Текст книги "Звездная дверь (СИ)"

Автор книги: Марина Шамова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)

– Слуг? – озадачилась я. – Ты имеешь в виду кого-то вроде шалманщика местного?

– Кого? – удивился Фил, а затем мотнул головой. – Нет, я имел в виду мальчишку его. Пацан – единственный реальный и вещественный объект в этом городе. Где сам Чекванапутри – не знаю. Может, «размазался» по нашей реальности, как Родман…

– Как кто? – беспомощно переспросила я, ощущая, как в голове всё опасно побулькивает и, кажется, подгорает – и уже не только от банной жары.

– О, это одна из историй, вошедших в анналы Хранителей и даже размещённая в буклетах для стражей, – воздев палец вверх с очень важным видом проговорил Гилмур, после чего продолжил спокойнее. – Задолго до моего вступления в должность жил некто профессор Родман, видный оккультист своего времени, активный этак полвека назад. Он, кстати, тоже занимался исследованием Вирджинии-7 и – ни за что не поверишь! – что-то пошло не так! – Филипп хлопнул в ладоши, бодро «хекнув». – Его… хм… размазало по реальности. Он теперь нематериален и находится разом везде и нигде, – словно иллюстрируя свои слова, он обвёл рукой помещение бани. – Стал объектом Вирджиния-23. Захочешь с ним поболтать – обратись к гадалке. Родман может взаимодействовать с грамотно подготовленной уиджа, как и любой бестелесный дух, а всех прочих из города он выгнал.

– Ты опять издеваешься надо мной? – обиженно поджала губы я, отчаянно пытаясь высмотреть в лице мужчины или признаки опьянения, или следы насмешки, но, увы, Фил был убийственно серьёзен и даже немного печален.

– Нет, зачем? Просто отвечаю на твои вопросы, – посмотрел он на меня с толикой удивления.

– То есть, ты мне абсолютно на голубом глазу рассказываешь про… призрака? – недоверчиво уточнила я.

– Глаза у меня совершенно не голубые, детектив, – укоризненно заявил Фил, и тут же добавил. – И – да, я говорю об одном конкретном призраке, обитающем в этом штате. За других ничего не могу сказать – не видел, не знаю. Но Родман – нормальный мужик, свой в доску, правда, слегка того…

Выразительно постучав себя согнутым пальцем по виску, он встал и медленно потянулся – причём меня не покидало ощущение, что эта медлительность вызвана в том числе и тем, что Гилмур вновь крайне позёрски приглашал полюбоваться собой.

Я могла бы отвернуться, чтобы не тешить его самолюбие, но это показалось мне слишком детским и глупым, так что в полной насладилась предоставленным зрелищем – благо, было чем. Хотя всё так же, конечно, подёргивало при виде шрамов, за каждым из которых, как я не понаслышке знала, стояла та ещё боль – от самого ранения, от заживления и от проклятой изменчивой погоды.

– Достаточно, Долорес. По глазам уже вижу – плывёшь… Фигурально выражаясь, – нахально заявил Фил. – Пора бы тебе поплавать буквально.

С этими словами, вызвавшими у меня совершенно неоднозначные эмоции, всё так же связанные с рядом сегодняшних событий, он подошёл ко второй двери, и, распахнув её, пустил в душное помещение поток прохладного воздуха и прохладный голубоватый свет.

– Прошу.

– Бетонные сапоги прилагаются? – всё-таки не удержалась я от шутки, тоже вставая с диванчика.

Да, от шутки. Само собой, только шутки…

Гилмур, кажется, в первый момент не понял, поскольку нахмурился и зачем-то заглянул за дверь, во фригидрарий, после чего укоризненно посмотрел на меня:

– Никак в толк взять не могу – ты напрашиваешься, что ли?

– На что? – делано-невинно подняла брови я.

– Ладно, если ты до сих пор не сообразила – убивать тебя не входит в мои планы, – без какой-либо торжественности, даже как-то устало и скучающе сказал Филипп. – Довольна?

