Текст книги "Звездная дверь (СИ)"

Автор книги: Марина Шамова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)

Глава 8

Под вечер дождь вновь усилился, и почти всю дорогу до дома Сонгов я проделала в черепашьем темпе, в компании таких же, как я, неудачников. Перемигивание фарами, гудение клаксонов, ослепшие из-за дождя и собственных зонтов пешеходы – всё это не способствовало быстрой езде. Равно как и то, что большую часть времени я усиленно пыталась высмотреть впереди, сзади и сбоку тот самый проклятый мотоцикл, что, судя по всему, пас меня до порта, а вот откуда – я не знала. И это раздражало гораздо сильнее. Проклятый «топтун» умудрился упасть на хвост так, что я этого и не заметила, хотя должна была, чёрт побери! «Никогда не расслабляйся» и «паранойи много не бывает» – слова, запомнившиеся ещё с учебки, но каким-то образом именно сегодня я изменила обоим этим правилам. Сначала Чекванапутри этот, наркоман несчастный, теперь и «фриц»…

«Прекрасно, Долли, просто замечательно!» – язвительное замечание самой себе возымело обратный эффект – мне стало даже как-то смешно, хоть веселье это и было густо замешано на мрачности.

Что ж, погружаться в бездну отчаяния я посчитала излишним, и просто в очередной раз дала себе зарок быть внимательнее, и тут же ему последовала – ещё значительнее снизив темп передвижения.

С другой стороны, долгая дорога давала мне время поразмыслить над ещё одним кусочком мозаики, который я умудрилась получить в доках по сходной цене. Бумажник мой, конечно, изрядно отощал, но, если всё и дальше пойдёт в том же темпе, можно рассчитывать на вторую часть выплат, что залатает брешь в бюджете.

Усилием воли заставив себя вернуться к мыслям о деле, я в который раз посетовала на то, что из некоторых клиентов сведения буквально-таки клещами тянуть нужно! Ну кто мешал той же Эбигейл упомянуть про аренду этой дурацкой лодки?

Впрочем, если судить непредвзято – миссис Сонг вносила оплату раз в полгода, и, судя по всему, более никакого касательства к этим делам мужа не имела. Немудрено забыть о таком, пожалуй.

Интересно, что Гилмур тоже ничего не сообщил мне об этом, а уж ему-то стоило знать, что «подопечный» имеет общие с докерами дела. Значит, Сонг настолько хорошо это дело скрывал? Или Филипп знал, но не счёл необходимым сообщать мне? Это попахивало бессмыслицей, особенно на фоне того содействия, что он всячески демонстрировал в кабинете Эндрю. С другой стороны – это мог быть и отвлекающий манёвр. В сейф и «левые» ящики я доступа ведь так и не получила, а там могли содержаться документы на тот самый «лодочный сарай», о котором упоминал Тайлер.

Итак, какова вероятность того, что эти документы лежат в офисном сейфе, или же домашнем?

Теоретически, от порта мне ближе было добраться до конторы Сонга, но рабочий день ещё не был окончен, а светиться перед подчинёнными Эндрю мне не хотелось лишний раз. К тому же, по рассказам очевидцев и знакомых пропавшего, у меня сложилось впечатление, что он был довольно педантичным и скрупулёзным человеком, так что вероятнее всего – стремился разделять «личное» и «рабочее». В противовес этому, однако, маячило первое впечатление от домашнего кабинета Сонга – пустого, чуть ли не стерильного. Не похоже, чтобы он там жил… Чёрт возьми, в ящиках его рабочего стола было в разы больше личных вещей!

Однако, учитывая сложившиеся обстоятельства, ничто не мешало мне нанести визит Эбигейл, задать ей ещё пару уточняющих вопросов, и, заодно, предпринять ещё одну попытку подступиться к домашнему сейфу. Со всей этой беготнёй и допросом знакомых у меня появилась ещё одна догадка, касательно того, какой же код Сонг мог выбрать для замка, и, признаться, сейчас у меня просто руки чесались её проверить…

* * *

На парковке у «федерального» дома, в отличие от предыдущего моего визита, стоял свеженький кофейный «Крайслер Империал». Я не обманывалась его «курносой» мордочкой – под вытянутым капотом скрывался мощный восьмицилиндровый двигатель. Можно предположить, что обитатели второй части дома – очевидно, соседи Сонгов, – были весьма многодетной семьёй, или же любителями какого-то запредельного простора внутри машины. И с уверенностью можно сказать, что это – крайне состоятельная семья, поскольку эта модель, оснащённая компактным кондиционером, стоило весьма недёшево, и была по карману… Ну, в принципе, обитателям Хиллса, да.

