Текст книги "Фениксова песнь (СИ)"

Автор книги: Мария Крайнова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

– Заткнись и стой на месте! Вот так, детка, – уже спокойнее добавил он. – Просто стой и жди. Закрой глаза, если не нравится.

Дух убедился, что повелительница подчинилась, и с жадным вниманием уставился на меня. Я занес агшел над своей грудью, острием вниз, и спокойно поинтересовался:

– Скажи, Сима, а как Шейн переходил из одного мира в другой, не принося жертвы?

Девушка открыла рот, но не издала ни звука. Потом закрыла. Потом с такой обидой на меня посмотрела, что мне захотелось извиниться и быстренько закончить разговор.

– Повелители имеют в нашем мире особый статус, – пояснил мне Шаир. – Их кровь слишком ценна, чтобы проливать ее в Ведьминых Кругах. Поэтому духи принимают их появление в мире, как должное, неизбежное. Вот вроде и противные ребята, и загрыз бы с удовольствием, но нельзя. За это могут так щелкнуть по носу, что полсущности отшибет. Восстанавливайся потом – и материально, и с точки зрения нервной системы...

– Понятно, – кивнул я. На правый глаз упала прядь волос. Я так удивился ее появлению, что пальцы, сомкнутые на рукояти агшела, ослабели. Клинок коротко блеснул, как промелькнувшая в воздухе стрекоза, и вошел в мою плоть, как в масло.

Мне ни разу не удавалось понять, чувствую ли я что-то в этот момент. Тело словно переставало мне принадлежать, и все восприятие мира угасало на корню. Только спустя секунду, невероятно растянутую и внезапно отпущенную, как резинка, в ушах гулко стукнуло, во рту появился привкус крови, и небо, которое я только что видел, исчезло. Прозвучал крик, в котором не было ни одной эмоции, и превратился в знакомый непонятный напев. С минуту я падал в непроницаемую темноту, прислушиваясь к голосам духов, а потом их мир начал себя показывать.

Сначала появилось дерево. Если бы не серебряные, полнящиеся отблесками листья, оно напоминало бы березу. Потом возникла поверхность – не пол, не земля и не зеркало, а нечто, смутно напоминающее солнечные лучи. На этом чем-то стояла Сима, с таким видом глядя себе под ноги, что мне стало ее по-настоящему жаль.

За спиной девушки стоял Шаир, небрежно поправляя закатанные по локоть рукава куртки. Заметив меня, он приветливо кивнул и спросил:

– Куда теперь?

Сима резко обернулась, только сейчас поняв, что он все это время был рядом. Дух отсалютовал ей бровями, не отвлекаясь от своего занятия. Девушка перевела взгляд на меня, побледнела и подняла дрожащую руку, указав на мою грудь.

– Может... может, ты его вытащишь?

– А? – Я посмотрел вниз и увидел рукоять агшела. – Нет. Не время. Понимаешь, чтобы попасть сюда, надо остановить свое сердце, – добавил я в напрасной надежде ее успокоить. – Это прекращает все физические процессы в теле и начинает энергетические. Магии становится много, гораздо больше, чем в живом мире, потому что открывается пространство для дара. Это и есть плата. Духи пьют мою магию, пока я нахожусь здесь. Поэтому нам следует поторопиться.

– И... как нам найти Шейна? – тихо спросила Сима, отводя глаза.

– Представить его. Как можно ярче и точнее.

Повелительница кивнула и задумчиво нахмурилась. Ее синие глаза потемнели, приобрели жутковатый неживой цвет. В мире духов часто происходит подобное. Каждый меняется по-разному, в зависимости от своих внутренних качеств. Я, например, становлюсь более жестоким, хотя на моей внешности это никак не отражается. Вроде бы. Что изменилось в Симе, я с ходу понять не смог.

Шаир наконец разобрался с рукавами, шикнул на какого-то мелкого духа (тот с писком скрылся от греха подальше) и невозмутимо изрек:

– Он такой маленький, седой и синеглазый. А еще немножко больной на голову. Или не немножко. В общем, не стоит напрягать свои извилины, детка. Я проведу.