Вместо ответа я просто кивнула, ощутив, правда, совсем крошечный укол совести. Справедливости ради, упрекнуть мужчину в вероломном поведении я не могла – всё то время, что мы знакомы, он ни разу не лгал мне напрямую. Недоговаривал, безусловно, но тому были причины. Конечно, тот факт, что он скрывал местонахождение Сонга, пока этот свихнувшийся псих резал людей, бросал изрядную тень на моё отношение к Гилмуру, но сделанного не воротишь. Главное, что сейчас он каждым своим поступком пытался доказать собственную полезность и безобидность для меня – и это, если задуматься, также было весьма подозрительно! – но с этим я решила разобраться позже.

В конце концов, у меня ещё остались вопросы.

Глава 20

Голубая с белыми мраморными разводами плитка приятно холодила ноги. Сам «фригидрарий», как пафосно назвал Фил обычный бассейн, был очень большим для заведения подобного толка. Пожалуй, он напомнил мне такой же бассейн в спортивном крыле учебки, и я вновь подумала, что все эти термы изрядно напоминают мне переоборудованный колледж.

– Составить компанию? – поинтересовался Филипп, выходя из парной следом за мной.

Оглянувшись через плечо, я хотела было ответить резко, но при виде красного, как рак, Гилмура, не выдержала и прыснула – возможно, несколько нервно.

– Что? – непонимающе поднял тот брови, но я махнула рукой, другой, для верности, перехватив плотнее простыню, в которую куталась.

– Ничего. Я сейчас, наверное, не лучше выгляжу, – заявила я, сделав вид, что не заметила возмущения на лице мужчины. – И – нет, в надзоре не нуждаюсь. Уповаю на то, что ты до сих пор вёл себя как джентльмен, и продолжишь в том же духе.

– Как знаешь, – не стал спорить Фил, хотя и окинул меня весьма многозначительным взглядом – и мне не очень-то хотелось знать, какие мысли бродили там, за зелёными глазами. – Как наплаваешься – иди туда, – с этими словами он развернулся и указал рукой на соседнюю дверь, расположенную неподалёку от входа в кальдарий. – Как раз организую перекусить, пока ты проголодаешься.

«Я уже…» – невольно сглотнула я при мысли о еде, но вслух ничего не сказала – лишь кивнула.

– Хорошо, я поняла. А теперь уходи, – изобразив прогоняющий жест, я внимательно проследила за тем, как с тихим смешком удаляется Фил – в упомянутую дверь, и лишь после этого направилась к бассейну.

Сев на бортик, я вначале окунула лишь ноги – мне, распаренной, вода показалась весьма прохладной, и я позволила себе немного привыкнуть к ней, чтобы не стало дурно.

В дальней стене располагались ещё две двери, и я предположила, что они также вели в кальдарий и комнату отдыха, только соседнего крыла. Кажется, Энцо говорил, что другие части здания кем-то заняты, но не сказал – кем. Впрочем, прислушавшись, я не услышала никаких посторонних звуков, и решила, что ошиблась.

Воровато оглянувшись в последний раз, я убедилась, что ни одна из дверей не приоткрыта «невзначай» и наконец-то избавилась от простыни, скомкав её и оставив на кафельном бортике бассейна. Сама же, без разбега и плеска, одним движением ушла под воду, крепко зажмурившись и задержав дыхание.

Прохладная вода, окончательно остудившая разогретое тело, сейчас казалась мне безумно приятной и даже тёплой. Во всяком случае, контраст с воздухом был – его я почувствовала, когда вынырнула на поверхность, чтобы вздохнуть.

С не меньшим удовольствием я поняла, что Гилмур боялся зря – ощущение воды вокруг меня, свободной от тяжеленного оборудования, не вызывало и толики того страха, что я пережила при погружении в бункер. Хотя, конечно, было изрядно непривычно плавать нагишом, без купального костюма, но если никто не видит – то почему нет?

Выдохнув и мягко толкнувшись руками снизу-вверх, я опустилась на самое дно. Вода накрыла меня с головой, когда я коснулась мелких лазурных плит кончиками пальцев, а затем и полной стопой, после чего подняла руку, прикидывая глубину.

«Ярда два», – подумала я, чувствуя прохладу лишь кистью, и тут же оттолкнулась от пола, вновь выныривая из воды.

Что ж, можно и поплавать.