Подняв воротник повыше и натянув шляпу поглубже, я вышла из машины и перво-наперво огляделась по сторонам в поисках потенциального притаившегося BMW «Сахара». Не обнаружив оного, слегка воспряла духом и короткой перебежкой преодолела расстояние до крыльца под широким козырьком, с уголков которого сейчас тонкими струйками стекала дождевая вода.

Сбоку от двери, на высоте глаз, обнаружились две кнопки, рядом с которыми располагались приколоченные таблички: «Сонг» и «Максвелл».

Подосадовав на себя, что не обратила внимания в прошлый раз на эту мелочь, я надавила на кнопку рядом с нужной мне фамилией.

«А можно было бы, между прочим, и Максвеллов этих опросить! Растяпа…» – отругала я себя, тут же, однако, мысленно парировав, что у меня до сих пор не было недостатка в свидетелях, и, если не выгорит, можно будет и до них добраться. Попробовать, хотя бы.

Шагов я, разумеется, не услышала – входная дверь была достаточно толстой, это я оценила ещё в прошлый раз, – и когда та открылась, даже слегка вздрогнула.

Стоящая на пороге Эбигейл была одета так, словно могла в любой момент набросить на плечи пальто и отправиться в дорогой ресторан или театр – только перчаток и сумочки не хватало, в качестве аксессуаров, да тёплая шаль, наброшенная на плечи, придавала облику одновременно домашний и какой-то неуместно «старушечий» вид.

– Мисс Вудворт? – выражение лица женщины было крайне встревоженным – что неудивительно, поскольку я о своём визите не предупреждала. – Что-то случилось?

– Рабочий процесс, миссис Сонг, – я как могла успокаивающе улыбнулась, после чего кивнула ей за плечо. – Я могу войти?

– Да, Бога ради, прошу меня простить! – воскликнула Эбигейл, делая шаг назад и приглашающе махнув ладонью – другой плотнее сжимая шаль на груди. – Входите, детектив.

– Благодарю, – я кивнула, перешагивая порог и с удовольствием окунаясь в тепло, которым оказались пропитаны стены этого дома.

– Вы нашли Эндрю? С ним всё в порядке? – взволнованно спросила хозяйка, сверля меня требовательным и немного несчастным взглядом.

Я отметила залёгшие под глазами тени, от которых удивительным образом лицо Эбигейл казалось выразительнее и аристократичнее, и в который раз позавидовала такой непринуждённой элегантности.

– Пока нет, миссис Сонг, однако кое-что мне всё же удалось выяснить, – стараясь подбирать максимально осторожные выражения сказала я, находя взглядом гостевую вешалку и с облегчением избавляясь от мокрого и потяжелевшего пальто и шляпы.

– Вам что-нибудь известно о лодочном сарае, который ваш супруг приобрёл примерно полтора года назад?

Эбигейл нахмурила изящные брови, явно задумавшись, после чего отрицательно помотала головой:

– Боюсь, не припомню ничего такого…

– Да, ваш супруг не особо посвящал вас в свои дела, но, быть может, обмолвился как-нибудь – за ужином, например, – я понимающе кивнула, после чего махнула рукой в направлении лестницы. – Я хотела бы вновь посетить его кабинет, если вы не возражаете?

– Разумеется, мисс Вудворт, – на лице женщины читалась неподдельная растерянность, что мне понравилось, хотя и тут я формировала минимум одну «вилку»: прекрасная актриса, или искренне озабоченная жена.

– В таком случае, может, вам что-то известно об аренде причала номер «восемь» в частных доках? – как можно более нейтральным тоном уточнила я, поднимаясь наверх.

