Текст книги "Фениксова песнь (СИ)"

Автор книги: Мария Крайнова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Под ближайшим к озеру деревом, спустив ноги в воду и накрыв лицо шляпой, лежал человек. У его руки суетился белый кот с рыжими ушами, то подбивая лапкой пальцы хозяина, то запрыгивая на нее и с недовольным ворчанием кусая. Заметив меня, он пронзительно мяукнул. Несколько лучиков пугливо нырнули под воду, и их волосы расползлись под ней причудливым золотым узором.

Человек приподнял шляпу, посмотрел на меня и широко улыбнулся. Его грубоватое лицо, обрамленное рыжими кудрями, ничуть не изменилось: все такие же глубоко посаженные глаза, вздернутый нос и россыпь веснушек. Перемена была заметна только благодаря коту: он вырос. А я помнил его маленьким и слепым.

– Кого я вижу! – радостно завопил Кеорн, подхватываясь на ноги и заключая меня в медвежьи объятия. Я забеспокоился насчет целостности своих ребер, но бывший сокурсник отпустил меня и, задумчиво щипая подбородок, стал придирчиво изучать.

– Привет, – сказал я, садясь на траву. Кот-алерогтару с мурчанием запрыгнул ко мне на колени, потерся головой о протянутую ладонь. Почти как настоящий, только кровь чувствует в нем духа, и сердце начинает тревожно биться.

– Отстань от него, Неш, – рассмеялся Кеорн, дергая кота за хвост. – Не видишь: дядя-некромант боится. Ну еще бы! – Он перевел взгляд на меня и задумчиво сообщил духу: – Смотри, Неш, Хастрайн тоже здорово подрос.

Я улыбнулся. Алерогтару соскочил на землю и лег, помахивая хвостом.

– Как дела? – жадно поинтересовался рыжий, садясь напротив. – Ты так нигде и не устроился?

– Мне и на трактах неплохо, – честно ответил я. – А дела нормально. Работаю понемногу, пугаю селян, как в сказках про детей Аларны. А ты как? Как Академия?

– Не изменилась, – так гордо ответил Кеорн, что я сразу понял: в этом есть и его заслуга. – Только некромантов все меньше. В том году двоих нашли, а в этом вообще никого. Сулшерат грустит. Ты бы к нему зашел, а? Он будет рад тебя видеть.

– Как – никого?! – опешил я. – Совсем?!

– Совсем.

Я молча уставился на друга, не веря своим ушам. На факультете некромантии всегда было мало учеников, бывало, что и только один, но чтобы никого вообще... Нет, мир определенно перевернулся с ног на голову, пока я вляпывался во всякого рода истории и не успевал обращать на него внимание.

– Зато стихийников – аж тридцать восемь, – сменил тему рыжий. Неш почувствовал, что спокойствие нарушилось, и приподнял голову, но спустя мгновение снова ее уронил и успокаивающе замурчал. – Сулшерат читает у них лекции по алхимии, пока не привезут хоть какого-нибудь, можно даже совсем слабенького, некроманта. Прошлый выпуск, стыдно сказать, даже на бал не повели. Приглашение получили, но написали вежливый отказ.

– Почему? – окончательно растерялся я.

– Помнишь придворного мага? Такого низенького, темноволосого... – Кеорн дождался моего кивка. – Так вот мы побоялись, что он поймет, какой маленький потенциал у наших некромантов. Им и дипломы-то давать не стали, только жетоны, чтобы работать где-то смогли.

Я хмуро промолчал. Все это очень странно. Конечно, люди часто говорили о том, что магия вымирает – переняли эту привычку у эльфов, – но я всегда считал это глупостью. Слишком много времени прожил в Академии, где она была нормальным, привычным явлением, чтобы поверить в то, что когда-нибудь ее может не быть. Да и внешне все выглядит нормально: лучи, ветряные узоры и вода все такие же, не сильнее и не слабее. А некромантов было мало всегда. Так может, нет причин для паники?

Только вот в груди поселился предательский холод, уверяющий, что это все неспроста. Но с ходу определить причину я не мог, да и как это сделать человеку, который не является архимагом? Небось надо весь Совет собрать, чтобы понять, куда подевались люди с темным даром.

