Текст книги "Звездная дверь (СИ)"

Автор книги: Марина Шамова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)

– Им неизвестно, что вы хотите открыть Звёздную Дверь, – чуть более твёрдым голосом сказала я, пытаясь этим «волшебным» словосочетанием выиграть себе немного времени, сделала ещё два шага, и наконец оказалась рядом с алтарём…

…и едва удержалась от пронзительного крика.

На плоском камне, рядом с двумя свёртками, в которых угадывались очертания тел – одно побольше, другое поменьше, – лежали Рэй и его дед, тот самый «патриарх». Оба они, и мальчик, и старик, были обнажены и без сознания, а тела их покрывали вырезанные прямо на коже кровавые символы, в которых я с ужасом узнала иероглифы с сожжённых мною лент. Сами же ленты – не те же, разумеется, но выглядящие очень похоже, – оказались обёрнуты вокруг свёртков.

– Ты знаешь о Двери… – с толикой задумчивости заключил Сонг, а затем как будто даже оживился. – Ты Искательница? Тебя прислали взамен этого бестолкового Стража, чтобы ты помогла открыть Её?

«Что⁈» – мне не хватало воздуха, поскольку с каждым глубоким вдохом я обоняла тошнотворный запах крови, в чудовищном количестве разлитой вокруг, и у меня начинала постепенно кружиться голова.

– Эбигейл. Зачем вы хотели получить вашу жену? – хрипло и требовательно вопросила я, намеренно игнорируя его вопрос, и осторожно приблизившись к камню, протянула руку и коснулась тоненького запястья мальчика.

– О, не стоит волноваться – оба сосуда в полном порядке, – безумец засуетился, явно заметив мой жест, подтверждая словами нащупанный мною пульс – редкий, но вполне отчётливый. – Будут спать до тех пор, пока не исполнят свою миссию. А Эбби… – он внезапно скривился, снова воткнув себе нож в руку – будто в деревяшку. – Я понял, как же сильно я ошибался. Все предыдущие жертвы, вся эта пролитая кровь – напрасны… Всё это – чудовищная ошибка!

В жарком голосе впервые прорезались эмоции – но, к вящему моему ужасу, это было отнюдь не раскаяние, а торжество:

– Но я осознал! Вы ведь знаете – Дверь принимает лишь то, что по-настоящему важно для Просителя. Дорого ему. И это озарение позволило мне понять, что нужно делать дальше, и я послал себя за Эбби. Моя Эбби – правильное решение. Она исправит все эти бестолковые ошибки, – с этими словами он повёл рукой с кинжалом, словно пытаясь скупым жестом охватить все пространство пещеры.

Я судорожно пыталась разобраться в том, что он сказал, но то, как он строил фразы, лишало те какого-либо смысла.

«Я послал себя за Эбби?..»

В голове у меня пронёсся целый ворох ругани, подхваченной в окрестностях доков, но, увы, ни одно из крепких выражений не могло помочь мне подобрать нужные слова – зато неожиданно толкнуло меня из страха в забытую было злость.

– Похвально пытаться исправить ошибки прошлого, но очень глупо делать это, совершая череду новых, – отчеканила я, глядя Сонгу в глаза. – Зачем вы хотите открыть Дверь?

Мужчина нахмурился, а затем поджал тонкие губы:

– Это… часть моего исследования, – уклончиво заявил он, вновь несколько раз дёрнув головой – очевидно, тик.

– Вы хотите обернуть время вспять? – наугад спросила я, выудив из памяти слова Чекванапутри.

– О, что вы… – Сонг как-то странно рассмеялся – очень сухо и неестественно, словно пытался изобразить смех. – Закон времени обратной силы не имеет. Я просто хочу изменить в глобальном договоре несколько пунктов. Дверь позволяет совершать… обмен. Что-то ценное на что-то схожее. Плоть за плоть. Жизнь за жизнь. Знание за знание… – говоря это, он качал головой сбоку на бок, словно жуткий метроном, не отрывая при этом от меня взгляда. – Нужно лишь правильно открыть ее, правильно… настроить. Себя, – с этими словами Сонг ткнул себе в грудь остриё ножа, после чего, развернув то, указал им в сторону той самой густой черноты. – Дверь. Да-да, настроить. Символы, малые жертвы, большие. Только малые жертвы… – он снова вонзил кончик клинка в руку, на сей раз слегка ковырнув плоть и дав тонкой струйке свежей крови вытечь на рукав. Тягучая, почти чёрная жидкость выкатилась из пореза и почти мгновенно совершенно неестественно свернулась. —…нужно тоже приносить правильно. В малых я уверен. Настройки все верны. Но вся эта кровь – мишура, не больше, смысл имеет только индивидуальное значение. Осталось взять что-то, что имеет для меня смысл, такой же веский, как мои мальчики, и…

Он затих, словно утратил разом силы и интерес, остановив свой взгляд – странная смесь тоски и надежды, – на алтаре.

