Текст книги "Фениксова песнь (СИ)"

Автор книги: Мария Крайнова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Когда мы вышли на берег, грохот стал попросту невыносимым. Внизу, то и дело осыпая нас брызгами, бушевала неукротимая стихия. Удивительно чистая голубая вода ерошилась тысячами волн, которые попеременно разбивались – то об отвесную землю, то друг о друга. Мост отсюда был не виден, и Тинхарт, как житель айл-минорских графств, большими глазами смотрел на реку. Было видно, что повелитель впечатлен, и я не видел в этом ничего удивительного. Там, у моста, сумасшедшие воды сдерживали не только опоры, но и магия, а здесь они разыгрались во всей своей пугающей красе.

Тинхарт обернулся к нам. Глаза его сияли, и графу пришлось кричать, чтобы мы его услышали.

– Как насчет фантомного моста?

– Бред! – проорала в ответ Сима. – Волны снесут его ко всем чертям в первые же секунды!

Повелитель погрустнел и умолк, озадаченно хмурясь. Сима окинула взглядом своих спутников, задержав взгляд на моих волосах (они начинали топорщиться, и девушку это дико бесило) и предложила:

– Может, перелететь?

Шаир расхохотался ничуть не хуже вампирши.

– Ты видишь у кого-нибудь крылья, детка?!

– Я вижу ветер, а для повелителей этого достаточно! – огрызнулась Сима.

Хохот мгновенно оборвался, словно его и не было. Дух заинтересованно выпрямился и жадно посмотрел на повелительницу, но она не обратила на него внимания. Шаир не понравился ей с самого начала, как, похоже, и всем остальным, и девушка не стеснялась это демонстрировать.

– Это не твой ветер, – громко сказал Шейн. Парень болезненно щурился: находиться рядом с рекой ему явно не нравилось.

– Верно, – виновато согласилась Сима, – Это твой. Но из нас всех ты обладаешь самым сильным даром, а значит, для тебя не составит труда перебросить нас на тот берег.

Шейн испытующе на нее посмотрел. Девушка не смутилась, и повелитель неопределенно пожал плечами. Затем он подошел к самому краю обрыва и, как завороженный, уставился на земли королевства Шаэл, окутанные редкой белесой дымкой.

Солнце зашло, и все вокруг разом стало серым. Повелители молчали, Шаир выжидал, а Град равнодушно висел рядом с Тинхартом. Вот уж кому незачем беспокоиться о переправе – волны не могут причинить призраку никаких неудобств, кроме разве что моральных.

Наконец Шейн обернулся и сказал:

– Хорошо.

Сима и Шаир просияли. Последний явно не собирался сокращать путь через мир духов, надеясь, что седой повелитель покатает на ветре и его.

– Кто тут самый смелый? – поинтересовался Шейн, и в его голосе прозвучало нечто вроде иронии. Сима с готовностью подбежала к нему, остановившись на расстоянии четырех шагов.

Парень закрыл глаза, развел руки в стороны – и меня ослепило потоком энергии, исходящей, казалось бы, прямо из его тела. На берег Старого Герцогства налетел ледяной ветер, и щеки закололо крохотными снежинками – снежинками? Летом?!

...Я пропустил тот момент, когда Сима исчезла. Я не увидел, пролетела ли она над рекой или упала вниз. Она просто вдруг исчезла, ветер стих, и я вместе с Шаиром подскочил к берегу – только чтобы увидеть, как крохотная фигурка повелительницы машет нам с другой стороны реки.

– Выходит, ее просто... сдуло? – пораженно пробормотал Шаир.

– Вроде того, – невозмутимо подтвердил Шейн.

– А почему не в реку? – допытывался дух-убийца.

– Потому, что мне так захотелось.

Шаир уставился на повелителя со смесью уважения и страха.

– Сдуй и меня тоже, а? Всегда мечтал полетать, – попросил он.

– Нет проблем. Хастрайн, отойди.

Я послушно отступил. Дух-убийца остался на месте, а Шейн в этот раз не стал даже руки разводить – просто закрыл глаза, и хрупкое женское тело сорвал с обрыва колючий северный ветер. Мне показалось, что Шаир упал в реку, но вскоре его пронесло над противоположным берегом, и он неловко скатился на землю – будто с кровати упал.

