Текст книги "Фениксова песнь (СИ)"

Автор книги: Мария Крайнова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

"Вот оно что, – подумал я, мысленно похвалив свою память. Она засмущалась и спряталась. – Значит, демон просто не считает находящихся здесь людей достаточно перспективными".

***

С трудом дождавшись конца выступления, я попрощался с Сулшератом, влез в бушующую от восторга толпу (нашли чему восторгаться!) и начал высматривать Симу. Огненно-рыжих волос нигде не было. Я около двадцати минут прослонялся по залу, надеясь, что девушка найдет меня сама, но меня постигло горькое разочарование. Вот всегда так – когда тебе кто-то не нужен, он рядом, а когда жизненно необходим – его как ветром сдувает!

Медленно и печально я доплелся до по-прежнему открытых дверей, с тоской выглянул в коридор и чуть не поддался порыву сбежать поскорее, пусть и самому. В воздухе продолжало ощутимо пахнуть полынью, но никого, кроме меня, это почему-то не волновало – люди беззаботно болтали, предполагали, когда же придет Зарат Ладор, и делились последними новостями. Встречали знакомых, наигранно радовались. Женщины обмахивались легкими веерами, мужчины с интересом поглядывали на глубокие декольте. А я стоял, нахмурившись, и глупо надеялся, что кто-то из четверых повелителей случайно на меня наткнется. Пожалуй, сейчас я был бы рад даже Лефрансе.

Почти так оно и произошло. То есть кто-то на меня наткнулся, но этот кто-то не был повелителем. Он вежливо извинился, остановился и приготовился убеждать меня в том, что толкнул меня случайно. Услышав холодный голос демона, я сжал ладони в кулаки и, помедлив, обернулся.

– Вы же не собираетесь меня бить? – удивился красноволосый, с растерянной улыбкой рассматривая меня.

Я опомнился и сбивчиво ответил:

– Нет-нет, что вы. Просто голова болит.

– Неудивительно, – сочувственно сказал демон. – Здесь так шумно. И душно. И воняет... А вы, кстати, кто?

– Шег Ивэль, – буркнул я.

– А-а-а, троюродный брат графа Тинхарта? – обрадовался он. – Очень рад знакомству. Можете называть меня Уль, – сообщил демон, протягивая мне руку.

Я пожал ее, стараясь ничем не выдать своего удивления. Красноволосый тем временем начал что-то увлеченно рассказывать. Думая о своем, я различил только четыре слова: "королевство", "храм", "химера" и "камень".

– Э-э-э... Простите, я немного отвлекся. Что вы только что сказали? – извиняющимся тоном переспросил я.

– Я пытался вам рассказать о необычной архитектуре королевства Шаэл, – терпеливо повторил демон. – В частности, о печально знаменитом храме Воющей Химеры и о драгоценном камне, который венчает его алтарь. Но вы, как я вижу, не расположены долго слушать. Поэтому сразу перейдем к сути.

– К сути? – растерялся я.

Демон не ответил, задумчиво глядя на меня. То, что мы были почти одного роста, меня почему-то не утешало – я казался себе ужасно маленьким и безобидным. И очень надеялся, что Уль до сих пор не почувствовал мой Дар – потому что если почувствовал, нам конец. "Мне конец, – поправил я себя. – Аларна знает, где эти повелители шляются".

– Да, к сути, – наконец сказал демон, словно очнувшись ото сна. – Я хотел спросить вас, господин Ивэль, как вы относитесь к магии? Ныне это очень популярная тема, но мнения людей расходятся. Одни считают, что магия может только уничтожать. Другие уверены, что она существует, чтобы созидать. Я могу услышать ваше мнение? Мне очень интересно.

– Конечно, можете, – покладисто согласился я. – Мне кажется, что магия создана впротивовес обычной человеческой слабости. Что она служит доказательством того, что каждый человек может оказаться особенным, стоит только присмотреться.

Уль с минуту помолчал, переваривая услышанное.

– Хорошо сказано, – признал он. – А я, если честно, пока не определился со своим мнением. С одной стороны, магия хороша. С другой, некоторые ее... м-м-м... разделы... немного пугают.