«Да ты просто спятил!» – мне очень хотелось взвыть и побиться головой – желательно, не своей – о ближайшую колонну, но вместо этого я постаралась придать своему голосу максимальную суровость:

– Вы хотите вернуть своих детей, – утвердительно заявила я, продолжая наблюдать за выражением лица Эндрю.

Тот вновь поскучнел и сник, словно лишь эти слова легли ему на плечи неподъёмным грузом.

– Я просто хочу исправить свои ошибки… Это куда важнее для моего будущего чем… Ошибки тянут сознание вниз. Ошибки… Я все время совершаю ошибки. Но эта была последней, – тихо сказал он и устало, безжизненно посмотрел на меня исподлобья. – Так вы поможете мне, Искательница?

«Инспектор, Искательница… кто дальше?» – как ни странно, сарказм позволял моему сознанию держаться на плаву, но, увы, настраивал не на самый благодушный лад.

– Значит, вы хотели убить свою жену, чтобы использовать её смерть как возможность оживить ваших с ней детей, – мнимо-задумчиво протянула я, по небрежной дуге обходя Сонга, и сделав несколько шагов по направлению к дальнему краю пещеры.

Диалог получался совершенно фантасмагорическим. Мои самые нелепые предположения, сделанные на основе горячечного бреда Сонга, заставляли его раскрывать свои планы, такие же безумные, как и всё, что он говорил для этого. Что ж, если я хочу получить что-то – мне нужно принять правила игры. С психами иначе нельзя.

– Эбигейл – дороже всего для меня, – с тупым упрямством повторил мужчина, всё так же не останавливая меня. – Это будет правильная жертва. Её значение поменяется с мальчиками, её жизнь уйдет за Дверь, а они – вернутся. Она хотела бы так. Она вместо них, я знаю, что она очень страдает. Я исправлю и её страдания, и свои ошибки.

Он склонился над камнем, неуверенно проведя ладонью над свёртком поменьше, словно боясь коснуться:

– Правда, их тела… ни на что не годны, много времени прошло. Я приготовил новые, – с этими словами Сонг перевёл холодно-равнодушный взгляд на Рэя. – Они не очень хороши – я оставил худшие напоследок, когда пытался настроиться на Дверь. Глупость, конечно, надо было начинать с них – с младших и старших, слабых и немощных. Но я был уверен, что всё делаю правильно и всё выйдет сразу. Я помогал себе, но воск не плоть, годен только таскать. И я таскал, пока вырезал символы в одиночку, бесполезный кусок пчелиного дерьма…

«Что?..» – последнее ругательство прозвучало настолько нелепо и абсурдно, да ещё и таким безразличным тоном, что это создавало почти комический эффект – вот только смеяться мне не хотелось. Только кричать.

А безумец, вновь тряхнув головой – теперь будто отмахиваясь от какой-то навязчивой мысли, – растянул губы в подобии улыбки и снова посмотрел на меня:

– Впрочем, теперь здесь вы, я молодец, что сумел найти вас. Главное, сделать перенос, а потом, позже, когда я лучше пойму Дверь, можно будет поменять и их плоть. Плоть – вторична. Нужно будет подумать над мясом для меня.

Слова Сонга снова утратили всякое подобие смысла. Он уходил в сторону от важного, и нужно было срочно сменить тему, встряхнуть его, чтобы вызвать более яркие эмоции, заставить его сорваться, сказать больше – может, тут остались ещё живые? Из тех, кого он не успел зарезать…

Картина вырисовывалась странно-ясная. Маньяк, убийца. Психопат. Тронулся умом на почве семейной трагедии. Этого человека нужно… лечить. Да, именно так скажет суд – принудительное лечение. Хотя, на мой вкус, после всех этих смертей, что он хладнокровно называл «малыми жертвами», ему самая дорога была на электрический стул.

