Текст книги "Фениксова песнь (СИ)"

Автор книги: Мария Крайнова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

– Я готов вас выслушать, – без тени вежливости сказал я.

– Что ж, извольте, – хмыкнул Алетариэль, ничуть не обидевшись. – Три дня назад, после того, как мы поняли, что засылать в гости к нежити воинов бесполезно, она выломала дверь подземелья и собрала кровавую жатву. Восемь слуг господина Хорнэта пали от ее когтей и... э-э-э... зубов. Троим тварь отгрызла ноги, одному разворотила грудь, а двое остались без ушей и носов. Поужинать последним она не успела, поэтому просто убила его. Я предполагаю, что когтем, так как оставшаяся от ее удара рана имеет специфическую форму. Что это за тварь – никто не знает. В прошлом я посвятил много времени изучению нежити, и то, что произошло здесь сперва с воинами, а затем слугами, не подошло ни под одно описание. Что думаете, господин маг?

– У меня возник вопрос к хозяину поместья.

– Задавайте, – великодушно разрешил эльф, кивнув Хорнэту.

– Скажите, в подземельях никого не хоронили? – поинтересовался я, следя за реакцией мужчины. Тот нахмурился, несколько минут помолчал, потом неуверенно ответил:

– Не могу сказать точно, господин Неш-Тавье. За то время, что дом принадлежит мне – нет. Я не промышляю убийствами. Насчет отца я уже не уверен, так как у него было много врагов. Я не спускался в подземелья уже много лет. Они не используются.

– То есть вероятность того, что там прятали трупы, есть, – полувопросительным тоном сказал я. – Как и того, что эти трупы не пожелали лежать смирно.

Алетариэль поморщился:

– Разве не глупо списывать все на зомби?

– А разве я о зомби говорил? – фальшиво удивился я. – Нет. Люди, убитые насильственно, имеют свойство перерождаться в нежить, господин Хаалэ, – я обратился к остроухому мелодично, почти по-эльфийски, и он расплылся в улыбке, хотя ситуация этому не способствовала. Убедившись, что на остальных мои слова произвели должный эффект, я продолжил: – К тому же, это только теория. Может, на самом деле в подземельях зародилось нечто более темное. Мне нужно увидеть мертвецов. Покажете?

– К сожалению, это невозможно, – приуныл Хорнэт. – Я велел закопать их на равнине, подальше от поместья.

– И скелеты, надо думать, тоже?

– Да.

– Плохо, – нахмурился я.

– Скажи, Хастрайн, – неожиданно подал голос Шейн. – Если нежить действительно переродившийся мертвец, почему она столько времени не давала о себе знать? Вспомни слова господина Хорнэта – он сам никого в подземельях не хоронил. Даже если предположить, что там есть трупы, оставленные его отцом, почему они восстали только сейчас?

Я почесал затылок:

– Порой мертвые поднимаются только после смерти своего убийцы. Отобрав у них жизнь, он в какой-то мере расплачивается за это своей, даже если его смерть наступает не по их вине.

– Вся ваша теория шита белыми нитками, господин маг, – тихо сказал Алетариэль. – Что вы сказали бы, узнав, что отец господина Хорнэта жив и отдыхает где-нибудь в Эльской империи?

– Что я ошибся, – и глазом не моргнул я. – Или что убийцей был не он.

– Понятно, – кивнул головой эльф. – Мозговой штурм дипломированных магов вовсе не впечатляющ, потому что строится на абсолютной пустоте. Благодарю вас за терпение, господин Неш-Тавье. Хорнэт, спокойной ночи.

Остроухий поднялся на ноги и скрылся, прежде чем хозяин успел что-то ответить. Я поймал задумчивый взгляд Тинхарта. После упоминания об убийствах повелитель явно сомневался в том, что игра стоила свеч. Да. Я бы на его месте тоже пожалел, что согласился помочь хозяину поместья.

– Что ж, – сказал я, нарушая тишину. – С вашего позволения, господин Хорнэт, я возьмусь за дело завтрашней ночью.

– Я проведу вас в гостевые комнаты, – согласился мужчина. – Не забудьте на ночь запереть двери.

ГЛАВА 18,

в которой работа выходит на новый уровень

Запереть двери никто, разумеется, не забыл. Опечаленная этим фактом, нежить никого не потревожила, переваривая своих предыдущих жертв.

