…
– У-у-у! – тянет с подвыванием Костя. – Она бы такое выживалисити устроила!
И снова дикий ржач.
Но тут уж я сама не выдерживаю и начинаю смеяться, вспоминая, как отчаянно зайка-дристун боролась со стаей волков-переростков.
Когда, отойдя от шока, я начала соображать, что натворила, в нашей команде оставалось всего три бойца.
Мы с Тимуром пробирались к той самой «точке», постоянно отстреливаясь и прикрывая друг другу спины.
Ой, да кого я обманываю?!
Я балластом болталась за спиной Тимура, вереща как баньши и постоянно путая направление. Из-за меня его и подстрелили, кстати.
Какими глазами я провожала его в зону «отдыха», где отсиживалась остальная команда выбывших, не передать.
От осознания, что он больше мою жопку не спасет, хотелось немножечко поистерить.
Вся надежда была на нашего последнего разведчика.
Неожиданно я услышала волчий вой.
Кто-то шел в мою сторону и намеренно меня пугал.
Святые капельницы!
В первую секунду мне отчаянно захотелось в туалет! Ноги налились свинцом, руки задрожали, а полчища тараканов начали спешно готовиться к панихиде. И пока голова соображала, что же всему моему бестолковому туловищу делать, я уже быстренько утрамбовывалась внутрь небольшого ящика.
Шаги остановились совсем рядом с моим убежищем.
– Кис-кис-кис, – раздалось веселое сверху. – Выбирайся давай.
Я уже было дернулась, думая, что меня раскрыли, но тот самый противник продолжил насмешливо:
– Знаю, что ты где-то тут. Я тебя не обижу. Разок только пиу-пиу сделаю, и всё.
И я замерла. Даже дышать перестала.
Постояв еще вечность рядом со мной, любитель кисок и волков утопал в неизвестном направлении, а я наконец позволила себе тихонечко вдохнуть.
Вот я влипла!
Не знаю, сколько бы я еще просидела в этом ящике для гномов, но снаружи вдруг отчетливо раздалась пальба из бластеров, а потом и какие-то глухие звуки. Будто кто-то таскал по полу мешок картошки.
Посопев, я все-таки выбралась и решила двигать дальше, пока противник занят более интересным делом. Но к моему ужасу за поворотом я увидела сцепившихся в рукопашке парней.
Они катались по полу, пыхтя как паровозы, и изображали двух удавов.
Мне кажется, у одного из них я заметила белую повязку.
Да это ж нашего бьют!
Вскинув бластер, я как следует прицелилась… и зажмурила глаза.
– Но пасара-а-ан! – издала я боевой клич и запулила в обоих парней очередью.
Замигали всеми лампочками жилеты, завопили сигналки, а бойцы, наконец перестав мутузить друг друга, уселись и заржали как кони.
Собственно, под их ржание меня и мою команду объявили победителями.
Стыдно было, капец!
– За самого меткого стрелка! – раздается сбоку, и я возвращаюсь в реальность.
Мирон, посмеиваясь и сверкая голубыми глазами, тянет ко мне кружку.
– Такого боевого крещения у меня еще не было.
Закатив глаза, чокаюсь с ним, отмечая про себя, что Костя с усмешкой смотрит на нас.
Это же он тогда чуть до пердечного сриступа не довел меня, изображая волка.
– А что, Тайга, есть, чем похвастаться? – не удерживается он от комментария.
– Да в горах как-то коза одна потерялась, – отвечает задумчиво Мирон, глядя при этом в свою кружку. – Ходил искать ее. Весело было.
Блин, почему мне кажется, что, говоря коза, Мирон имеет в виду вовсе не животное?
Степ, ты просто шашлыка переела, воздуха морозного передышала, вот и мерещится всякое.
– Нашел? – уточняю у Мирона.
– Нашел, – будто через силу выдает он и, поднявшись, обращается к Тимуру: – Товарищ… тренер, разрешите ехать домой.
Тот морщится:
– Ну ты опять, Мирон? Тимур я… можно даже без Родионыча.
– Виноват.
– Виноват он, – ворчит Тимур и тоже встает. – Пошли провожу, тут, конечно, не горы, но вдруг потеряешься…
Парни тихонько ржут, слушая их перебранку.
После игры Тимур всю команду греков и римлян пригласил к себе на шашлыки и чай из настоящего самовара.
«При Бате бухать запрещено, а без Бати страшно», – подытожил тогда под общий ржач Романов.
Спортсмены, что тут еще скажешь.
Поехали, конечно, не всё, у кого-то были уже другие планы на вечер, но компания собралась классная.
Все такие балагуры и весельчаки, что в них не заподозришь суровых борцов, умеющих скрутить противника в бараний рог.
Пока парни наперебой сыпят забавными историями, а я потихоньку ощипываю последний кусочек мяса с тарелки Тимура, Костя успевает сбегать до машины и вернуться с гитарой.
– О-о-о! Амур, давай, жги!
Уверена радостный рев из шести глоток перепугал не только всех бродячих собак в округе, но и соседей.
– Ой, ребят, а почему у вас такие интересные клички? – вспоминаю я вдруг.