– Да не волнуйся ты так, – забеспокоился Кеорн, сраженный моим молчанием. – Найдут кого-нибудь. Всегда находят.

– Всегда находят, а в этот раз не нашли, – возразил я. – Пойдешь со мной?

– Куда?

– В гости к Сулшерату.

Рыжий с минуту подумал, поднялся и подхватил на руки Неша. Его лицо еще больше огрубело, губы сомкнулись в недовольную тонкую линию.

– Будь ты проклят, Хастрайн. Ждешь тебя, ждешь, и вроде бы рад потом видеть – но ты же непременно найдешь повод сломать себе мозги.

– Так ведь себе, а не тебе.

Кеорн покачал головой. Я примерно знал, что он мог ответить: "Ты бы подумал о том, чем тебе грозит твое любопытство". Но думать об этом я не хотел, а вышеозначенное качество упрямо тянуло меня к бывшему декану. Я был уверен, что если он и не объяснит, почему факультет пустует, то по крайней мере даст понять что-то еще. Только что? Об этом мое чертово чутье упрямо молчало.

ГЛАВА 3,

в которой я прихожу к увлекательным выводам

Когда мы с Кеорном вломились в кабинет, Сулшерат сидел за столом, сосредоточенно размешивая ложечкой какой-то душистый травяной напиток. Заметив нас, он озадаченно сдвинул брови, смерил меня цепким взглядом и растерянно обратился к рыжему:

– Кеорн, кто этот молодой человек?

–Учитель! – возмутился я. – Да как вам не стыдно?!

Сулшерат присмотрелся... и у него отвисла челюсть. Не сильно, но под верхней губой обнажился ряд неестественно белых зубов. Декан выскочил из-за стола, смешно помахивая так и не брошенной ложечкой, и подошел ко мне, остановившись на расстоянии шага. Маленького шага. Очень маленького шага. В голубых глазах магистра отразилось узнавание, а потом – такой восторг, что я оглянулся через плечо. Вдруг там стоит кто-то еще, а я загораживаю Сулшерату обзор? Но нет, он смотрел именно на меня. И понял я это очень быстро, когда...

– Хастрайн! – воскликнул магистр и хлопнул меня по плечу. – Да чтоб меня стая пагалотов сожрала, это действительно ты!

– Это действительно я. – Я улыбнулся, глядя на Сулшерата сверху-вниз и искренне недоумевая, почему он такой маленький. – Черт возьми, учитель, как же я рад вас видеть!

Магистр радостно улыбнулся, спохватился и вернулся за стол. Попробовал продолжить чинно мешать напиток, но быстро плюнул и переставил чашку на мою сторону стола. Кивнул на кресло в углу кабинета.

– Бери, садись и скорее рассказывай, чем ты занимался все это время!

– О, учитель, это очень долгая история, – отмахнулся я, забирая чашку. Прикинул, переставить кресло поближе или сесть так. Лень победила. – И совсем неинтересная. Помните практику на третьем курсе, когда мы выезжали на городское кладбище? Так вот род моей деятельности с тех пор ничуть не изменился. Только и вижу, что кресты и могилы.

Постоянные пейзажи дорог, лесов, равнин и полей я скромно опустил. Описать их словами сложно, а Сулшерат все равно не поймет, что я хочу ему рассказать. Магистр и не стал вдаваться в подробности, только пожал плечами:

– Значит, ты зря уехал из Тальтары. Кеорн вон, посмотри, каждый день набирается новых знаний. Скоро поручим ему лекции на первых курсах.

– Я счастлив, – без особой радости буркнул рыжий, но под суровым взглядом декана быстро сник и, пробормотав что-то невразумительное, ретировался.

– Может, и зря, – серьезно кивнул я. – Тем более что за время моего отсутствия Академия изменилась, а я остался прежним.

Сулшерат проследил за тем, как за Кеорном закрывается дверь, и грустно вздохнул:

– Ты неправ, мой мальчик. Все мы изменились. И ты в том числе.

– Разве?