– Почему? – удивился я.

– Потому что используются во зло? – сам себя спросил демон. И нахмурился: – Нет, не то. Скорее потому, что плохо изучены.

– Это не проблема. – Я скрестил руки на груди, краем глаза заметив седого человека в мантии храмовника. – Всегда можно найти какую-нибудь древнюю летопись, в которой объясняется тот или иной Дар.

– Летописи есть, – согласился Уль. – Но они не достоверны.

Я только собирался спросить, о какой именно магии идет речь, как демон вдруг рванулся вперед, вцепился в мое запястье и прошипел:

– Я не люблю, когда меня обманывают, господин Ивэль. Вы хорошо играете свою роль, но вы не троюродный брат графа Тинхарта. А девушка, с которой вы пришли, та самая повелительница восточного ветра, которую все ищут!

– Точно так! – радостно провозгласили за моей спиной. – Вы наделены очень тонким складом ума, чадо!

Щелкнуло, грохнуло, ослепительно полыхнуло – и демон, взвыв, отшатнулся назад, выпустив мою руку. Полынью запахло просто одуряюще, и к ее запаху приплелся запах гари. К потолку, вскрикнув, поднялся огненный феникс, хищно щелкнул клювом и бросился на Уля.

Женщины завизжали, мужчины стратегически отступили. Выход из зала был перекрыт огромной воинственной птицей, а демон корчился и стонал под ее когтями, с ненавистью выплевывая такие ругательства, что при других обстоятельствах у меня завяли бы уши.

Мое запястье снова оказалось в чужих руках, но на этот раз рядом стоял Шейн.

– Бежим! – приказал он, бросаясь к выходу.

И я побежал. В спину дохнуло жаром, и там, в зале, отчаянно закричал феникс. Закричал – но остался на месте, печально глядя вслед улепетывающему хозяину.

Рядом мелькнула огненно-рыжая голова, и Сима, попискивая от страха, обогнала нас и помчалась дальше. Я сообразил, что Лефранса с Тинхартом где-то неподалеку, но оборачиваться не стал. Опасно.

Когда мы забежали в зал перехода, Шейн остановился, запер двери и быстро что-то забормотал, рисуя прямо в воздухе путанный, незнакомый мне узор. Вряд ли парень составлял его впервые: он даже не следил за тем, что делал.

Я оглянулся. Тинхарт поспешно чертил на полу руны, вооружившись неизвестно где взятым куском мела. Сима обеспокоенно пританцовывала на месте, попеременно бросая взгляды на графа, на Шейна и на меня. И только Лефранса сохраняла ледяное спокойствие. Она даже платье не помяла и по-прежнему выглядела ошеломляюще.

– Все, – выдохнул Шейн, сметая узор. Тот осыпался на пол яркими зелеными искрами.

– Что ты сделал? – нервно спросила Сима.

– Отпустил феникса.

Девушка закрыла руками рот, словно пытаясь затолкнуть обратно крик. Зато Лефранса улыбнулась, зевнула и произнесла:

– Знаешь, Шейн, это выглядело очень забавно: храмовник, читающий заклинание. Хороший храмовник. Молитва оригинальная.

– Что поделать, чадо, – пожал плечами седой. – Иногда Боги не могут даровать нам спасение. Приходится спасаться самим.

Лефранса звонко рассмеялась, и повелитель отвесил ей ироничный поклон.

На полу мягко замерцали руны перехода, и Тинхарт, выпрямившись, посоветовал нам поспешить. И очень вовремя посоветовал: двери прогнулись под нечеловеческим ударом, раздались крики и пожелание сдохнуть. Наверное, нам. Мы не впечатлились и торопливо встали на руны – лучше уж провалиться в межпространственный туннель, чем выяснять отношения с разъяренным демоном!

ГЛАВА 12,

в которой я знакомлюсь с главой дриадской долины

Пространство, повертевшись перед глазами минут пять, так неожиданно ударило в спину, что выбило из моей груди дыхание. И, похоже, не только из моей: рядом прозвучал сдавленный возглас Лефрансы, звонкое ругательство Симы и несчастный голос Шейна, который попросил:

– Встань с меня, чадо. Пож... пожалуйста.