Тем же способом седой повелитель избавился и от Тинхарта. Потом настал черед Лефрансы, и Град попросил подождать, пока он уберется за хозяином. Он невозмутимо пролетел над бушующей водой, глядя на фигурки переправившихся повелителей так сосредоточенно, будто от этого зависела его жизнь. Шейн дождался, пока призрак окажется на твердой земле (то есть зависнет в паре сантиметров над ней) и вопросительно посмотрел на вампиршу, так и не расставшуюся с доспехами.

– Тебя прямо так перекидывать, или ты... э-э-э... разденешься? – полюбопытствовал повелитель.

– Разденусь, – удивительно спокойно ответила Лефранса.

В следующий миг ее защита исчезла, но девушка не стала ни коситься на горизонт, не разминаться. Она подошла к краю обрыва, не оборачиваясь, и ее снесло тем же образом, что и остальных повелителей.

Шейн посмотрел на меня. В его голубых глазах плескалось целое море недоумения, причину которого он, подумав, пояснил вслух:

– Неужели она обиделась на слова духа-убийцы?

– Не знаю, – пожал плечами я. – Наверное. Меня бы это точно зацепило, но... понимаешь, Шаир очень редко ошибается. Он сказал, что вампиры не способны испытывать эмоции, и я склонен ему верить.

– А я – нет. – Седой повелитель удрученно покачал головой. – Среди племени наровертов есть те, чье сердце не останавливается.

– Хочешь сказать, Лефранса относится к таким?

– Не знаю. Мне еще не выпадал случай прижаться к ее груди, – рассмеялся Шейн. – И, надеюсь, не выпадет. Она не то существо, которому можно до конца довериться. Но я уже давно ее знаю и привык к ее, как выразился твой приспешник, "маске стервозности".

Он задумчиво посмотрел на тот берег. Вампирша держалась особняком, старательно избегая не только Шаира, но и своих друзей. Повелители этого не замечали, потому что увлеченно махали руками нам. Наверное, они не понимали, почему я все еще торчу на обрыве.

– Тебе пора лететь, – улыбнулся Шейн.

– Как по мне, уж лучше фантомный мост, – поморщился я. – Но Аларна с ним. Валяй, я готов.

Это было чистой воды враньем. На самом деле я был вовсе не готов к полету над Волнистыми Реками, но признаваться в собственной трусости мне не хотелось. Когда налетел ветер, мое сердце будто заледенело, а огонек дара болезненно сжался, угаснув до едва тлеющей искорки.

Меня сбросило вниз, потом подхватило, перевернуло... волосы, плюнув на всякие там сроки, снова встали дыбом, а тело вдруг сделалось очень легким, словно принадлежало маленькому ребенку. Я не успел привыкнуть к чувству полета (оно было вовсе не таким захватывающим, как в моем воображении), потому что меня хорошенько приложило об землю, и вокруг засуетилась раскрасневшаяся, улыбающаяся Сима.

– Видишь – когда ты повелитель, тебе все преграды нипочем, – весело сказала она. Я поморщился, не разделяя ее восторга, и с трудом поднялся на ноги. Тело снова обрело вес, и я пошатнулся, окончательно запутавшись в своих чувствах.

Когда устойчивость ко мне вернулась, я посмотрел на Шейна, одиноко стоявшего на краю обрыва. Отсюда он казался очень маленьким, почти игрушечным, но все его действия были отлично видны. Вот он еще стоит, а вот – начинает падать, но его подхватывает едва заметный серебристый росчерк. Повелитель встает на ноги, и под ним проявляется... фигура огромного полупрозрачного дракона, летящего прямо на нас.

Я чувствовал себя так, будто меня стукнули по голове кирпичом. Ветер – дракон?! Я протер глаза, но видение не исчезло – только начало уходить вверх, и Шейн съехал вниз по полупрозрачному распростертому крылу. Образ северного ветра сразу растаял, но его леденящий холод остался с нами.

"Вот тебе и доказательство", – ехидно шепнул мой внутренний голос. Я был слишком поражен, чтобы с ним спорить, и не чувствовал даже холодных брызг, окатывающих нас с каждой новой волной. Берег королевства Шаэл был ниже, чем берег Старого Герцогства, и повелители уже поспешно от него отходили.

