Текст книги "Звездная дверь (СИ)"

Автор книги: Марина Шамова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)

Мужчина помолчал какое-то время, пристально разглядывая меня, а затем снова улыбнулся, будто ничего и не было, и сел за стол, крайне вальяжно откинувшись на спинку кресла – дорогого и весьма удобного, не чета тому, что стояло в моём кабинете.

– Никаких конфликтов, мадам детектив. Обычная неприязнь к недалёким людям. Миссис Сонг слишком привыкла к тому, что перед ней стелются и лебезят, и любое отношение, отличное от подобного, считает хамством.

Я мысленно примерила упомянутое самодурство к Эбигейл, размышляя над тем, что у меня сложилось противоположное впечатление об этой женщине. Но и Гилмуру мне врать, вроде как, незачем. Однако он мог и заблуждаться, выдавая собственную неприязнь за черту характера миссис Сонг.

– Что ж, буду иметь в виду, Фил, – я кивнула ему, после чего обернулась к общей части зала, в сторону пустующих рабочих столов и спросила. – Сегодня все вышли на работу?

– Кроме мистера Сонга – да. Но Эндрю сейчас отбыл по делам, так что…

Это резануло ухо, и я вновь слегка напряглась:

– Вы зовёте своего начальника по имени? Здесь так принято? – быть может чуточку резковато и «в лоб» спросила я, и мысленно довольно усмехнулась, отметив, как снова скривился Гилмур.

– Оговорился, – буркнул он, досадливо отведя взгляд в сторону, а затем неожиданно улыбнулся как ни в чём не бывало, глядя на меня снизу-вверх:

– Курите, мадам детектив? – мягко поинтересовался он, вытаскивая из ящика стола пачку довольно дорогих сигарет и приглашающе протягивая мне.

Я чертыхнулась про себя, посетовав на то, как он элегантно ускользнул, и, отрывисто кивнув, вытащила одну из предложенных сигарет и, зажав её во рту, похлопала себя по карманам, вспоминая – в котором из них моя зажигалка.

Перед лицом вспыхнул язычок пламени – в руке привставшего Фила, как у фокусника, появилась бензиновая «Зиппо», и мне ничего не оставалось, кроме как прикурить.

Гилмур повторил мои действия, и, заглянув под стол с другой стороны – не там, где скрывалась рука, – вытащил тяжёлую хрустальную пепельницу, поставив ту между нами.

– Что вы хотите узнать? – деловито поинтересовался он, садясь теперь на край стола в пол-оборота ко мне, и довольно глубоко затянулся.

Я помедлила, также сделав затяжку и отмечая лёгкую сладковатость на кончике языка – интересная марка, надо будет тоже такую взять.

– Миссис Сонг полагает, что её супруг пропал, – осторожно начала я, наблюдая за выражением лица Фила. – Два дня назад. Полагаю, именно тогда он «отбыл по делам»?

Мужчина озадаченно нахмурился и кивнул, деликатно выдохнув дым в сторону:

– Да. Это было в расписании мистера Сонга. Он часто отлучается подобным образом – пару раз в месяц, – он пожал плечами. – С чего миссис Сонг взяла, что Эндрю пропал?

Я отметила повторную оговорку, но не стала заострять на этом внимание:

– Он не позвонил ей, когда добрался на место. Насколько это характерно для мистера Сонга?

Фил отрицательно качнул головой:

– Совсем не характерно. Он из тех людей, знаете, – сигарета в его руке прочертила алым кончиком витиеватый след в воздухе, – у которых есть привычки.

Последнее слово он выделил особенно, и я кивнула:

– Значит, мистер Сонг – обязательная личность. У вас есть сведения о том, куда он направился?

По лицу Гилмура скользнула тень досады:

– Увы, нет. Я был посвящён не во все дела Эндрю. Точнее, от некоторых мне было недвусмысленно велено держаться подальше, – он криво усмехнулся.

– Понимаю, – я помолчала какое-то время, борясь с желанием начать курить нервно и быстро – слишком хороший табак, чтобы его так растрачивать. – Скажите, а вы не видели здесь такого странного типа?..