Я почти не испытал интереса, спросил чисто из вежливости. Магистр это понял и с ответом не торопился, задумчиво поглядывая на меня из-за краешка какого-то свитка. Он был исписан мелким косым почерком. Этот почерк, казалось, был мне знаком, но я не придал этому особого значения: на последних курсах конспекты любого студента ходили по рукам, и я изучил не только обычную вязь слов, но и рунную, и эльфийскую, и даже гномью. Хотя считалось, что гномы скорее повыдирают себе бороды, чем поделятся хотя бы одним секретом.

– Я помню тебя светлым, легкомысленным мальчиком с удивительными глазами, – медленно сказал Сулшерат, когда я начал прикидывать, сколько накладных усов могли продать гномы после того, как горцы сдали людям принципы выковки "аршесоны". Пришлось выкинуть эти мысли из головы и вежливо прислушаться. – Глазами настоящего некроманта. А теперь вижу человека, на котором оставил отметину потусторонний мир. Скажи мне, Хастрайн, сколько Круговых ритуалов ты провел после того, как покинул Тальтару?

Я растерялся. Ответ вертелся на языке, но я не давал ему прозвучать вслух. Потому что декан за такое по головке не погладит – наоборот, устроит что-нибудь веселое с призванием души столь же буйного мага, который расскажет мне, как нехорошо постоянно вмешиваться в мир духов и переходов. И приведет в пример собственную нелепую смерть. Мне останется только болезненно морщиться и отнекиваться, пока Сулшерату не надоест – или пока он не придумает что-то поостроумнее.

Сколько ритуалов... Много. Очень много. Причем из них большинство – не по делу, а чисто из интереса. Потусторонние сущности нравились мне. До такой степени, что ради общения с ними я готов был рискнуть всем, благо меня ничего никогда нигде не держало. А селян вряд ли испугает труп некроманта, красочно разлегшийся на выжженной в земле пентаграмме. Скорее, наоборот, заинтересует: можно безнаказанно ограбить колдуна. Деньги оставить при себе, а магические штучки выгодно продать, кто потом что докажет?

Сулшерат укоризненно молчал. Как по мне, зря он это. Отметина, оставленная миром духов – это вовсе не конец света. Это всего лишь показатель, что ты званый гость не только среди живых.

Поэтому я не расстроился и поспешил направить тему в нужное мне русло.

– Учитель, почему в этом году на факультете нет учеников?

Пальцы Сулшерата замерли, прекратив теребить свиток. Магистр по-прежнему смотрел на меня спокойно, только по лицу проскользнула мимолетная тень. И я не был уверен, что правильно угадал эмоцию.

– Некромантов всегда было мало, – осторожно сказал он. – Ты ведь знаешь об этом.

– Мало, – согласился я. – Но разве раньше бывали случаи, чтобы вообще никого не находили? Я ничего такого не слышал. Помните, вы любили рассказывать нам о своих предыдущих учениках – и между упомянутыми вами курсами никогда не было прорехи в целый год.

Сулшерат отложил свиток в сторону и сложил ладони. Его длинные сухощавые пальцы, унизанные перстнями, едва заметно задрожали.

Мне стало не по себе. Неужели магистр боится ответа? Или вопроса? Что такого могло произойти? Чтобы как-то сгладить неловкое молчание, я отхлебнул из чашки. Напиток был едва теплым и терпким. Я одобрительно хмыкнул и взялся пить всерьез, поглядывая на декана из-за краешка чашки.

Долго молчать он не смог.

– Видишь ли, Хастрайн... Сейчас я должен сказать, что ты суешь нос не в свое дело...

– Должен? – мигом отыскал ключевое слово я.

– Да, – задумчиво сказал Сулшерат. – Но я этого не скажу. При условии, что все, сказанное мной, услышат только твои уши.

– Вы оказываете мне честь. – Я старательно скрывал торжество. Магистр всегда отличался болтливостью, а в присутствии любимых учеников эта болтливость переходила всякие границы.

Он разомкнул пальцы, потеребил манжет на рукаве мантии.

– Я надеюсь, ты сделаешь правильные выводы. То, что я тебе сейчас расскажу, имеет... э-э-э... некую многогранность... – Сулшерат нахмурился, и на его лице появилось очень знакомое мне выражение. Такое часто бывало на лекциях, когда магистр отходил от основной темы и пытался привести нам пример из жизни, лихорадочно, наспех подбирая слова. Вроде они и вертятся на языке целыми стаями, но выбрать окончательный вариант никак не получается.

