Текст книги "Папа быстрого реагирования (СИ)"
Автор книги: Мария Птахова
Соавторы: Ника Оболенская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)
Глава 58. Два вопроса
Вы готовы, мои бандитки?
Степанида
– А мы будем стр-р-роить шаваш? – первым делом спрашивает у меня Оливия, выскакивая за дверь группы.
– Будем! – торжественно киваю и здороваюсь с воспитательницей.
– А зефифки жар-р-рить будем?
– Обязательно.
– И мувтики смотр-р-реть? – продолжает допытываться, снимая сандалики.
– Конечно, я же обещала, – произношу с улыбкой.
Малышка едва не подпрыгивает до потолка от радости.
– Увр-р-р-а! – Хлопает в ладоши. – Бабувя, мы будем жить в шаваше, жавить зефифный шашвык и смотр-р-реть мувтики!
Смеемся и переглядываемся с Серафимой Андреевной.
Тимур очень похож на свою маму. Особенно, лукавым прищуром зеленых глаз.
– Давай собираться, егоза, – ласково журит она внучку.
Последнюю неделю мы с ней вместе забираем Оливию из садика. И у этого есть несколько причин.
Первая, самая банальная, просто потому что мне никто бы не позволил самой забрать чужого ребенка. Пусть и Оливия стала мне также дорога, как если бы была моей плотью и кровью.
Маленькую непоседу невозможно не любить. Как и Лерочку. Как и Тимура.
Беркуты надежно свили большое гнездо в моем сердце и всей стаей поселились там.
Вторая, тревожная, потому что неделю назад у Серафимы Андреевны едва не случился инфаркт, когда у калитки им наперерез бросилась бывшая жена Тимура.
Невменяемая, эта женщина что-то кричала и пыталась вырвать из рук перепуганной бабушки Оливию. Помог вовремя подоспевший охранник.
Не представляю, какой стресс испытала Серафима Андреевна, но она до сих пор с негодованием вспоминает эту стычку.
Хуже всех было Оливии.
Девочка плакала всю дорогу домой. И даже ночью всхлипывала, вздрагивая во сне.
Я точно знаю – я до утра просидела у ее постели и держала ее за маленькую ручку, костеря на все лады бывшую жену Тимура.
Разве так можно поступать со своими детьми? Они что, игрушки? Захотела – избавилась, захотела – вернула.
Чертова эгоистка, которой наплевать на их чувства – вот кто она.
И если я еще поначалу пыталась сочувствовать Марине, то теперь она вызывает у меня приступы неконтролируемой ярости.
Галя же просто назвала ее «ебанутой пиздой» и посоветовала в следующий раз воспользоваться перцовым баллончиком.
Я против насилия, но баллончик теперь таскаю с собой. Пусть эта припадочная держится от нас подальше, а лучше ждет суда.
Помогаю Оливии застегнуть теплый комбинезон и поправляю шапочку с забавными кошачьими ушками.
Вместе мы прощаемся с детками из группы и воспитательницей и выходим во двор.
Февраль принес с собой метели и тонны снега. Его выпало столько, что город стал похож на огромный снежный лабиринт. Коммунальщики не справляются, люди костерят всё и вся, откапывая машины из-под метрового слоя снега.
Тимур относится к буйству стихии с философским пофигизмом. Он каждый день чистит двор и наши машины, шутя, что еще немного, и Камчатка окажется совсем рядом.
Забираем с секции Леру и всей дружной компанией едем к нам домой.
Меня невероятно греет это «нам». Потому что я действительно ощущаю, что это место стало за какие-то две недели моим домом.
Серафима Андреевна по привычке беспокоится, что будет нам мешать, но я с улыбкой ее успокаиваю:
– Глупости какие! Вы мне вчера обещали, что покажете, как готовить вашу фирменную кулебяку с вишней.
– Так я и по телефону могу, Степочка.
– Не-е-ет, – качаю головой, переглядываясь с Лерой. – Моя бабуля всегда говорит: «Мучка-то та же, а ручки другие». Так что без вас у меня все шансы спалить всё до углей.
– Ага, как папа рульку! – радостно палит всю контору Оливия.
Мы хохочем, пока я рассказываю этот случай.