Я в общих чертах описала того здорового бородача и несколько ободрилась, когда Филипп утвердительно кивнул:

– Да, он захаживает сюда иногда. Что-то приносит мистеру Сонгу – я не знаю, что. Они говорят в кабинете, – он ткнул большим пальцем в сторону двери, располагающейся справа от входа, над которой висела табличка «Э. Сонг. Юрисконсульт».

Крайне соблазнительный жест, между прочим. Очень хотелось мне оказаться в том кабинете вот прямо сейчас.

– Понятно, – усилием воли я заставила себя вновь посмотреть на Гилмура и успела поймать лёгкую однобокую ухмылку.

«Ах ты скотина…»

– Что ж, в таком случае – стандартный вопрос, Фил, – я докурила и воспользовалась пепельницей по назначению, погасив о её дно окурок. – Кто-нибудь угрожал мистеру Сонгу в последнее время и в целом?

– Разумеется, – негромко фыркнул он. – Клиенты иногда бывают недовольны и любят потрясти звучными именами, грозя разрушить дело Эндрю, но, уверяю вас, «Сонг и сыновья» переживут не одно такое потрясение.

– Почему? – признаться, я несколько опешила от такой отповеди.

– Потому что количество благодарных клиентов, обязанных Сонгу своим благополучием и благосостоянием – сильно выше, чем разочарованных, – Фил пожал плечами.

– Не нужно «много», Фил, – погрозила я пальцем, давая понять, что ловить меня на таком глупо. – Достаточно одного, но хорошо замотивированного.

– В таком случае – нет, мадам детектив, – мужчина невозмутимо посмотрел на меня. – Ему никто не угрожал в последнее время.

Я раздражённо поджала губы, отвернувшись от него, и снова окинув взглядом помещение.

– А работники? Может, у него были с кем-то особые отношения?

– В этом курятнике? – непочтительно фыркнул Гилмур. – Нет.

– На стороне? – предположила я.

– Нет, насколько мне известно, – вновь отрицательное мотание головой.

Да что ты будешь делать!

Я вновь посмотрела на кабинет, а затем придала лицу скорбно-разочарованное выражение:

– Что ж… Досадно, но объяснимо. Полагаю, больше информации я могла бы найти среди личных вещей мистер Сонга – миссис Сонг сказала, что он здесь практически жил, – но… – я печально развела руками.

– Но у вас нет ордера… А даже если бы и был – вам бы он не помог, – с толикой лёгкого превосходства закончил мою фразу Гилмур.

– Вы правы, Фил, – отведя взгляд в сторону, я в задумчивости побарабанила пальцами по столешнице. – Выходит, стоит обратиться в полицию, нагнать сюда «значков» с соответствующими полномочиями…

Искоса я отметила, как мужчина скривился, словно от зубной боли, и довольно усмехнулась:

– Но можно это решить и полюбовно. Да, Фил?

Тот сощурился, беззвучно пожевав губами, словно проглотил ругательство, но в глазах его мелькнуло нечто, похожее на уважение.

– Ладно. Но, без обид, детектив – под моим надзором. Идёт? – спросил он, подбросил ручку и ловко её поймав, вернул в стаканчик с писчими принадлежностями. – У вас есть примерно час, прежде чем мне придётся закрыть контору и отбыть… по делам.

«Ха! Выкуси!»

– Разумеется, – я кивнула с достоинством, и любезным жестом указала на дверь. – После вас.

Филипп пробормотал что-то подозрительное похожее на «шельма!», но слишком тихо, чтобы на это имело смысл реагировать. После чего вытащил из кармана кольцо с единственным ключом, и, наконец-то, впустил меня внутрь кабинета Сонга.

За дверью с большим молочно-мутным стеклом расположилась комната, едва уступающая по размеру «рабочему» пространству.