Не торопилась только Лефранса, по-прежнему слишком спокойная.

ГЛАВА 17,

в которой нам предлагают работу

Мы заночевали на равнине, оставив реку далеко позади. Слева мрачной стеной возвышались стены Делла. О нынешней жизни основных городов королевства я знал мало, а вот их прошлое было мне известно. Еще лет двадцать назад Делл называли городом детей, в память о странной болезни, бушевавшей там когда-то. Новое имя город получил после того, как трон занял молодой наследник. Этим изменением все и ограничилось: король боялся вмешиваться в жизнь своих земель, считая, что их называют проклятыми не только из-за Храма и леса.

Под утро, когда Дайра и Шимра погасли, а мир погрузился в серый бесцветный морок, Тинхарт разбудил всех и велел отправляться в путь. Сима возмутилась по поводу отсутствия завтрака, но граф поведал ей о запахе полыни, который приносил налетающий с реки ветер, и девушка тут же заткнулась. Мы торопливо собрались и помчались по равнине дальше, оставив позади и город, и тракт.

К тому времени, как взошло солнце и с окружающей нас реальности спала седина, запах полыни почувствовали все. Повелители неслись по равнине, как четверка волков, а Град летел над ними, и его рукава казались крыльями огромной птицы. Мы с Шаиром отставали шагов на двадцать, потому что духу в мертвом женском теле бежать было не с руки, а я не хотел его бросать.

Демона нигде не было видно. Я был уверен, что легко узнаю его по красному пятну волос, но равнина оставалась пустой. Наверное, со стороны мы выглядели очень глупо, убегая непонятно от чего, но запах полыни неплохо отгонял подобные мысли, уверяя, что сразу шесть носов ошибаться не могут.

Я уже морально подготовился к проблемам, когда запах полыни вдруг исчез, уступив свое место теплому ветру, пахнущему дождем. Мы с Шаиром одновременно посмотрели вверх. Со стороны Реки ползли тяжелые черные тучи, закрывая собой неприветливое небо. Солнце яростно сверкало, тем самым показывая, что вовсе не радо гостям – но тучи плевать на него хотели, и вокруг снова стало темнеть.

– А спрятаться негде, – протянул Шаир и свистнул, привлекая внимания повелителей. Те тоже остановились, и мы снова сбились в одну запыхавшуюся компанию.

– Черт с ним, с дождем, – отмахнулся Тинхарт, услышав слова духа. – От него можно укрыться с помощью магии. А вот от демона так просто не спрячешься.

– Зачем прятаться от того, кто уже ушел? – удивился Шаир. И, поймав недоумевающий взгляд повелителя, пояснил: – Ты чувствуешь запах полыни? Я – нет.

– Может, он научился его скрывать, – неуверенно предположил Тинхарт.

– Тогда почему он не сделал этого сразу? – рассудительно заметил дух. – Нет, парень. Что-то заставило его уйти.

– Я даже знаю, что, – мрачно заметил я.

Граф посмотрел на меня с большим сомнением. Я никак на это не отреагировал, просто указав ему на темные клубы туч. Повелитель ничего не понял, а вот Шаир радостно улыбнулся, посмотрев на меня едва ли не с обожанием.

– Вот видишь, парень, – сказал он Тинхарту, – Возраст и раса еще не определяют уровень знаний! Мой-то хозяин и смертный, и помладше тебя будет, а снова первым сообразил, что к чему.

Граф закатил глаза:

– Если бы он нам еще и объяснить соизволил, вообще цены бы ему не было.

На это дух не ответил, только вопросительно покосился на меня. Я кивнул ему, пытаясь оформить свои мысли в слова. Получался какой-то бред, потому что впечатления у меня были очень противоречивые.

– В некоторых храмах, – начал я и преисполнился уверенности в том, что Лефранса кривится за забралом шлема, – Дождь считается плачем ангелов.

– Хочешь сказать, что демон испугался? – не понял Тинхарт.

– Вроде того. Я сомневаюсь насчет страха, но, быть может, он решил проявить осторожность.