– Прости, – пробормотала вампирша.

Зашуршало. Послышались тихие шаги. Я с трудом разлепил веки, поднялся, подождал, пока перестанет кружиться голова, и осмотрелся.

Нас выбросило – кто бы сомневался – в светлый, удивительно чистый лес. Под ногами не было ни сломанных веток, ни прошлогодней листвы. Только трава и хмель, любовно обвивающий тонкие белые деревья. В лунном свете казалось, что их листва посыпана серебряным крошевом – она поблескивала и отражала рассеянные лучи.

Сима, Лефранса и Шейн стояли чуть поодаль. Последний выглядел изрядно помятым и старался лишний раз не двигаться. Наверное, вампирша немало весит, ехидно подумал я.

Тинхарта я обнаружил в стороне, где он со счастливым выражением лица сидел на земле и перебирал травинки. Или мне показалось, или они действительно тянулись к нему, как маленькие дети тянутся к матери.

– Где это мы? – спросил я, отвлекая его от этого странного занятия.

Тинхарт недовольно нахмурился и посмотрел на меня.

– В ЭнНорде.

Я не позволил сбить себя с пути истинного:

– А что мы тут забыли? Насколько я знаю, дриады не любят, когда их заставляют вмешиваться в дела людей.

– Людей, – язвительно повторила Лефранса. – А вот демоны и повелители ветров – это уже серьезно.

– Заткнись, – устало попросил Тинхарт, вставая. – Я хорошо знаю нынешнюю главу долины, госпожу Шеграну. И уверен, что она согласится приютить нас на время. Больше нам ничего не нужно – разве что право передвигаться по ЭнНорду самостоятельно и пара книг.

– Каких? – поинтересовался я, не обращая внимания на ироничный смех вампирши.

– Я почти уверен, что где-то должны быть артефакты, ослабляющие демонов, – задумчиво произнес Тинхарт. – В наших интересах найти их. Если лишить демона магии и потусторонних инстинктов, он станет обычным противником, которого можно победить.

– Отрубим ему голову, и дело с концом, – согласилась Лефранса. – А потом подумаем, для чего мы нужны в этом мире. Повелители не появляются просто так. Должна быть причина, причем причина серьезная.

– Это все хорошо и прекрасно, – вмешалась Сима, – Но давайте думать на ходу, ладно? Я замерзла и устала. Раз дриады могут нас приютить, пусть приютят, и поскорее.

– Как ты можешь так говорить, чадо? – подал голос Шейн. – Отрекись от людских удовольствий, перестань думать, что мир тебе что-то должен, и на тебя снизойдет чувство абсолютной свободы.

– Ага, – подтвердила Лефранса, которая болезненно морщилась с каждым новым словом повелителя-храмовника. – Снизойдет, и тебе станет уже все равно, где спать и что есть.

– Не говори о еде, – окончательно расстроилась Сима. – Я сейчас съела бы и Медведя из Леса Духов, если бы встретила.

– Ты посмотри, он уходит, – с осуждением в голосе сказала вампирша, показывая на Тинхарта. Граф успел отойти шагов на двадцать, так что обе повелительницы, плюнув на разговор, бросились за ним.

– А ты чего стоишь? – поинтересовался я у Шейна.

– Не люблю дриад, – поморщился тот. – Они такие... самоуверенные и надменные. Даже эльфы, по-моему, лучше.

***

Чтобы попасть в центр дриадской долины, нам пришлось выйти из леса и долго идти через болото. Вел нас Тинхарт, который, как оказалось, прекрасно здесь ориентировался. Однако с расстоянием он ничего поделать не мог. Можно было попасть в ЭнНорд с помощью рун, но выйти из него или переместиться из одного места в другое тем же способом – нет. Долина глушила магию, которую творили непосредственно в ней. То есть передышки не наступило, дар по-прежнему едва тлел. Возможности связаться с Шаиром не было – серьга осталась в особняке Тинхарта, как и все остальные мои вещи.