Тон кабинету задавал огромный деревянный стол того типа, который любили многие бизнесмены, пытающиеся казаться очень важными и очень состоятельными. Этот факт был весьма двояким: с одной стороны он мог характеризовать самого Сонга, а с другой – лишь его желание соответствовать ожиданиям клиентуры. За столом громоздилось тяжелое кожаное кресло, роскошное, если не считать нескольких неявных потертостей тут и там и ненавязчивого чехла на сиденье. За спинкой кресла располагалось окно, закрытое плотными портьерами. По расположению дома было понятно, что окно это выходит в переулок, заметно менее презентабельный, чем улица, и толку от него немного – разве что использовать его, как запасной выход… Хотя, судя по присохшей в уголках рамы краске, это окно не открывали никогда.

Я прошлась по помещению, медленно поворачивая голову из стороны в сторону, во многом полагаясь на любимое мной периферическое зрение. Всякие важные мелочи, царапины, оброненные улики и всякие подозрительные тени, как правило, оказывались замечены именно таким образом.

В кабинете так же нашлись сейф, несколько стеллажей красного дерева для книг, между которыми на стене висел календарь на год с множеством пометок красным карандашом, и ряд металлических картотечных шкафов с ящиками, выделявшийся на фоне общей помпезности серой, местами облупившейся на углах, краской.

Остановившись перед календарём, я нахмурилась. Сходу в глаза бросился определённый паттерн отметок, которому явно следовал Сонг: через каждые две недели пятницы и субботы были обведены рамками, но подписей не имели.

Произведя в уме нехитрые вычисления, я поняла, что пропал он как раз-таки в пятницу, седьмого апреля. И этот день, что характерно, также был обрамлён в календаре. А вот суббота – нет.

– Дайте угадаю, – покосилась я в сторону маячившего поодаль Гилмура. – С загородными друзьями Сонг встречался ближе к выходным, да?

– А? – мужчина подошёл поближе, посмотрев мне через плечо, и неожиданно криво усмехнулся. – Ах, это. Да, можно и так сказать.

– Можно? – переспросила я, пристально посмотрев ему в глаза. – А поподробнее?

Филипп помолчал какое-то время, а затем, поморщившись, развёл руками:

– Это график свиданий миссис Сонг с её любовником, Фергюсом.

Я моргнула, в первое мгновение решив, что ослышалась. После этого присмотрелась к Филу внимательнее, чтобы понять – не шутит ли.

– Вы сейчас серьёзно? – уточнила я на всякий случай.

– Абсолютно, мадам детектив, – с каменным лицом кивнул он. – У Сонга есть пунктик на планировании всего – кроме, пожалуй, семьи. И, насколько я понял, обнаружив перемены в отношениях своей супруги и своего друга, он решил ничего не менять. Даже, как видите, организовал им возможность для встреч.

Я помассировала переносицу, этой нехитрой манипуляцией пытаясь уложить в голове новые полученные сведения. Чертовски важные, между прочим, сведения! Кое-что они проясняли, в том числе и в отношении поведения Эбигейл – эти её взгляды и вздохи… Но, увы, вносили они намного больше сумятицы.

– То есть, несколько лет Эндрю Сонг, помимо встреч с клиентами и их представителями, планировал адюльтеры своей жены, – медленно проговорила я, постучав ногтем по одной из «пустых» ячеек.

– Да. Иногда он звонил ей прямо из своего кабинета, говоря, что уезжает к друзьям, и оставался работать на все выходные, зная, что «милая Эбби» тут же наберёт своего ухажёра, и тот прискачет к ним домой, – Фил говорил это всё уже без намёка на улыбку – только с каким-то сдержанным… отвращением?

– Осуждаете? – небрежно поинтересовалась я.

– Есть немного, – спокойно пожал он плечами. – Это не мужское поведение.

С этим я поспорить не могла – тактика, выбранная Сонгом, была, мягко говоря, нестандартной. Почему Сонг, зная об интрижке своей жены, не развёлся? Почему продолжал вести дела с Фергюсом – как ни в чём не бывало?

– Давно вы об этом знаете? – я повернулась к Филиппу.

– Где-то пару лет, как, собственно, устроился сюда помощником, – он спокойно смотрел в ответ, не пытаясь отвести взгляд.