Золотоволосый повелитель задумался. И тут, к моему тщательно скрытому злорадству, Лефранса все-таки не выдержала и вышла из состояния подозрительного спокойствия:

– Парни, вы совсем свихнулись?! Это же демон, а не черт или бес! Вам не кажется, что по отношению к нему ваши слова о дожде выглядят более чем надуманно? Или вы не осознаете всю серьезность проблемы? Демоны – это вам не слабенькие сущности вроде него, – вампирша указала на Шаира. – Демоны – это живучие и очень упрямые твари, и, если уж его, по вашему мнению, так пугает дождь, не сомневайтесь: он найдет себе зонтик!

Дух-убийца, собиравшийся возмутиться по поводу пренебрежительного к себе отношения и того, что его явно недооценивают, закрыл открытый было рот и пожал плечами. Лефранса гневно (наверное) смотрела на Тинхарта, который, впрочем, не испытывал от этого никакого дискомфорта.

– Ладно, – равнодушно сказал он. – Ладно. Никаких проблем. Но пока он будет этот самый зонтик искать, мы еще немножко пройдем вперед.

С этим Лефранса спорить не стала. Мы отправились дальше, а тучи последовали за нами, понемногу нагоняя и заставляя задуматься об укрытии. Наш небольшой отряд сбился в кучу, и Сима, едва слышно что-то пробормотав, молитвенно сложила ладони. Воздух в метре над нами начал тускнеть, а затем превратился в полупрозрачную пленку. Выглядела она отвратительно, больше всего на свете напоминая сопли, но зато, когда хлынул дождь, до нас не добралась ни одна капля.

К сожалению, сопливый зонтик в пространстве не перемещался, и нам пришлось сделать остановку. Так что, пока шел дождь, было исправлено отсутствие завтрака и найдена новая проблема: еда закончилась. Лефранса тут же вспомнила и высмеяла щедрость Тинхарта в Старом Герцогстве, но граф и бровью не повел, оптимистично заявив, что к вечеру мы выйдем к обжитым землям, а там, в каком-нибудь селе, можно будет запастись съестным. Вампирша не сдалась и предположила, что селяне, живущие в опасной близости к центру выжженной пожирателем снов Звезды, вряд ли отличаются гостеприимством и могут принять нас за бодренькую нежить. Тинхарт напомнил девушке, что именно по этой причине она с Шаиром обойдет село по дуге, и Лефранса немедленно обиделась, прекратив, впрочем, спорить.

Дождь шел и шел, и казалось, что вокруг наступила ночь, настолько было темно. Шаир сидел на земле, подтянув колени к груди, и стеклянными глазами таращился на непроглядную серую завесу. Сима, Шейн и Тинхарт что-то обсуждали на расстоянии достаточном, чтобы их не слышали. Лефранса нетерпеливо слонялась туда-сюда, время от времени раздраженно фыркая. Град, которому дождь ничуть не мешал, по просьбе золотоволосого повелителя отправился на разведку. Я не знал, куда себя деть, а потому начал наводить порядок в своей сумке, бережно раскладывая по кармашкам все, что спер у Аэлэля и все, что пострадало, когда я это в сумку запихивал.

Спустя полчаса все было укомплектовано, а дождь никак не заканчивался, явно вознамерившись идти до ночи или, что еще хуже, до утра. Шаир загрустил, Лефрансе надоело бегать, Сима и Тинхарт с Шейном разошлись. Последний улегся на траву, подложив под голову плащ, и принялся беззаботно разглядывать укутанное в тучи небо.

Наверное, наша вынужденная остановка продолжалась бы еще долго, если бы под купол защиты не влетел Град. Призрак был взволнован и, стоило Тинхарту вопросительно поднять бровь, затараторил:

– На вас карета идет! Не знаю, какой придурок в ней едет, но, увидев защитный купол, он приказал кучеру мчаться прямо сюда.

– Мне казалось, что мы отошли достаточно далеко от дороги, – нахмурился граф. – Но, видимо, нет. Убегать от кареты бессмысленно, поэтому мы останемся здесь и узнаем, чего от нас хотят. Если это воины Альна, вряд ли их могло набиться больше десяти. Справимся.