Однако я скорбел по ним не так усердно, как скорбели о своих вещах Сима и Лефранса. Если мой парадный наряд еще кое-как перенес путь через болота, то платья обеих девушек испытания не выдержали. И если вампирша, хмуро пробирающаяся вперед, не вызывала во мне никаких эмоций, то Симу, вновь принявшую свой истинный облик, было очень жаль. Если раньше она напоминала мне птицу, то сейчас была похожа только на саму себя – измотанную и одетую в яркие рваные тряпки.

Ближе к рассвету Лефранса начала нервничать. Она то и дело бросала обеспокоенные взгляды на светлеющее небо, хотя я всегда думал, что солнце не причиняет наровертам никаких неудобств. Однако стоило первому лучу выглянуть из-за горизонта, как на шее вампирши вспыхнул кроваво-красный кулон. Когда он погас, она вновь была облачена в тяжелые доспехи, которые, увы, не способствовали быстрому продвижению вперед.

Стоило отдать Лефрансе должное – ни один рыцарь не выдержал бы такого пути без остановок, а девушка продолжала упрямо идти. Из-под опущенного забрала порой доносились исполненные ненависти ругательства, но в целом вампирша держалась молодцом. Поэтому общим вниманием очень скоро завладела Сима, которая начала спотыкаться и дважды едва не ухнула в трясину. Мы бы вряд ли сумели ее вытащить, если бы не внимательность Шейна. Повелитель вовремя оказывался рядом. Очень вовремя.

Болота закончились ближе к полудню, когда я уже тоже был согласен сожрать легендарного Медведя. Мы все повалились на благословенно твердую почву, и Тинхарт, снова запустивший пальцы в траву, сказал:

– Еще час, и мы будем в центральном лесу. Там в какой-то мере доступна магия, так что будет полегче.

Сима тоскливо вздохнула, но от комментариев воздержалась.

Я лежал на спине, провожая взглядом плывущие по небу облака. Ветер, налетевший на верхушки деревьев, ворошил светлую листву, и она снова показалась мне посыпанной серебром. На душе стало спокойно, будто я находился за пазухой у ангела. Ну еще бы: существам, чуждым этому миру, не было пути в долину дриад. То есть демон вполне мог стоять на мосту, скрежетать зубами и посылать в наш адрес проклятия, но и только. И сейчас меня это почти не волновало.

Правда, в том, что я открыто ему противостоял, было мало хорошего. Если до праздника в доме Зарата Ладора я оставался тенью, о которой никому ничего не известно, то после него демон вполне мог начать ориентироваться на меня. Это куда выгоднее, чем если бы он обратил взор на Тинхарта: найти меня по следам моей магии вряд ли будет сложно.

– Я как-то слышал легенду, – невесть с чего сказал Шейн, – О вампире Вильяре Вэйде, который прошел через семь миров ради того, чтобы создать собственный.

– Я тоже слышала, – согласилась Лефранса, которую, видимо, задевал тот факт, что бывают вампиры более легендарные, чем она сама. – О его мире и расе агонитов, которую он создал. Знающие люди считают, что создатель, которому принадлежит наш мир, перенес эту расу и сюда. И что горцев, которые куют агшелы, охраняют именно агониты. Поэтому в их пещеры не могут пройти даже эльфы со своими артефактами.

– Об этом я не слышал, – подумав, произнес Шейн. – Но мне кажется, что вампиры наиболее устойчивы к дороге через миры. В их сознание с самого начала заложена мысль, что они бессмертны, что их не так просто убить. Человеку в этом смысле сложнее. Ступив на путь через семь великих миров, он будет бояться умереть в одном из них. Умереть, не достигнув цели, – закончил повелитель, и в его голосе прозвучало что-то вроде печали.

– Какая жизнеутверждающая тема для разговора, – вмешался Тинхарт. – Только из болота вылез, а уже собирается хоронить себя под каменной плитой тоски по минувшим дням. Тебе лучше не думать об этом, Шейн. Ни один повелитель не сможет пройти через Мосты Одиночества.

– Что за Мосты? – поинтересовался я, чувствуя себя полным дураком. Отчасти из-за вопроса, а отчасти потому, что никогда этих историй не слышал.

– Пути, которые соединяют миры между собой. Такой Мост есть в каждом мире, каждых Вратах. В нашем тоже. Но никто не знает, где, – пояснил граф.