Я задумалась, бессознательно сунув руку в карман брюк и вытащив оттуда портсигар, но не стала доставать сигарету – просто вертела в руках.

Вода точит камень, и какую бы «удобную» модель поведения для себя Эндрю Сонг не выбрал – подсознание вполне могло подгадать момент для своеобразной подставы, и эта бомба замедленного действия могла взорваться сейчас. Попрощался с женой, как обычно, выехал куда-то в укромное место, и там пустил себе пулю в висок. Вполне рабочий сценарий.

И судя по тому, как забеспокоилась Эбигейл – она тоже подозревала что-то такое. Ощущала свою вину? Как забавно, однако… Я-то изначально предположила, что это Сонг сбежал к любовнице, а всё оборачивается совсем иным образом.

– Значит, можно предположить, что минимум два года Сонг провёл в достаточно серьёзном нервном напряжении. Подобное явление, – я кивком указала на календарь, – нормой назвать нельзя, тут вы правы. Скажите, он не проявлял склонности к депрессиям? Может, суицид?

Гилмур, всё это время неприкрыто пялившийся на меня, быстро моргнул и, подняв руку, растерянно почесал загривок.

– Сложно сказать, мадам детектив, – я уловила в низком голосе лёгкую озадаченность. – Я бы назвал Эндрю депрессивным мужиком, но вот самоубийство… Нет, мне так не кажется.

– Ладно, – его слова меня не особо убедили, но не потому, что я подозревала Фила во лжи, а потому что у меня не было причин доверять его способностям разбираться в людях.

Отложив в мыслях детали нашего разговора, я подошла к столу, с целью хорошенько изучить всё, что лежало сверху и внутри этого «делового гиганта».

На столе лежала стопка аккуратно сложенных бумаг, видимо, на подпись, верхняя из которых была датирована вчерашним днем. Также там расположился набор письменных принадлежностей, пресс-папье которого весом могло поспорить только с бесполезностью в век шариковых ручек. Граненый графин, накрытый вместо пробки перевернутой стопкой, был полон. Судя по цвету и запаху – виски, довольно неплохой, кстати.

По центру, перед глазами сидящего за столом человека, расположились три рамки с фотографиями – худощавого мальчика лет тринадцати, крепкого молодого человека едва за двадцать, и супружеской четы Сонгов. Судя по слегка захватанному пальцами стеклу – первые две мистер Сонг любил брать в руки, особенно ту, на которой был изображён старший сын.

Я же взяла посмотреть поближе ту, на которой красивую и уже знакомую мне женщину, Эбигейл, обнимал поразительно невзрачный мужчина. Лысоватый, с плоским и невыразительным лицом, явно страдающий от избыточного веса. Рядом со своей супругой Сонг выглядел крайне блёкло.

Я аккуратно отогнула язычки, удерживающие заднюю стенку рамки, и вынула фотографию. На обороте значилась надпись: «Э. и Э. Сонг, 06.12.52». Положив фотографию на стол, я также извлекла обе оставшиеся. На задней части, кроме имён, также значились даты – по две на каждой… Рождения, и, очевидно, смерти.

Я слегка передёрнулась, ощутив иррациональное чувство – будто коснулась надгробий, но быстро взяла себя в руки. Сентиментальность – не так черта, которую стремишься сохранить в себе, выбирая подобную должность. Но и зачерстветь окончательно я себе не позволяла.

Когда неуютное ощущение отступило, что-то кольнуло мое внимание, заставив еще раз вглядеться в цифры. Дата гибели Томаса, старшего, расходилась с той, что мне назвала Эбигэйл. Не сильно – на пару дней, но всё же.

– Интересно, – пробурчала я себе под нос.

Фил повернулся, глянув через плечо.

– Нашли что-то, мадам детектив? – в его голосе промелькнул лёгкий интерес.

– Да, дата не совпадает с показаниями миссис Сонг. Мистер Сонг никогда не рассказывал ни о чем подобном? – я показала ему оборот фотографии.