Сима так быстро повернулась к нему, словно хотела дать звонкую пощечину. А может, действительно хотела, но дух исчез и снова появился уже за ее спиной. Когда вконец раздосадованная повелительница его обнаружила, до нее явно успела дойти одна простая истина: очень глупо нападать на духов, находясь в их мире. Шаир-то мстить не будет (во всяком случае, пока я рядом), но кому-то другому может очень не понравиться издевательство над собратом, и тогда пиши пропало.

– Откуда ты знаешь, как выглядит Шейн? – неуверенно вопросила Сима.

Шаир обворожительно улыбнулся и пожал плечами:

– Детка, этот мальчик так часто приходит сюда, что его знают даже лирны.

Дух протянул ей руку, и девушка неуверенно за нее взялась. Вторая ладонь Шаира досталась мне. Приспешник оглянулся, убедился, что свидетелей его самоуправства нет (кроме нас, конечно) и шагнул назад. Лучистая поверхность треснула под его ногами, и мы все провалились в сплошное царство яркого света, слепящего глаза. Лучи, почти такие же, как в Академии, закружились вокруг в безумном хороводе. Сима вскрикнула, попробовала вырвать свою ладонь из пальцев Шаира, но дух вцепился в нее, как клещами, и только обидно рассмеялся.

Я буркнул что-то недовольное, и приспешник умолк, по-детски обиженно надув щеки. Мы продолжали... нет, не падать, а плавно скользить куда-то вниз, хотя яркому мирку тепла и света не было ни конца, ни края. Мне уже начинало казаться, что зрение вот-вот плюнет на все и меня покинет, когда лучи вдруг исчезли, и наступила тьма.

Скольжение замедлилось, ноги нашли опору. Шаир отпустил нас и брезгливо вытер руки о штаны.

– Наконец-то, – пробормотал он.

Никто ему не ответил. И я, и Сима были заняты тем, что наблюдали, как мир в который раз строит себя с нуля. Сначала появился пол – крупные черные плиты с множеством белых прожилок, напоминающих паутину. Потом вверх потянулись стены, обрезая бесконечное пространство до одного зала. На них с тихим шипением возникли подсвечники. Мертвенно-синие огоньки свеч сделали помещение еще более мрачным, чем оно было до этого. И наконец центр зала заволокло туманом, клубящимся, как живое существо. Когда он исчез, мы увидели резной столик, за которым сидел и невозмутимо смотрел на нас седой человек.

– Привет, Сима, – сказал он.

– Здравствуй, Шейн, – кивнула повелительница, решительно подходя к столу. Седой бросил на нее растерянный взгляд, но ничего не спросил. Поэтому Сима пояснила сама: – Это Хастрайн. Маг из Гильдии. И его приспешник, Шаир. Дух...

– Убийца, – продолжил Шейн, глядя на Шаира. – Я вижу.

В его голубых глазах отражались огоньки свеч. Парень выглядел ужасно: худой, даже тощий, с хищно заострившимся лицом и такой потерянный, будто плохо понимал, что вообще вокруг происходит. Долгое пребывание в мире духов явно не пошло ему на пользу, будь он хоть тысячу раз повелитель.

– Вытаскивай нас, Хаст, – лениво посоветовал Шаир.

– Да, – односложно ответил я, касаясь рукояти агшела. Медленно-медленно, как во сне, я начал вытаскивать клинок из своей груди. Потусторонний мир стал стремительно таять, образы повелителей размыло, как нарисованные на стекле. А потом все исчезло, только сердце оглушительно стукнуло раз, другой и забилось, словно запертая в клетке птица.

***

Когда я открыл глаза, мне почудилось, что в кронах деревьев кто-то есть. Кто-то, из-за кого смолкли птицы и пропал ветер, с опаской затаившись где-то у самой земли. Однако не успел я встать, как эта иллюзия пропала, и в лесу прозвучала первая неуверенная трель. Ее тут же подхватили крылатые сородичи, и все вокруг наполнилось звуками. Будь лес чашей – они переливались бы через край.