– А! – тут же радостно откликнулась Эбигейл. – Помню! Раз в полгода Эндрю просил меня озаботиться оплатой аренды – по сути, просто передавать чеки одному господину…

– Вы ездили в порт? – я воззрилась на неё с некоторым удивлением.

– О, что вы, – с тихим коротким смешком миссис Сонг помахала рукой. – Мы встречались в кофейне неподалёку отсюда. Эндрю заботился обо мне, и не хотел, чтобы я чрезмерно утомлялась долгими прогулками.

Дежурно расспросив её о внешности «одного господина», я без труда признала в нём того самого елейного администратора, с которым имела беседу в доках, и мысленно поставила галочку: сходится.

– А почему вы спрашиваете, детектив? – вновь настороженно посмотрела на меня Эбигейл, когда мы пришли в кабинет Сонга, где всё оставалось ровно таким же, как мне запомнилось.

– Утром седьмого апреля, после выхода из дома, мистер Сонг направился в порт, откуда, собственно, около полудня отбыл на арендованном катере вверх по течению реки, – спокойно и размеренно заговорила я, подходя к сейфу и без особого труда выуживая из памяти настоящую дату смерти Томаса. – По итогам беседы с мистером Фергюсом, мне стало известно, что у мистера Сонга была приобретена недвижимость – как раз где-то выше по реке, некий… сарайчик…

Щёлк. Щёлк. Щёлк…

Бинго!

Я почувствовала, как под пальцами слегка дрогнула рукоять лимба, а затем дверь сейфа немного, буквально на миллиметр, подалась наружу.

– Вы… вы узнали код от сейфа Эндрю? – удивлённо выдохнула где-то за спиной Эбигейл, а я, не сдержав слегка самодовольной улыбки, с некоторым усилием потянула на себя ручку – металл дверцы оказался что надо.

– Небольшое расследование в кабинете мистера Сонга навело меня на мысль… И она оказалась верна. Дата смерти Томаса – но не формальная, а фактическая – просто чтобы вы знали.

– Ф… фактическая? – дрогнувшим голосом переспросила женщина, и я про себя чертыхнулась – в азарте, увидев внутри сейфа сложенные бумаги, какие-то коробочки и конверты, я начисто забыла о чувстве такта.

Пожалуй, стоило выразиться как-то иначе. Или хотя бы другим тоном…

– Мистер Сонг очень скорбел о Томасе, настолько, что воспользовался связями мистера Гилмура в армии, и узнал точную дату смерти вашего сына. Я думаю, для него это очень важно, – я постаралась смягчить голос, насколько могла, перекладывая содержимое сейфа на стол. – Девятнадцатое марта.

Судорожный вздох, перешедший во всхлип, заставил менять поднять взгляд – хотя, видит Бог, я этого не слишком хотела делать. Увиденное, однако, меня в равной степени потрясло и насторожило: лицо Эбигейл исказилось диковатой смесью страдания, ненависти и злости. Тонкие брови изломались, словно от боли, но в наполненных слезами глазах плескалась такая ярость, что я в который раз подумала – а не поспешила ли я выписывать супругу из подозреваемых?

– Миссис Сонг? – осторожно позвала я, поскольку взгляд её устремлялся куда-то сквозь меня – в тёмные глубины прошлого, очевидно. – С вами всё в порядке?

Сказала – и мне самой стало тошно от этого глупого машинального вопроса, сорвавшегося с языка. Очевидно же, что нет, не в порядке!

– Скорбел?.. Конечно, он скорбел! Это ведь так просто – лить пьяные слёзы о погибшем сыне! Намного проще, чем воспитать первенца и подарить хотя бы чуточку отцовского тепла и любви!.. – жутким шёпотом закричала Эбигейл, и у меня самой поневоле сжалось сердце – в не менее ненужном сострадании. – Он хотел слепить из него чёртового вояку, и ему было плевать, что Томми изо всех сил тянулся, чтобы стать ближе к нему! Помогать с этими проклятыми делами, разбираться в прорве бумажек…

Голос её сорвался окончательно, и Сонг съёжилась, закрывая лицо руками и беззвучно вздрагивая. А я поняла, что ещё вызывало глубокую внутреннюю дрожь – все проявления чувств этой женщины были очень тихими, без явных выплесков эмоций вовне. Оставалось лишь ужасаться тому, какую же бурю она носила в себе все эти годы.