Поток машин из города редеет, и мы благополучно добираемся до поселка.
Сворачивая на нашу улицу, краем глаза ловлю в зеркале заднего вида серый седан, который всю дорогу держался у нас на хвосте.
На секунду ловлю в сердце тревогу, но автомобиль, вильнув в сторону, обгоняет меня и проезжает дальше.
Выдыхаю, разжимая пальцы, которыми слишком сильно сжала руль.
«Наверняка, кто-то из соседей, а ты уже белую горячку порешь, Степ», – журят меня тараканы. – «Давай это, мать, без паранойи».
Послушно киваю своим мыслям.
Нужно выкинуть всё ненужное из головы.
Вместе с девочками и мамой Тимура занимаемся домашними делами. Возимся на кухне, играем, смотрим классный мультик и задорно подпеваем: «Отпусти и забудь…»
– Ой, а сахара-то почти на дне! – сокрушается Серафима Андреевна.
– Сбегаю сейчас в магазин, – успокаиваю ее и иду собираться.
– А можно я с тобой? – просится тут же Оливия.
– Конечно.
Мы покупаем всё необходимое и идем обратно домой. Снег снова валит крупными хлопьями, обещая с утра жаркий фитнес всем автомобилистам нашего поселка.
Оливия ловит снежинки языком, и я, поддавшись ее настроению, тоже повторяю.
Нам весело и легко.
– Догоняй! – кричит она мне, когда до дома остается всего-то пара десятков метром.
Оливия, хохоча, срывается вперед.
С улыбкой смотрю на нее, но заслышав сзади рокот мотора, окликаю:
– Оливия! Машина, осторожно!
Здесь, в поселке, не гоняют. Но все-таки стоит всегда быть начеку.
Малышка останавливается и ждет меня.
Серый седан проносится мимо, но, поравнявшись с девочкой, вдруг останавливается.
Я еще не понимаю, что происходит, но мое сердце вдруг проваливается куда-то в пятки. Потому что задняя дверь машины открывается, наружу выскакивает грузная фигура со знакомым красным кандибобером на голове.
Женщина хватает Оливию и запихивает в салон.
– Степа! – визжит она.
– Нет! – С меня слетает оцепенение, ноги гудят, а я несусь стрелой к машине. – Стойте! Нет! Нет!
Я лишь успеваю мазнуть пальцами по багажнику, как машина с визгом срывается вперед.
С размаху падаю в снег, ударяясь лицом об лед. Глохну и слепну от шока. Губа мгновенно лопается, и на грязный протектор от шины капает алая кровь.
Плевать.
Поднимаюсь и бегу вслед за машиной. Но она уже слишком далеко.
Подскользнувшись, снова падаю на колени. Но боли больше не чувствую.
Она сосредоточена вся до капли в сердце, которое сейчас разрывается на куски.
В бессильном отчаянии я кричу и бью ладонями снег.
Господи! Они украли ребенка!
Средь бела дня! Рядом с домом! На моих глазах!
В голове противный звон. И только два вопроса: «Что мне делать? И что я скажу Тимуру?»
Глава 59. Одна цель
Степанида
Тимур.
Меня будто обухом по голове ударяет.
Я должна ему обо всем рассказать. Немедленно. Сейчас же!
Окоченевшие пальцы не сразу справляются с блокировкой экрана.
Кровь из разбитой губы пачкает сенсор, и я резким движением стираю ее.
Черт.
Злюсь, едва не рыча от бессилия и осознания, что каждая секунда на вес золота.
Тимур берет трубку не сразу, и я успеваю запаниковать, когда в динамике раздается его спокойный голос:
– Привет.
– Она!.. – Горло сводит спазмом, и конец фразы я кричу, заикаясь от зашкаливающих эмоций: – Она заб-забрала ее! Забрала Олив-вию-ю-ю!
На том конце провода тишина вдруг сменяется грохотом, а следом Тимур рявкает:
– Убью суку!
Вздрагиваю, на расстоянии ощущая ярость, которая его сейчас переполняет.
Захлебываясь, я пересказываю всё, что произошло буквально несколько минут назад. Называю марку и цвет машины. Номера эта дрянь предусмотрительно залепила снегом.