Вечером следующего дня я спустился к тяжелой кованой решетке, закрывающей вход в подземные коридоры. Господин Хорнэт со мной не пошел, ограничившись тремя чахленькими слугами, которые должны были впустить меня внутрь. Лефранса, Тинхарт и Сима тоже не воспылали энтузиазмом, но со мной отправились Шейн и Шаир, так что жаловаться было не на что.

Когда слуги подняли решетку и убрались, предоставив нам дверь, я поймал предвкушающий взгляд духа-убийцы и пнул его локтем. Шаир недовольно фыркнул, но лезть на рожон не стал. Моя осторожность была полностью оправдана: хоть никто и не ожидает нормального поведения от спутников некроманта, это самое поведение вполне может свести нас в могилу. Люди суеверны. Им ничего не стоит за пару секунд сочинить какую-нибудь дьявольскую историю о том, что нежить захватила наш разум, а потому снова поднимать решетку, выпуская нас из подземелья, крайне неразумно.

Я оглянулся, и, убедившись в том, что слуги отошли на безопасное расстояние, достал из кармана ключ и вставил его в замочную скважину. Раздался тихий щелчок, и новая тяжелая дверь с тихим шелестом открылась вовнутрь, приглашая нас в гостеприимный, пропитанный сыростью мрак.

Я сделал несколько шагов вперед, касаясь пальцами стены. Шейн и Шаир последовали за мной. Свет от факелов слуг остался позади, едва выхватывая из темноты образ коридора, с первого взгляда заканчивающегося тупиком. Однако, приглядевшись, я понял, что это всего лишь поворот.

Повелитель зажег на ладони маленький синий огонек. Шаир, ухмыльнувшись, закрыл дверь, и все сразу же стало каким-то мертвым, жутким, ненастоящим.

Мы дошли до тупика, повернули и побрели дальше. Потолок ушел вверх, затерявшись во мраке, стены раздались вширь, и мне показалось, что я попал в подземное царство Аларны. Огонек на ладони Шейна трепыхался, как живое существо, а потом стал пульсировать. Мне потребовалось минут десять, чтобы понять: он повторяет ритм сердцебиения повелителя.

Мы шли, и коридор понемногу менялся. С потолка начали свисать неприглядного вида крюки, покрытые ржавчиной, а в тени у стен стояли саркофаги. Я прислушался к дару и очень удивился, поняв, что трупов внутри нет. Только застарелая кровь, пролитая насильственно, а значит, содержащая в себе темную энергию. Ее можно было использовать, и я мысленно сделал себе заметку – на крайний случай.

Ряд саркофагов уже подходил к концу, когда Шаир толкнул меня и указал на последний. Его крышка была приподнята, и я увидел длинные бурые шипы, украшавшие внутреннюю ее сторону. То есть никакие это не саркофаги, а...

– Железные девы, – сплюнул дух-убийца, нахмурившись. – Наврал тебе тот мужик, хозяин. В этих подземельях очень даже убивали.

– Он мог об этом не знать, – спокойно ответил ему Шейн.

– Как можно не знать о том, что творится у тебя под носом? – с иронией спросил Шаир.

– Меня больше интересует другое. Неужели можно иметь столько врагов и желания им напакостить, чтобы запихнуть их сюда в одно и то же время? – поинтересовался я.

Дух-убийца только равнодушно пожал плечами. Я знал: стоит дать ему волю, и он превратится в донельзя жестокое, жаждущее крови и смертей существо. По сравнению с тем, что может сделать Шаир, увиденное нами здесь – просто цветочки. Я вспомнил, как Сулшерат осуждал меня за союзничество с духом такого уровня, и с трудом сдержал усмешку. Лучше уж пусть Шаир будет рядом со мной, под моим контролем, чем неизвестно где и с какими желаниями.

Когда железные девы остались позади, на душе у меня стало как-то легче. То ли отпечаток чужой крови, исчезнув, перестал воздействовать на мой дар, то ли появившаяся впереди дверь так сильно привлекла мое внимание. Правда, "дверь" – это очень громкое слово для пары покосившихся обломков, которые она собой представляла. Шаир подошел ближе и с интересом их осмотрел, а потом даже потрогал, отчего тот обломок, что был повыше, с жутким треском отвалился. Дух-убийца зарычал и отскочил на несколько шагов.