«Вам нужно успокоиться. Присядьте. Выпейте воды».

Сухие горошины дежурных фраз я прокатывала во рту, но не смогла выплюнуть ни одну из них. Вместо этого подошла к плачущей женщине и, крепко обхватив ту за плечи, подвела к роскошному кожаному креслу. Эбигейл не сопротивлялась, но у меня не сложилось впечатления, что я направляла безвольную куклу – скорее, она сейчас ощущалась замкнувшейся на собственном горе.

Графина с водой в кабинете не было, равно как и стаканов, а бродить по дому в поисках мне совершенно не хотелось – это значило бы упустить из виду миссис Сонг, – потому я предпочла дать буре утихнуть самой. И действительно, буквально через несколько минут сдавленные всхлипы пошли на спад, а затем и вовсе стихли.

Всё это время я терпеливо стояла рядом, опираясь бёдрами о полированную столешницу, и размышляла о том, что всё-таки Эбигейл не смогла бы убить мужа. Она явно его не любила, но, очевидно, была достаточно неглупа чтобы понять, что без него её жизнь полетит под откос. С этим домом в одиночку ей не справиться, а рассчитывать на помощь любовника… Слишком самонадеянно, пожалуй. Женщину устраивал тот статус-кво, который Эднрю Сонг установил после возвращения из Тибета. Закрывал глаза на интрижку супруги и друга, подолгу пропадал на работе, по сути – совершенно не вмешиваясь в её жизнь. Нет, его исчезновение не было выгодно Эбигейл.

– Я… прошу меня простить, детектив, – раздался её тихий, чуть гнусавый голос, и сфокусировав на ней взгляд я заметила проблеск лёгкой вины на заплаканном и покрасневшем лице. – Мне не стоило…

– Всё в порядке, миссис Сонг, – растянув губы в успокаивающей улыбке, сдержанно кивнула я. – Вам ни к чему извиняться за свою боль.

– Я не хотела… не хотела, чтобы у вас сложилось превратное впечатление, – Эбигейл потупилась, комкая в пальцах платок, который, видимо, она вытащила из рукава платья. – Эндрю очень важен мне и больше всего я хочу, чтобы с ним было всё в порядке! Пожалуйста, верните мне мужа!

– Разумеется, мэм, – положив ладонь на верхнюю бумажную папку, я вопросительно приподняла брови. – Вы не возражаете, если я просмотрю бумаги и вещи?

– Нет, конечно! – чуть хрипло воскликнула Сонг, попытавшись порывисто встать с кресла – видимо, чтобы уступить мне, – но я помотала головой.

– Останьтесь, пожалуйста – мне необходимо, чтобы вы присутствовали при разборе документов.

Убедившись, что она больше не предпримет попыток улизнуть, я открыла папу, без особо труда развязав аккуратный бантик хлопковых ленточек, и закопалась в содержимое…

По итогам почти получасовой инспекции, во время которой я многократно возблагодарила своё юридическое образование, позволяющее буквально с первого взгляда на ту или иную форму документа определять его назначение, я всё-таки нашла интересующий меня договор приобретения «Яхт-клуба», как значился на бумаге тот самый лодочный сарай. Располагался он в Першинге – поселении примерно в сотне милях к западу, если ехать по шоссе. Потом, правда, судя по приложенной карте, полагалось съехать с трассы и следовать совсем уж козьими тропами до самого Джеймса – в этом месте не шибко полноводного и пригодного, разве что, для рыбалки.