Шаир сидел на самом краю луча пентаграммы и с интересом наблюдал за Симой, которая помогала Шейну подняться. Вернее, пыталась помочь. Парень, хоть и держался за ее руку, приводить тело в вертикальное положение не торопился и мелко дрожал, как от озноба. Я ругнулся и подошел ближе, оттеснив повелительницу в сторону.

Один рывок – и Шейн уже стоит, пошатываясь и глядя на меня безумными глазами. Я как-то сразу сообразил, что сейчас от него не стоит ждать добра, и легко уклонился от первого удара. Повелитель, вложивший слишком много силы в замах, дернулся вперед и тяжело рухнул на колени. Всхлипнул-выдохнул и снова поднялся, на этот раз – без посторонней помощи. Взгляд голубых глаз стал еще безумнее.

Сима испуганно охнула и отшатнулась подальше. Шаир, наоборот, приблизился.

– Не бойся, детка, – посоветовал он девушке. – Это естественное состояние. После долгосрочных визитов в наш мир людей иногда и похлеще разносит. Если они находят выход, конечно. Десять-двадцать минут, и твой дружок придет в норму.

Я буркнул нечто согласное. Дар, тело и разум, ослабевшие после ритуала, подчиняться мне толком не хотели. А вот у Шейна энергии было хоть отбавляй, и он не замедлил ею воспользоваться.

Парень развел руки, закрыл глаза – и над поляной воспарил огненный феникс, заглушив своим криком птиц. Пернатые поняли, что сегодня не их день, и разлетелись кто куда – мы услышали только торопливый шелест крыльев. Сима закричала, что надо уходить, пока Шейн не вошел во вкус. Я был полностью с ней согласен, поэтому начал быстрое отступление к деревьям. Рядом промелькнул радостно улыбающийся Шаир. Дух, как и всегда, брал от жизни все, не заморачиваясь страхом, но и не пренебрегая осторожностью.

Лес встретил меня неприветливо. Несколько веток больно хлестнули по лицу, под ноги попался корень. Я упал, сдавленно выругался и обернулся. И обомлел.

Убегать не имело смысла. Огненный феникс сел на землю, не причиняя вреда ни деревьям, ни траве. Шейн осторожно гладил его по голове, как любимого домашнего питомца. Парня, похоже, совсем не смущало то, что каждое перо птицы было языком пламени. Его лицо стало спокойным, даже умиротворенным. Не осталось и следа безумия. Поймав мой взгляд, повелитель виновато улыбнулся и пожал плечами, мол, не держи зла, я не специально.

Я выругался еще раз, чтобы отвести душу, и вернулся на поляну. Феникс встретил меня настороженным присвистом, на который Шейн ответил схожим, но более мелодичным звуком. Птица повела крыльями и исчезла, оставив после себя скопище кружащихся в воздухе искр. Через пару минут не стало и их.

– Извини, – сказал повелитель. – Сам знаешь, после мира духов люди себя не контролируют.

– Ерунда, – отозвался я. И не смог сдержать любопытства: – Что это за заклятие?

Седой улыбнулся и протянул мне сжатую в кулак ладонь. Разжал пальцы. На молочно-белой коже ярко мерцала единственная пойманная искра, эдакое подобие небесной ночной звезды.

– Это не заклятие. Это существо Ветра.

– Странно. Очень напоминает огненную стихию, – съязвил я, думая, можно ли взять искру из ладони Шейна. Парень, сам того не заметив, дал отрицательный ответ: бережно спрятал ее в карман, еще и хлопнул по нему для верности.

– Правильно, – согласился он. – Существа Ветра могут принимать любое обличье. Огонь, вода, земля, воздух – это все не так важно. Где Сима?

Резкая смена темы меня несколько удивила, но настаивать я не стал.

– Наверное, успела отбежать подальше. Мы думали, что ты нападешь.

– Я собирался, – честно признался Шейн. – Поэтому и позвал феникса. Он меня успокаивает.

– Голос у него не очень, – буркнул я, вспоминая крик огненной птицы. Очень жаль пернатых, разлетевшихся с поляны – вдруг после такого представления они все умерли от разрыва сердца?