– Молодец, – с иронией похвалил его я. – Теперь о нашем присутствии не знает только глухой.

– И слепой, – огрызнулся Шаир, покосившись на огонек в руке Шейна.

– Заткнитесь оба, – буркнул повелитель, и, потеряв к нам интерес, полез в дверной проем.

Мы с духом переглянулись и последовали за ним, оказавшись в просторном зале, конца которого не было видно. Шейн запустил голубой огонек к потолку, и тот ярко вспыхнул, выхватив у тьмы красивые белые своды, такие же белые стены, покрытые ярко-красными, сияющими рунами, и сложную фигуру на полу в центре зала, на одном из углов которой безмятежно спал белый с рыжими пятнышками кот.

Шаир удивленно приподнял брови. Я, наоборот, нахмурился, закрыл глаза и попробовал представить, как сжимаю в ладонях собственный магический дар. Отчего-то он показался мне клубком ниток, который мерно пульсировал, пропуская через себя разлитую в зале энергию. Она не была ни светлой, ни темной, но в ней чувствовалось присутствие стихии воды – эдакий полупрозрачный узор, который можно увидеть, только если присмотреться повнимательнее. Узор двоился, троился, расползаясь во все стороны, путаясь и порождая нечто из ряда вон выходящее, вроде очень мощного заклинания, которому не было ни названия, ни объяснения. И что с ним делать, мне было совершенно непонятно. Он был таким хаотичным, что я не стал к нему прикасаться, побоявшись, что от любой магической вспышки он дрогнет и осыпется на нас, превратившись черт знает во что.

Я отпустил дар, открыл глаза и посмотрел вверх. Так узор был не виден, но я знал, что он есть – там, над нами, жуткий и бесконтрольный. Шейн, похоже, тоже его почувствовал, потому что попятился к выходу. Беспокойства не показывал только Шаир, который медленно, с интересом осматривался, словно пытаясь как можно точнее запомнить обстановку.

Я сделал глубокий вдох и медленный выдох, сцедив его между зубов. На языке остался неприятный соленый привкус, и я поморщился, мысленно прокляв свою опрометчивость.

Нежить была рядом. Я не видел ее, но был уверен, что она была. Быть может, пряталась в тенях, а может, и в коте, который по-прежнему лежал неподвижно – слишком неподвижно для живого.

– Мне это не нравится, – тихо сказал Шаир, отступая следом за повелителем. – Хозяин, давай вернемся и скажем тому мужику, что силами одного некроманта тут не обойтись?

– Не дури, – отмахнулся я. – Дай осмотреться.

Дух-убийца посмотрел на меня крайне неодобрительно. Ему не нравилось, что я, как обычно, иду на риск, игнорируя осторожность. Однако меня это ничуть не трогало. Передо мной поставили сложную, интересную задачу, и мне до жути не хотелось бросать все на полпути.

Шейн молчал, настороженно глядя на кота. Я, убедившись, что отчитывать меня не будут, обошел нарисованную на полу фигуру по кругу. Один раз. Потом еще и еще, пока не начала кружиться голова. Тогда я остановился, посмотрел на кота и зашипел, пытаясь привлечь его внимание. Кот не пошевелился, и я переступил первую грань рисунка, решив подобраться к нему поближе.

Шаир наблюдал за мной нарочито равнодушно, скрестив руки на груди. Седой повелитель, наоборот, подался вперед. Я понимал, что сильно рискую, попирая ногами чужую фигуру, но продолжал медленно шагать к животному. Когда до него осталась одна грань, кот дернул ухом, поднял голову, зевнул и уставился на меня вполне обычными желтыми глазами.

– Привет, – сказал я, чувствуя себя идиотом. – Я тут нежить ищу. Не поможешь?

Кот продолжал на меня смотреть, явно удивленный таким вниманием к своей персоне. Возле двери хихикнул Шаир, но его смех быстро оборвался, когда кот кивнул, сел и посмотрел вверх. В его желтых глазах отразился магический узор, распростертый над комнатой.

Догадка свалилась на мою голову неожиданно, как гром среди ясного неба. Нежить все это время была там. Под потолком. В узоре. Повсюду.

Я отшатнулся, и кот с явной насмешкой склонил голову и сузил глаза. Больше я на него не смотрел: со всех ног помчался к выходу, понимая, что как только узор рухнет, будет уже поздно.

