Текст книги "Звездная дверь (СИ)"

Автор книги: Марина Шамова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц)

Я, успевшая вытащить сигарету и даже прикурить, замерла, приподняв брови:

– Простите, что? Вы хотите сказать, что он уже пропадал раньше?

Сонг невозмутимо кивнула:

– Да, через год после смерти Ларри, как раз в один из моментов ясности. Я, признаться, думала, что он взял себя в руки, но… Он отправился в Тибет, представляете? Позже он сказал, что ему нужен был покой и душевное равновесие.

Я глубоко затянулась, размышляя, что дело принимает довольно интересный оборот.

Дано: почти пасторальная картина. Муж, жена, двое детей. Но вот идиллия даёт трещину – война забирает старшего сына, а следом болезнь уносит и младшего. Мало что так ранит людей, как необходимость хоронить собственных детей. Стресс, алкоголизм… и поиски «просветления», или за чем там ещё люди уходят в далёкие от цивилизации места? Нестандартное решение, стоит признать. Интересный тип, этот Сонг…

Я проследила за тем, как ниточка сизого дыма лениво потянулась вверх, быстро растаяв в воздухе под медленным и мерным движением лопастей вентилятора.

Почему Тибет? Если Сонг воспылал жаждой духовности, почему не обратился к христианству? Если мне не изменяет память, Тибет – а, точнее, одна из гималайских вершин, Кайлас, является священным местом аж для четырёх восточных религий, но католицизм к ним, само собой, не относится.

– Итак. После года запоя ваш супруг внезапно отправляется в Тибет, – подытожила я, протянув руку в сторону, чтобы сбить пепел. – Когда он вернулся?

– Примерно через пару лет, – с готовностью откликнулась Эбигейл. – И, знаете, он совершенно изменился! Стал таким спокойным, сдержанным…

Вот! Снова отведённые в сторону глаза, снова этот печальный тон.

– Но что-то было не так, миссис Сонг. Что?

Она слегка прикусила нижнюю губу, теперь уже заметно избегая визуального контакта:

– Иногда мне казалось, что он… слишком сдержан. Будто чужой человек. Очень вежливый и обходительный, да, но совсем не тот Эндрю, которого я знала! У него всегда, знаете, был очень красивый и сильный голос. Эндрю так красиво говорил – заслушаешься. На выпускном он читал речь, и, клянусь, прослезились почти все! – Сонг бросила на меня быстрый взгляд. – А после возвращения он словно утратил некую искру. Понимаю, это звучит глупо…

– Нет, миссис Сонг, не звучит, – положив сигарету на край пепельницы, я продолжила делать заметки в блокноте. – Значит, изменился после своего продолжительного отсутствия. Он связывался с вами в эти два года?

– Было пару раз… Письма, очень скупые, в них он писал, что мне нужно быть сильной, – женщина слегка сморщила лоб, вспоминая.

– Да уж, очень полезная рекомендация, – не удержалась от сарказма я, но Эбигейл не рассердилась, а лишь кривовато улыбнулась в ответ. – А как вы, кстати, справлялись? Насколько я поняла, вы исполняли роль примерной хранительницы очага…

Некоторые женщины искренне гордились званием «домохозяйка», но в последние годы всё чаще мне доводилось сталкиваться с неприятием в его адрес, так что я приловчилась сглаживать углы.

Миссис Сонг, судя по всему, к этой роли относилась нейтрально, и мягко пожала плечами:

– У нас были сбережения, плюс, Тайлер очень помог мне тогда…

– Тайлер? – я посмотрела на Эбигейл исподлобья и успела заметить, как та чуть сильнее куснула губу.

– Тайлер Фергюс, он друг Эндрю, тоже со студенческих лет. Мистер Фергюс – адвокат, – осторожно и будто нехотя проговорила она.

А у меня в голове словно колокольчик звякнул – это имя я знала. Тайлер Фергюс, действительно, был адвокатом, причём довольно высокого уровня. Некоторые гонорары, по слухам, исчислялись десятками тысяч долларов. Если это, конечно, был тот самый Тайлер Фергюс, а не полный тёзка.