Я молчал, вопросительно изогнув бровь. Обычно людей это нервировало, но декан знал все мои привычки, как облупленные, и продолжал воспринимать как своего ученика, которого можно не воспринимать всерьез. Можно, но не желательно. В любом случае, на мой взгляд он не обратил никакого внимания, и еще несколько минут пришлось скучать в ожидании рассказа.

Наконец он решился, вздохнул и сказал:

– Некромантов уничтожают. Если у маленького ребенка пробуждается темный дар, он обречен. Мы не можем обжаловать или устранить этот закон – королева считает, что некроманты опасны и грозят спокойствию в Велиссии. Поэтому мы в безопасности только здесь, в Академии. Еще, может быть, в Аль-Нейтской Башне, потому что глава Гильдии прекрасно знает, насколько ценны дети с некротическим даром.

– У нее крыша, что ли, съехала?! – возмутился я. Хотел разразиться сквернословной тирадой в адрес Ее Величества, но Сулшерат успокаивающе приподнял руки.

– Тихо. Пожалуйста. – Он дождался моего кивка. – Ты совершенно прав, крыша съехала. Но не у королевы, а у ее советника, который тесно контактирует с воинами Альна. Они окончательно обезумели, Хастрайн. Нашли какие-то древние свитки с предсказанием, что однажды некромантия погубит мир, и растрезвонили об этом повсюду, где только смогли. Не пройдет и месяца, как они начнут охотиться и на дипломированных магов, чтобы уничтожить темный дар, так сказать, с корнями. Поэтому ты должен остаться здесь. Это в твоих интересах, если ты хочешь жить.

Воины Альна... у меня в голове помутилось, возмущение выжгло какое-то холодное, очень неприятное чувство. Сначала повелители ветров, теперь мы. Здорово. Глядишь, скоро они и обычных магов в чем-нибудь обвинят. А потом вообще возродят инквизицию, и все снова будут жить в постоянном страхе.

Наверное, в моем лице что-то переменилось, потому что Сулшерат забеспокоился и позвал:

– Хастрайн?

– Да? – опомнился я, встряхиваясь. На правый глаз упала прядь волос, показавшаяся мне совершенно белой.

– Что с тобой, мой мальчик? – осторожно спросил декан.

Я задумался. Ответить я мог только одно: я не в порядке. В голове медленно заворочалась еще не до конца оформленная, но уже настойчивая идея. Оарну она бы понравилась, а вот магистру – вряд ли.

Но больше спросить было не у кого. Я поставил чашку на стол, повел плечами – мол, все нормально, не волнуйтесь, – и нарочито небрежно поинтересовался:

– Скажите, учитель, что вам известно о повелителях ветров?

Сулшерат удивленно на меня воззрился. Настолько удивленно, что я почувствовал себя тем жрецом Ордена Виноградной Лозы, который предрек королеве смерть от удара молнией, пообещал, что весь мир провалится в пасть к духу-пожирателю снов, а потом быстренько смылся, пока никто не опомнился и не заставил его поговорить с профессиональным прорицателем.

– Мне просто интересно, – соврал я, вдохновленный долгим молчанием. – Мы ведь, выходит, теперь в одной упряжке с ними.

Сулшерат смерил меня чуть насмешливым взглядом своих голубых глаз. И я понял: он прекрасно знает, что я его обманываю. Но краснеть, извиняться и по примеру вышеупомянутого жреца сваливать я не захотел, а магистр почему-то решил поддержать мою игру.

– Я знаю о них совсем немного, – сказал он, бросая взгляд на окно. – Но мои сведения очень отличаются от тех, что предоставили воины Альна. Повелители ветров – это не сверхсущества, которые развалят наш мир. Это обычные люди с необычным магическим даром. Они появляются тогда, когда равновесию наших Врат грозит опасность, и делают все, чтобы ее устранить. Такое случается редко. Насколько я знаю, в последний раз повелители появлялись триста восемьдесят лет назад, во время того... случая... со Старым Герцогством.