Сделав на пробу несколько «правильных» взмахов, я заставила тело вспомнить нужные движения, после чего, вздохнув поглубже, устремилась брассом к другому концу бассейна…

Энтузиазм вскоре сменился приятной усталостью, а та – жгучим ощущением в мышцах, и я перевернулась на спину, чтобы отдохнуть. Лениво шевеля ногами, я дрейфовала в центре бассейна, чувствуя, как небольшие волны, поднятые мною же, мягко покачивают тело, будто в колыбели… Но вместо умиротворения я снова поймала уже знакомое предчувствие ужаса, колючим холодом расползающееся от поясницы. В расплывающихся вспышках света, видимого из-за мокрых ресниц, я уловила белоснежные искры, и инстинктивно зажмурилась, съёжившись и тут же уходя под воду.

«Этого нет! Всё это позади!» – закричала я про себя, закрывая руками лицо и со страхом понимая, что паника снова подкрадывается ко мне, вот только в самый неудачный и неподходящий момент.

Сдерживая рвущееся наружу криком дыхание, я с силой развернулась, пытаясь вынырнуть, и бестолково забарахталась на месте, молотя руками и ногами в воде без особого успеха. Туча брызг, плеск, и никакого движения…

Яростно отфыркиваясь и запрокинув голову назад так, что, кажется, хрустнуло где-то в затылке, я всё же сумела кое-как стабилизироваться, и после этого тут же рванула к ближайшему бортику, решив, что хватит с меня подобных одиночных заплывов. Сердце заходилось так, словно пыталось выскочить из груди, мышцы жгло от чрезмерного напряжения, но я никак не могла успокоиться…

А когда я всё-таки добралась до вожделенной цели и, изловчившись, вцепилась в сколький округлый край, то обнаружила, что за всем шумом и плеском, что учинила, я проморгала появление Фила. Обнаружила причём наощупь – вместо кафельной плитки нащупав его ступню и ещё не до конца сообразив – обвила пальцами его щиколотку.

Мужчину, впрочем, это не смутило – стоя буквально надо мной, он смотрел тем не менее в сторону тех двух дверей, что были противоположны «нашим». С изрядным напряжением смотрел, и только это остановило меня от возмущённого вопля и требования немедленно отвернуться. Ну ещё и, пожалуй, то, что в руках он держал огромное банное полотенце, а собственные пальцы предали меня, отказывая разжиматься и отпускать его ногу.

– Так, давай-ка шустро вылезай, – мельком покосившись на меня, Гилмур развернул махровую ткань, видимо, приглашая укутаться.

– Ага-а, щ-щас, – просипела я, тщетно пытаясь вытолкнуть своё тело из воды целиком, что, после столь интенсивного заплыва, оказалось совсем непросто.

К тому же, меня всё ещё потряхивало от «увиденного», горло саднило от остатков попавшей туда воды, а руки изрядно дрожали и никак не хотели слушаться.

Филипп, тоже заметив это, коротко вздохнул, наклонился и, протянув ладонь, перехватил меня за предплечье, и одним рывком поднял меня наверх – я только вякнуть и успела.

– Давай, детектив, пошевеливайся, – заметно встревоженно велел он, уже сам набросив на меня полотенце и помогая устойчивее встать на ноги.

– Да что стряслось⁈ – не выдержала я, также заразившись этим непонятным волнением, решив, что, если что-то способно поколебать безмятежность этого типа – мне всяко стоит этого опасаться.

– Потом, всё потом, – отмахнулся Фил, и, подхватив меня под локоть и даже не дав надеть шлёпанцы, потащил в сторону нашего крыла.

И вот только сейчас до моих ушей донёсся, в первую очередь, визгливый и громкий женский смех, следом за которым я расслышала вторящий ему нетрезвый мужской. Слов я разобрать не могла, но, судя по всему, в соседнем кальдарии развлекалась целая компания – впрочем, быть может, я обманывалась эхом.

Дверь комнаты отдыха, к которой меня тянул Фил, была уже довольно близко, когда я услышала грохот – ту, из-за которой доносились голоса, распахнули с такой силой, что она врезалась в стену, и новый взрыв хохота ознаменовал это нехитрое событие.