«Того самого» я знала, можно сказать, лично.

Ещё в период обучения выбила возможность посетить недельный курс лекций в Джорджтаунском университете, и эта неделя, без преувеличения, для моего юридического образования значила больше, чем целый семестр теории в родном юридическом колледже. Мистер Фергюс позволил нам, двадцати жадным до знания лбам, закопаться в настоящие практические дела, как это делалось в лучших и дорогущих частных школах…

Улыбчивый, обаятельный и очень живой. Громкий голос с прекрасной дикцией, скупая жестикуляция, привычка расхаживать перед кафедрой и заглядывать в глаза студентам.

Я сделала пометку – нанести визит мистеру Фергюсу, и слегка кивнула миссис Сонг, вновь затянувшись и деликатно выдохнув дым в сторону:

– Продолжайте, пожалуйста. Итак, ваш муж вернулся и?..

– Тайлер помог ему открыть контору – Эндрю до этого работал в частном порядке, я не очень хорошо в этом разбираюсь, извините, – Эбигейл покачнула головой. – Помогал с клиентами, вроде как…

– Вы знали кого-нибудь из постоянных? – уточнила я.

Клиентка задумалась, вновь наморщив лоб, а затем неуверенно пожала плечами:

– Я не лезла в дела мужа, но в последние пару лет к нам домой зачастил один тип – очень… неприятный, если честно, – она поёжилась слегка, словно мысли об этом «типе» причиняли ей беспокойство.

– Можете его описать? – я зажала сигарету в уголке губ, вновь взявшись за ручку.

– Довольно высокий – выше Эндрю на голову, наверное, – сосредоточенно принялась перечислять миссис Сонг. – Бородатый. Широкоплечий – прямо как-то ненормально, если честно. А ещё он всегда ходит в тёплом пальто, вне зависимости от времени года. И в шляпе. И я ни разу не видела, чтобы он снимал перчатки. А! ещё он пару раз упоминал какого-то общего знакомого, видимо, с совершенно невыговариваемой фамилией. Чех… Чекван… – она помотала головой. – Нет, не могу вспомнить. Что-то восточное.

Я задала ещё несколько наводящих вопросов и выяснила, что загадочный «бородач», помимо прочего, отличался также светобоязнью и всегда носил очки с затемнёнными стёклами. В совокупности со шляпой и означенной бородой это делало определение черт лица просто невозможным. Но вот образ целиком получался крайне колоритным и броским – если, конечно, борода не была накладной. Можно будет поискать через Роджерса…

– Что-то ещё, миссис Сонг? – я приглашающе повела рукой. – Любая мелочь может быть важна. Какие-нибудь ещё контакты?

– Ну-у… может, разве что, его помощник, – Эбигейл сморщила нос – заметно раздражённо. – Я не представляю, почему Эндрю держит его у себя.

– А что с ним не так? Как его зовут? – я прикурила следующую сигарету.

– М-м… Гилберт? Я не помню. Ужасный грубиян и хам, вот это точно могу сказать, – она хмыкнула, явно привычным жестом отбросив тёмный локон за спину – видимо, так у миссис Сонг выражалось неприятие. – Он в конторе обычно сидит, но проку от него никакого.

– Я поняла, мэм, – я покладисто склонила голову. – И последнее: где и когда вы последний раз видели вашего мужа?

– Два дня назад, утром, – Эбигейл поджала губы. – У нас дома. За ним приехал этот бородатый тип, Эндрю попрощался со мной, как обычно, и уехал. Если важно – было около одиннадцати утра.

Я уважительно приподняла бровь:

– Да, важно. Спасибо, миссис Сонг. Уехали на чём?

– Машина Эндрю стоит рядом с конторой, значит, наверное, у бородача был какой-то транспорт, – неуверенно предположила она. – Я не видела, извините.

– Жаль, но не страшно, – заключила я, закрыв блокнот и откинувшись на спинку кресла.

Повисла пауза, в которую я размышляла и наблюдала за лицом миссис Сонг, сейчас являющее собой причудливую маску надежды и опустошенности. Судя по всему, этот разговор дался ей нелегко.