– Дайте угадаю – старика вы явно не для Ларри подготовили, – я подпустила в голос чуточку глумления и превосходства, вперившись взглядом в его блёклые рыбьи глаза. – Вы не простили себе смерть Томаса, но и никогда не любили его по-настоящему.

– Я не понимаю, к чему все эти комментарии… – нервно заявил мужчина, прижав израненную ладонь к лицу и размазывая по тому кровь. – Вы должны сказать мне, что я должен сделать!

– Перестать лгать себе! – рявкнула я в ответ, уже даже не пытаясь бороться с клокочущей внутри яростью. – Вы – чёртов эгоист, Сонг! Единственный дорогой вам человек – вы сам, но никак не ваши дети, жена или, тем более, несчастные жители Першинга! Ваш самый большой страх – не смерть родных, а то, что вы, безупречный специалист – допустили ошибку! Вы настолько зациклены на себе, что готовы пустить в расход кучу людей, включая вашу семью, лишь бы потешить собственное самолюбие.

Сонг замер, склонив голову на бок и вперив немигающий взгляд в пространство за мной. Я понимала, что он размышлял, но всё равно с трудом подавляла желание обернуться – настолько отчетливо казалось, что он видит кого-то за моей спиной.

– Знаете, искательница, – продолжил он после невыносимо долгой паузы в секунду или около того. – Вы, вероятно, очень правы. Я до сих пор этого не понимал, но, наверное, Эбигэйл тоже ничем не поможет, если не возьмёт в руку нож сама. Ха! – усмешка прозвучала абсолютно деревянно, будто Сонг лишь сознательно обозначал свое торжество. – Она, а не я, должна провести ритуал. Открыть Дверь может лишь тот, кто истинно желает отдать себя самого. Да! Мне нужно будет её уговорить. Не думаю, что это будет слишком сложно. Надо будет, однако, немного… дополнить настройки. Перебросить на неё исполнение, оставив управление на мне. Несложно, но понадобится чуть больше материала… Обычные малые жертвы теперь не пойдут – не та значимость. Но вот разве что…

Он не выдал своё намерение ничем, просто из обессиленно-расслабленной позы внезапно ринулся вперёд. Я успела рассмотреть неестественно вздувшиеся вены на его лице, пульсирующие, почти чёрные под полупрозрачной натянувшейся кожей. Успела увидеть блеснувший в свете прожекторов нож, взметнувшийся вверх в мгновенно окрепшей руке. Успела услышать механический щелчок откуда-то со стороны прожекторов…

Грохот выстрела в пещере ударил по ушам так, что я едва не оглохла, и не будь в этот момент мой рот открыт в крике – возможно, попрощалась бы со слухом надолго. Голова Сонга дёрнулась вперёд, и его левый глаз вылетел из орбиты всплеском кровавых ошмётков.

Тело же его швырнуло назад пулей сорок пятого калибра, впечатавшейся в грудь.

Моей пулей.

Глава 16

Очевидно, мы с Филом умудрились выстрелить одновременно, и после мига этого осознания я, почти на голых инстинктах, пригнувшись так, что едва не упала на четвереньки, метнулась в сторону ближайшей колонны, молясь всем богам, чтобы следующая пуля чёртового Гилмура не прошила мою собственную башку.

К счастью, пронесло. Во всяком случае, ещё одного выстрела не последовало, но расслабляться было рано – возможно, мой спутник-бандит сейчас как раз менял дислокацию, чтобы сподручнее выцеливать меня.

– Хороший выстрел, детектив! – разнёсся под сводом пещеры его громкий и, как ни странно, чрезвычайно довольный голос. – Почти не пришлось вам помогать.

«Помогать?» – озадачилась я, съёжившись за широким брусом и осторожно пытаясь выглянуть в «зал».

Труп Сонга лежал спиной на алтаре, куда его, видимо, отбросило моим выстрелом, абсолютно неподвижный, и из него обильно вытекала та непонятная тёмная жижа, видимо, заменявшая ему кровь, и заливала саваны его сыновей.

«Что я наделала…» – с трудом сглотнув вязкую и горчащую слюну, я пару раз несильно стукнулась головой о дерево.

Да, безусловно, Сонг на меня напал. Мои действия спокойно можно было трактовать как самозащиту – особенно, на фоне той чертовщины, что творилась вокруг, – но для меня самой это было крайне слабым оправданием.

– Эй, детектив, вы в порядке? – раздался голос Фила – теперь уже не сверху, с балкона, а с одного со мной уровня. – Вас не зацепило?