Шейн деловито кивнул и проверил, как выходит из ножен меч. Шаир посмотрел на него, хмыкнул и взялся за лук. Пальцы Тинхарта сомкнулись на рукояти кинжала, а Сима с Лефрансой продолжили невозмутимо стоять, словно их ничего на свете испугать не могло. Я на всякий случай подготовил пару заклинаний, и дар принялся ярко гореть – на зависть всем кострам.

Карета вылетела из мрака, словно демон, перед которым распахнулись врата ада. Кучер натянул поводья, и четверка лошадей с фырканьем остановилась, обеспокоенно прядя ушами. Близость магического купола им явно не нравилась, как и куполу – близость посторонних.

Кучер с недоумением посмотрел на хорошо вооруженных и не слишком дружелюбных нас, с сомнением поскреб затылок и... ничего не сказал. Только открыл и закрыл рот, как выброшенная на берег рыба – причем эта рыба находилась под прицелом лука духа-убийцы и недвусмысленными взглядами еще трех вооруженных людей.

– Добрый день, – жизнерадостно сказала Сима, оценив обстановку. – С чем пожаловали?

– Э-э-э... – протянул кучер, окончательно запутавшись в ситуации. С минуту он молчал, а потом наконец сумел вспомнить, каково это – связно разговаривать. – Господа хорошие, зачем же так реагировать на появление добрых людей? Им, знаете ли, страшно, когда незнакомые путники вот так сразу хватаются за оружие.

– А может, мы разбойники? – с улыбкой предположил Шаир, даже не удосужившись опустить лук. Его грубоватый голос, извлеченный из хрупкого женского тела, так шокировал кучера, что тот снова не смог извлечь из себя ни звука.

К счастью, его спас хозяин кареты, открывший дверцу и спрыгнувший прямо в грязь. Он был невысок, крепок и больше всего напоминал фигурку солдатика, вырезанную из дерева. Покрытое шрамами лицо, нос с горбинкой, короткий ежик темных волос. Смотрел незнакомец вполне дружелюбно, из чего мы заключили, что опасности нет, и временно понизили уровень защиты.

– Приветствую, господа маги, – сказал мужчина, вежливо поклонившись.

– Добрый день, – повторила Сима все тем же жизнерадостным тоном. – Что заставило вас сойти с дороги в столь темное время? Разве сейчас подходящая погода для прогулок по равнине?

– Нет, совсем нет, – с сожалением покачал головой тот. – Но мне нужна помощь людей, способных справиться с нежитью. Порой перед ней пасуют бывалые воины, и справиться могут только маги. К сожалению, в Делле не оказалось ни одного дипломированного выпускника Академии, а шарлатанам я не доверяю.

– А с чего вы взяли, что мы не шарлатаны? – удивилась девушка. – И кто вы вообще такой, собственно говоря?

– Ой, – смутился мужчина. – Простите мою неучтивость, госпожа. Мое имя – Хорнэт Ташел. Я живу неподалеку от Серебряного Леса, в родительском поместье. Может, вы слышали о нем? В народе его называют логовом шершней, хотя это все, разумеется, глупые предрассудки, давно отжившие свое. А насчет шарлатанов... Я ведь не слепой, госпожа. Я прекрасно вижу купол, который вы поставили, чтобы защититься от дождя, а это заклятие не последнего уровня.

Сима переглянулась с Тинхартом, и тот, убрав руку с кинжала, красноречиво посмотрел на меня. Я ответил ему мрачным взглядом, но понятливо полез в сумку за своим бедным помятым дипломом. Черт побери, как можно быть таким глупым? Может, этот Хорнэт у воинов Альна на побегушках состоит, а граф так слепо ему верит. Я, конечно, поддерживаю идею с ветерком добраться до Леса, но осторожность еще никому в этом мире не вредила.

Выудив наконец диплом, я подошел к мужчине и протянул ему бумажку. Тот взял, внимательно изучил, и его брови поползли вверх. Он поднял на меня глаза, полные не то страха, не то уважения:

– Некромант? Как раз то, что надо! Рад знакомству, господин Неш-Тавье.

– Я тоже очень рад, – мрачно ответил я.

– Так вы согласны помочь? – продолжал Хорнэт, умоляюще на меня глядя. Я посмотрел на Тинхарта, и тот улыбнулся, воскликнув:

– Конечно, согласны!