Конечно, дело могло быть крайне тривиальным: Эндрю Сонг всё-таки изменял своей супруге и сейчас решил пуститься во все тяжкие. И отдыхает сейчас за городом, где-нибудь в Холмах, в одном из этих роскошных коттеджей, потягивает коктейль и наслаждается жизнью.

Но что-то мне подсказывало, что не всё так безмятежно и легко. Когда в деле смешиваются религия и юриспруденция – «просто» не бывает. Такая яркая смена личности, как описала её Эбигейл, обычно свойственна фанатикам, «переосмыслившим» бытие и прозревшим. Но в религиозной пропаганде, судя по всему, Сонг замечен не был. Интересно.

– Так вы поможете мне, детектив? – наконец тихо спросила Эбигейл, первой прервав молчание. – Я знаю, что нужно платить вперёд, и готова внести аванс хоть сейчас.

Даже так? Финансовый вопрос – это то, чего клиенты обычно старались избежать, несмотря на его очевидную неизбежность.

– Да, мэм. Я вам помогу, – не став заверять её в том, что-де можно считать, что супруг будет возвращён в кратчайшие сроки, я, тем не менее, ободряюще кивнула. – Линда предоставит вам договор оказания услуг, аванс также можете отдать ей.

– А вы… когда вы приступите к поискам Эндрю? – слегка стушевавшись, уточнила Эбигейл.

Я хмыкнула, а затем улыбнулась, стараясь делать это не слишком широко, чтобы несчастная женщина, не дай Боже, не решила, что я над ней издеваюсь, а то и вовсе – радуюсь её горю.

– Сейчас.

Глава 2

После непродолжительных размышлений, пока миссис Сонг заполняла договор, я предложила ей подвезти её домой, и она с удивлением согласилась. С моей же стороны это было не только жестом любезности – в первую очередь я посчитала разумным осмотреть личные вещи Эндрю, равно как и место, где его последний раз видела живым супруга.

Чета Сонгов обитала в Хиллсе, районе с престижной застройкой для крайне зажиточных горожан. О некоторой «условности» их достатка говорило то, что дом, в котором они жили, находился почти на самой границе Хиллса и рабочего центра. Добираться туда было не самой простой задачей, и только к часу дня я припарковалась на гостевой стоянке перед шикарным особняком в федеральном стиле.

Сам дом, тем не менее, впечатлял. Двухэтажный, выполненный из тёмно-красного кирпича, с парочкой нелепых греческих колонн по бокам от массивной двери и лепной аркой над входом. По углам скатной крыши высились четыре массивных печных трубы, над двумя из которых даже, к моему удивлению, курился белый дымок. Впрочем, я легко представила горящий камин и горничную, следящую за ним. Такие дома предполагали большие помещения и тяжеловесную мрачную роскошь интерьеров…

Подозрения меня не обманули – просторный холл встретил нас холодной и гулкой тишиной и темнотой. Все окна оказались зашторены тяжёлыми тёмными портьерами.

– Прошу за мной, – миссис Сонг направилась в сторону изящно выгнутой широкой лестницы, ведущей на второй этаж, на ходу избавляясь от перчаток.

– Благодарю, – пробормотала я, оглядываясь по сторонам, не в силах избавиться от ощущения, что за мной кто-то следит.

Украшений здесь было не слишком много, и все вазы, статуэтки и драпировки оказались подобраны весьма стильно, и я задалась вопросом: Сонги приглашали дизайнера, или всё это – образчик вкуса Эбигейл? Почему-то представить пропавшего главу семейства, выбирающего из каталога всякие побрякушки я не могла.

– Здесь, детектив, – на втором этаже хозяйка остановилась перед массивной дубовой дверью. – Кабинет Эндрю. Следующая дверь по коридору – его спальня…

– Его спальня? – уточнила я. – Вы спали раздельно?

Не то чтобы это было чем-то из ряда вон выходящим, но такие нюансы многое могли сказать о «климате в семье». Вот и сейчас, увидев, как немного печально улыбнулась Эбигейл, я поняла, что с этим были проблемы…

– Да, детектив. После того, как Эндрю вернулся из той злополучной поездки, он выразил желание занять гостевую комнату, чтобы… – женщина слегка нахмурилась, вспоминая. – Чтобы, как он сказал – не обременять меня своим присутствием.