Удивительно, но в словах этого проклятого лицемера даже звучала искренняя встревоженность! Отвечать ему я, разумеется, не стала – ещё не хватало выдавать позицию…

По крошке и стеклянным осколкам, усеивающим пол, прохрустели шаги Гилмура, останавливаясь, судя по всему, рядом с алтарём, и по задумчивому хмыканью я догадалась, что он разглядывает тело своего бывшего работодателя – и подопечного.

– Прямо в сердце, – одобрительно прокомментировал он. – Неплохая точность, мисс Вудворт. Кстати, вам там удобно? Если вы ранены или подвернули ногу – дайте знать, я помогу.

«Ага, разбежалась», – фыркнула мысленно я, крепче сжимая рукоять револьвера и стараясь как можно тише перебраться на другую сторону колонны.

Однако, вопреки моим опасениям, преследовать меня, или пытаться перехватить Фил не стал – остался у камня. Я убедилась в этом, когда наконец-то собралась с духом, и, почти бесшумно поднявшись на ноги, выглянула из своего укрытия.

Гилмур, повесив винтовку на плечо, изучал бессознательные тела поселенцев, и, судя по его нахмуренным бровям, что-то ему не нравилось. Одно из двух – либо то, что они были живы, либо, наоборот, состояние их оказалось не настолько стабильным, каким его пытался обрисовать Сонг. В любом случае, последнее, чего я хотела – оставлять его наедине с пострадавшими.

Подняв руку с оружием и взяв Филиппа на прицел, я вышла из-за колонны, стараясь скрыть лёгкую дрожь запястья – всё-таки напряжённость, копившаяся все последние дни, давала о себе знать не лучшим образом.

– Два шага в сторону, Фил, – скомандовала я, поймав его удивлённый взгляд. – И держите руки так, чтобы я их видела. Подальше от оружия…

«Чёртова реакция!» – взвыла я про себя, когда Гилмур, в точности выполнив первую часть приказа, как-то незаметно шевельнул плечом и, подхватив упавшую ему прямо в руку винтовку, молниеносно навёл ту на меня.

– Чёрт, детектив, – выругался он, и лицо его стало крайне недовольным – что странно, учитывая, что мы оказались в патовой ситуации. – Ну чего вы начинаете? Нормально же всё было…

– В какой вселенной происходящее здесь может считаться нормальным⁈ – не удержалась от возгласа я, сетуя на то, что вот на Гилмура у меня рефлекс «пристрелить угрозу» почему-то не сработал.

– Ну-у… допустим, с «нормально» я погорячился, – вздохнул Филипп, после чего, перехватив Т26 поудобнее, терпеливо поинтересовался: – И каковы ваши планы, детектив?

– Для начала – убедиться, что с заложниками всё в порядке, – твёрдо заявила я, не отводя от него взгляда.

– Не хотелось бы вас разочаровывать, но старикан откинулся, – без особого сожаления заметил Гилмур, а меня будто ножом полоснуло – не справилась!

– Вы врач? – глухо спросила я, осторожно, шажок за шажком, приближаясь к алтарю с другой стороны.

– Нет, но обычно отсутствие пульса говорит о том, что пациент, скорее, мёртв, чем жив, – пожал плечами Фил. – Если не доверяете мне – проверьте сами. И пушку можете опустить – я уже, вроде бы, ясно дал вам понять, что не собираюсь причинять вам вред.

– А как же, – ядовито заметила я. – Сонга вы тоже обещали не трогать.

Скепсис, проступивший на лице Гилмура, был достаточно откровенным – как и взгляд, брошенный на простреленную грудь безумца.

– Не захотел рисковать вашим благополучием, хотя и, признаться, рассчитывал на чуть более явную признательность, – с толикой сарказма сказал он, после чего коротко вздохнул и опустил ствол винтовки вниз. – Я вам не враг, мисс Вудворт.

Борясь с всколыхнувшейся вновь паранойей, я всё же не могла не признать, что захоти он – я уже много раз была бы мертва. Это не отменяло того, что его мотивация всё ещё оставалась для меня полной загадкой. Однако играть в гляделки с бандитом сейчас мне совершенно не хотелось – особенно, когда под угрозой находилась жизнь последнего оставшегося заложника.

– В таком случае – помогите мне с Рэем, – буркнула я, медленно опуская пистолет с затаённым облегчением – руку уже ощутимо потряхивало.