Шейн удивленно на меня посмотрел. Сейчас его глаза казались почти детскими, столько в них было наивности и непонимания. Мне подумалось, что он сейчас спросит нечто вроде "почему люди дышат?", но парень сообразил, что я хоть и маг, но не повелитель, и пояснил:

– Фениксы поют только перед смертью. Я думал, ты знаешь.

– А я думал, что они вымерли еще полвека назад, – пожал плечами я.

Повелитель нахмурился, но ничего не сказал. Да и смысл? И он, и я понимали, что призванная им птица не была настоящей. А остались ли настоящие – не знал никто, кроме разве что духов. Можно спросить у Шаира, но слишком страшно услышать "нет".

Приспешник, будто почувствовав, что я о нем думаю, вышел на поляну. Шейн с интересом наблюдал, как он приближается, сунув руки в карманы и насвистывая какой-то замысловатый мотивчик. Дух же обратил на повелителя не больше внимания, чем на букашку, прошел мимо и скрылся в кустах.

Я вздохнул. Шаир всегда так себя ведет. Когда из людей рядом нахожусь только я, он шутлив, весел и надежен. Когда же людей становится больше двух, у него словно что-то перемыкает в голове, и дух превращается в развязного и ироничного психа. Так что самое время отправить его с каким-нибудь поручением – например, передать Оарну и Сулшерату, что я в порядке и проблем пока нет.

Спустя еще несколько минут из-за деревьев вышла Сима. Девушка недовольно хмурилась и прямо-таки излучала желание кого-нибудь задушить. А может, не кого-нибудь, а всех. Под ее взглядом Шейн поежился и отступил на несколько шагов назад. А потом еще на несколько. И еще, пока не закончилось свободное пространство и путь к отступлению не преградил подлый древесный ствол.

– Я совсем не... – начал повелитель, но Сима его перебила:

– Совсем не хотел показаться нам недружелюбным? Мы в курсе. Но из-за тебя я влезла в какие-то колючие заросли, – девушка провела пальцем вдоль свежей царапины на щеке, – И теперь жажду крови. Желательно твоей.

– Нельзя смешивать кровь повелителей, – жалобно пробормотал Шейн, пытаясь вжаться в дерево и стать его частью. Я с трудом сдержал смех, наблюдая за этой случайной пародией на дриад.

– Да мне все равно, – рыкнула Сима и обернулась ко мне. В ее взгляде возникла рассеянность, а потом – задумчивость. Наверное, она сочла, что будет нехорошо убивать Шейна при свидетеле, потому что отошла. Но смотрела она на него по-прежнему недобро, поэтому на приказ открыть портал в Айл-Минорские графства парень отреагировал с огромным энтузиазмом.

Я нахмурился, наблюдая за тем, как он чертит на земле руны перехода. Отправляться ли мне с повелителями – или возвращаться в привычную колею, странствовать по Велиссии и не думать ни о чем, кроме нежити, гонораров и местах, где можно купить или починить необходимое снаряжение? Ответа у меня не было. С одной стороны, нечестно бросать их теперь, когда я знаю о высшем демоне и маразме (тоже, кстати, высшем) в рядах воинов Альна и голове королевы. С другой... Что, если со временем я стану для них бесполезной обузой? Конечно, обо мне с моими способностями сложно такое сказать, но если магия повелителей действительно столь хороша, как о ней говорят...

– Готово, – сообщил Шейн, замыкая сложный узор. Многострадальная поляна, испещренная символами, приобрела крайне необычный вид.

"Вот когда стану обузой, тогда и подумаю", – решил я.

От того места, где рунная вязь начиналась, до того, где она заканчивалась, протянулась сизая дымка. Шейн шагнул в нее и исчез. Из кустов заинтересованно выглянул Шаир, поймал мой взгляд и вопросительно приподнял бровь.

– Убери здесь, когда мы уйдем, – попросил я. Дух разом погрустнел, и я торопливо добавил: – А потом отправляйся в Тальтару. Найди Оарна и Сулшерата. Каждому скажи, что я в порядке, но глава воинов Альна заключил союз с высшим демоном, и всей Велиссии, возможно, скоро будет весело. От себя ничего не добавляй, будь так добр.