И вторым, что меня крайне заинтриговало, оказался продолговатый деревянный футляр. Внутри него, вопреки ожиданиям, оказались не деньги, и даже не ювелирные украшения, а шесть полос странной желтовато-коричневой ткани, довольно хрупкой на вид, свёрнутых неплотными трубочками. Аккуратно достав одну из них и убедившись, что та не собирается немедленно рассыпаться в прах, я развернула её и обнаружила довольно плотную цепочку символов, начертанием крайне напоминающих египетские иероглифы. Отдельно настораживали «чернила», которыми были нанесены символы – судя по мелкой коричневатой пыли, скопившейся на дне коробочки и остатках на ткани, это была кровь. Стоило, конечно, провести дополнительную экспертизу, в том числе, чтобы установить древность этих лент, но прямо сейчас у меня прямо руки чесались перерисовать эти самые иероглифы – просто на всякий случай.

– Мэм, вы не знаете, что это? – развернув одну из них на столе, поинтересовалась я у Сонг.

– Первый раз вижу, – искренне ответила она, после чего слегка неприязненно сощурилась. – Выглядит просто ужасно.

– В таком случае, вы не будете возражать, если я позаимствую их, в качестве улик, для экспертизы?

– Бога ради! Забирайте, конечно… – махнула рукой Эбигейл. – Я уверена, это просто какой-то сувенир из Тибета… Эндрю поймёт.

«Вместо того чтобы получить Знание, он украл его. Украв, он унес его в мир, не готовый к неподготовленному Знающему», – раздался у меня в голове старческий голос… нет, другой – звонкий, мальчишечий, ещё не успевший сломаться до конца.

Моргнув несколько раз, я уставилась на ленты с новым подозрением.

– Мисс Вудворт? Мисс Вудворт! – до меня не сразу дошло, что Сонг осторожно трясёт меня за плечо.

– Простите, задумалась… Что?

– Я спросила – не возражаете ли вы, если я удалюсь к себе? Кажется, у меня снова начинается мигрень, – виновато улыбнувшись, произнесла она.

– Может, стоит вызвать врача? – на всякий случай уточнила я, вытаскивая блокнот.

– В этом нет нужды. Доктор Фитцджеральд давно знает об этой проблеме и выписал мне список лекарств, которые нужно принимать.

– Тогда не смею вас задерживать, – я мягко кивнула. – После того, как закончу – зайду к вам, идёт?

– Буду признательна, детектив, – слабо улыбнулась Эбигейл, после чего, развернувшись, степенно вышла из кабинета, оставляя меня наедине с этими странными полосками.

Почему я вспомнила слова, которых не было? Сонг сказала про сувенир из Тибета – и это вполне могло быть тем спусковым крючком, что заставил меня обратить к несуществующему диалогу… Но это же совершенно явно иероглифика! Какое оно имеет отношение к Индии или даже буддизму… Или что там исповедовали эти Знающие?

С другой стороны, Чекванапутри сказал, что Эндрю Сонг что-то отдал неким «врагам», которые ценят это лишь как диковинку…

Боль прошила оба виска так неожиданно и остро, что перед глазами на миг потемнело, а я выронила блокнот и карандаш из рук, и схватилась за голову. Первый острый приступ сменился пульсирующим и давящим ощущением в макушке, и я рухнула в кресло, вцепившись пальцами в волосы и бездумно пытаясь массировать больные места.

– Что за… – прошептала я себе под нос, растирая за ушами, в надежде разогнать кровь.

Постепенно, боль слегка утихла, но не исчезла полностью, отступив на второй план, и я, вновь поднявшись на ноги, склонилась над столом. Нужно закончить переписывать эти дурацкие символы, пока голова окончательно не разболелась, а потом вернуться в офис, где, помимо славной аптечки, у меня была чудесная коллекция справочников…

Но стоило мне коснуться грифелем страницы, как новый приступ стиснул череп наподобие очень тугого железного обруча.

– Да какого же!.. – я часто задышала, подавляя накатывающую дурноту.

Неужели давление наконец-то решило вспомнить о своём существовании? При такой погоде, конечно, немудрено – удивительно даже, что мигрень так давно не напоминала о себе, но чтобы так резко и внезапно?

Ладно, пожалуй, это действительно знак, что мне пора вернуться к себе – или хотя бы проветриться. В этом доме топили крайне рьяно, по случаю непогоды, очевидно, решив, что нынче не середина весны, а слякотный ноябрь.