– Рэй? – удивлённо переспросил Фил, а когда я кивнула на мальчика – вновь слегка скривился. – А… успели познакомиться?

– Да, вчера, – отрывисто бросила я, пряча револьвер в кобуру и склоняясь над мальчиком, убеждаясь в том, что хотя бы у него сердцебиение осталось в порядке. – Его нужно привести в себя, обработать раны… И одеть – он замёрз. Принесите одежду – я уверена, в тех кучах, мимо которых мы шли, будет что-то подходящее. И раз уж здесь жили какие-то психи – возможно, тут можно найти аптечку?

– Детектив… – начал было Гилмур, но осёкся, когда я подняла на него взгляд – мне очень хотелось надеяться, что он прочитал в нём всё, что я думала о неуместных задержках, – и снова вздохнул. – Ладно, как скажете. Я всё принесу.

– И побыстрее, – кивнула я, скрывая за суровостью тона растерянность.

К счастью, более мужчина пререкаться и мешкать не стал – развернулся и трусцой направился к лестнице, по которой вскарабкался с изрядной ловкостью, после чего скрылся за гигантской шлюзовой дверью.

Мне, как ни странно, стало чуточку спокойнее. Всё же я не слишком доверяла прихвостню Ванделли, даже несмотря на все его доводы. Кстати, интересно – мафиозное семейство имеет отношение к этому бункеру, или это сам Фил «шабашит» на сторону?

Размышляя так, я, подавив смесь брезгливости с опаской, стянула с алтаря тело Сонга на пол. Он оказался неожиданно тяжёлым, для своего истощённого вида, но это-то меня как раз не удивило – исчезающий после смерти тонус мускулов любого превращал в неподъёмный «мешок».

Тянущаяся за ним полоса той самой непонятной чёрной жижи, как ни странно, не свернулась, как это было раньше, а сохраняла вид и консистенцию чего-то похожего на мазут, и теперь в изобилии покрывала поверхность камня, эксгумированные тела его сыновей и частично пол. Я старалась обойти тело, не наступив в лужу, но не была уверена в том, что преуспела…

Я вновь бросила взгляд на белобрысого мальчугана, убедившись, что его худенькая грудка всё так же медленно и ровно вздымается и опускается, и со вздохом обошла алтарь с другой стороны – стягивая на пол его деда.

«Чёрт, лучше бы попросила Гилмура подсобить с этим», – посетовала я на себя, запоздало подумав, что вот уж таскание трупов точно ему можно было бы доверить, но что сделано – то сделано. Вот и расхлёбываю теперь сама…

И лишь опустив тело старика, я поняла – какую же дичайшую глупость я совершила. Это же место преступления! Массовое убийство с жертвоприношениями! Сюда необходимо вызвать полицию, оцепить всё, составить протокол… А что делаю я⁈ Перемещаю тела, чтобы минимизировать стресс, который получит пришедший в себя мальчик – будто бы пережитого ему было мало!

«Долорес, ты идиотка…» – простонала мысленно я, понимая, что вернуть всё «как было» уже не получится.

Но кто бы мне позволил совершить все необходимые процедуры? Что-то мне подсказывает, что объяви я Гилмуру о своих намерениях – он меня вот прямо тут и пристрелит, выложив в рядок с остальными участниками этой жуткой сцены. С другой стороны – отчитываться ему я не обязана ни разу, и всё, что мне нужно – выбраться наружу, улизнуть от него и дозвониться до Роджерса. Уж старика-то я убедить смогу… Это же преступление федерального уровня! Маньяк вырезал целое поселение!

Из-за спины раздался тихий всхлип, а затем тоненький жалобный стон – какой часто можно услышать у ребёнка, пробуждающегося от жуткого кошмара.

Рывком обернувшись, я увидела, как открыл глаза Рэй, но тут же зажмурился. Жалобно скривившись, он поднял руки, пытаясь кулачками протереть глаза – но вырезанные на его коже знаки доставляли ему серьёзный дискомфорт, хотя мальчик этого пока, скорее всего, не осознавал.

– Эй-эй-эй, тише… – склонившись над ним и стараясь не касаться ран, я перехватила его запястья, заглядывая ему в лицо. – Всё позади. Ты в безопасности… Помнишь меня?

В мутных глазёнках, с трудом сфокусировавшихся на мне, мелькнуло узнавание, и мальчик даже слегка улыбнулся – очень сонно, явно пока не до конца соображая, что происходит.