– Это у старшенького? – Фил хмыкнул, приглядываясь. – Могу предположить, что миссис Сонг запамятовала или перепутала что-то…

– У вас есть дети? – немного резче, чем планировала, спросила я, пристально посмотрев на Гилмура.

Тот несколько стушевался – скорее, из-за вопроса, чем взгляда, и лицо у него стало довольно типичным для мужчины, который не уверен в ответе:

– Э-э, нет, детей нет, – озадаченно протянул он. – А при чём тут это?

– При том, что, если бы были – вы могли бы знать, что дату смерти ребёнка «запамятовать» или «перепутать» сложно, – припечатала я, вновь опуская взгляд на фотокарточку и размышляя над этой незначительной разницей в днях.

Филипп помолчал какое-то время – вероятно, размышляя над моей сентенцией, а затем задумчиво проговорил:

– Года два назад Эндрю просил свести его с кое-какими друзьями в армейских кругах, хотел что-то уточнить об операции в Японии. Это ж там Томас погиб? Может, выяснил что-то.

– Друзья в армейских кругах? – я слегка приподняла бровь, вспоминая цепочку от жетона. – Вы служили?

Гилмур вновь взял паузу, сверля меня пристальным взглядом, после чего нехотя буркнул:

– Корея, пятьдесят третий, – и с этими словами отвернулся, обозначая, что пускаться в подробности он не намерен.

А я не настаивала, догадываясь, что ему эта тема неприятна. Несмотря на то, что неразумно было перекладывать вину за произошедшее на обычных вояк, тем не менее всегда находились те, кому достаточно было просто услышать «Корея», чтобы сходу заклеймить человека «военным преступником».

Решив замять эту тему, я переместилась за стол, желая заглянуть в ящики, но стоило мне потянуться к верхнему из левого ряда, как Гилмур, будто бы и не глядевший в мою сторону, с некоторым нажимом проговорил:

– Слева ничего интересного нет, мадам детектив. Можете осмотреть центральное отделение, и ящики справа.

– Могу я узнать?..

– Нет, – отрезал Фил, и по его тону я поняла, что спорить бесполезно.

Проглотив ругательство, я мило улыбнулась, подняв раскрытые ладони, безмолвно говоря «сдаюсь», и переместилась вправо.

И вот тут меня ждал сюрприз. Попытавшись открыть верхний ящик, я обнаружила, что он заперт. А при ближайшем рассмотрении выяснила, что для каждого из ящиков предполагался собственный ключ, причём, судя по форме скважин – не самый простой!

– Неплохо, – прокомментировала я, подняв взгляд на Гилмура. – У вас есть ключи?

– Нет, – покачал головой тот. – И, предваряя ваш вопрос – я не из вредности так говорю, у меня их действительно нет. Сонг всю связку с собой таскает.

– Вы поэтому меня сюда так легко пустили? – я даже слегка разозлилась.

– Ну, если для вас, мадам детектив, это непреодолимая преграда – что ж, тем хуже для вас.

Мать твою, он ещё и издевается!

– У меня есть методы решения подобных проблем, – огрызнулась я. – Но не уверена, что вы им обрадуетесь.

– А вы попробуйте, – приглашающе развёл этот наглец руками и широко улыбнулся. – Если вас что-то смущает – я даже отвернуться могу.

Сказав это – он действительно развернулся лицом к двери, скрестив руки на груди и словно предлагая полюбоваться собой с такого ракурса.

«Позёр…» – фыркнула я мысленно, но мешкать не стала – коль скоро мне предоставили такую возможность.

Я уже упоминала о заигрывании с законом? Так вот, набор отмычек, который я без зазрения совести носила с собой, был уже не заигрыванием, а самым настоящим глумлением над Фемидой. Но иногда, ради благого дела, я готова была пойти и не на такие недостойные действия…

Вытащив непромокаемый свёрток, я развернула его на полу, и, подобрав несколько подходящих «крючков» для сувальдных замков, приступила к делу.

Воцарившуюся тишину нарушало только тиканье настенных часов, да негромкое металлическое пощёлкивание, издаваемое моими инструментами.