– Прости меня, Тимур! – плачу, стирая со щек горячие дорожки слез. – Прости меня, пожалуйста. Я не думала… Я… Я пыталась их догнать, но… Прости меня!.. Я не ожидала, что она вот так… рядом с домом…
– Степ, Степа, – Тимур вклинивается в мой сбивчивый монолог.
В противовес мне-истеричке он собран и спокоен.
– Слушай меня.
И я действительно замираю и обращаюсь в слух.
– Лера где?
– Д-дома, – выталкиваю непослушными губами. – С Сераф-фимой…
– Хорошо.
Я всхлипываю.
Господи, какое еще «хорошо»? Шизанутая баба украла у меня из-под носа ребенка!
Во мне зреет что-то темное…
– Ты сейчас должна успокойся. Слышишь меня? Я найду эту… – он зажевывает мат. – И верну Оливию домой. Твоя задача – успокоиться и ждать нас дома.
– Но как же?.. – лепечу, вставая на дрожащие ноги.
– Она не сможет ее увезти за границу. А здесь… здесь я ее из-под земли достану. Найду, блядь, и выебу! – прорывается у него псих. – Жди меня дома, поняла?
Забыв, что собеседник не видит меня, я несколько раз киваю и только потом соображаю, что нужно что-то сказать вслух:
– Я… я поняла, Тимур.
Он первым рассоединяется, а я стою и еще несколько секунд смотрю на погасший экран.
Кожа на подбородке тянет, пахнет остро железом. Внутри же всё перекорежено и сплавлено в один тяжелый ком. А мысли мечутся, как блохи.
Как я могу оставить мою малышку без помощи?
Как я могу сидеть спокойно и ждать, пока она там одна?
– Степа, что случилось? Мы слышали крики! – Ко мне торопливо идут Серафима Андреевна и Лера.
– Господи, дочка, у тебя кровь!
– Упала. – Растерянно касаюсь губы и подбородка.
– Где Олик? – Лера хмурится.
– Она забрала ее, – каркаю сорванным голосом. – Марина.
– Она что?! – переспрашивает девочка. – Она украла Ольку?!
– Господи! – Серафима Андреевна резко бледнеет как полотно и, пошатнувшись, хватается за сердце.
Ахаю и бросаюсь к ней.
Нет, нет, только не это.
Лера вцепляется в другую руку бабушки.
– Серафима Андреевна, пойдемте скорее в дом!
Вдвоем мы тащим ее, безвольную, по дорожке.
– Нужно прилечь, – распоряжаюсь с порога.
Охая и ахая, мама Тимура соглашается выпить стакан воды и лечь на диван.
Поджав губы, я меряю ей давление, а у самой сердце давно выдает тахикардию.
– Как вы себя чувствуете?
Отмахивается, морщась:
– Да что мне будет. Как… как же так вышло с Оленькой?
Я вкратце пересказываю, чувствуя как внутри с каждым произнесенным словом сжимается всё туже пружина.
Вот-вот выстрелит.
– Нужно что-то делать! – озвучивает мои мысли Лера.
– Тимур уже ее ищет, – говорю уверенно и убито добавляю: – Да и как искать их? У нас ни камер слежения, ни понимания, куда она ее везет.
Я уже об этом думала.
– У нас есть это! – Лера показывает мне экран смартфона, где на карте движется розовая точка. – У Олика часы с трекером. А у нас с папой прога.
Два удара сердца я не свожу с крохотной точки напряженного взгляда, а на третий решительно иду в прихожую и хватаю ключи от машины.
Следом выдвигаю ящик на кухне, пристально оглядывая разнокалиберные ножи… и беру силиконовую лопатку.
Не знаю, чем можно угрожать сумасшедшей женщине, но мне дико хочется отходить ее этой лопаткой по лицу.
Последний раз проверяю состояние Серафимы Андреевны, убеждаясь, что страшного не произошло, и бегу в прихожую.
– Я с тобой! – тут же просекает мои метания Лера.
– Нет, останься, пожалуйста, с бабушкой.
– Но я!.. – начинает она по привычке спорить, но тут же тушуется, когда я произношу:
– Я не могу взять тебя с собой, а Серафиме Андреевне нужна помощь. Кто-то должен приглядеть за ней и вовремя вызвать в случае чего «скорую», справишься?