...Не знаю, что именно сбило меня с ног. То ли золотая вспышка, на секунду поглотившая зал, то ли требовательное мяуканье кота, в клочья разорвавшее напряженную тишину. Я успел подумать, что дни мои сочтены, когда кто-то схватил меня за руку и втащил в дверной проем, грязно и очень к месту ругаясь.

– Вставай, хозяин! Вставай, Аларна тебя дери!

Я послушно встал, опираясь на стену. Шаир, убедившись, что я вполне твердо держусь на ногах, замер за моей спиной. Шейн стоял рядом, наблюдая за тем, как зал пожирает теплый золотой свет. Он спускался с потолка, тягучий, как мед, покрывал стены, своды и даже воздух, под конец оставив только маленький, идеально круглый островок пола, на котором сидел кот. Он смотрел на нас только одно мгновение, а потом растаял, как иллюзия, и островок исчез, не оставив после себя ничего, кроме золотого света.

До меня начало доходить, что зал, по сути, превратился в чистое, несформировавшееся пространство. И одна только Аларна может знать, какой облик он примет в конце.

– Может, свалим, пока целы? – с надеждой предложил Шаир.

– И подставим под удар тех, кто находится наверху? – поинтересовался Шейн.

– Да плевать на них.

Я встал на сторону повелителя:

– А мне нет. Мы обещали помочь.

– Граф Тинхарт обещал помочь, а не ты, хозяин, – напомнил мне дух. – И я что-то его здесь не вижу. Почему ты должен за него отдуваться?

– Заткнись, пожалуйста, – попросил я. – Если хочешь, уходи. Только оставь амулет. Он может мне понадобиться.

Шаир возмущенно фыркнул, но остался на месте.

Молодец.

Я наблюдал за тем, как колеблется и пузырится золотой свет, понемногу оседая на новую поверхность. Она дрожала, понемногу принимая знакомые очертания. Я ожидал увидеть новое помещение, почему-то вообразив себе храм, и поэтому плеск воды застал меня врасплох. На мгновение я даже не поверил своим ушам, но потом золотой свет исчез, явив моему взгляду созданную псевдореальность.

Это было озеро, окруженное ивами, низко опустившими ветви. Небольшой участок твердой почвы – берег, покрытый травой – был предназначен явно не для того, чтобы стоять на нем втроем. Но мы и не горели желанием, оставшись в коридоре и настороженно глядя на то, как по воде ползут неторопливые круги. Обычно меня это успокаивало, а сейчас я чувствовал только непонятный, постыдный страх, с которым ничего не мог сделать.

... Она выходила медленно, позволяя тоненьким струйкам стекать с волос и ползти по обнаженному телу. Стройная, пышногрудая, с неприятными белесыми глазами, алыми губами и курносым носом. В ней не было ничего необычного – кроме того, что она вышла из воды.

Остановившись на крохотном островке берега, она смерила нас ничего не выражающим взглядом. Шаир ее не заинтересовал, я тоже. А вот на Шейна она посмотрела пристально, с опаской. И согнулась в поклоне.

– Я рада приветствовать вас в своем царстве, повелитель, – тихо, но четко сказала она.

Я прислушался к своему дару, но ничего не почувствовал. Девушка не была нежитью, не собиралась на нас нападать, не чувствовала по отношению к нам никакой ярости и жажды крови. Она была спокойна, абсолютно спокойна, и в ее глазах не читалось ничего, кроме легкого интереса.

К моему удивлению, Шейн улыбнулся ей и поклонился в ответ.

– Я тоже рад встрече, Халу, хранительница озер, – произнес он.

Мы с Шаиром переглянулись. Дух-убийца пожал плечами, будто не было ничего необычного в том, чтобы встретить хранителя в подземелье замка, совсем недалеко от Серебряного леса.

Тем более – такого.

Кот-алерогтару, дух-хранитель Кеорна, по сравнению с девушкой был просто ничем. Потоки свободной энергии так и кружились вокруг нее. Если бы она захотела, она бы с легкостью размазала нас по стенке. И в этом не было ничего удивительного – мало ли в мире озер, из которых она, их хранительница, могла почерпнуть силу?

Тем удивительнее было то, что Шейн знал ее по имени.

– Давно мы с тобой не виделись, – улыбнулась Халу, обнажив два ряда воистину хранительских клыков. – Я помню тебя ребенком.

– Зато ты ничуть не изменилась, – ответил Шейн.