Я поднял глаза к небу, вопрошая, почему меня окружают идиоты, которые притворяются умными людьми, и первым полез в карету.

***

Мы ехали весь день и часть ночи. В карете было сухо и уютно, даже тесноты удалось избежать. Шаир под удивленным взглядом господина Хорнэта забрался на крышу, Лефранса устроилась рядом с кучером, а Град "пошел пешком". Таким образом, в самом экипаже оказались только трое повелителей, я и наш наниматель, который уже сомневался, правильно ли сделал, обратившись к столь неуравновешенным магам.

Большую часть пути мы молчали. Шейн задремал, Сима отобрала у него трактатик, который повелитель читал на кладбище к Герцогстве, и погрузилась в чтение. Тинхарт смотрел в окно. Я пытался вспомнить, знаю ли что-то о логове шершней, но в голову ничего не приходило. Значит, поместье было вовсе не таким известным, как считал его хозяин.

Когда ехать оставалось меньше получаса, господин Хорнэт снова заговорил:

– Знаете, я не стал бы вас беспокоить, если бы у меня не гостили важные... э-э-э... персоны. Я буду очень благодарен вам, господа маги, если вы не запятнаете мою репутацию.

– Все будет сделано в лучшем виде, – покладисто кивнул Тинхарт. Я мрачно подумал, что давать такие обещания рано, но промолчал. У меня было много сомнений насчет нашего нанимателя, но озвучивать их я не торопился, вспомнив, что Шейн может слышать чужие мысли, если думать достаточно громко. Поэтому я мысленно орал повелителю, что все это полный бред, что мы явно ввязываемся в неприятности, что Хорнэт может быть членом воинов Альна, а может, просто видел Тинхарта на каком-нибудь приеме и слышал о шумихе в доме Зарата Ладора, и что из-за опрометчивости графа мы все можем загреметь в застенки. Шейн никак не показывал, что услышал меня, но, стоило мне отчаяться, как в голове прозвучал его голос. Я едва не поморщился, уловив это едва слышное "понятно", но все-таки смог сохранить спокойное выражение лица.

Правда, спустя минут пять я начал закипать уже от гнева.

Что значит понятно? Что ему понятно? Нет бы поделиться подозрениями, как Сулшерат перед выступлением менестреля, или хотя бы заверить меня в том, что все в порядке. Шейн продолжал безмятежно дремать, не обращая на меня ровным счетом никакого внимания, словно все мои опасения нисколько его не тревожили.

Я заскучал, огляделся по карете, но не обнаружил ни одной детали, достойной тщательного изучения. Поэтому, чуть подумав, обратился к Хорнэту:

– Скажите, а нежить, которая вас беспокоит... какая она? Вы видели ее?

– К сожалению, нет, – покачал головой мужчина. – Только результаты ее, с позволения сказать, охоты. Я дважды отправлял сработавшиеся отряды воинов в подземелья поместья, и дважды находил утром обглоданные скелеты.

Я задумался. Такое поведение свойственно по меньшей мере четырем видам нежити: упырям, вурдалакам, недекрасам и слепням-подземникам. Я решил попытаться определить, какая именно нежить досаждает Хорнэту, и спросил:

– Скажите, пожалуйста, а на ребрах скелетов не остается узоров?

Его передернуло:

– Я к ним не присматривался. Знаете, господин Неш-Тавье, одно дело – старые, высохшие скелеты, и совсем другое – оставленные недавно. У меня не такие крепкие нервы, как может показаться на первый взгляд.

Я с сомнением хмыкнул. Судя по шрамам на лицу мужчины, его нервы по меньшей мере стальные. Интересно, при каких обстоятельствах он их получил? Может, просто упал на что-то острое, а я навыдумывал себе бредней про грандиозные битвы и стычки с наемными убийцами?

– Не присматривались так не присматривались, – решил я. – А не было каких-нибудь запахов?

– Очень даже были, господин маг, – рассмеялся Хорнэт. – Смерть всегда оставляет свои следы. Даже если на костях не осталось плоти.

– Вы меня не поняли. Я имею в виду запахи, несвойственные трупам и подземелью. Например, каких-нибудь цветов или трав.