Не удержавшись, я попыталась оглянуться через плечо, но Филипп не позволил, подтолкнув меня вперёд, и…

– О! Мой любимый племянник! И ты здесь! – раскатистым эхом прогремел мужской голос, без труда заполняя собой всё помещение.

«Merde…» – шёпотом раздалось у меня за спиной, и я почувствовала, как разжались пальцы на моём плече, а сам Фил остановился и, судя по всему, развернулся к говорящему.

– Здравствуй, дядя, – сдержанно сказал он, тогда как я, воспользовавшись моментом, шустро нырнула в приоткрытую дверь и спряталась за ней. – Не хотел тебе помешать.

«Дядя?» – озадаченно подумала я, осторожно выглядывая из своего укрытия, чтобы всё-таки утолить разыгравшееся любопытство, и почти тут же об этом пожалела.

В шумной компании из шестерых людей, четверо были безымянными девицами исключительно распутного вида. Но вот двоих оставшихся, увы, я знала, причём один из них, чёрт возьми, жал мне руку при вступлении в должность!

Брэдли Дэвидсон, шеф окружной полиции собственной персоной. Явно пьян, почти голый и с парой шлюх, висящих на его плечах – этакие «погоны» пресыщенной и развратной жизни.

В прошлый раз, шесть лет назад, плечи его укрывал парадный китель, а фигура буквально источала уверенность и силу – как мне, выпускнице академии, казалось тогда. Сейчас же я видела, что тело его – рыхлое и оплывшее, давным-давно позабыло о том, что такое тренировки и дисциплина. Зато явно привыкло к всевозможным излишествам.

Мужчина рядом с ним телосложением напоминал гризли. Высокий, мощный, также обладатель избыточного веса, но сохранивший очертания борцовских мускулов под жирком. Ярко выраженная итальянская кровь проявилась в жгуче-чёрных внимательных глазах и тёмных, без проблеска седины, несмотря на возраст, волосах.

Сиджизмондо Ванделли. Глава семейства собственной персоной.

Я отшатнулась назад, опускаясь на корточки и прижавшись спиной к двери. Бездумным паническим жестом прикусив кончики пальцев, принялась судорожно оглядываться в полумраке комнаты, прикидывая, куда стоит начать скорейшее отступление. На глаза попался обильно накрытый стол, уставленный подносами, накрытыми красивыми серебристыми крышками, и ещё две двери, на одной из которых были заветные буковки «WC». Отступать, если что, буду во вторую…

– Ну что ты, Филипп, я всегда рад твоему обществу, – благодушно пробасил тем временем дон. – Быть может, желаешь присоединиться к нам?

– Благодарю, дядя, но, с твоего позволения, откажусь, – мягко сказал Фил, чей голос заметно отдалился – видимо, из уважения к старшему родичу он вышел вперёд, – и приобрёл крайне непривычные для моего уха почтительные интонации. – День был нелёгкий, да и сам знаешь, разговоры о делах навевают на меня скуку.

Тут же раздался щебет девиц, упрашивающих Фила всё же составить им компанию, а сам Ванделли гулко рассмеялся:

– Ну право же, какие дела, мальчик мой… Отдых, и ничего больше, верно, друг мой? – раздался звонкий шлепок, и мне очень хотелось верить, что шефу полиции прилетело по спине.

Впрочем, учитывая бессвязное бормотание, что донеслось с той стороны, ему было уже всё равно.

Меня передёрнуло от омерзения и возмущения, кипящих внутри. Разрывало от желания продолжить подсматривать и подслушивать, и горячего стремления никогда не видеть и не знать того, что здесь происходит. Конечно, я не питала иллюзий касательно коррумпированности чиновников и должностных лиц «наверху», но наблюдать столь явное подтверждение того было почти физически больно.

Судя по небольшой паузе и новому взрыву сожалеющих восклицаний, Фил молча выразил несогласие, так как следом вновь раздался голос дона – с почти отеческими напутственными интонациями.

– Ну хорошо, иди, племянник, отдыхай… Я так понимаю, ты не один, так что развлекайся.

– Конечно, дядя, спасибо, – вежливо отозвался Гилмур, после чего я услышала приближающиеся шаги и, спохватившись, вскочила на ноги, сделав два шага назад от двери.