– А почему повелитель не сможет пройти через него?

– Потому, – тон Тинхарта стал поучительным, – Что мы созданы для этого мира, а не для других. И мы, в отличие от большинства других существ, нужны здесь. Повелители ветров не могут даже по-настоящему умереть – они почти сразу возвращаются. Возвращаются обычными детьми, растут, развиваются, как все, но через какое-то время понимают, кто они такие на самом деле. А потом и вовсе вспоминают свои прошлые жизни. Кстати, ходят слухи – тебе это должно быть интересно, как некроманту, – что повелителей ветров раньше воскрешали. Что были какие-то ритуалы на магии крови, с помощью которых их возвращали в прежние тела. И после таких ритуалов повелителей оставляло старение, они оставались вечно молодыми.

– Напоминает вампиров, – пробормотал я и поежился. Земля резко стала очень холодной, а жара отступила на задний план.

– Верно, – согласилась Лефранса. – Но есть одно отличие. Вампиры сами определяют возраст, в котором хотят остаться. Можно вечность прожить в теле ребенка, а можно сделаться дряхлым стариком. Только на это уйдет очень много времени, – уточнила она. – От нескольких сотен лет до двух-трех тысячелетий, это зависит от состояния души.

– Это что же получается, – усмехнулся я, – Вампир, проводящий дни в печали, постареет быстрее? А веселый, наоборот, дольше останется молодым?

– Что-то вроде того, – подтвердила вампирша.

– Ладно, ребята, – сказал Тинхарт. – Я вижу, сил вы уже поднабрались, раз так охотно разговариваете. Вставайте, пойдем дальше.

– Я молчала, – неубедительно пискнула Сима.

– Мы так до ночи здесь пролежим, – отрезал граф. – Вставай. Надо идти.

Девушка не ответила, но ее угрюмый вид лучше всяких слов говорил нам, что следующий привал будет очень скоро.

***

Холмистая равнина, начавшаяся после болот, вскоре вывела нас к очередному лесу. Этот не был ни серебристым, ни золотым, хотя я ожидал от дриад чего-нибудь необычного, даже волшебного. Но они, видимо, не любили привлекать к себе внимание, и сердце долины ЭнНорд было простым зеленым лесом. Ветви деревьев уходили высоко вверх и смыкались над головой так, что не было видно неба. Поэтому свет, пробивающийся сквозь листву, тоже был зеленым и гармонично вплетался в густой травяной покров.

Среди упругих стеблей то и дело проглядывали звездчатые желтые цветы. Между древесных корней вилась инсидиана, и впервые за очень долгое время я увидел под ее листьями белые хрупкие бутоны.

Инсидиана – странное, очень капризное растение. Несмотря на то, что ее можно встретить в любом уважающем себя лесу, она очень редко цветет. А порошок, столь популярный среди лекарей и травников, можно делать только из цветов. Причем он обладает очень сильным эффектом – всего пара щепоток, и нежить полностью дезориентируется, так как инсидиана вызывает сильные галлюцинации.

Я подумал и решил, что дриады вряд ли спустят мне с рук воровство ценного растения. Тем более мы уже вошли в город, хотя для разбросанных тут и там домиков это и было слишком громкое слово.

Домики были маленькими и прятались под низкими ветками, устроившись почти впритык к деревьям. Сквозь распахнутые окна пробивались белые призраки занавесок, а крыши были сплошь укрыты пожелтевшей листвой, как будто в жаркое лето пробрался маленький кусочек осени. Хозяев нигде не было видно, но Тинхарт уверенно петлял по лесу, то и дело кивая куда-то в пустоту.

Я уже начал подозревать, что у него начался нервный тик, когда понял, что в древесных кронах мелькают чьи-то янтарные глаза. Кому они принадлежали, я понять не смог. Однозначно не духу и никакому другому потустороннему существу. Тот, кто прятался в листве, был материальным – потому что иначе она не шевелилась бы. И не мелькал бы между деревьями светлый серебряный силуэт.

Я поравнялся с графом и тихо спросил:

– Кто это?

– Арнэл, – так же тихо ответил тот. – Страж долины.