– Благодарю. Я подумала, что этот мой облик придется тебе по душе.

В следующий миг хранительница обеспокоенно подалась вперед, и расстояние между ней и повелителем сократилось до пары сантиметров.

– С тобой что-то не так, – пробормотала она, сощурившись. – Я вижу чью-то тень в твоих глазах. Она мне не нравится.

– Мне тоже, – вздохнул Шейн. – Но я пришел к тебе не для того, чтобы рассказывать о своих проблемах. Ты все равно не сможешь мне помочь. Я и мои друзья, – повелитель широким жестом указал на нас, – пришли по просьбе хозяина поместья.

Хранительница с минуту смотрела на него, а потом перевела взгляд на Шаира. Дух-убийца напрягся, словно она замахнулась на него кулаком, но остался на месте.

– Скажи, чем я хуже его? – грустно спросила Халу. – Такие, как он, убивают всех подряд, если не находятся под чужим контролем.

Шаир нахмурился:

– Говори за себя, женщина. Особенно если не знаешь, с кем имеешь дело.

Хранительница приподняла бровь. Шаир скрестил руки на груди, состроив донельзя надменное выражение лица. Две хрупкие, очень уязвимые на вид девушки воинственно пялились друг на друга, и ни одна сторона не желала признавать свою неправоту.

– Постарайтесь не испепелить друг друга взглядами, – тихо попросил я. – Госпожа хранительница, я прошу вас быть снисходительнее. Этот дух принадлежит мне, и он мне нужен.

Белесые глаза Халу заглянули, кажется, в самую мою душу. Мгновение ее лицо ничего не выражало, а потом девушка поморщилась и с презрением сказала:

– Я не выполняю просьбы некромантов. Попроси помощи у Дьявола, если хочешь, но не смей обращаться ко мне.

Я закатил глаза. Да что ж с этим миром такое?! Почему все, кого бы я ни встретил, так убежденно выступают против некромантов? Я бы понял их опасения, если бы мы действительно состояли в тесном контакте с Дьяволом, но ведь это было не так! Мне, между прочим, выходцы из ада тоже ничуть не нравятся, но я же не оскорбляю тех, кто равен им по силе!

Я всерьез собирался сказать это вслух, но Шейн меня опередил.

– Я никогда не считал тебя дурой, Халу, – сказал он. – Но ты меня разочаровала.

Презрение слетело с хранительницы, как фата с невесты. Она страшно взвыла и схватилась за голову, попятившись к озеру. На ее лице отразилась такая боль, что бесстрастный вид повелителя поставил меня в тупик.

Неужели он ей что-то сделал? Но как? Он даже не сдвинулся с места!

– Не говори так, Шейн! – провыла Халу, по пояс погрузившись в воду. – Не говори! Мне плохо, мне больно!

– Убирайся, – ледяным тоном ответил ей повелитель. – И больше сюда не приходи.

Отчаянный вой девушки оборвался судорожным всхлипом, и в следующий миг она замерла изваянием, исподлобья глядя на Шейна. В ее глазах плескалось столько ненависти, что, будь я на месте седого, у меня бы задрожали колени. Однако повелитель остался невозмутимым. Даже взгляда не отвел.

– Вот как? – резко изменившимся голосом произнесла Халу, и меня мороз продрал по коже. Зато Шейн не дрогнул, глядя на хранительницу по-прежнему бесстрастно. – А ведь я доверяла вам, повелитель. И вы, как никто другой, должны знать, что я не прощаю предавших мое доверие.

Парень расплылся в счастливой улыбке.

– Всегда мечтал увидеть твой гнев, – сказал он.

Халу тоже улыбнулась, но не радостно, а зловеще. Наступила тишина, от которой мне захотелось сорваться с места и убежать. Шаир хлопнул себя по лбу, и удар прозвучал так оглушительно, что вздрогнули все, в том числе и сам дух.

Звук послужил сигналом к началу действий. Хранительница ушла под воду, и по поверхности побежала тревожная рябь. Шейн по-прежнему являл собой пример невозмутимости, и я попытался уверовать в его силы, мысленно убеждая себя в том, что повелитель не оставался бы таким спокойным, если бы не был уверен в том, что сможет дать Халу достойный отпор.