Шаир деловито кивнул.

– Ты ведь пойдешь с нами, правда? – поинтересовалась Сима, подходя ко мне. Шейна рядом не было, поэтому взгляд повелительницы значительно подобрел.

– Мне интересно, что будет дальше, – честно ответил я. – Но не волнуйся. Когда мое присутствие вам надоест, я уйду.

– Разве может кому-то надоесть общество некроманта? – улыбнулась девушка. – Да и мы перед тобой в долгу. Сначала ты спас меня, теперь Шейна.

Ну да. Разумеется. Знакомая песня. Это, конечно, приятно, когда люди тебе благодарны и не боятся признать, что ты здорово им помог. Но иногда эта благодарность переходит всякие границы, а мне бы этого очень не хотелось. Поэтому я поспешил сменить тему:

– Зачем вам в Айл-Миноре?

– Там живет третий повелитель, – пояснила Сима. – А если нам повезет, то и Лефранса тоже уже там. Поэтому, думаю, стоит поторопиться. Иначе они забеспокоятся и натворят... чудес.

С этими словами она отвернулась и, не дрогнув, шагнула в пространство портала.

ГЛАВА 8,

в которой повелители задумывают гадость

В Академии порталам отводилось целых шесть учебных часов. Мы изучили не только принципы их постройки и выбора направления, но и биографии первых магов, решившихся попутешествовать столь экзотическим способом. Их постигла не самая завидная судьба: кому-то оторвало руку, кому-то ногу, кто-то лишился зрения (ибо только Боги имеют право комкать пространство!), но Сулшерат называл эти лишения сущей мелочью по сравнению со сделанным магами открытием. Ну не знаю. Я бы на их месте дождался рождения того психа, который составил окончательный вариант рун перехода, и только после этого начал бы рисковать.

Сейчас порталы так прочно вошли в обиход, что маги выделили три способа их использования. Первый – и самый простой – создавался выплеском чистой энергии, который пробивал дыру в пространстве. Таким образом маг на время выходил из мира, подправляя получившееся измерение таким образом, чтобы оно вывело в необходимое место. Этот способ часто использовали во время войн, когда было выгодно на время исчезнуть и снова появиться под самым носом у врага. Второй же состоял из узоров, нарисованных в двух местах: точке входа и выхода. То есть маг договаривался со своим коллегой из другого города, оба по пять минут занимались художествами, а потом один сводил все эти труды к одному единственному шагу, коий выбрасывал его на голову ожидающего. И, наконец, третий способ – самый надежный – это те самые руны перехода. Несмотря на то, что придумал их маг, которого приняли за безумца, руны работали, как часы: не отклоняясь ни на сантиметр от точки выхода. Чертили их только в одном месте, а в другом рисунок проявлялся сам по себе. Между точкой входа и выхода образовывалось нечто вроде тоннеля, по которому человек проносился с огромной скоростью. Впечатления после такого "полета" всегда были незабываемые.

Вот как сейчас.

Вывалившись в какие-то кусты, я испытал дикое желание не вставать и полежать еще час-другой, пока не перестанет кружиться голова. Но меня весьма бесцеремонно поставили на ноги, отряхнули и скептически поинтересовались:

– Ты не часто пользуешься порталами, да?

– Предпочитаю ходить пешком, – пробормотал я, пока черно-белое пятно превращалось в Симу. – Или ездить на лошади. Но Светлячка я оставил в Тальтаре. Как знал, что придется... – я помахал руками, пытаясь передать девушке свои ощущения во время перехода, и тягостно скривился.

– Ничего, привыкнешь, – преувеличенно бодро ответила она. – Мне тоже сначала не нравилось. Но потом я оценила порталы по достоинству – экономия времени налицо.

– Да ну ее к дьяволу, такую экономию, – отмахнулся я. – Где мы?

Сима указала на шпили, которые возвышались над деревьями:

– Тинхарт живет там.