Мой собеседник нахмурился. Тинхарт заинтересованно поглядывал на меня, но не вмешивался, и я задался вопросом, действительно ли он ни о чем не догадывается или просто предоставляет мне право самому решить вопрос.

– Нет, никакого запаха не было, – наконец сказал Хорнэт. – Я вообще не заметил ничего необычного. Скелеты как скелеты.

– Ясно, – разочарованно ответил я.

Мужчина пожал плечами, явно расстроенный тем, что не смог мне помочь. Тинхарт задумчиво нахмурился, но долго сидеть в молчании не пришлось: мы наконец-то приехали.

Хорнэт первым выпрыгнул из кареты, чуть не столкнувшись с Лефрансой, уже покинувшей свое место. Над миром нависла ночь, в прорехах между тучами ярко сияли Дайра и Шимра, и вампирша рассталась с доспехом, явив хозяину поместья свою завораживающую красоту. К его чести, Хорнэт растерялся лишь на мгновение, а потом галантно предложил даме руку и предложил провести ее в дом. Лефранса благосклонно согласилась, и мужчина, обрадованный донельзя, тут же завел сказочку о том, как строилось его чудесное поместье и сколько денег на него угрохали предки.

По мне, так гордиться тут нечем. Не сам же он его строил, в самом деле.

Зато предки действительно постарались на славу: поместье оказалось трехэтажным строением с белыми стенами, словно светящимися в темноте, и огромными витражами вместо окон. Его венчала не только крыша, но и два купола, расположенных по обеим ее сторонам.

Лефранса терпеливо слушала, смиренно приняв роль прекрасной дамы, хотя сначала мне показалось, что она готова оторвать Хорнэту голову. Про нас мужчина благополучно забыл, так что мы пристроились в конце процессии, и Шаир бестолково пытался собрать волосы в хвост. Сима смотрела на него снисходительно, но помогать не спешила. Я был уверен, что о подробностях своего знакомства с духом-убийцей девушка не забыла, как и о его мерзком к ней отношении. И, похоже, это отношение было полностью взаимным.

Оказавшись в гостевом зале, я недовольно поморщился, а Тинхарт так вообще воспылал желанием убивать. Комната была неуютной и такой роскошной, что зубы сводило. Вокруг стояли шкафы и столики, пол был устлан пушистым ковром абрикосового цвета, а с потолка свисал круговой светильник, на котором ярко горели белые магические огни.

Хорнэт провел нас в дальний угол зала, предложил расположиться в отвратительных розовых креслах и сказал, что вынужден сообщить своему гостю о том, что мы прибыли. Тинхарт тут же насторожился, с Лефрансы слетела вся благосклонность, Шаир недвусмысленно начал натягивать тетиву на лук. Бесстрастным остался только Шейн, которому, казалось, не надо было прикладывать никаких усилий, чтобы атаковать мгновенно и с любой позиции. Все мы думали об одном: что, если важным гостем господина Хорнэта является не кто иной, как наш добрый знакомый Зарат?

– Влипли вы, придурки, – донес до нас очевидный факт Шаир. – Не надо было вообще сюда соваться.

– Заткнись, – посоветовал ему Тинхарт. – И без тебя тошно.

Дух-убийца уже открыл рот, чтобы ответить, но торопливые шаги заставили его перенести нравоучительные нотации на потом. К нам подошел взволнованный хозяин поместья, плюхнулся в кресло, вытер вспотевшее лицо платком и сказал:

– Вла... Господин эльф сейчас подойдет. Он очень заинтересован тем, что на пустынной равнине мне удалось обнаружить некроманта.

– Лестно, – осклабился Шаир, не поднимая на Хорнэта глаз.

Тот неуверенно пожал плечами. Я попытался придать своему лицу каменное выражение. Как я уже говорил (и не раз) ни людей, ни эльфов, ни наровертов... да вообще никого я не люблю, а потому знакомиться с неведомым "господином эльфом" мне совсем не хотелось.

Я всерьез подумывал спрятаться под стоявший неподалеку диван, когда за спинкой моего кресла мелодично прозвучало:

– Доброй ночи, господа!