Вид у вошедшего в комнату Фила, к его чести, был несколько сконфуженным. Правда, весьма недолго – стоило ему закрыть за собой дверь, как лицо его приняло обычное беззаботно-насмешливое выражение.

– Племянник? – я постаралась вложить в это слово достаточно вопросов, а в позу – скрещённые руки на груди, взгляд исподлобья, – достаточно враждебности, чтобы у чёртового бандита не осталось иллюзий, что я поведусь на его уловки.

– Троюродный! – Фил, впрочем, и не думал отпираться – напротив, знакомым жестом вскинул раскрытые ладони.

– Племянник! Ты – племянник дона Ванделли, а не какая-то «шестёрка» на побегушках! – обличительно ткнула я в его сторону пальцем.

– Вообще-то я такого никогда не говорил, – осторожно заметил тот, отходя к накрытому столу и как ни в чём не бывало усаживаясь на мягкое кожаное кресло.

Мне, видимо, предлагалось занять диван, но ощущение, что меня обманули и подставили – как именно, я ещё не знала, – никуда не девалось, так что и садиться за один стол с «этим» не хотелось совершенно.

– И ты потащил меня в эту дурацкую баню, зная, что тут будет развлекаться твой дядя⁈ Да ещё и с Дэвидсоном⁈ – выпалив это, я всё-таки бессознательно понизила голос, умудрившись накричать на Гилмура шёпотом.

– Я так-то с самого утра наслаждаюсь твоей компанией, – возразил он. – Так что был не в курсе планов дона.

– О, только не надо мне рассказывать, что он спонтанно решил завалиться в парилку с шефом полиции! – скривилась я.

– Да легко, – абсолютно серьёзно сказал Фил. – После совместного ужина в «Хиллсе» вполне мог для окончательного размягчения этого слизняка пригласить его продолжить развлекаться с девочками. Ну и заодно обсудить совместные дела…

Мне ужасно хотелось закрыть себе уши руками и крикнуть «заткнись!». Хотя умом я и понимала, что всё обстоит именно так, но… Но всё же какая-то часть меня наотрез отказывалась принимать эту крайне суровую действительность, с подкупом, преступными связями, круговой порукой и всем остальным, с чем безуспешно боролись обычные полицейские.

Это было… пожалуй, больно. Всё-таки даже покинув ряды служителей правопорядка, я не отвернулась от изначального своего намерения, лучше всего выраженного девизом «Служить и защищать».

– Ты выглядишь расстроенной, – Гилмур склонил голову к плечу, пытливо, но уже без насмешки глядя на меня.

– Потому что так и есть, – огрызнулась я, неловко потоптавшись босыми ногами на месте и оглядываясь в поисках выхода – находиться здесь, в компании мафиози, мне резко расхотелось.

– Почему?

Я не знала, что меня взбесило сильнее – неподдельное удивление в голосе Филиппа, или сам по себе вопрос.

– И ты ещё спрашиваешь меня? Меня⁈ – я задохнулась от возмущения, но вынуждена была сдержать очередной резкий порыв – полотенце, в которое я наспех закуталась, норовило сползти, и мне пришлось перехватить его на груди.

– Больше здесь никого нет, – развёл руками этот нахал, продолжая пялиться на меня. – Ты же взрослая девочка, вроде бы, и не понаслышке знаешь, как делаются дела в полиции. Иначе почему ты оттуда ушла?

– Совсем не поэтому!.. – воскликнула я, но осеклась, машинально прихлопнув себя по губам ладонью и быстро покосившись в сторону выхода в бассейн.

Фил расслабленно махнул рукой:

– Не волнуйся, ты видела толщину двери? Тебя не услышат, так что можешь в полный голос выразить своё негодование, – он вновь ухмылялся, что выводило меня на очередной виток злости.

Где-то на задворках сознания царапнулась, правда, опасливая мысль о том, что подобная звукоизоляция может сыграть и против меня – «никто не услышит криков твоих», – но, справедливости ради, кому бы здесь пришло в голову бежать спасать какую-то постороннюю девицу? Так что, вероятнее всего, мои вопли в любом случае остались бы без внимания…

И уж совсем потом я подумала, для каких ещё целей могло быть создано такое помещение, но поспешно отогнала эти непристойные рассуждения.