Свернув ткань в трубочку, как она и была сложена до того, я убрала её в футляр, к остальным, а тот, в свою очередь, убрала в карман брюк. Целиком он туда, конечно, не поместился, но вот во внутренний карман плаща – вполне влезет.

Заперев сейф, я вышла из кабинета, и, заглянув в спальню к Эбигейл, предупредила её о том, что ухожу. Женщина, полулежащая в просторном кресле, с видимым усилием поднялась на ноги и вяло, двигаясь как сомнамбула, пошла следом за мной – очевидно, чтобы запереть дверь. Попрощались мы крайне формально, по молчаливому и обоюдному согласию опустив полагающиеся расшаркивания, и я наконец-то оказалась на улице, где стихия никак не хотела утихать.

Справедливости ради, когда я чуток постояла на свежем – даже слишком, пожалуй, – воздухе, в голове у меня прояснилось, и о прошлой боли напоминала лишь лёгкая дурнота, которую без труда можно было списать в том числе и на то, что ужином я нынче снова пренебрегала.

С другой стороны – в «Утке» сейчас был разгар рабочего вечера, так что вполне можно было разжиться на кухне чем-то съестным и даже свежим, а не останками вчерашнего ужина.

Повеселев от этих мыслей, я нырнула в «Додж», даже не поморщившись от холодных капель, щедро нападавших за шиворот за время моего вальяжного дефиле от крыльца до машины, и заурчав моторов, неспешно вырулила на поздне-вечерние улицы Хиллса.

Глава 9

Мне без труда удалось припарковаться на привычном месте в переулке за «Пьяной уткой», хотя все места перед пабом – все три – были уже заняты. Впрочем, местные завсегдатаи как правило приходили сюда пешком, с расчётом на то, что убираться будут ползком…

Через мутноватое стекло входной двери на тротуар лился тёплый жёлтый свет, а изнутри доносился гомон голосов, звон стекла и негромкая музыка. Поразмыслив чутка, я всё-таки решила обойти здание и зайти со стороны служебного входа – как, вообще говоря, обычно и делала. Мне сейчас совершенно не улыбалось окунаться в душную и шумную атмосферу наполненного паба. Там наверняка уже пришло какое-то количество постоянных клиентов, с кем я была лично знакома, и это неизбежно тянуло за собой вовлечение в светскую беседу, обмен любезностями, расспросы о работе – с этакой смесью поддельного интереса, сочувствия и осуждения… Нет, всё это – пустая трата времени, особенно сейчас, когда у меня дел по горло.

С первого этажа на третий шум доносился ослабшим настолько, что это не причинило бы мне неудобств даже если б я не умела отрешаться от внешнего мира. В детстве из-за этого я частенько получала нагоняи от матери, поскольку, углубившись в чтение какой-нибудь книги, легко могла проигнорировать её зов. А вот на учёбе мне это здорово помогало, особенно когда «сокамерники» по общежитию решали, что самое время устроить вечеринку и хвастались приобретением новых модных пластинок и записей.

Сейчас же, развесив намокшую одежду на «рожках» вешалки, я с удовольствием оглядела пустующий кабинет – Линда, очевидно, успела уйти домой. Хотя, если учесть утренний инцидент, скорее всего пошла к Рэйчел, близкой подруге, которая однозначно сумеет – и, главное, захочет выслушать и утешить её.

Малодушно порадовавшись тому, что этим не придётся заниматься мне, я включила свет, выложила на стол футляр с «вещдоками» и закопалась в шкаф с книгами. Там, среди вполне профессиональной литературы типа «Пособия для следователей» или «Судебно-медицинского исследования трупа», хранились и упомянутые справочники по языкам, религиям мира, культурологическим исследованиям, философии, истории и археологии.

Вооружившись парой основательных трудов, в которых так или иначе упоминалась иероглифика – довольно новые издания, содержащие даже неплохие фотографии, а не только зарисовки, – я засела за работу, решив, что в этот раз попробую работать параллельно: перерисовывать знаки в блокнот и одновременно искать их значение и упоминание в книгах. Однако почти сразу это намерение потерпело крушение, поскольку стоило мне взяться за карандаш и продолжить зарисовки, как в затылке предостерегающе и неприятно заломило обещанием боли.