Я с трудом удержалась от грубого присвистывания, но вот поползшую вверх бровь спрятать оказалось сложнее. Миссис Сонг если и заметила это – предпочла не подавать виду, и небрежно указала на одну из дверей – третью по счёту, – на противоположной стороне коридора:

– Если что-то потребуется – я буду в гостиной. Полагаю, вы не хотите, чтобы я путалась у вас под ногами во время поисков?

Я нахмурилась, поскольку настолько откровенное принижение себя начинало раздражать.

– Вообще-то, миссис Сонг, напротив – я хотела бы, чтобы вы присутствовали при досмотре вещей вашего супруга. Я уверена, что вы сможете многое рассказать мне из того, что не может знать никто посторонний.

На красивом лице отразилось лёгкое удивление, словно Эбигейл вообще не верила в то, что может быть кому-то в чём-то полезной, и после недолгого колебания она с готовностью кивнула:

– Как скажете, детектив. В таком случае – желаете начать с кабинета или спальни? Хотя, признаться, я не уверена, что в спальне может быть что-то интересное – Эндрю был строгим апологетом чистоты и порядка, и настаивал на тщательной уборке минимум трижды в неделю, – Сонг незаметно вздохнула, и мне подумалось, что, вполне возможно, у них слуг не было, и домашние дела легли на плечи домохозяйки.

Тоже ничего удивительного, если вдуматься – и забыть на секунду о габаритах помещения.

– Тогда давайте начнём с кабинета, – несколько поспешно кивнула я, подавив непрошенные мысли о том бардаке, который творился в моём собственном жилище.

Ну, то есть, я-то считала, что у меня там царит идеальный порядок и чистота… Но всё-таки есть разница между уборкой раз в месяц, и наведением блеска через день.

Все поверхности кабинета, которые могли быть отполированы и сиять – были отполированы и сияли. Надежды на то, что здесь остались какие-нибудь улики, не было никакой – после последней уборки в кабинет явно никто не заходил.

Убранство же, на удивление, оказалось довольно скромным, и, можно сказать, утилитарным. Простой письменный стол, кресло, стеллажи для книг – все выполнено из темного дерева, лакированного до состояния стекла.

Книги здесь, между прочим, наличествовали – очень много трудов по праву, некоторые даже были мне знакомы. Значительно меньше художественной литературы – преимущественно классика. Несколько сборников поэзии. У части книг были настолько вычурные и богато украшенные обложки, что становилось ясно – это «подарки».

Вытащив наугад несколько книг и бегло их пролистав, я поняла, что их, безусловно, читали, но делали это довольно аккуратно. Судя по всему, Сонг был не из тех, кто заламывает края страниц или оставляет жирные отпечатки на бумаге. Пометки он также не делал, даже в специализированных изданиях – чем, признаться, грешила порой я.

На столе, кроме набора писчих принадлежностей и простого пластикового телефона ничего не было, вообще. Ни фотографий, ни бумаг, ни, тем более, мусора или следов позднего ужина, к примеру.

За спинкой кресла, зажатый двумя стеллажами, пристроился крупный – где-то по середину груди высотой – сейф, очень и очень солидно выглядящий. Черная матовая краска контрастировала с медной круглой ручкой для ввода числовой комбинации. Попытка повернуть лимб, приложив ухо к поверхности, ничего не дала – серия еле слышных щелчков механизма показала, что замок в сейфе новый, и взломать его с помощью стетоскопа и острого слуха не выйдет.

– Вы знаете комбинацию? – спросила я у Эбигейл, которая всё это время стояла тихо, словно мышка, у края стола и наблюдала за мной.

– Нет, – покачала та головой. – Эндрю никогда не открывал сейф в моём присутствии, да и в целом – был не слишком рад моему нахождению здесь.

– Почему? – я присела у стола, выдвинув один из ящиков наугад, и к, вящей своей досаде, обнаруживая там пустоту.