Я прикинул расстояние и одобрительно хмыкнул. С нашей стороны было бы невежливо вламываться к человеку во двор, а так и приличия соблюдены, и размяться после портала можно.

Под кустом, на который я упал, быстро таяли смутные очертания рун. За невезучим растением обнаружилась дорога: ровная, усыпанная мелкими светлыми камнями, она уводила к кованым черным воротам. Вокруг росли каштаны. Их листву вызолотил солнечный свет, превратив деревья в необычные драгоценные изваяния.

Шейн успел выбраться на дорогу, оценить ситуацию и начать нервно теребить кольцо с черным камнем, надетое на указательный палец. Судя по всему, украшение было амулетом, и я удивился, что не заметил его сразу. Сима нетерпеливо вытолкала меня в компанию к седому, а потом вышла сама. Оглянулась, пошевелила пальцами и сказала:

– Мы здесь как на ладони. Пошли быстрее.

Шейн послушно зашагал к воротам.

– Ты думаешь, он все еще там? – хмуро спросил он.

– Он обещал нас дождаться, – ответила повелительница. – Значит, там. Если ты вспомнишь хоть один раз, когда Тинхарт не сдержал свое слово, я задушу тебя на месте.

Парень только равнодушно пожал плечами. Если он и помнил, то говорить об этом Симе явно не хотел. А учитывая ее обещание, был абсолютно прав.

До ворот мы добрались быстро. Вблизи оказалось, что тяжелые черные прутья загнуты в гротескной попытке изобразить драконов. Крылатые ящеры были сами на себя не похожи, так что я не удивился, что изначально композиция показалась мне бесформенной. Хочешь выделиться – будь добр сделать все в лучшем виде, а не абы как.

Я с таким недовольством разглядывал прутья, что не заметил, как с той стороны к воротам подошел слуга. Он был одет в легкую серую рубашку и широкие штаны. Длинные каштановые волосы были заплетены в косу, четвертой прядью в которой выступала черная лента с золотым узором. Слуга окинул нашу компанию внимательным взглядом, молча кивнул и вытащил из кармана штанов связку ключей.

– Рад вас видеть, господа, – сказал он, открывая одну створку.

– Мы тоже рады, Нару, – улыбнулась Сима, проходя во двор. – Есть новости?

– Только о том, что вы сначала попались воинам Альна, а потом неведомым образом от них сбежали, – пожал плечами Нару, терпеливо подождал, пока мы с Шейном зайдем, и закрыл ворота. Проверил тяжелый замок, удовлетворенно хмыкнул и сделал приглашающий жест.

Я окинул дорожку скептическим взглядом. Особняки знати меня вдохновляли еще меньше, чем города, так что торопиться не хотелось. Хотя жилище Тинхарта, надо признать, впечатляло – небольшой белый замок с тремя стеклянными куполообразными крышами, от которых тянулись в небо шпили. Узкие стрельчатые окна напоминали бойницы, а вход, в отличие от городских особняков, начинался не со ступеней, а с высокой плавной дуги, вершина которой превращалась в квадратную площадку перед настежь открытыми дверьми.

Особняк окружал сад, в котором не было ни одного дерева. Только кусты. Обрезать их, придавая форму, замковая прислуга не стала, так что растения радовали глаз веселой пышной зеленью. Между кустами росли низкие белые и розовые цветы, а под окнами вились причудливые клумбы с розами. Их запах перебивал все остальные и щекотал ноздри, но почему-то не раздражал. Только вызывал странные растерянные чувства. Слишком ярко вспоминался мой первый визит на городское кладбище Тальтары, где могилы богачей окружали желтые и красные розы. Ухаживать за ними приходили слуги живых наследников, но на мертвой кладбищенской земле цветы все равно погибали, ломались и сохли. Поэтому запах роз у меня ассоциировался с увяданием и тоской, которую можно почувствовать только у могилы. Пусть в ней покоится даже не родственник или близкий человек. Осознание того, что что бы ты ни делал, в конце от тебя все равно останется только холмик и горстка праха под землей, иногда кажется нелепым, глупым и... страшным. Даже для таких, как я, хотя я точно знаю – смерть совсем не такая, как принято о ней думать.