Золотые глаза в листве сощурились. Вертикальные зрачки дрогнули, расползлись на пол-радужки, а потом существо-страж исчезло, только листва ему вслед зашуршала.

Тинхарт убедился, что Арнэла больше нет рядом, и продолжил:

– Много лет назад, когда о новых повелителях ветров еще никто не знал, на остров Лакрит наведался Темный Властелин, непобедимый король северных земель. Тот, кто сейчас держит в своей власти вашу Велиссию, Старое Герцогство и Гро-Марну. Он прикладывает все усилия, чтобы никто, кроме назначенных им правителей, не догадывался, в чьих руках по-настоящему находится власть. Он захватывал свободные земли, когда был еще молод и горяч. Айл-Минорские графства Темный Властелин обходил стороной, как место проклятое, оскверненное древней магией. Ты, наверное, слышал об энергетических жилах, которые образуют крест под тамошней землей?

– Слышал, – подтвердил я, делая вид, что известие о поддельных королях-королевах меня не удивило. Повелитель кивнул, улыбнулся и продолжил:

– Эти жилы и спасли наши графства. Хотя, быть может, Властелина отпугивала и близость эльфийских лесов, к которым он не мог приблизиться – слишком чуждой была ему кровь клана Сотоэр. Зато кровь дриад не вызывала в нем никаких эмоций, и он в пику своему деду решил захватить ЭнНорд. Дед предупреждал его, что ничего не получится, что дриады не по зубам даже самой могущественной армии. Однако Темный Властелин все равно собрал своих людей, прибыл в Лакрит, обосновался в старой монашеской крепости и взял долину в осаду. Часть его войска перекрыла мост, ведущий из ЭнНорда в Старое Герцогство, другая часть начала... кхм... войну. Но дед северного короля оказался прав – дриад не волновало то, что их долину осаждают, и они душили на корню любую атаку. Темный Властелин бесился, но не отступал. Потом я, как командующий Третьей Союзной Армией, примчался на помощь ЭнНорду. Оказалось, помощь не требуется. Шеграна, глава долины, долго убеждала меня в том, что я могу спокойно уйти и оставить все на самотек. Сначала я думал, что она права. А потом понял, что если Темный Властелин не одержит победу силой, то возьмет долину хитростью. Кому, как не ему, знать, что в любом народе можно найти предателя, который с радостью отопрет двери врагу? Шеграна не верила, что кто-то из ее сестер может так поступить, но все же согласилась на решительные меры. Метод выбирал я. Исходя из того, что проще всего было показать Темному Властелину силу, с которой он не станет сражаться – слишком умен для таких глупостей, – я обратился к своему отцу, а он – к северным драконам. Именно так Арнэл стал стражем долины. Мы выслали его к северянам в качестве парламентера, – криво улыбнулся граф.

Я кивнул. Вопросов у меня не возникло. Скорее всего, потому, что объем информации был слишком велик для моих маленьких мозгов и над ним сначала надо было подумать. Но как только я собрался этим заняться, мы наконец-то пришли, и перед нашими взглядами предстал дворец госпожи Шеграны.

Его стенами были красноватые стебли какого-то растения, густо припорошенные светлыми голубыми цветами. Лестница, ведущая к арке входа, состояла из древесных корней, милостиво вытянутых стоящими по обе стороны арки цветущими вишнями. Куполообразную крышу, тоже состоящую из стеблей, венчал огромный лист дикого винограда, чья лоза обвилась вокруг тонкого шпиля-ветви. Я не видел королевского дома эльфов, но представлял его себе именно таким. И на мгновение мне показалось, что я нахожусь вовсе не в ЭнНорде.

Однако это впечатление развеялось, когда на порог вышла... девочка, девушка? Она была такой маленькой и хрупкой, что казалась лишней на фоне дриадского дворца. Светлые волосы падали на ее лицо, скрывая глаза, и только венец выдавал в ней главу долины. Легкое белое платье с голубым узором подчеркивало худощавую фигуру, а ключицы были так хорошо видны, будто кожа вот-вот должна была порваться и выпустить кости в свет.