– Из заботы обо мне. Он не хотел, чтобы у меня болела голова, – настолько нейтральным и ровным тоном ответила мне миссис Сонг, что без особого труда я различила в нём скрытое недовольство.

– Вы склонны к мигреням? – уточнила я, для очистки совести проверяя оставшиеся ящики – с тем же успехом.

– Иногда, – пожала плечами Эбигейл. – Эндрю считал, что это из-за умственного напряжения, и… – она беспомощно повела ладонью, охватив жестом пространство кабинета. – В общем, здесь я могла только убираться.

– А почему тут так мало вещей? – задала я мучивший меня вопрос.

– О, Эндрю очень много времени проводил на работе, на самом деле, – в голосе Сонг прорезалась нотка облегчения – словно она рада была наконец-то ответить что-то кроме «не знаю». – Здесь он, преимущественно, читал по вечерам. Изредка звонил кому-то. Но он очень строго следовал собственному принципу «не тащить работу на дом».

– Не похоже, чтобы это помогало ему больше проводить времени с вами, да? – невесело усмехнулась я.

Женщина отзеркалила мою улыбку и ненавязчиво посмотрела в сторону выхода:

– Мы можем перейти в другую комнату, детектив?

Я же, вновь бросив мельком взгляд на сейф, внезапно задумалась: Сонг, во всей своей маниакальной одержимости работой и отстранённости от семьи, всё же, по словам жены, питал к ней любовь. Так может…

– Скажите, миссис Сонг, а когда у вас день рождения? – поинтересовалась я, подходя к сейфу.

– Что? – стушевалась она, явно не ожидав вопроса, но довольно быстро взяла себя в руки. – То есть… Пятое января.

– Год? – нетерпеливо уточнила я, вновь взявшись за лимб.

– Тысяча девятьсот восьмой, – чуть нервозно откликнулась Эбигейл, и я в который раз позавидовала тому, что в свои сорок семь эта женщина выглядит столь молодо.

Увы, мои чаяния не оправдались – в какой бы вариации я не выставляла дату рождения миссис Сонг, ригель замка так и остался заблокированным. Не помогли также даты рождения самого Сонга и его сыновей. Как и даты их смерти, которые я, вызвав очередной приступ хандры, уточнила у Эбигэйл. От отчаяния я даже проверила дату возвращения Сонга из Тибета – рождение новой жизни? – но и это не подошло.

Решив, что могу провозиться с догадками очень долго, а времени у меня – всё меньше и меньше, я оставила сейф в покое. Вернусь к нему, когда соберу чуть больше данных о «пациенте».

Увы, как и предсказывала Эбигейл – в спальне мистера Сонга также не нашлось ничего примечательного, кроме, разве что, старого блокнота в прикроватной тумбочке.

В блокноте же обнаружились стихи.

Я никогда не считала себя знатоком поэзии, но вынуждена была признать, что творения Сонга стоили внимания. Он не стеснялся экспериментировать с ритмом и размерностью, а выбранные им темы варьировались от глубоко философских вопросов бытия, до «банальных» любовных сонетов.

Последнее стихотворение датировалось октябрём сорок седьмого года, и было посвящено, как ни странно, стихии грозы.

Немного поразмыслив, я решила отдать этот блокнот миссис Сонг. Судя по несколько удивлённому выражению на лице, она его прежде не видела.

Комнаты самой Эбигейл я также тщательно осмотрела, как и гостиную, но ничего предосудительного или подозрительного найти также не смогла. Очень чисто. Все шляпки – в своих коробках, косметика – убрана в ящички трюмо, в комоде все вещи сложены аккуратными стопками…

«Это же просто невозможно…» – с затаённым внутренним содроганием подумалось мне.

Видимо, из таких аккуратистов и получаются в итоге тихие маньяки. Эбигейл не возразила ни разу, даже когда я сунулась в отделение с нижним бельём, только вежливо и сдержанно комментировала мои «находки». В целом, всё её поведение словно говорило: «вот, смотрите, мне скрывать нечего!». Это могло бы выглядеть подозрительно, если б, чёрт возьми, она не была моим нанимателем.

– Что ж, миссис Сонг, – заключила я, стоя у дверей. – Благодарю за содействие.