Мы поднялись по дуге, слуга услужливо распахнул перед нами двери и посоветовал искать хозяина в кабинете. Сима величественно кивнула и направилась в полутемный зал, полностью покрытый бело-розовым камнем. Потолок тонул во мраке, из которого выступали контуры витого светильника. Хозяин замка не стал заморачиваться ни мебелью, ни коврами, и я заподозрил, что к нему редко приходят желанные гости. Иначе зал был бы обставлен совсем по-другому, а не оставался пустым, будто повелитель любил томить недругов в ожидании, не оставив им даже картин или книжных шкафов для разглядывания.

Сима уверенно пересекла зал, открыла неприметную дверцу в углу и скрылась в неуютном узком коридоре. Идти – или, вернее, просачиваться – там можно было только по одному, и я предусмотрительно пропустил вперед Шейна. Не знаю, почему, но так мне стало спокойнее. А вот когда парень держался позади, мне казалось, что я упускаю из виду серьезную угрозу – особенно если вспомнить внушительную демонстрацию силы в лесу.

К счастью, коридор быстро закончился и вывел нас к очередной двери. Сима вежливо постучала, дождалась приглашения войти и незамедлительно вырвалась на свет божий, который после темного хода нас временно ослепил.

Проморгавшись, я разглядел просторную светлую комнату с огромной кроватью под балдахином, обилием пушистых ковров и покрытыми резьбой стенами. Резьба вилась, переплеталась и превращалась во все такие же гротескные силуэты драконов, как на воротах. Под стенами стояло несколько заваленных свитками столов, закрытый дверцами шкаф и нечто угловатое, покрытое плотной темной тканью. Рядом с одним таким нечто и стоял хозяин комнаты, с вежливым интересом разглядывающий нас.

Он был невысок, широкоплеч и здорово напоминал воина в отставке. Золотистые волосы, что-то между желтым и рыжим, были завязаны в хвост на затылке, губы растянуты в неком подобии улыбки. Хищные желтые глаза подслеповато щурились, и в их уголках собрались едва заметные морщинки.

– Сима, Шейн, я рад вас видеть, – сказал повелитель, делая три шага навстречу. – До меня доходили не самые лучшие новости. Я не знал, что и думать.

– Все хорошо, Тин, – заверила его Сима. – Нам помог вот этот молодой человек.

Она кивнула на меня. Я встретился взглядом с Тинхартом и заметил, что вокруг желтых радужек вьется красная кайма. Он явно не был человеком, но определить расу без посторонней помощи я, как всегда, не смог. К тому же мужчина, заинтересованный моей скромной характеристикой, спросил:

– Сколько тебе лет?

– А? – растерялся я, ожидавший совсем другого вопроса. – Ну... Почти двадцать.

– И ты некромант?

– Да.

– Удивительно, – заключил Тинхарт, видимо закрепив за мной диагноз психа. – Но забавно. Вы, наверное, проголодались с дороги? Я прикажу накрывать на стол.

Не дожидаясь нашего ответа, он вышел из комнаты, использовав для этого другую, парадную дверь. Я обернулся на ту, через которую пришли мы, и вместо створки обнаружил старинный выцветший гобелен. Силуэты на нем угадывались с трудом, но в комнате повелителя была только одна тематика: драконы, драконы и еще раз драконы. Только на гобелене они, в виде исключения, не были гротескными.

– По-моему, я ему не понравился, – сказал я, подходя к окну. Оно выходило на сад, и на месте Тинхарта я бы умер от тоски при виде раскинувшихся внизу роз.

– Ерунда, он на всех так реагирует, – отмахнулась Сима. – Когда мы встретились в первый раз, мне было шестнадцать, и Тин игнорировал меня неделю. А потом начал разговаривать, но называл меня не иначе как малявкой или непоседой. Считал себя великим покровителем, милосердно позволяющим жалкой мне путаться у него под ногами. Сначала было обидно, а потом я привыкла.