Первый замок поддался довольно легко – не больше пары минут ушло на то, чтобы дождаться заветного щелчка, и провернуть самодельный «ключик». Внутри оказалась массивная, почти во весь ящик, шкатулка, внутри которой лежал новенький, полированный и сверкающий хромом, револьвер.38 калибра. Шесть патронов дисциплинированно лежали в пазах в бархатной форме, явно изготовленной под это оружие и эти снаряды. Еще с десяток валялись россыпью по всей внутренности шкатулки.

Находка меня, с одной стороны, разочаровала, а с другой – порадовала. Захоти Сонг стреляться – с большей долей вероятности он вооружился бы своим пистолетом, а тот вот, передо мной лежит, нетронутый и даже со следами заводского масла. Конечно, нельзя исключать, что он мог выбрать иной способ расстаться с жизнью, так что эту версию я отбрасывать пока не стала.

Со средним ящиком я повозилась подольше – там предполагался ключ с парной бородкой типа «бабочка», – но и ему пришлось сдаться.

Здесь улов оказался, с одной стороны – беднее, а с другой – добавил ещё одну неприятную черту к портрету Сонга.

– Хм-м, Фил, а вы в курсе, что ваш начальник «Гарри» по вене пускает? – спросила я, разглядывая содержимое шкатулки, которая нашла в глубине ящика, за пустой бутылкой из-под скотча.

В ней слегка в беспорядке были сложены спиртовая горелка, несколько стеклянных шприцев, тонкий кожаный ремешок с пряжкой, початая пачка ваты и маленькое, как раз под размер горелки, металлическое блюдечко.

– Чего⁈ – Гилмур с несколько обалдевшим видом обернулся, и я с готовностью продемонстрировала ему находку.

– Кажется, у мистера Сонга проблемы? – глядя на то, с какой неприязнью мужчина смотрит на шприцы, я испытала некоторое внутреннее удовлетворение.

Героин – дрянь редкостная, и один из худших, на мой взгляд, способов превратить мозги в кашу, а свою жизнь – в полное и беспросветное дерьмо. При своём, с точки зрения родных, легкомысленном отношении к жизни и риску, я всё ещё относила подобные методы побега от реальности к абсолютно неприемлемым.

– Возьму на заметку, – пробормотал тем временем Фил, хмурясь и озадаченно потирая подбородок.

– Ну да, прочитайте ему лекцию, погрозите пальчиком, – быть может, излишне ядовито сказала я, закрыв крышку шкатулки и убирая ту назад, в ящик.

– Уверяю вас, мадам детектив, с мистером Сонгом обязательно будет проведена воспитательная работа, когда вы его найдёте, – сдержанно парировал Гилмур, и я мысленно приписала ему пару лишних баллов – за находчивость.

Самый нижний замок, закономерно, доставил больше всего хлопот. Время уже поджимало – я то и дело бросала взгляд на наручные часы, и от этого раздражалась сильнее. Щелчок – вхолостую. Щелчок. Щелчок…

– На пару миллиметров левее возьмите, там замок деформирован, – неожиданно раздался голос Фила, и я, успевшая слегка подзабыть о его присутствии, сильно вздрогнула.

– Да чтоб вас! – тихо выругалась, злобно покосившись на Гилмура, который с невинным видом пялился на молочное стекло двери, но последовала его совету.

Щелчок… есть! Отмычки провернулись, и я потянула на себя ящик, подивившись тому, насколько он тяжелее предыдущих.

Что оказалось совсем неудивительным – под завязку он был забит совершенно разнокалиберными бумагами, записками, клочками, салфетками… Даже записная книжка нашлась, сиротливо приютившаяся сбоку.

Когда я её открыла, на колени мне выскользнула кожаная книжная закладка с золотым тиснением, очень напоминающая ту, что я недавно видела у Фила. Множество золотистых линий пересекались под причудливыми углами, образуя какую-то странную геометрическую фигуру, наводящую на неприятные мысли не то о сатанизме, не то о каббале.