Рябь сменилась пузырями, а потом поверхность воды разлетелась тысячами брызг, выпуская трех белоснежно-белых зверей. Они были похожи... и в то же время ничем не напоминали волков. Слишком длинные морды, бледно-розовые носы, мощные лапы, каждая размером с мою ногу. Я опомниться не успел, а одна из тварей уже повалила меня на пол, прижавшись носом к моей шее и жарко, щекотно дыша. Подумать о том, что ее лучше не злить, я тоже не успел: выпустил из себя поток свободной энергии, сбив зверя обратно в озеро, и только потом снизошел до этой светлой мысли.

Отступать было поздно, и я окружил себя призрачным щитом, только после этого решившись повернуться к озеру спиной. Беглого взгляда на тело девушки, раскинувшей руки и смотрящей на потолок опустевшими глазами, хватило, чтобы понять: дух-убийца ушел, решив не связываться с хранительницей. Очень благоразумно, кстати, решив: с существом такого уровня Шаиру лучше не тягаться.

Зато Шейн остался на месте, и вокруг него плясало странное черное пламя. Оно успешно сдерживало белых зверей, пока повелитель, сцепив пальцы, выговаривал речитатив заклинания. Получалось у него, надо сказать, неплохо. Творения хранительницы стригли ушами, дергали задницами, недовольно размахивали хвостами и рычали, как голодные упыри.

Последнее сравнение здорово мне помогло. Я вспомнил, что "волки" – это все-таки наши враги, и рванул меч из ножен. Не серебряный, конечно, но тоже сойдет. Мой противник не замедлил появиться, выпрыгнув из воды с ловкостью лягушки и наткнувшись на мой щит.

Тот ощутимо прогнулся, завибрировал и пошел трещинами. Белоснежный зверь поспешил закончить работу, вцепившись в щит длинными красноватыми когтями. Он попросту вырвал из него кусок, и у меня в груди тревожно ёкнул дар, будто бы подскочив и снова вернувшись на место.

Я едва успел взмахнуть мечом, когда тварь на меня набросилась. Лезвие плашмя ударило ее по носу, и она тонко и смешно пискнула. Правда, мне было не до смеха, поэтому я поспешил закрепить успех, сбросив с пальцев несколько зеленых искр. Они мгновенно подожгли белую шерсть, и зверь, отчаянно воя, понесся к воде.

Ему помешали остатки щита, которые я выбросил вперед. Наткнувшись на них, "волк" завизжал, и зеленое пламя, взметнувшись к потолку, за одну секунду его сожрало. На каменный пол осыпалась только горстка пепла.

Я мысленно поздравил себя с победой и развернулся, чтобы помочь повелителю. Однако помощь была уже не нужна. Шейн стоял в центре выжженного круга, камни вокруг которого устилала светло-серая порошь. В воздухе летали клочья шерсти, и мой организм не замедлил выразить свое негодование. Я чихнул раз, другой, третий, схватился за стену и присел, дабы перевести дух.

– Хорошая работа, – похвалил меня повелитель, садясь рядом. – Только это еще не все.

– Знаю, – кивнул я ему.

Шейн улыбнулся, и мы одновременно посмотрели на озеро. Сейчас оно казалось спокойным и безмятежным, но я знал, что в его глубинах скорее всего таится новая напасть. Показываться она не спешила, и я, посидев минут десять, подошел к распростертому на полу телу.

– Хочешь поднять его? – поинтересовался повелитель.

– Еще не решил, – честно признался я.

– Тогда лучше не надо. Здесь и так слишком много магии.

Я кивнул, всматриваясь в знакомые и в то же время совершенно чужие черты. Мне определенно не нравилось, когда Шаир использовал мертвые тела. Было куда лучше, когда он сам создавал оболочку, пусть я и не успевал к ней привыкнуть.

Сжигать тело тем же методом, что и белоснежного зверя, я поостерегся. Лучше потом попрошу Хорнэта здесь убраться, а все остальное – уже не мои проблемы. Хотя, наверное, если хозяин поместья оставит тело здесь, ему все равно не будет ничего угрожать. Трупы, которые используют духи, опустошаются энергетически, и у них нет никакой возможности переродиться в нежить. Так что я не обременю свою совесть, узнав, что хозяин поместья так и не решился спуститься в подземелье.

Я успел морально подготовить себя к бою, когда услышал тихий отчаянный плач. Плакала женщина, едва слышно подвывая и что-то бормоча. Шейна это не заинтересовало, и он продолжил сидеть, прислонившись к стене и закрыв глаза.