– Я приветствую тебя, о лучезарный граф Тинхарт, в своем доме, – сказала дриада и развела руки в стороны, показывая, сколь велики ее владения. – И я рада видеть, что свет Василиска, Огненного Феникса и Белой Химеры все еще с тобой. Но я не узнаю гостя, которого вы привели. И мне не нравится, Золотой Дракон, что человек с темным даром находится здесь, в самом сердце моей долины, – Голос дриады, изначально мелодичный, приобрел строгость и твердость. – Надеюсь, у тебя были веские основания, чтобы привести его.

– Я рад видеть тебя в добром здравии, о владычица светлых лесов, – улыбнулся Тинхарт, ничуть не смутившись, и кивнул на меня. – Это Хастрайн, мой друг. И он доказал, что имеет право находиться здесь.

Я очень старался не выдать своего удивления. Интересно, а чем я это доказал? Тем, что вытащил Симу из лап воинов Альна, а Шейна – из потустороннего мира? Или тем, что не сдал повелителей с потрохами, когда демон поймал меня на лжи? Но, подумал я, сдать их в тот момент не получилось бы, даже если бы я этого хотел. Уль явно был не настроен слушать – он хотел убивать, и только.

Я не видел глаз Шеграны, но мне показалось, что она пристально наблюдает за мной. Однако ни кланяться, ни здороваться с ней я не стал. Не из грубости. Просто не был уверен, что это необходимо.

Прошло минуты две тягостного молчания. Сима с несчастным видом смотрела на дриаду, всем своим видом показывая, что хочет есть и спать. Лефранса скучающе наблюдала за тем, как лист дикого винограда колышется на ветру. Шейн тоже, но с необъяснимо нежной улыбкой, словно этот виноград был его невестой. Тинхарт же стоял, скрестив руки на груди и бесстрастно глядя на главу долины. И мне почему-то подумалось, что если она скажет мне убираться, он уберется вместе со мной.

– Что ж, – наконец сказала Шеграна, неуверенно улыбнувшись, – Я рада приветствовать и тебя, Рожденный в Снегу.

Я дернулся, как в задницу ужаленный:

– Откуда вы знаете?

– Мне известно многое, – невозмутимо ответила она. – А метку, которую оставил на тебе потусторонний мир, невозможно не заметить.

Я уязвленно промолчал. Дриада опустила уголки губ, словно грустила о чем-то, и предложила:

– Поднимитесь в левое крыло дворца, и вам предоставят чистую одежду. Потом приходите в центральный зал. Об остальном, – она развернулась, сделала несколько шагов и исчезла во мраке арки, – я позабочусь сама.

Сима посмотрела на дворец с ненавистью. Наверное, она не стала бы заморачиваться своим внешним видом, если бы дриада об этом не напомнила.

Тинхарт же счел, что вежливость соблюдена, и, дав Шегране фору в минуту, двинулся следом. Я пошел за ним, и меня почти сразу нагнал Шейн, с лица которого по-прежнему не сходило мечтательно-влюбленное выражение.

– Северный ветер, – тихо сказал повелитель, заметив мой вопросительный взгляд. – Это он властвует сейчас над долиной. Это он колышет листву, гонит рябь по воде и шагает по травам, ожидая, пока настанет его время.

Мы вошли в холл, и я отвлекся на разглядывание стен и потолка. Их оплетала цветущая инсидиана, и в воздухе витал ее терпковатый аромат. Я не смог определить, нравится мне это или нет. Но когда Тинхарт свернул в боковой коридор, стены которого были пустыми, мне почему-то стало жаль. Я даже обрадовался, что мне есть, с кем поговорить.

– Его время? – уточнил я.

– Момент, когда я его призову, – с готовностью пояснил седой. – Но такое бывает нечасто. Встречи с северным ветром опасны.

– Почему?

– Становится холодно, – улыбнулся повелитель.

Я хотел съязвить, такая уж ли это проблема, но мы пришли в просторную гостевую комнату, и Тинхарт приглашающим жестом указал нам на... книжные шкафы.

Возле которых, окруженный нашими вещами из айл-минорского графства, стоял Град и невозмутимо смотрел на нас.