– Забавно. Ваше? – помахала я закладкой над столом, но Гилмур глянул лишь мельком.

– Да. Новогодний презент, – нехотя проговорил он, после чего вновь отвернулся, с лёгким сарказмом добавив: – Вижу, Сонг оценил его по достоинству.

Я повела бровью, убрав закладку ящик, и закопалась в его содержимое. Ворох листов с пометками и размашистыми, «на скорую руку» записями карандашом – тоже стихи, как ни странно. Вот только эти были гораздо, просто в разы, хуже, чем те, что я нашла в блокноте в спальне Сонга. Как будто разные люди писали, хоть почерк и один. Часть этих листов была смята или разорвана, но разглажена или склеена по изнаночной стороне. Покопавшись в этом оплоте нерешительности, я внезапно обнаружила пожелтевший от времени чек «За услуги. На имя: Р. Чекванапутри. Сумма: $2500».

Я уставилась на надпись, стиснув в руке бумажку, и у меня в голове, словно на проигрывателе, раздался неуверенный голос Эбигейл: «Невыговариваемая фамилия. Чех… Чекван… что-то восточное».

– Ага… общий знакомый, значит, – пробормотала я себе под нос, и поднялась, аккуратно задвинув ногой ящик стола.

Чек я спрятала в карман, после чего бросила взгляд на часы. Без десяти семь – времени в обрез.

– Фил, а, кстати, в чём вы помогаете мистеру Сонгу? – спросила я негромко, и в манере, которую изжить не смогла никак, и которая безошибочно выдавала моё прошлое сведущим людям, опёрлась широко разведёнными руками о столешницу.

Гилмур развернулся, и, судя по напрягшимся плечам и еле заметной судороге неприязни на лице – я попала в точку. Вот оно, голубчик. Был «по ту сторону» закона, как пить дать, и я готова поклясться – что не раз.

«Всё так, парень. То, что я не имею права вести допрос – не значит, что я не умею», – мысленно оскалилась я.

– Консультант, – кратко ответил тем временем мужчина, судя по всему – взяв себя в руки и почти отзеркалив мою позу.

– И в какой же сфере вы его консультируете, Фил? – я продолжала давить, размышляя над тем, как интересно строится наша беседа, и над теми особенностями, которые я успела подметить за время общения с ним.

– Уголовной.

Во-от, снова они, эти вибрирующие нотки угрозы. Не знаю, почему это так радовало, но ничего поделать я не могла – видимо, Роджерс не зря называл меня адреналиновым наркоманом. Закуситься с кем-то, полезть куда не надо, спровоцировать – всегда пожалуйста. Всё ради того, чтобы получить хоть кроху дополнительной информации.

Боевая подготовка, явная любовь к холодному оружию, навыки «медвежатника», вальяжная и надменная манера общаться, явные сложности с законом – пускай и в прошлом… Я руку готова была дать на отсечение за то, что Филипп Гилмур – надзиратель, или «крыша», но уж совсем никак не «личный помощник».

Незаметно для себя прикусила нижнюю губу, с прищуром глядя на дверь, а затем, спохватившись, перевела взгляд на Фила. Ну что ж, пойдём ва-банк?

– На кого вы работаете? – подпустила в голос немного стали, заметив краем глаза, как перекатились бугры мышц на плечах Фила, когда он повёл ими, и мысленно приготовилась отхватить по лицу. – Марино? Ванделли? Арчибальд?

Я наугад перечислила самых крупных «игроков» на криминальной арене нашего славного города, не упомянув докеров только потому, что никто в здравом уме не станет с ними сотрудничать.

Гилмур внезапно усмехнулся, протяжно посмотрев мне в глаза, а затем выпрямился, заложив большие пальцы за край кожаного ремня:

– Ванделли.

Я кивнула, мысленно снова выругавшись – вот как знала. Где крутятся большие деньги – без мафии точно не обойтись. Пока в Чикаго расцветало дело Капоне, здесь появилось аж две мафиозных семьи – Ванделли и Марино. Их взлет прошел незаметно для окружающих, в темных подворотнях и за зашторенными окнами кабинетов, а когда обыватели впервые услышали эти фамилии, длинные итальяно-сицилийские пальцы уже были запущены в почти каждый аспект жизни города.