– Не за что, детектив, – кивнула она. – Я готова помочь вам всем, чем смогу, и… Вы ведь скажете мне, когда узнаете что-то об Эндрю?

Мне понравилось это «когда» – вера клиента в меня всегда была крайне воодушевляющим моментом. Я сдержанно улыбнулась в ответ на её вопросительный взгляд:

– Разумеется. Обязательно буду держать вас в курсе расследования.

После чего, раскланявшись, вышла под нескончаемый сумеречный весенний дождь.

У Сонгов я провела по меньшей мере часа три, и теперь намеревалась посетить место, где Эндрю по-настоящему, судя по всему, проводил всё своё время, и, очевидно, жил.

Его работу.

* * *

Контора «Сонг и сыновья» располагалась в Эджвуде, довольно тихой, но крайне презентабельной его части. Мне удалось добраться туда за какой-то час.

Неплохая всё-таки улочка. Тихая, чистая, не слишком протяжённая и без жилых домов. Все одно– и двухэтажные строения, что располагались здесь, судя по всему, были отданы или конторам типа Сонга, или под магазины, или под офисы других организаций. Множество вывесок, соперничающих друг с другом в стиле и вычурности, строгие окна со шторами-жалюзи перемежались роскошными стеклянными витринами, оформленными в соответствии с демонстрируемым товаром.

По старой привычке я припарковалась за три дома от нужного, как раз напротив одной из таких витрин, принадлежащей симпатичному ювелирному магазину. За стеклом, украшенным завитками золотой краски, на белых подушечках и манекенах были выставлены довольно вычурные, на мой взгляд, украшения. Крупные камни, слишком аляповатый стиль… Впрочем, не то, чтобы я могла претендовать на понимание высокой моды.

Я глубоко вздохнула, крепко сжав руль, и, поколебавшись ещё мгновение, всё-таки вышла из машины. Мне нужна была информация о деятельности Сонга, поскольку пока что складывалась довольно очевидная картина похищения конкурентами, или же недовольными клиентами.

Проблема заключалась в том, что для выяснения подробностей я должна была попасть непосредственно в кабинет Сонга, а вот на это уже нужен ордер. И, конечно, я могла бы съездить к Роджерсу в участок, привезти ему «звенящий пакет» и подавить на жалость, но это заняло бы много времени – уж я-то знаю не понаслышке всю процедуру… К тому же, владение и использование ордера мною было абсолютно противозаконным действием. Но мне уже не раз доводилось «заигрывать» с законодательством и иногда даже немножечко заходить за грань дозволенного – что было довольно просто для меня, прекрасно ориентирующейся в этом самом законе.

Оставался вариант «морда кирпичом».

На самом деле, это срабатывало удивительно часто. Люди склонны тушеваться и идти на поводу у того, кто знает – или уверенно делает вид, что знает, – что делает. К тому же, несмотря на все усилия Дэнни, а, может даже, где-то и благодаря им, репутация «бабы-детектива» порой играла мне на руку. Кого-то это забавляло, кто-то мне сопереживал, кто-то подчёркнуто вёл себя так, будто ему без разницы – болтается у меня в штанах что-то, или нет.

В любом случае, попытать счастья стоило. В конце концов, работники Сонга явно должны быть заинтересованы в возвращении своего работодателя, хотя разводить панику и спекулировать «похищением» мистера Сонга я планировала в последнюю очередь, если только не останется других вариантов.

Аккуратно огибая лужи, я перешла на другую сторону дороги, и вскоре оказалась перед нужной мне дверью, над которой висела массивная и добротная вывеска «Сонг и сыновья». Как раз чёрная, с золотыми витиеватыми буквами и вензелями по контуру. Линда была бы в восторге, наверное.

Выглядело это, на мой взгляд, исключительно помпезно и, в равной степени, траурно, сразу же наводя на мысли о ритуальных услугах.

Напротив дверей, на узком парковочном месте, стоял роскошный «кадиллак» семьдесят пятой серии. Дорогое авто, престижное… Возможно, именно о нём и упоминала миссис Сонг, когда сказала, что машина её супруга осталась припаркована у работы.