– Да твою же… – прошипела я, отбросив раздражённо карандаш в сторону, и запрокинула голову назад, покрутив шеей из стороны в сторону под аккомпанемент тихого похрустывания.

Стало легче, и, глубоко вздохнув, я решила, что после завершения задания с Сонгом, часть гонорара я употреблю на визит к доктору Пирсу, старому знакомому нашей семьи. Он не раз пугал меня, что привычная и удобная рабочая поза приведёт к сколиозу, остеохондрозу и в конечном итоге – к смерти. К ней, по мнению доктора Пирса, приводило абсолютно всё в этом мире, и спорить с этим утверждением было очень сложно. Судя по всему, это относилось к разновидности «врачебного юмора», а по степени мрачности тот легко мог соперничать с кладбищенским.

Отвлёкшись на мысли о Пирсе и разминая себе загривок, я ощутила, как отпускает то самое болезненное напряжение, и даже, кажется, становится легче дышать. С одной стороны – это было здорово приятно, а с другой – мне ещё чёрт знает сколько часов нужно будет проторчать над этими проклятыми лентами, и, если каждый раз меня будет скручивать из-за этого дурацкого защемления, я просто с ума сойду.

Значит, нужно действовать на опережение.

Плеснув в стакан воды, я вытащила из аптечки в ящике стола двойную дозу «Анацина». Поначалу, правда, немного сомневалась из-за дозировки, но потом вспомнила, как меня шарахнуло недавно у Сонгов, и решила, что перестраховаться не помешает.

Прожевав и проглотив обезболивающее, я чуть ли не залпом выпила всю воду, чтобы смыть омерзительную хинную горечь – и всё равно ощущала этот привкус на языке.

– Уэ-эк, гадость, – выдохнула я с отвращением, потрясши головой и кривясь от противного послевкусия, после чего откинулась на спинку кресла, ожидая, пока начнёт действовать препарат.

Словно почувствовав вот эту краткую передышку, у меня на столе задребезжал телефон.

Вздрогнув от неожиданности, я подозрительно уставилась на аппарат, но через секунду вновь раздался звонок. Значит, не ошиблись номером. Интересно.

– Детективное агентство «Вудворт», слушаю вас, – заученно проговорила я, снимая трубку и прижимая её к уху.

– Мадам детектив, рад вас слышать! – послышался из динамика знакомый насмешливый баритон, в котором я без труда признала Гилмура – помощника Сонга.

«И „шестёрка“ Ванделли», – добавила мысленно я, поморщившись, но вслух сказала, конечно, другое:

– Взаимно, Фил. Чем могу помочь?

Шорох, тихий треск на фоне – или, быть может, просто помехи? Негромкий смешок:

– Вы ужинали, детектив?

Я сжала зубы, ощутив, как настороженность сменяется глухим раздражением:

– Да, – соврала, конечно, но может короткий и резкий ответ даст ему понять, что сейчас не лучшее время для подобных танцев?

– Тогда как на счёт чашечки кофе на сон грядущий?

Тихо вздохнув от такой упёртости, я взяла недолгую паузу, помассировав переносицу двумя пальцами:

– Фил, вы же в курсе, что звоните мне на работу, да? – аккуратно поинтересовалась я у него.

– Разумеется, – с лёгким недоумением ответил он. – Вам домой я уже звонил – безуспешно, так что решил попытаться счастья здесь.

«Чудно, у него есть мой домашний номер!» – чуть не поперхнулась я от негодования, но вовремя взяла себя в руки.

– Если я в такое время нахожусь на рабочем месте – это значит, что я работаю. Между прочим, над важным, в том числе и для вас, делом. Смекаете? – безукоризненно вежливый тон в конце дал сбой – я не смогла удержаться от лёгкой язвительности в вопросе.

– Крайне похвальное рвение, мадам детектив, я искренне вами восхищён, – в его же отвратительно бодром голосе не было и намёка на раскаяние. – Но это всё ещё не отвечает на поставленный вопрос – выпьете со мной кофе? Или, быть может, чаю, если опасаетесь, что от кофе вас настигнет бессонница?