– Значит, так, – сказал призрак, кивая на разбросанные по полу сумки, – Вещи я собрал, библиотеку замкнул. Слуг отправил по домам. Вряд ли кто-то знал, кто именно на тебя работает, поэтому им ничего не угрожает. По следам демон их найти не сможет – я активировал твою разрушающую руну, когда уходил. Только вот теперь, – тон Града стал по-старчески сварливым, и он обвиняюще ткнул пальцем в грудь Тинхарта, – у меня болит нога. Левая. И ты должен что-то с этим сделать, если не хочешь, чтобы я рассыпался в пыль у твоих ног.

– А если хочу? – усмехнулся граф.

Призрак отступил от него, отряхнул руку, словно она все еще что-то чувствовала. При этом он смотрел на повелителя так, что даже меня окатила волна разочарования пополам с отвращением. Тинхарт напрягся, открыл рот, но Град его опередил:

– Ладно. Можешь ничего не делать.

– Дурак, – беззлобно упрекнул его граф. – Это была всего лишь шутка. Разве я могу позволить себе лишиться столь ценного союзника? Я позволил тебе жить в моем замке, позволил использовать мою силу, носить мои амулеты. И я еще ни разу не пожалел о своем решении.

У меня возникло впечатление, будто он хотел сказать: "в отличие от тебя". Но сдержался, глубоко вздохнул, после чего начертил в воздухе простой рисунок из четырех основных фигур (круг, квадрат, звезда, треугольник) и подул на него. Проникновенно так подул, как уличные фокусники, умеющие зажигать свечу своим дыханием. И символ действительно зажегся – сначала жутковатым багровым, а потом оранжевым светом. Град уверенно шагнул ему навстречу, и сияющий рисунок скрылся в его груди – там, где должно было находиться сердце.

Сима, не дождавшись заключения сцены, подхватила с пола свою сумку и вышла. Лефранса осталась стоять в своем жутком сплошном доспехе, из-под которого слышалось мелодичное посвистывание. Вампирша явно очень скучала. А может, так на нее действовал солнечный свет, пусть даже сквозь переплетенные красные стебли он едва-едва пробивался.

Шейн наблюдал за Градом с равнодушием. Наверное, видел обряд освобождения призрака уже не раз. А мне, наоборот, было интересно. Я думал, что сейчас произойдет что-нибудь необычное и поучительное. Однако меня постигло разочарование – Град просто на мгновение закрыл глаза, а когда открыл, мне показалось, что он помолодел на несколько лет.

– Так лучше, – одобрительно сказал призрак и провел ладонями по лицу, словно стряхивая с себя усталость. И, подумав, добавил: – Спасибо.

– Не за что, – рассеянно ответил Тинхарт, копаясь в своих вещах, разбросанных на кресле с высокой спинкой. Вещей было много, а потому у графа возникли некоторые сложности с выбором костюма.

Я же наклонился за своей сумкой, с опаской открыл ее... и мысленно поблагодарил Аларну за то, что моя куртка оказалась там. Как и нормальные штаны с рубашкой. Не хватало только сапог. Я с сомнением покосился на парадную обувь, которую мне пожаловал повелитель, и прикинул, отмоется ли с нее болотная грязь. Решил, что отмоется, но пока стоит походить босиком.

Граф определился со своей одеждой и шикнул:

– Лефранса, кыш!

– Как вежливо, – обиделась вампирша и вышла.

Тинхарт подождал, пока она исчезнет в коридоре, и тихо сказал:

– Хорошая, послушная кровопийца.

– Я думал, нароверты не пьют кровь, – удивился я, стягивая парадную рубашку и надевая дорожную. Она показалась мне по-домашнему уютной, хотя дома у меня, по сути, не было.

– Пьют, когда хотят, – отмахнулся повелитель.

Вот так новость! То есть ее слова про разорванное горло не были пустой угрозой? Как-то это неприятно.

Переодевшись, мы отправились обратно в холл, по дороге встретившись с Симой. Мне показалось, что в простом льняном платье она выглядела лучше, чем в дорогом парадном. Девушка заплела волосы в две тугие косы, и они красиво обрамляли ее бледное лицо, оттеняя синие глаза.