Семьи поделили город малой кровью, четко разграничив сферы интересов. Они, к досаде и радости полиции, довольно четко придерживались правил мафиозного мира – не выносили сор из избы и не скупились на взятки, так что иметь дело с ними было трудно с точки зрения «служить и защищать», но полезно для кошелька. Они же сумели загнать весь прочий бандитский сброд в район речных доков, откуда он периодически пытался выбраться, пополняя статистику арестов и задержаний и не давая никому расслабиться.

Все было относительно хорошо – по крайней мере, поддерживалась видимость баланса, – пока года четыре назад не вынырнул из ниоткуда некий Арчибальд, невероятно быстро сколотивший многочисленную и хорошо вооруженную банду. Его люди входили в кабинеты, выбивая двери, комиссары полиции сменялись один за другим, уходя в отставку прямиком на кладбище, а жену и детей мэра трижды похищали, когда Арчибальду нужно было что-то от официальных властей.

Его действия пошатнули многолетнее равновесие и разбередили, в том числе, конфликт Ванделли с Марино, а его методы сильно сбили высоко задранную планку «цивилизованного» бандитизма, если так можно сказать. С тех пор темная сторона города находилась в состоянии беспокойной борьбы, иногда расцветающей вспышками очередей «томпсонов».

– А вы в этой схеме где? – я приглашающе повела ладонью в его сторону.

– Наблюдаю. Прикрываю, по необходимости, от нежелательных личностей, которые могут навредить маленькому, но чрезвычайно полезному бизнесу мистера Сонга, – Филипп пожал плечами, продолжая сверлить меня пытливым взглядом.

– И что вы думаете по поводу его исчезновения? Могут это быть… конкуренты? – я иронично приподняла бровь, мысленно погладив себя по головке за догадливость.

– Мы работаем над этим, мадам детектив, – мягко сказал Гилмур, после чего демонстративно постучал пальцем по запястью, где угадывался еле заметный светлый след от ремешка. – Но мы, однако, задержались.

– Да, мистер Гилмур, – кивнула я, отметив, как мужчина поморщился. – Благодарю за содействие. Обязательно дам вам знать, если что-то выясню.

– Буду рад, мадам детектив, – Филипп учтиво кивнул, а затем непринуждённо поинтересовался. – Кстати, как насчёт поужинать?

Я аж опешила на секунду от такого предложения.

– Так вы же сами сказали, что вам необходимо отбыть по делам…

– Это не займёт много времени, уверяю вас. Но если вы ранняя пташка – могу предложить угостить вас ланчем завтра, – Гилмур и не подумал тушеваться, стоя у дверей и чуть заметно покачиваясь с носка на пятку.

В голове сразу вспыхнул десяток ответов, расположенных на оси агрессии от «Вы в своём уме?» до «Нет, спасибо», но я сдержалась. Сколько угодно можно было ненавидеть мафию, их подходы и методы, но открыто хамить и гневить, не имея туза в рукаве – чистой воды самоубийство.

Осторожно улыбнувшись, я убрала отмычки в чехол, и, завязывая шнурок, небрежно пожала плечами:

– Боюсь, сейчас у меня напряжённо со временем. Очень жаль, но…

– Я подожду, пока у вас появится время, – в ухмылке, расцветшей на лице Филиппа, отчётливо читалось ехидство.

Мысленно досчитав до трёх, я притворно-грустно вздохнула:

– Не люблю загадывать слишком далеко. Всякие непредвиденные обстоятельства бывают, сами понимаете.

«Мужик, соберись, я тебя второй раз отшиваю!»

– Понимаю, конечно. Но я не загадываю, а планирую. Обещаю, что буду пристально следить за ведением дела, мадам детектив, – невозмутимо кивнул он, после чего широким жестом указал на дверь. – Прошу.

Я едва сдержала раздражённое шипение, и, сохраняя достоинство, покинула кабинет.