Лера хмуро кивает.
– Давай телефон, – со вздохом он протягивает руку. – Прогу установить с маяком – минута.
Эта минута кажется мне вечностью, и я беспокойно тарабаню носком ботинка по полу.
– Всё!
– Спасибо!
Я порывисто обнимаю Леру и выбегаю за дверь.
Еще никогда я так не гнала. Стрелка спидометра опасно перевалила за разрешенные сто десять, но я и не думаю сбавлять скорость, радуясь хотя бы тому, что в это время объездная почти пустая.
А вот тревоги – хоть отбавляй. Я хорошо знаю, куда ведет эта дорога. Самый короткий путь в аэропорт.
Слова Тимура, что бывшая не посмеет увезти ребенка за границу, давно смыло волной страха.
Мне страшно, что моя маленькая девочка находится рядом с этой чокнутой, а ничем не могу ей помочь.
– Ничего, моя маленькая, потерпи, я уже еду, – шепчу под нос, скашивая глаза на экран телефона.
Расстояние между мной и розовой точкой постепенно уменьшается.
Мимо с сиреной проносятся две машины ДПС, и я утапливаю педаль газа до упора, догоняя патруль.
Потому что интуиция вопит не тише их сирены – у меня с ними одна цель.
Глава 60. Ничего
Степанида
От нервов сводит живот и дрожат ноги.
Когда я замечаю серый седан, прижатый к ограждению, у меня будто что-то взрывается с глухим хлопком в груди. Жар моментально растекается по венам, выжигая страх и оставляя после себя чистейшую, незамутненную ярость.
Ну, погоди, тварь. Сейчас я выпущу на волю свою суку!
Резко затормозив и прихватив свое грозное оружие, я выскакиваю из машины.
Один из инспекторов ДПС, завидев меня, шагает навстречу. Загораживая путь, сердито басит:
– Гражданка, куда?..
– Там мой ребенок! Пустите меня к ней! – кричу и так сильно прикусываю едва зажившую губу, что она вновь начинает кровить.
Мужчина хмурит кустистые брови, бросая взгляд через плечо.
Его напарник что-то раздраженно говорит, безуспешно пытаясь открыть заблокированную дверь седана.
– Документы предъявите.
– Что? – ахаю, напирая. – Какие документы? Вы не слышали…
– Я всё прекрасно слышал, – отбривает. – Предъявляем документы и будем разбира… – Его голос перекрывает визг шин.
Рядом тормозит черный микроавтобус. Из него выпрыгивают люди в черной экипировке. Лица скрыты масками. Их шестеро или пятеро…
Мой мозг разучился считать.
В шоке смотрю, как они рассредотачиваются вокруг иномарки.
Господи, да у них автоматы! А я припорола сюда с силиконовой лопаткой в качестве оружия.
Дальнейшее больше похоже на кино.
Один из силовиков резко бьет прикладом в стекло со стороны водителя. Через секунду он уже выволакивает из салона бывшую жену Тимура.
Она не на шутку перепугана.
Вторую – ту, что с кандибобером – извлекают из машины следом за Мариной.
Обеих уводят под конвоем в микроавтобус. И всё это буквально за какую-то минуту.
Мое сердце сбоит, когда высокий и плечистый мужчина в черном камуфляже на руках вытаскивает Оливию.
Ее зареванное и покрасневшее личико – это всё, что сейчас в фокусе моего внимания.
Отпихнув с дороги ДПСника я срываюсь и бегу к ним.
– Степа! – Завидев меня, Оливия заходится в громком плаче.
У меня в самой пелена перед глазами.
– Малышка! Маленькая моя! – рыдая, тяну руки, – Дайте, дайте ее мне!
Мне кажется, что мужчина в маске на секунду мешкает, но потом передает мне девочку.
– Она пвохая! – жалуется Оливия, горестно всхлипывая. – Я ей сказава, что всё папе р-р-раскавжу! И он ее накавжет!
О, моя милая! Я буду первой в списке!
За всеми переживаниями не сразу замечаю, что мужчина так и продолжает стоять рядом.
Что? Что-то не так?