За стеклом маячила неприветливая табличка «Закрыто». Само собой, не от руки написанная, а из крепкого пластика с глянцево блестящими выдавленными буквами. Недешёвая.

Я опустила взгляд на наручные часы и тихо хмыкнула – пять-тридцать пять. Стоило узнать часы работы раньше, хотя-я…

На окнах конторы были закрыты жалюзи, но сквозь стекло двери я отчётливо видела свет настольной лампы в глубине помещения. Значит, кто-то из работников остался. Возможно, тот самый Гилберт, о котором говорила Эбигейл? Впрочем, мне и секретарша бы подошла. Или охранник.

Решительно взявшись за ручку, мокрый металл которой неприятно охолодил пальцы, я потянула дверь на себя, и та спокойно подалась навстречу, под аккомпанемент мелодичного колокольчика. Конечно, куда же без этого.

Может и себе такой повесить? Хотя я с ума сойду с беготнёй Линды вверх-вниз, и этим постоянным трезвоном.

– Добрый вечер, – поздоровалась я с темнотой, посетовав на то, что не додумалась прикрыть глаза, входя внутрь – чтобы не так сильно ослепнуть.

– И вам того же, – из полумрака раздался развязный баритон, в котором отчётливо слышались насмешливые нотки.

Интересно, это манера такая, или обладателя голоса что-то действительно рассмешило?

Я моргнула несколько раз, чтобы быстрее адаптироваться к освещению, в чём мне немало способствовала лампа, прикрытая зелёным пластиковым абажуром – сестра-близнец той, что стояла у меня на столе.

Слева от входа, за небольшим, буквально по пояс высотой, заграждением, располагалось шесть столов, на которых стояли пишущие машинки – надёжные «ремингтоны», аккуратными стопками лежали какие-то бумаги, папки и канцелярские принадлежности. Видимо, здесь работали подчинённые Сонга.

А прямо передо мной, поперёк прохода, ведущего к неприметной двери в противоположной стене, стоял стол, лампа на котором была включена, и из-за которого за мной наблюдал мужчина.

Белый, тёмные волосы, светлые глаза под немного нависающими густыми бровями. Молодой, не старше тридцати явно, хорошо сложен… Даже слишком хорошо для клерка из юридической конторы – разве только он охранник. Но где тогда оружие? Рубашка с небрежно закатанными рукавами открывает крепкие предплечья, а вот плечи, напротив, обтягивает довольно тесно, что ещё подчёркивается щеголеватыми подтяжками.

Но это не так интересно, как его руки. Точнее, одна рука – правая, которую светлоглазый тип убрал под стол, видимо, когда я зашла, и продолжал там удерживать. Я расценила это как ответ на мой мысленный вопрос про оружие, и взяла на заметку.

В левой же он чинно держал книгу – в твёрдом переплёте, не дешёвое бульварное чтиво, но, судя по оформлению – что-то художественное и, увы, на итальянском, которого я не знала. Судя по всему, я своим визитом прервала процесс поглощения духовной пищи – тогда как его коллеги удалились за пищей материальной.

– Я могу вам чем-то помочь, мэм? – вновь подал голос предмет моего пристального разглядывания.

– Да, – кивнула я, продолжая с невозмутимым видом смотреть по сторонам, будто бы таблички на дверях не существовало. – Не возражаете, если я сниму пальто? Успело промокнуть – просто отвратительная погода нынче.

– Как всегда в это время года, – покладисто отозвался он, глядя как я довольно по-свойски избавляюсь от промокшей верхней одежды. – Но что-то мне подсказывает, что вы не просохнуть сюда зашли – хотя, пожалуй, я был бы только рад.

Говоря это, мужчина всё же вытащил руку из-под стола, но тут же взял ручку, лежащую рядом с амбарной тетрадью, куда, видимо, вносились данные о посетителях. Я уже решила, что он захочет вписать туда и моё имя, как вдруг его пальцы, удерживающие писчую принадлежность, пришли в движение, и оно мне совершенно не понравилось. Был в нём некий паттерн, напоминающий мне о чём-то плохом, но более внятно я объяснить себе эту неприязнь пока не могла, и, моргнув, перевела взгляд на его лицо:

– Моё имя – Долорес Вудворт. Я…

– Частный детектив, – бесцеремонно перебил он меня, с негромким хлопком закрывая книгу и откладывая ту на стол перед собой, зачем-то бросив поверх обложки очень красивую кожаную закладку с причудливым золотистым тиснением.