Представить себе, как повелительница терпит чьи-то насмешки, у меня почему-то не получилось. Поэтому я промолчал, отвернулся от окна и по примеру Шейна сел на первый попавшийся стул. Красочно представил, как сводчатый потолок комнаты рушится нам на головы, и поморщился в надежде прогнать видение. Оно прогоняться не захотело и дополнило себя почти реальным хрустом костей, от которого меня мороз продрал по коже. Я мысленно проклял свое воображение и с трудом сдержался от призыва духа-хранителя, который не только охраняет, но и успокаивает. В крайнем случае подошел бы и порошок шегреды, но у меня его не было. Шегреда в Велиссии считалась большой редкостью и стоила огромных денег, поэтому приобрести ее было практически невозможно. Маги вроде меня часто ходили в гости к эльфам, которые выращивали в своих лесах столько ценных трав, что отдавали их за бесценок. Правда, с одним условием: не рассказывать об этом велисским торговцам. Пока что дураков не находилось, и Золотые Леса по-прежнему принимали магов радушно. Пусть эльфы и считались высокомерным народом, человеческое колдовство немало их забавляло, поэтому порой они вели себя не разумнее детей.

– Хастрайн? – неожиданно позвал Шейн.

Я посмотрел на него. На лице парня отразилась мучительная внутренняя борьба, в которой, похоже, победило любопытство.

– Что тебе известно о духах-пожирателях снов?

– То же, что и всем, – удивленно ответил я. – Высшие независимые сущности, которые не поддаются контролю и призыву. Убивают страхами и могут контролировать человеческие сны, показывая жертве как кошмары, так и нормальные видения. Насколько мне известно, пожирателей невозможно изгнать или уничтожить, даже если использовать ритуалы из черной магии. Сулшерат... мой наставник рассказывал, что у Крагарры Огненной, шестой правительницы королевства Шаэл, был в числе покровителей пожиратель снов, и именно его силой была выжжена Звезда Неповиновения между пятью основными городами. Вроде, все.

Шейн медленно кивнул и так нахмурился, что его брови почти сошлись на переносице. Сима с недоумением на него покосилась, но спрашивать ничего не стала. Я восхитился ее выдержкой, но сам промолчать не смог:

– А почему ты спрашиваешь?

– Я видел такого духа, – пояснил повелитель, не поднимая глаз. – Но не почувствовал его ауры. Вообще. Как будто передо мной было не живое существо, а пустое место.

– Показаться тебе, я полагаю, не могло?

Шейн не ответил, только пожал плечами. Но мне подумалось, что если бы он сомневался в реальности пожирателя, то вопросов задавать бы не стал. Одно непонятно: что его удивляет? Дух по сути находился, что называется, "у себя дома", поэтому мог бродить где заблагорассудится. Может, его привлекла магия повелителя, а может, он просто решил поиздеваться над человеком, оказавшимся не на своем месте.

Сима оказалась умнее меня и сразу предположила худшее:

– Ты видел странные сны?

Шейн поднял голову, но никаких чувств в его глазах не отразилось. С минуту он молчал, задумчиво глядя на Симу, а потом ответил:

– Нет. Если ты помнишь, после возвращения в мир живых я еще не спал.

– Тогда почему тебя так беспокоит этот дух? – растерялась повелительница.

– Что-то происходит с моим даром, – удивительно спокойно пояснил парень. – Во время призыва феникса я этого не заметил. Но когда я составлял портал, магия тянулась через силу, будто что-то пыталось удержать ее внутри.

Я задумался. Про пожирателей снов было известно очень немногое, и я понятия не имел, что дух мог сделать с даром повелителя. Особенно если вспомнить слова Шаира. "Повелители имеют в нашем мире особый статус. Их кровь слишком ценна, чтобы проливать ее в Ведьминых Кругах. Поэтому духи принимают их появление в мире, как должное, неизбежное. Вот вроде и противные ребята, и загрыз бы с удовольствием, но нельзя. За это могут так щелкнуть по носу, что полсущности отшибет". Может, пожирателю снов не страшны установленные кем-то законы? Или, что куда вероятнее, он хочет найти выгоду во всей этой истории с магами и демоном. В конце концов, почему демону можно развлекаться в мире живых, а духу нельзя?