– Слушай, может, посмотреть, что там происходит? – предложил я.

– Посмотри, если хочешь, – согласился повелитель, не поднимая век. – Больше она не представляет угрозы.

Я живо заинтересовался:

– Это еще почему?

– Потому, что я блокирую ее силы. Она не может использовать их против нас. Единственное, на что она способна в данной ситуации – это убраться подальше. Но Халу упряма. Надо подождать, пока она смирится.

– Блокируешь ее силы? – удивился я, во все глаза уставившись на повелителя. Обычный же с виду парень, по нему и не скажешь, что хоть на что-то годится.

– Провидцы таят в себе немало загадок, – туманно ответил Шейн. – Иди, поговори с ней. Я возлагаю на тебя эту миссию, потому что подходить к Халу не хочу. Это может угробить барьер.

– Ладно, – согласился я. – Бывай.

– До встречи.

Он остался сидеть, а я пошел на крохотный островок берега. Остановился, осмотрелся. Озеро осталось незыблемым, но плач не смолкал.

– Где ты? – спросил я, не особо надеясь на ответ.

– Здесь, – жалобно прозвучало отовсюду.

Из-под воды высунулась рука, схватила меня за лодыжку и дернула. Я даже возмутиться не успел, когда оказался под водой и из груди выбило дыхание, пузырьками отправив его к поверхности.

Я и не знал, что умею так широко открывать глаза. Под озером оказался расположен целый мир, словно я оказался на дне океана. Светлый песок покрывал дно, из которого, как лепестки цветка, прорастали розоватые стены храма. На его крыше, рядом с основанием центрального шпиля, сидела Халу, притянув колени к груди и уткнувшись в них лицом. Мимо нее проносились стремительные серебристые рыбки, и за ними устремлялись потревоженные пряди зеленоватых волос хранительницы.

Я упустил тот момент, когда ко мне вернулось дыхание, и даже не заинтересовался этим феноменом. Просто продолжил дышать, будто и не прерывался, и пошел – именно пошел, не поплыл, – к плачущей женщине, чувствуя под ногами твердую поверхность. Ощущение было очень и очень странным. С одной стороны, я был уверен, что под ногами у меня пустота. С другой, существование точки опоры тоже не вызывало во мне никаких сомнений. Я чувствовал себя так уверенно, словно не было ничего удивительного в том, чтобы ходить и дышать под водой.

Добравшись до крыши храма, я сел рядом с хранительницей. Не знал, с чего начать разговор, поэтому молчал и смотрел вверх, там, где серебрилось плоское зеркало поверхности. Что находилось за ним, я не видел, и мне казалось, что там волшебное голубое небо, бесконечный простор леса вокруг и запах дождя, от которого мурашки бегут по телу.

Халу сама, вздрогнув, обняла меня и уткнулась в мое плечо, содрогаясь от рыданий. Я принялся бестолково гладить ее по волосам, и хранительница возрыдала еще горше, наконец обретя достойного слушателя в моем лице.

– Давай, – сквозь слезы выдавила Халу, прижимаясь ко мне всем телом, – Давай, сбрось труп в мое озеро, как этот дурацкий Хорнэт, который обратился к тебе за помощью! Ты же исполняешь желания тех, кто тебе платит – так давай, за дело! Уничтожь меня, уничтожь мое озеро, и пусть он дальше отдает мертвецов воде, не заморачиваясь тем, что тем самым ее отравляет!

В ее голосе было столько ненависти, что я не понимал, какого черта она меня все еще обнимает. Я попытался заговорить, но не смог – изо рта вырвалась стайка пузырьков, очень заинтересовавшая проплывающих мимо рыбок.

"Не буду", – подумал я, попытавшись передать свою мысль хранительнице. С телепатией я был не то чтобы не в ладах, просто давалась она мне с трудом. Но Халу, похоже, услышала, потому что подняла голову и посмотрела на меня. Ее лицо, искаженное от рыданий, показалось мне просто очаровательным. Из уголков глаз сочились белые слезинки, которые, вопреки всему, не исчезали в воде, а медленно летели вниз, к подножию храма, словно странные круглые снежинки.

– Не... Не будешь? – всхлипнула хранительница, устроив ладони на моих плечах. – Почему? Он же твой наниматель!