Я обернулся – и наткнулся на испытующий взгляд сияющих синих глаз. Эльф был высоким и худым, как и все представители его племени. Однако в чертах его лица не было ничего благородного – шрам на переносице, черные вьющиеся волосы, оттопыренные уши, кроваво краснеющие к краям. Тем не менее его голову венчала узкая тиара: абсолютно черная, с семью тонкими острыми зубцами.

Светлый эльф любезно улыбнулся мне, кивнул повелителям, еще не решившим, как относиться к новоявленному гостю, и сказал:

– Я бесконечно рад, что в доме господина Хорнэта появились маги. Они давно здесь нужны, но его светлость не желает это признавать. Честно говоря, я не ожидал увидеть настоящего некроманта, поскольку маги этого уровня зачастую протирают задницы в Аль-Нейтской Башне, – он снова перевел на меня взгляд своих сияющих глаз. – Но, как я вижу, вы не относитесь к такому типу людей.

– Не отношусь, – с достоинством кивнул я.

– Это хорошо, – невесть чему обрадовался остроухий. – Будет о чем поговорить. Но вы, должно быть, не станете разговаривать с незнакомым эльфом? – Он не стал дожидаться ответа и обратился к хозяину поместья: – Хорнэт, представь меня.

Тот вскочил с кресла, еще раз вытер лицо платком и торопливо пробормотал:

– Конечно, конечно. Господа, перед вами Алетариэль, ко... э-э-э... – Хорнэт замялся, поймав полный злости взгляд остроухого, и поспешно добавил: – который часто называет свое имя на родном наречии.

– Halle-Tarihell, если угодно, – улыбнулся остроухий, снова подобрев.

– Очень приятно, – несколько растерялся я. В памяти что-то всколыхнулось, но ненадолго и не до конца, так что я даже не понял, что подсознание от меня хотело. К тому же я не понимал, почему повелители возложили бремя переговоров на мои плечи. Они, конечно, могучие, но к разговорам со знатью я не приспособлен. Даже если эта самая знать нанимает меня ради усекновения разбушевавшейся нежити. – Я Хастрайн. Хастрайн Неш-Тавье.

Алетариэль улыбнулся, сел на подлокотник последнего свободного кресла и посмотрел на моих спутников. Те покорно назвали свои имена, разве что Шаир назвался Шаиренной, и я подумал, что с воображением у духа-убийцы не очень. Тинхарт и Лефранса успешно избежали своих фамилий, и во взгляде остроухого на мгновение промелькнуло что-то нехорошее, вынырнувшее и мгновенно скрывшееся за любезностью и равнодушием.

– Полагаю, теперь можно перейти к сути дела, ради которого вас сюда пригласили, – решил эльф, почесав затылок. – Хорнэт, ты сам расскажешь господам магам о своей проблеме, или мне следует поднапрячься?

– Да уж поднапрягись, – буркнул хозяин поместья.

Алетариэль даже обрадовался:

– Чудесно! Давно не участвовал во всякого рода дьявольщине.

Хорнэт с иронией рассмеялся:

– А по-моему, ты как раз за ней сюда и приперся!

– Ш-ш-ш, – Алетариэль приложил палец к губам. – Мы сейчас совсем не об этом говорим. Мы говорим о неведомом чудище, которое повадилось разгуливать по подземным коридорам твоего поместья. Полагаю, господин некромант сможет объяснить нам, что к чему.

– Я думал, что меня позвали для того, чтобы я помог, а не участвовал в беседах, – пробормотал я, нахмурившись. – К тому же, мне уже рассказали о поведении нежити.

– Прошу вас, не разочаровывайте меня. – Светлый эльф огорченно опустил уши. – Все присутствующие здесь прекрасно осознают, что за вашу работу вам заплатят, и заплатят хорошо. А я, знаете ли, хочу увидеть не только результат, но и мозговой штурм в исполнении дипломированного мага. Господин Хорнэт рассказал вам не все.

Я пожал плечами, бросив беглый взгляд в сторону повелителей. Те никак не отреагировали, и я продолжил сохранять равнодушное выражение лица. Ну, как говорится, хозяин – барин, и раз уж Хорнэт считает целесообразным дать слово своему гостю, пусть будет так.