Я кивнул, показывая, что понял. О Старом Герцогстве слышали все, более того – об этой истории даже баллады написали. Дескать, сын герцога украл драконье яйцо, а когда из него вылупился драконыш, испугался. Но возвращать "родителям" не стал, а посадил в клетку и поставил ее в центральном поселке герцогства. Над драконышем насмехались, издевались и восхищались храбростью герцогской семьи. Торжество слабых над сильным продлилось около недели, а потом ящер вырвался на свободу – и его убили. Слишком много людей было вокруг, и маленький страж небес так и не смог впервые в своей жизни взлететь.

Взрослые драконы чувствуют смерть своих детей. Не прошло и часа, как два оэлтага сожгли Старое Герцогство дотла и навсегда его прокляли. До сих пор эти земли оставались черными и безлюдными. Если там и были повелители ветров, то явно на стороне драконов, а не людей.

– Если это так, почему вы не сказали воинам Альна правду? Может, они пересмотрели бы свое мнение.

Сулшерат досадливо скривился:

– С этими фанатиками бессмысленно разговаривать. Я пытался добиться аудиенции у королевы, но она не стала меня слушать. Ее советник сказал, что я рассказываю о повелителях только потому, что мне это выгодно. Посчитал, что я хочу переманить их на сторону магов, чтобы увеличить нашу силу. И заявил, что не допустит вмешательства Академии в дела королевства, после чего посоветовал мне уйти.

– И вы ушли? – уточнил я.

– Не сразу, – честно признался магистр. – Я успел поговорить с некоторыми своими знакомыми. Быть может, они смогут как-то повлиять на ситуацию.

Я промолчал, приблизительно зная, о каких знакомых речь. Сулшерат, сам не слишком уравновешенный и понятный, нормальных людей к себе не притягивал, а потому его друзьями были такие же психи, как и он сам. Когда наш выпуск представляли королеве, к магистру подходил его старый знакомый. Не помню, как его звали, но один его внешний вид – темно-красная мантия, длинные седые волосы, немного раскосые глаза – уже отчетливо говорил о душевном сходстве с Сулшератом. Если именно об этом знакомом речь, то в хороший исход дела можно уже не верить.

Я встал, улыбнулся и протянул магистру руку. Он пожал ее, и ладонь на мгновение онемела: в перстнях декана пряталась магия.

– Спасибо, учитель, вы мне очень помогли, – сказал я. – До свидания.

Сулшерат не стал задавать глупых вопросов вроде: "Ты не останешься?", "Ты не боишься, что тебя убьют?". Он просто помолчал, кивнул головой и, когда я уже дошел до двери, окликнул:

– Хастрайн!

Я обернулся.

– Что?

– Будь осторожен.

***

За то время, что я провел в Академии, количество людей на улицах успело сократиться по меньшей мере наполовину. Так было проще: меньше косых взглядов, никаких случайных наступаний на ногу, да и о воришках тоже можно было не беспокоиться. Было. Потому что я очень даже беспокоился, когда свернул в кольцевые переулки, сходящиеся у таверны-логова гильдии воров.

Об этом месте знал каждый горожанин, и каждый горожанин старательно его обходил. Воры не любили, когда на их территории появлялись чужаки. Но если эти чужаки приходили по делу, за которое обещали хорошо заплатить, их принимали с распростертыми объятиями.

Вот как меня. Когда я подошел к маленькой, отделанной мелкими белыми камнями таверне, вышибала подозрительно сощурился, окинул взглядом подступающие к логову дома и нарочито грубо поинтересовался:

– Ты кто такой? Зачем приперся?

– Хочу поговорить с Крысом.

– А-а-а... – Вышибала огорченно поджал губы, но поспешил меня пропустить. – Тогда удачной сделки вам, господин.

Я вежливо поблагодарил и толкнул дверь. Она открылась тихо, но я все равно мгновенно завладел вниманием "посетителей". Один мужик, сидевший справа от меня, недвусмысленно вытащил из-за пояса ятаган, но я и бровью не повел.

Места в зале было много: обычно народ собирался к ночи. Те восемь человек, которые присутствовали, провели меня недобрыми взглядами. Я подошел к первому свободному столу, сел и поманил пальцем замершую у стойки разносчицу.

– Мне жаренную крысу, пожалуйста, – вежливо попросил я, делая вид, что не знаю, что означает произнесенная мной фраза.

– Ой, – облегченно улыбнулась разносчица, – Так вы не... – Она запнулась и махнула рукой: – Идемте, я провожу.