"Наниматели правы не всегда", – подумал я, ненавязчиво оттесняя ее пальцы. Девушка поняла, что обниматься я не настроен, и понятливо отодвинулась. – "Но ты тоже показала себя не с лучшей стороны. Вместо того, чтобы уничтожить обидчика, ты убивала невинных людей. Людей, которые не совершали ошибок своего работодателя".

– Он... Он никогда не приходил сюда сам! Присылал воинов, слуг, кого угодно, но слишком трясся над собственной шкурой...

"Тебя ослепила месть", – подумал я и почувствовал, как мои губы расползаются в улыбке.

Халу, продолжая плакать, улыбнулась в ответ. Выглядело это странно.

– Да, ты прав, – согласилась она, запустив пальцы в свои волосы. – Я больше так не буду, если ты... если ты исполнишь мою просьбу.

Я почувствовал неладное, но возражать не стал. Улыбка хранительницы стала хищной, и она потребовала:

– Убей Хорнэта. Убей, и я больше здесь не появлюсь. Клянусь жизнью. Убей и беги в Серебряный Лес, там тебя никто не достанет. Ты ведь все равно туда идешь!

Я задумался. Надолго.

Клятву, данную духом, невозможно подвергнуть сомнению. А, согласившись исполнить ее волю, я потеряю всякое право отказаться.

С одной стороны, Хорнэт явно заслужил наказание. С другой... Разве я вправе обрывать чужую жизнь, пусть даже это жизнь убийцы?

"Только если на кону стоят жизни невинных людей", – ехидно высказался мой внутренний голос. И был совершенно прав.

Халу смотрела на меня задумчиво, явно пытаясь предугадать ответ. И, когда я кивнул, в ее глазах вспыхнула радость, но какая-то неправильная, злая.

И я чуть было не пожалел о своем решении.

ГЛАВА 19,

где мы вламываемся в Храм Воющей Химеры

В поместье мы вернулись в несколько подавленном настроении.

По дороге я рассказал Шейну о своем договоре с хранительницей. Я был уверен, что повелитель по меньшей мере рассердится, но ошибся. Парень спокойно сказал, что за нанесенный природе вред надо платить, и молчал, пока мы не поднялись в наземную часть дома. Там он пожелал мне удачи, и мы разошлись в разные стороны: Шейн отправился будить остальных повелителей, а я пустился на поиски покоев господина Хорнэта.

Это оказалось нелегким делом. Коридоры жилого крыла поместья складывались в причудливый лабиринт, выбраться из которого без помощи магии показалось мне невозможным. К счастью, магия у меня была, поэтому мне без труда удавалось сохранять спокойствие. Относительное, правда, спокойствие – при мысли о том, что я согласился совершить убийство, у меня начинали дрожать колени. Я останавливался, прижимался спиной к стене, и мертвенный холод камня успокаивал меня не хуже дорогих зелий.

На первую богато украшенную дверь я наткнулся случайно, безмерно удивившись ее появлению. Тяжелые деревянные створки, покрытые позолотой, разрушали независимый мирок лабиринта, никак не вписываясь в его мрачное очарование. Стражников рядом не было. Я обернулся, вздохнул и осторожно прикоснулся к двери. Поверхность оказалась гладкой, и пальцы соскользнули на несколько сантиметров вниз, пока я думал, открыть дверь так или воспользоваться даром. Решив, что пригодятся оба способа, я устроил ладонь поверх замочной скважины и представил, как замок открывается, пытаясь подкрепить свои мысли энергией. Получилось далеко не сразу – я не знал устройства замка, рассчитывал на стандартное и не сразу вспомнил, как обычно пекутся о своей безопасности знатные люди. Особенно если им есть что скрывать. Словом, пока я пытался перехитрить чертов механизм, прошло около семи минут, и меня начало ощутимо потряхивать. Я боялся, что кто-нибудь решится на ночную прогулку по поместью, пройдется по коридору и случайно меня увидит. Хотя это, наверное, покажется мне сущим пустяком, если окажется, что за дверью вовсе не покои господина Хорнэта, а, скажем, библиотека. От этой мысли мне стало еще хуже, и я закрыл глаза, мысленно уговаривая себя, любимого, успокоиться и взять себя в руки. Ехидный внутренний голос отказывался это делать, утверждая, что руки заняты, и я начал чувствовать себя идиотом с раздвоением личности.