Очень странное использование закладки. И очень странный атрибут, почему-то совершенно не вяжущийся с внешностью этого парня.

Просвещённого парня, чтоб ему. Интересно, к добру ли эта осведомлённость?

– А что, наслышаны? – нахально поинтересовалась я, ещё раз небрежно скользнув взглядом по окружающим предметам, и…

И почти сразу же наткнулась на тот самый злополучный номер «Таймс», лежащий на тумбочке рядом с его столом.

«Дэнни, ну какая же ты мразь, а…»

Мужчина, проследив мой взгляд, неожиданно широко, но беззлобно улыбнулся:

– Наслышан, начитан… всего понемногу. Вы достаточно известная личность, мадам детектив, хотите этого, или нет.

В длинной фразе я наконец расслышала очень лёгкий итальянский акцент, но во внешности не было и намёка на южную кровь.

– В жизни вы привлекательнее, чем на некоторых снимках, – добавил он внезапно.

Тут уже я не смогла удержаться от ухмылки:

– Торшер выглядит привлекательнее, чем я на некоторых снимках, но сочту вашу ремарку за комплимент. И теперь, после обмена светскими любезностями, быть может, вы представитесь?

Только сейчас он изволил встать, несколько драматично хлопнув себя по лбу, и, ловко перебросив ручку из правой руки в левую, протянул мне ладонь:

– Филипп Гилмур, мэм. К вашим услугам.

«Надо же, о манерах вспомнил…» – мысленно буркнула я, но руку конечно же пожала.

Горячая и сухая. И рукопожатие крепкое. А на ладони – очень характерные набитые мозоли под указательным и большим пальцами. Знакомые мозоли. Такие никогда не заработаешь, перекладывая бумажки в кабинете. Заодно успела разглядеть в расстёгнутом вороте рубашки две цепочки: одну тонкую золотую, и вторую, набранную из характерных металлических шариков. Армейский жетон? Любопытно.

– И вы, мистер Гилмур?.. – я сделала нарочито-вопросительную паузу.

– Я помощник мистера Сонга, – Филипп вновь широко улыбнулся, и у меня возникло подозрение, что он отметил мою чрезмерную внимательность. – И, прошу вас, зовите меня Фил.

«Фил? Полегче, парень, мы на брудершафт не пили, чтобы допускать такую фамильярность!»

Внутри меня вскипело лёгкое раздражение, но внешне я не подала виду, безмятежно кивнув:

– Хорошо, Фил. Должно быть, миссис Сонг что-то перепутала – она сказала, что помощника зовут Гилберт.

«Или как-то так – она не помнила наверняка!» – добавила я про себя мысленно, но мне было интересно – как среагирует этот тип на упоминание супруги своего начальника.

Поморщился – досадливо и раздражённо. Ручка дёрнулась, словно живое существо, и от лёгкого движения кисти скрылась в ладони… обратным хватом. Вот что мне это напомнило! Забавы с метательным ножом!

Мне стало несколько не по себе.

– Эта курица вечно забывает, как меня зовут, – проворчал тем временем Фил, вызвав у меня новый всплеск удивления – экий храбрец!

– Вы с ней конфликтуете? – машинально уточнила я, на что Гилмур бросил на меня острый взгляд исподлобья – и я заодно поняла, что глаза у него не просто светлые, а с отчётливой прозеленью.

– Это допрос, мадам детектив? – слегка изменилась тональность голоса, становясь ещё чуть ниже, на самой границе угрозы.

– Нет, что вы, – как можно дружелюбнее улыбнулась я в ответ. – Коль скоро вы так много знаете обо мне – вам должно быть известно и то, что у меня нет права вести допрос. Все разговоры исключительно на добровольных началах, так что, если не хотите – можете не отвечать.