Я лениво поднялся, зыркнул на мужика с ятаганом и направился к девушке. Она поправила выбившуюся из-под повязки прядь волос, снова улыбнулась и повела меня к лестнице.

Крыс жил, ни в чем себе не отказывая: второй этаж сплошь устилали дорогие ковры. На стенах было так много картин, что начинало рябить в глазах, а по потолку вилась сложная золотистая резьба. Люстра представляла собой целую композицию из трех кругов, которые соединяла между собой блестящая синяя нить. Свечи, светло-желтые и тонкие, сейчас не горели: свет лился из распахнутых окон, которые я поначалу тоже принял за картины. Пожалуй, узнать их можно было только по легким голубым занавескам.

Повсюду стояла мебель. Несколько шкафов с посудой, мягкий диванчик, россыпь кресел, пуфиков и подушек. Я сел на диван, едва не утонув в его мягкой обивке, и благодушно проследил за тем, как девушка удаляется по коридору. Он был не менее роскошным, чем зал, но мне почему-то подумалось, что комната Крыса выглядит совсем иначе. А показная роскошь зала и коридора рассчитана на дураков, которые пользуются услугами воров впервые. Первое впечатление очень важно.

Разносчица вернулась быстро, пообещала, что "господин сейчас придет" и побежала по лестнице вниз. Я посмотрел ей вслед, задумчиво хмыкнул и попытался заинтересоваться картинами. Как назло, на них были исключительно пейзажи и натюрморты – то есть как раз то, чего мне и в жизни хватало. Я вполне мог показать художникам-пейзажистам такие места, от которых по-настоящему захватывает дух – вопрос только в том, отважатся ли они туда пойти. Ведь одно дело – спокойно рисовать берега рек, просторы степей или лесные опушки, и совсем другое – видеть камень-алтарь в самом сердце Леса Духов, или сидеть на плоском камне в центре русалочьего озера, или... я мечтательно улыбнулся. Не раз представлял себя художником, иногда даже всерьез пытался рисовать – но талант у меня отсутствовал напрочь. А как было бы здорово...

Низенькая толстая фигура Крыса показалась в конце коридора, и я тут же уделил ему все свое внимание. За главой Гильдии водилась плохая привычка незаметно обворовывать своих клиентов и возвращать украденное при прощании, – так сказать, наглядная демонстрация "чистой работы". Когда я обращался к Крысу в первый раз, он умудрился стащить у меня агшел. Снова позволять ему себя обокрасть я не собирался, а потому торопливо прочитал простенькое, но действенное заклинание поверхностного щита.

Когда Крыс вышел на свет, я с трудом сдержался, чтобы не присвистнуть. За то время, что я его не видел, мужчина окончательно облысел, и это поразило меня даже больше, чем отсутствие при нем оружия. Глава Гильдии кивнул мне, сел в кресло напротив и уставился на меня цепким взглядом ореховых глаз.

– Здравствуй, Хастрайн, – сказал он. – С чем пожаловал?

– И тебе не болеть, – улыбнулся я. – Мне нужен вор, у которого есть магические отмычки. Я хорошо заплачу.

Если Крыс и удивился, то как-то странно, не по-человечески. Прошло около минуты, прежде чем с его лица наконец сползла холодная, отчужденная маска, и он неловко пошутил:

– Ты собираешься обокрасть родную Академию?

– Нет, – покачал головой я. – Воинов Альна.

Крыс призадумался. Почесал подбородок, провел ладонью по щеке. Сощурился. По его лицу было видно, как одна мысль сменяет другую: вот он хмурится, а вот – морщинки у уголков глаз разглаживаются, и в них появляется вежливая заинтересованность.

– Кого ты хочешь у них украсть?

– Человека. На ее запястьях наверняка будут раклеры.

– Я начинаю догадываться, о ком идет речь, – спокойно кивнул Крыс. И, с минуту помолчав, продолжил: – Что ж, я думаю, тебе подойдет кандидатура Альбиноса. Парень молод, немного вспыльчив, но он – настоящий виртуоз. Тебе придется остаться до вечера.

– Хорошо, – легко согласился я. – Какова цена?

– Четырех золотых монет будет достаточно.