Не успеваю это обдумать, как Оливия восклицает:
– У тебя кр-р-ровь!
Ах, ты ж, гребаный бабай!
– Я просто ударилась, детка.
Бросаю взгляд на силовика. Господи, что он мог подумать?
– Спасибо! – обращаюсь к нему. – Спасибо вам!
Мужчина еще один удар сердца стоит напротив, а потом уходит у фургону. На секунду меня обдает смутно знакомым запахом, но я выкидываю все мысли из головы, когда ко мне обращается ДПСник:
– Вам нужно сейчас проехать с нами в участок…
Я судорожно киваю. Нужно, так нужно.
Микроавтобус уезжает первым, я же в сопровождении одной патрульной машины еду давать показания.
Тимур не берет трубку, и я записываю ему эмоциональное голосовое, уверенная, что мы встретимся с ним в участке.
Я не представляю, как он всё это провернул, но впечатлений мне теперь хватит до самой старости.
Оливия, после всех переживаний, отрубается в кресле, а я наконец ловлю отходняк. Меня натурально трясет, даже зубы отбивают чечетку.
Бросаю взгляд на лопатку, с которой я так и не рассталась, и у меня вырывается истерический смешок. Потому что в тот момент, когда спецназовец держал на руках Оливию, я готова была броситься на него и отшлепать лопаткой, если он не отдаст мне малышку.
Я снова тихо фыркаю, представляя эту картину. Сюр, да и только.
Браво, Степаш, храбрее тебя мышей в округе нет.
Кривлю уголок губ и тут же шиплю от боли.
Зато эта мышь с характером льва.
Когда Тимур приезжает в участок, я чувствую себя выжатым лимоном. Вся моя бравада давно испарилась, а тело будто нашпиговали свинцом.
– Прости меня, – жалобно хнычу, как только оказываюсь у него в объятиях.
– В этом нет твоей вины, – рокочет он. Голос усталый и надтреснутый.
Оливия маленькими ручками сжимает его шею и, в отличие от меня, уже бодро и весело рассказывает о своих приключениях.
Вот она детская психика. Мне, чтобы «переварить» произошедшее, понадобится не один день.
Покончив с делами в участке, я покорно позволяю усадить себя на пассажирское сидение и всю дорогу сжимаю ручку Оливии в своей.
Дома переполох. Но, слава всем богам, что мы все вместе.
Расходимся по комнатам далеко за полночь.
Уже лежа с Тимуром в постели, я снова пересказываю ему события сегодняшнего ужаса и моей погони.
Он ласково ведет пальцами по моему плечу и молча слушает. И я бесконечно благодарна за то, что он читает мне нотации.
Вспоминаю и появление силовиков.
– Господи, ты бы их видел! Синхронистки наши отдыхают. А как они без одного слова всё делали и так быстро! Оп! – воодушевленно щелкаю пальцами. – И уже этих в машину погрузили. И молчком!
– Походу, испугались такую грозную воительницу с кухонной мешалкой.
– Между прочим это очень удобная лопатка! – деланно возмущаюсь. – Я побоялась молоток брать. Вдруг прибила бы в состоянии аффекта…
– Опасная ты женщина, Пилюлькина. То клизмы, то лопатки.
Легонько стукаю Тимура по плечу.
– Бойся меня!
Через какое-то время вздыхаю и все-таки спрашиваю:
– Тимур?
– М?
– А что теперь ей будет?
Он без подсказок понимает, о ком я.
– Ничего…
– Как это «ничего»? – тут же взвиваюсь пружиной, но Тимур прижимает меня к себе.
– Ничего хорошего, – роняет мрачно. – Отныне у нее всё будет плохо.
Глава 61. Береги
Три дня спустя
Тимур
– Товарищ полковник, разрешите? – стучу костяшками в дверь.
Натан Станиславович переводит на меня тяжелый взгляд.
– Проходи, майор. Знакомься…
Громов кивком указывает на мужчин, сидящих за столом.
– Капитан Грачев Леонид Сергеевич, наш коллега из Управления экономической безопасности.
Удерживаю на лице нейтральное выражение, не выказывая удивления.
Как-то так исторически сложилось, что «кабинеты» не любят «спецуру», считая нас быдловатым мясом.