Тяжёлого вздоха я удержать не смогла – да и, если честно, не пыталась. В конце концов, я живой человек!

– Мистер Гилмур, вам правда больше нечем заняться? Вы мешаете рабочему процессу, понимаете? Часики тикают, дни проходят. Вы знаете, что по статистике вероятность найти пропавшего человека живым и невредимым выше всего в первые пять дней? Дальше она неуклонно снижается, поскольку, в свою очередь, повышается вероятность скончаться от травм, голода, жажды, шока… – я вдохновенно несла какую-то чушь, имеющую к настоящей статистике примерно такое же отношение, как к погодной сводке, но вряд ли об этом знал Филипп.

Судя по негромкому сопению на том конце провода, моя тирада всё-таки возымела какой-то эффект.

– Что ж, мадам детектив, понимаю, – наконец нехотя отозвался мужчина. – Мне подумалось, что лёгкое отвлечение могло бы пойти лишь на пользу вашему расследованию – вы могли бы поделиться со мной наблюдениями и находками, а там, глядишь, и озарение случилось… Ну, как это у вас, детективов, бывает.

Я нахмурилась – одновременно и от его предположения, что я стану делиться с ним полученной информацией, и от упоминания того самого «озарения». Ох, знал бы он…

– Благодарю за заботу, но я предпочитаю сосредоточиться на задаче, пока она не будет решена.

– Самоотверженно, – показалось, или в голосе Гилмура скользнуло уважение? – Что ж, в таком случае, пожалуй, все сторонние дела отложим на потом. Надеюсь, вы сообщите мне, если выясните что-то важное. Или, конечно же, если столкнётесь с чем-то, в чём вам может потребоваться помощь.

«Помощь? Твоя?» – фыркнула я про себя.

– Разумеется, Фил. Буду держать вас в курсе.

– Очень на это надеюсь, – вежливо, но как-то суховато отозвался он. – Ванделли не любят, когда их добрые друзья исчезают таким некрасивым образом. Это может быть понято и расценено превратно, вы же понимаете…

Волоски у меня на загривке встали дыбом – как от тона, так и от содержания этой отповеди. Я еле удержалась от того, чтобы рявкнуть на него, посылая к чёрту со всеми завуалированными угрозами, но мне совершенно не хотелось испытывать на себе гнев этой семьи.

– Понимаю, – сдержанно сказала я. – Это всё?

– Если вам нечего мне сообщить – то, увы, да, – делано-скорбно вздохнул Гилмур. – Продуктивного вам рабочего вечера, в таком случае, мадам детектив.

– И вам не хворать, – процедила я и положила трубку на рожки – очень аккуратно, хотя и страсть как хотелось шваркнуть ею изо всех сил.

Проклятая мафия… Ванделли, докеры эти… Если бы их всех не было, насколько проще стало бы жить обычным людям! Гилмур этот – даром что мелкая сошка, судя по всему, а важничает как! И под кожу влезть пытается с завидным упорством. Будто одного отказа недостаточно было… Бесит!

Злость, как это часто со мной случалось, придала мне изрядный заряд бодрости, так что за перерисовку символов я взялась с вновь проснувшимся энтузиазмом. Хватило его, правда, ненадолго, а потом вернулась боль – тупая, ноющая, растекающаяся от загривка по всему телу липкими волнами. Я давала себе передышку, обращаясь к справочникам, а затем вновь возвращалась к рисункам. Срисовывала, сверялась с фотографиями на глянцевых страницах, делала пометки на полях.

Мне было душно – потому я влезла на подоконник, открывая окно, но этот манёвр принёс с собой холод и мерзкую морось, просачивающуюся в помещение. Свет стал тусклее, потому я включила настольную лампу. В какой-то момент мне показалось, что я сижу в кромешной темноте и пустоте, за своим столом, и что жёлтый свет из-под зелёного пластикового абажура – последнее Солнце во всей Вселенной, а под моими пальцами по древним песчаным блокам растекаются линии глупых, похожих на примитивные детские рисунки, символов смерти, жизни и времени…

А потом я проснулась – или пришла в себя, сложно сказать.