ГЛАВА 4,

в которой я договариваюсь с вором

За что я люблю Крыса, так это за то, что он совершенно не похож на главу Гильдии Убийц. Тот недостаточно опытен, а потому нервничает и сомневается по любому поводу. Крыс же – бывалый вор, который умудряется сохранять спокойствие в любой ситуации. Иногда мне кажется, что когда его убьют (а я почему-то твердо уверен, что смерть мужчины произойдет не по воле природы, а по воле клинка), он спокойно посмотрит на торчащую из груди рукоять и скажет что-то вроде: «Довольно изящная работа. Вы настоящий знаток своего дела». Представляю себе лицо убийцы после этих слов. Наверняка он раскается и побежит за лекарем, попросив свою жертву немного потерпеть.

Вот и сегодня Крыс оправдал все мои ожидания. Он не задавал лишних вопросов, не говорил, что спасать девушку-"повелительницу" бессмысленно, не нудел о том, что воины Альна не спустят мне это с рук. Он просто назвал имя и цену. Ему было все равно, что произойдет потом – Крыс знал, что я выполню свою часть работы, и готов был гарантировать такое же отношение со стороны своего вора.

Я сидел в зале таверны, лениво копаясь в каше с мясом. Есть мне не хотелось, но надо же было чем-то занять время. Посетителей заметно прибавилось, и на меня перестали обращать внимание. Люди обсуждали свои дела, перекидывались профессиональными фразами, пили пиво, принимали заказы. Уже через полчаса я мог выдать городской страже с десяток разыскиваемых преступников, но... но стража мне никогда не нравилась, а жизнь воров была вовсе не лишена романтики.

У людей из Гильдии очень интересный склад ума. Они должны уметь решать множество задач, получая описание предмета, который надо украсть, и места, в котором он находится. И для этого нужны не только профессионализм и сообразительность, но и фантазия. У ребят Крыса ее было хоть отбавляй, и проявлялась она не только в рабочее время: вокруг сидело, стояло и ходило столько интересных личностей, что я, маг, некромант, знаток потустороннего мира, чувствовал себя чрезвычайно скучным существом.

У стойки, закинув ногу на ногу, сидела девушка с ровными русыми волосами. На ее голове гордо возвышалась маленькая мышь. Девушка то и дело ссаживала ее на плечо, но мышь отличалась завидным упрямством и раз за разом снова взбиралась на голову, устраивая себе пышное гнездо в чудесных хозяйских волосах.

За столом в углу пили пиво трое парней, одетых в темную, неприметную одежду. Один из них мелкими щипцами копался в горстке драгоценных камней, другой равнодушно наблюдал за этим занятием, а третий так нежно прижимал к себе гитару, что я сразу понял: передо мной поэт.

За центральным столом собралась тихая компания, сосредоточенно уминающая всю еду, находящуюся поблизости. В прямом смысле. То есть если рядом проходил кто-то с тарелкой, он рисковал лишиться своего ужина раз и навсегда. Возмутиться пока никто не решился, но я был уверен, что это дело времени. Рано или поздно ребят угораздит отобрать еду у какого-нибудь бугая, и тогда пиши пропало.

Я перевел скучающий взгляд на кашу. Ее количество не уменьшилось, и я в который раз проклял себя за то, что вообще ее заказал.

Мимо прошла разносчица. За ней протянулся тонкий шлейф жутко приторных духов, и я страдальчески поморщился. Вот уж не люблю таких женщин! Выльют на себя полведра какой-нибудь дряни и ходят, думая, что превосходно пахнут. И даже не догадываются, что некоторые личности вроде меня страстно жаждут их задушить...

Я окинул взглядом зал и задержал его на открывшейся двери. В таверну заглянул парень лет семнадцати, с заплетенными в тонкую косу белыми волосами. Совсем белыми. Но не седыми, а цвета первого снега, когда лохматые хлопья кружатся в воздухе, выводя свой замысловатый танец. Парень закрыл дверь, оглянулся, и я увидел, что глаза у него красные.

Я нахмурился. Это и есть "подходящая кандидатура"? Крысу, конечно, виднее, но как-то этот парень маловат для виртуоза...