– Я уволилась, поскольку в нашем отделении – да и в других, насколько мне известно, – оказалась невостребованной женщина на должности детектива, – невольно приосанившись, отчеканила я. – Взятки и ваши договорённости к этому решению не имели никакого отношения.

– Да ну, – Фил недоверчиво прищурился. – Это же чушь. Насколько мне известно, в Америке на должность офицера полиции женщин принимают с конца двадцатых…

– С начала десятых, – поправила я его машинально. – И, как мне пояснили, офицером я-то быть могу, а вот детективом полиции меня видеть не хотят. А я не собиралась до пенсии таскать форму патрульного…

– Ты что-то недоговариваешь, – прозорливо заметил Филипп, качнувшись вперёд и, утвердив локти на колени, подпёр руками подбородок, глядя на меня внимательно. – Ты слишком упрямая, чтобы так легко сдаться. И почему «патрульного»? Неужели не видела для себя иных перспектив, кроме как расследовать дела?

Я отвела взгляд в сторону, вновь скользнув им по аппетитно пахнущим блюдам, и невольно сглотнула:

– Я не сказала, что это было легко… Но, вообще говоря, я действительно изначально шла в полицию, чтобы заниматься раскрытием преступлений, – я слегка пожала плечами, а затем, мысленно махнув рукой, всё-таки присела на край дивана – раз уж позволила втянуть себя в разговор, то к чему эти неловкие топтания?

– Ну, должен сказать, что по моим наблюдениям у тебя это действительно неплохо вышло бы, – поощряюще кивнул мужчина.

А я решила, что очень глупо испытывать радость от такой мимолётной похвалы. Да ещё и от кого!

– Моё начальство так не считало, хотя впрямую и не говорило об этом, – нехотя сказала я, слегка зябко поведя плечами – не потому, что тут было холодно, а из-за неприятных и унизительных воспоминаний. – Комиссия тоже сочла иначе и допустила подмену результатов, когда я со своей группой сдавала экзамен на профпригодность.

На лице у Фила отразилось недоверие пополам с подозрительностью:

– Подделать результаты? Да уж, кому-то это влетело в копеечку… А как ты это выяснила?

– Я могла бы сказать, что провела тайное расследование, – слегка понизив голос, протянула я, – но правда гораздо прозаичнее. Узнала из первых рук, от того, собственно, кто вписал своё имя в мой экзаменационный лист. С комментарием – цитирую: «Долорес, ну подумай сама, кому нужна баба-детектив?». Ну и, вроде бы, ему это особо по кошельку не ударило – как я уже сказала, комиссия в моём повышении не была заинтересована.

Передразнивая слова своего бывшего жениха, я ощущала мерзкую желчь у корня языка, но это было уже совсем не то тошнотворное ощущение, как раньше – те же четыре года назад. Правду говорят – время лечит…

– И что это было за имя? – вкрадчиво поинтересовался Фил, не позволив мне погрузиться в пучину самосожалений, а заставив насторожиться.

– А тебе зачем? – подозрительно спросила я.

– Да так, для общего развития, – невинно улыбнулся он в ответ. – Брось, чего тебе стоит?

– Думать забудь, – резко одёрнула я его. – Это давнее дело, и, к тому же, я всё равно стала детективом…

– В пику им всем, – понимающе кивнул Филипп. – Одобряю. За это, кстати, предлагаю выпить. Только, умоляю, не порть это вино льдом, хорошо?

С этими словами он перегнулся через ручку кресла, и с шорохом и позвякиванием вытащил оттуда деревянный ящик, набитый соломой, из которой торчало шесть тёмно-зелёных горлышек винных бутылок.

Я покосилась на стоящее в ведёрке шампанское, но, видимо, оно шло в комплекте с остальным ужином, и Филом в расчёт не принималось. Что ж, пускай – насколько я успела понять, в выпивке он тоже разбирался.

Мужчина вновь – который уже раз за вечер? – подсунул мне вино, и тут же поднял свой бокал, серьёзно и даже чуточку торжественно провозгласив:

– За тебя, Долорес.