Это, кстати, взаимно. Среди наших часто вылезают подъебки в сторону кабинетных орлов, которые в «поля» ни разу носа не казали.
Сейчас я вполне миролюбиво оглядываю грузного дядьку с цепкими глазами и протягиваю руку.
– Тимур Беркут, группа «А».
Капитан вполне охотно отвечает на мое рукопожатие.
– Глеб Захаров, адвокат, – представляется второй мужчина.
Я б назвал его лощеным щеголем, но впечатление смазывается из-за шрамов – его левая половина ими знатно расписана.
– Присаживайся, Тимур, – произносит со вздохом полковник. – Разговор будет интересный…
Через полчаса Грачев откланивается, и мы остаемся в кабинете втроем.
Перевариваю информацию, глядя прямо перед собой.
Какой-то покемон похитил женщину и удерживает ее в заложниках. Перед этим он еще и инсценировал ее смерть, поразвлекавшись с чужим трупом.
Пиздец просто. Как таких гондонов земля носит, не знаю.
Какого лешего дела МВД теперь стали нашими – вопрос риторический. Тут-то как раз всё очевидно. Наверняка там окопалась «крыса», которая обеспечивает покемону прикрытие и в любой момент сольет информацию.
– Генерал настоятельно просил оказать содействие, – будто читает мои мысли полковник.
Киваю и перевожу взгляд на адвоката.
– Вы уверены, что заложница до сих пор жива?
– Мы надеемся, – осторожно отзывается он.
Поднявшись, мужчина прощается с нами и, опираясь на трость, выходит из кабинета.
– Твои-то как? – участливо спрашивает Громов, как только остаемся одни. – Оклемались?
– Да, нормально вроде, – пожимаю плечами. – Оливия рвется рассказать всем в садике, как ее украли две полоумные дуры, а дядьки в черном отбили.
Громов хмыкает, потирая подбородок.
– Боевая она у тебя.
– Куда деваться, – говорю, глядя на полковника.
– Не пускай пока ее куда-то дальше дома. Мало ли…
– Само собой, – тут же киваю серьезно.
Девчонки мои сейчас у Миши. Туда даже штурмовики не сунутся, не то что слетевшая с катушек баба. Потому что снайперов бывших не бывает.
– Спасибо вам, товарищ полковник, – благодарю Громова в очередной раз, вспоминая весь пиздец, что случился три дня назад.
Когда я влетел в кабинет полкана, едва не своротив дверь с петель, именно Натан Станиславович первым среагировал и дал группе зеленый свет, без раздумий присваивая операции статус КТО (контртеррористической – прим. автора).
– Не за что, майор. Делать-то что с ними надумал? – Громов барабанит пальцами по крышке стола.
Без подсказок понимаю, о ком речь.
– Отпущу, предварительно выебав, – выдаю с глухим смешком.
Адвокат уже подготовил все бумаги. Осталось только дожать Марину. Как раз сегодня этим займемся.
– Это дело хорошее, – хмыкает полковник и, кашлянув, вдруг огорошивает меня: – Мне тут донесли, что там, на задержании, была до жути боевая дамочка…
Поднимаю высоко брови, понимая, откуда у этого слуха ноги растут.
Ну черти! Раззвонили уже.
– В одиночку противостояла спецназовцам… – Натан Станиславович прячет в уголках губ улыбку, но глаза все равно выдают полкана с потрохами.
– И даже не побоялась угрожать сотруднику при исполнении… резиновым изделием.
Рожа у меня горит, и я из последних сил сдерживаюсь, чтобы не заржать гиеной. Потому что Степкина лопатка стала темой номер один в отряде.
Когда Пилюлькина фурией бросилась к нам, сжимая в руке это розовое нечто на манер сабли, не знаю, как сдержался и не окликнул ее по имени.
А Степа будто и не видела никого, пребывая в состоянии шока, смотрела мимо меня.
И даже потом призналась, что не может вспомнить ни одной приметы «людей в черном».
– Твоя валькирия, майор? – отвлекает меня от мыслей голос полковника.
Серьезно киваю.
Моя, и ничья больше.
– Береги, – тихо произносит он. – Такая противника голыми руками порвет за свое… не то что лопаткой.