Альбинос меня заметил, кивнул и быстро подошел к моему столу. Сел. Смерил меня рассеянным взглядом, и мне показалось, что в его красных глазах плещется целое море усталости. Он даже взгляд толком сосредоточить не мог – смотрел то на мою переносицу, то в глаза, то вообще на нос.

Я ожидал услышать слабый, может, даже писклявый голос, поэтому вздрогнул, когда парень заговорил. Размеренно, спокойно – и басом.

– Крыс всегда дает исчерпывающие характеристики.

– Вот как? – растерянно отозвался я, и мне стало стыдно за свой хрипловатый баритон.

– Когда я спросил, как ты выглядишь, он ответил, что я без труда найду тебя по глазам, – пожал плечами Альбинос. – И оказался прав.

Я улыбнулся. Все верно. Мои глаза – моя гордость. Они не спешат выцветать, не светлеют и не темнеют, они всегда ядовито-зеленые, и это очень хорошо заметно на моем бледном лице. Сулшерат говорил, что уже только по этому цвету можно узнать некроманта. Но я до сих пор не нашел подтверждений этим словам: у всех моих сокурсников глаза были не зеленые. И у самого магистра тоже.

– Что ж, – продолжил вор, поняв, что не дождется ответа. – Оплата меня устраивает. Только немного интересно... позволишь задать тебе вопрос?

– Задавай, – благосклонно согласился я.

– Зачем тебе эта девчонка?

Я задумался. Как объяснить не обремененному совестью человеку, что я просто хочу добиться правды? Неважно, сколько она стоит. Главное, чтобы она была. И не маленькими кусочками, а целиком.

– Нужна, – туманно ответил я, не собираясь вдаваться в подробности. Если уж я сам считал свое решение глупым, то что может сказать наемник?

– Понятно. – Альбинос пожал плечами, показывая, что все как раз наоборот. – Хорошо. Когда ты собираешься лезть в инквизиторские застенки?

– Я не собираюсь.

Парень с недоумением приподнял брови. Он так удивился, что даже смог сфокусировать на мне взгляд. Я усмехнулся и пояснил:

– Послезавтра ее повезут в Эскарат, в закрытом экипаже, который поедет по старой дороге. Вдоль кладбищ то есть. Он свернет на тракт только на третьем часу пути. То есть, не свернет.

Альбинос понимающе кивнул.

– Тогда встретимся здесь на рассвете перед делом, – сказал он.

– Хорошо, – согласился я. – И еще. У меня будет к тебе просьба.

– Какая?

– Выспись.

***

К предстоящей работе я подготовился основательно. Поторопил гнома, у которого заказывал сапоги, забрал у травника уже готовые отвары и пообещал прийти за остальными завтра. Травник вежливо, но непреклонно отметил, что четыре отвара из требуемых приготовить не успеет, и сбил с меня несколько медяков за зря потраченные запасы. Я для вида поворчал, но с мелочью расстался. В лавку торговца я вернулся все еще слегка в образе, и Оарн заметно забеспокоился. Он, как и Кеорн, прекрасно знал, что мое странное поведение обостряется только в двух случаях: когда мне очень скучно и когда я задумал какую-нибудь гадость. На скучающего человека я, видимо, не походил, потому что торговец так яростно пытался вытрясти из меня правду, что в запале пообещал мне два меча, бердыш, клинок любой выковки, дорогой шатаведский арбалет с комплектом серебряных болтов и еще много чего, лишь бы я поделился с ним своими планами.

От всего предложенного (в том числе и разговора по душам) я вежливо отказался и попросил Оарна провести меня в сарай. Там у него было нечто вроде ванной комнаты, и, если бы не нагромождение дров в углу и разбросанный по полу хлам, сарай можно было бы назвать небольшим домиком. Большую его часть занимала самая настоящая ванна, за комплект ритуальных стилетов выдуренная у гномов. Торговец заслуженно гордился ею и ехидно посмеивался над горожанами, у которых можно было найти разве что бадью. К сожалению, ванна от бадьи отличалась только формой, размером и внешним видом, поэтому следующие полчаса мы усердно таскались с ведрами. В ходе работы Оарн все-таки выдурил у меня обещание все объяснить, после чего был жестоко вытолкан из сарая и отправился обратно в дом, на ходу бурча что-то не слишком лестное в мой адрес.