Этот тост меня смутил. Я постаралась не подать виду, неловко улыбнулась, дёрнула плечом и быстро, чуть не расплескав тёмно-вишнёвую, оставляющую на прозрачных стенках слегка маслянистые следы, жидкость, цокнула краешком своего бокала о его.

– Благодарю, – пробормотала я, мысленно отвесив себе затрещину за подобную суетливость.

Гилмур, впрочем, не обратил внимания на мою заминку, сделав несколько больших глотков – почти ополовинив бокал, между прочим! Разве так пьют вино такого качества? Я, будучи отнюдь не знатоком-сомелье, и то еле удержалась от желания сунуть нос прямо в бокал – настолько необычно-медово пах напиток. По-летнему цветочно, тепло, словно какая-то часть меня оказалась в далёком детстве, посреди цветущего луга за родительской фермой…

– Так, значит, ты не замужем? – будничный вопрос Фила оказался таким внезапным, что замечтавшаяся я вздрогнула, нехотя выныривая из приятных воспоминаний.

– Что? – переспросила на всякий случай, надеясь, что ослышалась.

– Из телефона-автомата ты звонила родителям, да и кольца я что-то не наблюдаю… – протянул он, слегка покачнув бокалом.

– Надо же, а мне-то казалось, что детектив здесь я, – фыркнув, я отвела взгляд в сторону.

– Я уже говорил про скрытые достоинства? – Филипп вновь улыбнулся крайне многозначительно, из-за чего я не удержалась от сарказма:

– Тактичность в их перечень не входит, да?

– Увы, – без особого сожаления пожал плечами он, внимательно сощурившись. – Ну так?

«Вот же прицепился!» – в сердцах скрипнула зубами я, но вслух раздражённо ответила:

– Нет, я не замужем. Ещё вопросы будут?

– Конечно, – широко усмехнулся этот бандит. – А почему нет?

– Тебе не кажется, что спрашивать о таком – не очень вежливо? – сдерживаясь из последних сил, уточнила я.

– Как и отвечать вопросом на вопрос, но тебя это не смущает, верно? – дёрнув бровью, Филипп допил вино и налил себе ещё. – Брось, детектив. Это не допрос с пристрастием – я на твой хлеб не покушаюсь. Мне интересна ты. Мотивы, привычки, намерения… Всё это.

Я почувствовала, как моё лицо сложилось в какую-то очень сложную гримасу – аж слегка заныли нахмуренные брови и щёки, растянутые недоверчивой улыбкой. Спохватившись, я провела по нему рукой, словно стирая это дурацкое выражение, и поспешила нацепить более подходящее – вежливое удивление:

– А зачем тебе знать меня?

– Хочется, – просто ответил Фил, пожав плечами.

В задумчивости я опустила взгляд на свои руки, вновь поднеся к лицу вино и вдыхая аромат, после чего, мысленно махнув рукой, изрядно отпила. В конце концов, Гилмур пьёт, явно не боясь отравиться… Да и, пожалуй, хватит подозревать его в стремлении укокошить меня. Впрочем, ничего не могу поделать с профессиональной паранойей.

– Ладно. Если тебе так интересно – я была обручена, – подобрав под себя ноги, я устроилась удобнее на диване, сев лицом к Филу. – Мой коллега, мы познакомились ещё в академии, потом вместе поступили на службу. А потом я уволилась.

– У-у, детектив, разве ты не знаешь, что служебные отношения обречены на провал? – укоризненно погрозил мне пальцем Гилмур. – Вроде как начинаешь больше беспокоиться о своём напарнике, чем о деле…

Я вновь нахмурилась, зная, что он говорит правду – не раз и не два я проходила «на тоненького», оказываясь в критической ситуации, когда мне нужно было и прикрывать задницу Ирвина, и, вместе с этим, не упустить преступника. Только счастливым стечением обстоятельств можно объяснить то, что ни разу подобная эквилибристика не закончилась плачевно для операции или меня. И всё же я не считала наши с ним отношения ошибкой – до вполне определённого момента.

– Всё верно, – я заставила себя улыбнуться, вновь подняв на мужчину взгляд. – Очевидно, так дальше продолжаться не могло, к тому же, я открыла своё дело, и вот как-то, знаешь, не сложилось. К дверям малоизвестного частного детектива не выстраивается очередь ни из клиентов, ни из ухажёров.

– Ну, про малоизвестного ты загнула, конечно, – хмыкнул Филипп. – Четыре года назад тот ещё «бум» в газетах был.

– Общественный резонанс, нечто новенькое, – настал мой черёд пожимать плечами. – Это послужило мне неплохой рекламой на первое время, но потом пришёл черёд хулительных статей, и моя популярность как-то поугасла. Впрочем, я не жалуюсь.

Я сама наклонилась к нему, протягивая как-то незаметно опустевший бокал, и Фил наполнил его.

– Сожалеешь о сделанном выборе? – серьёзно спросил он, и, пожалуй, именно интонации и взгляд удержали меня от того, чтобы послать его к чёрту.

– Нет. Просто решила, что одиночество – вполне приемлемая цена за то, что я могу делать правильные вещи, – негромко сказала я, заставив себя смотреть ему в глаза, хотя это было и нелегко.

– Надо же, не думал, что ты такая пессимистка, детектив! – в светлых глазах Гилмура вновь блеснуло веселье, заставив меня усомниться в истинности его предыдущего настроя.

– Так, хватит обо мне. Раз уж вышли на откровения – давай-ка ты продолжишь мне рассказывать свои увлекательные байки о великом масонском заговоре, – одёрнув его, я не удержалась и снова покосилась в сторону накрытого стола.

Фил, проследив за моим взглядом, потянулся вперёд и снял с ближайшего крышку, явив нам по-ресторанному огромную тарелку, заполненную не менее внушительной порцией спагетти с небольшими мясными шариками, щедро сдобренными каким-то пряным соусом.

– Прошу, Долорес, тебе нужно подкрепиться, – галантно предложил он, а я… не особо могла сейчас сопротивляться искушению перекусить.

– Не надейся, что отвлечёшь меня этим, – буркнула я, удивлённо охнув, когда поняла, что Фил предлагает мне всю порцию целиком – под крышкой соседнего подноса скрывалось такое же гигантское блюдо.

«Мда, этот Энцо не мелочится…» – я мысленно присвистнула, вооружившись приборами и приступая к еде.

– Прежде всего, Долорес, я всё-таки уточню – иллюминаты, вольные каменщики или те же авиньонцы не имеют к Хранителям никакого отношения, – Фил заговорил довольно неожиданно, слегка помахивая наколотой на вилку фрикаделькой.

– Если ты настаиваешь, – пробубнила с набитым ртом я – пожадничала и ухватила слишком большой кусок. – Но что на счёт других ваших агентов? Ты упоминал про некромантию… И призрака. И… дети Сонга…

Говоря это, я чувствовала себя на редкость глупо и поминутно косилась на него в ожидании, когда он рассмеётся и объявит, что всё это брякнул так, для красного словца, но…

– Да, – невозмутимо кивнул Филипп. – А что?

«Чёрт побери!»

– Значит ли это, что мертвец в «Утке» мне не примерещился? И… ну… что это был настоящий утопленник? – я невольно понизила голос, с трудом выдавливая из себя столь абсурдные вопросы – но разве не в этом заключалась работа хорошего детектива? Рассмотреть все версии, включая даже те, что, на первый взгляд, кажутся нонсенсом?

– Посланник, да, – ещё один кивок. – Учитывая, что он пришёл за теми лентами – предположу, что это был миньон Анубиса.

Яркая вспышка воспоминания – гладко-чёрная звериная голова, посаженная на широкие мощные плечи, щерится в усмешке. Блестящие бусины глаз смотрят на меня с разумной, абсолютно человеческой издёвкой.

Выстрел.

Я чуть не подавилась спагетти, и, несколько раз кашлянув, отставила тарелку – от греха подальше.

– А… Анубиса? – жестом я остановила Фила, который уже порывался было встать – чтобы, видимо, постучать меня по спине.

– Верно, – с лёгким сомнением глядя на меня, протянул он, усаживаясь обратно. – Насколько мне известно, он последний остался активен из египетского пантеона. Его на самом деле как-то иначе зовут, но я не запомнил, извини.