– Долорес… – протянул он, после чего несколько раз быстро моргнул и повернул голову в сторону, нахмурившись. – А что… Ой, где я?

Я с силой прикусила губу изнутри, тщетно взвывая к почти позабытому профессионализму, и судорожно соображая – как объяснить ребёнку, что всю его семью вырезал один психопат, и почти преуспел в том, чтобы убить и его самого?

– Что ты последнее помнишь, Рэй? – осторожно спросила я, решив быть последовательной – заодно, если повезёт, соберу хотя бы часть свидетельских показаний.

– Я был дома… Мы завтракали с ма и дедом, – протянул, запинаясь, мальчик. – А потом… Потом началась гроза, вроде бы. Ма велела выключить свет. Я выключил везде – даже в прихожей дотянулся! А когда стало темно… когда стало… темно…

Его неуверенный голосок сломался окончательно и затих, а сам Рэй замер, беззвучно шевеля губами и глядя куда-то в потолок.

Это зрелище вновь заставило болезненно сжаться сердце, и я, протянув руку, осторожно погладила слипшиеся от пота и крови светлые пряди:

– Что произошло, когда ты выключил везде свет? – мягко спросила я. – Не бойся, что бы там не произошло – теперь это позади. Я никому не позволю тебе навредить, хорошо?

Вновь моргнув, Рэй наконец перевёл взгляд на меня, но теперь в его широко распахнутых глазах стояли слёзы:

– Там был тот, квадратный! Он пришёл, и… Он что-то сказал – я не помню, что, – хлюпнув носом, мальчишка задрожал, перекатившись на бок и съёживаясь в комочек.

– Тише, тише, малыш, – я разрывалась между желанием обнять плачущего ребёнка и страхом сделать ему больно, но Рэй сам потянулся ко мне, вцепившись руками в мою измятую рубашку и зарываясь лицом мне в плечо.

– Я не помню, что! – проныл он, перемежая слова всхлипами, а я, плюнув на осторожность, обвила его руками и принялась укачивать. – Но мне стало очень-очень страшно. И ещё стало совсем темно, я даже этого квадратного перестал видеть! И ма! И деда! Ничего не видел! И от этого становилось ещё страшнее…

– Всё хорошо, всё позади… Больше не темно. Даю слово, больше не будет темно… – бормотала я, проклиная Сонга и его прихвостня на чём свет стоит.

Мальчик какое-то время хныкал, но вскоре затих и отстранился от меня, насупившись:

– Извините, мэм… – явно стараясь звучать взрослее и серьёзнее, проговорил он, утирая ладошками слёзы с лица, но ойкнул и скривился, когда солёная влага попала на порез. – Ой… что это?

Вытянув перед собой руки, Рэй со смесью страха и изумления принялся разглядывать порезы.

– Это… – я сглотнула, пытаясь побороть новый приступ тошноты, настигший меня при необходимости всё объяснять. – Тебе хотели навредить. Один сумасшедший нехороший человек. Но, к счастью, всё обошлось, и он теперь никогда и никому не сможет сделать плохо.

– Вы застрелили его? – понимающе протянул мальчик, посмотрев на револьвер в кобуре, а затем, нахмурившись, посмотрел на фигуры в саванах, обёрнутых лентами. – А почему мои царапины похожи на эти закорюки?

«Боже, дай мне сил…» – я беспомощно оглянулась на балкон, в надежде услышать шаги Фила, но там никого не было.

– Их нужно обработать, Рэй… Скоро мой знакомый вернётся и принесёт аптечку, мы обработаем твои раны и вернёмся домой, хорошо? – я ободряюще улыбалась, говоря это спокойно и уверенно, но в глубине души содрогалась от мысли, что Гилмур мог меня обмануть.

Ведь, если вдуматься, это был бы самый разумный шаг с его стороны… Оставить здесь умирать оставшихся свидетелей. Я сама его отпустила, но другого выбора у меня всё равно не было, кроме как довериться бандиту. Отвратительно.

«Ещё и не пристрелила, когда была возможность…» – в который раз укусила я саму себя за малодушие.

Держала же на прицеле… А он дёрнулся. У меня рефлексы вполне заточены под то, чтобы при малейшем намёке на угрозу открывать огонь, а тут что? Дала слабину? Повелась на его болтовню?

Тяжело вздохнув, я мотнула головой, заводя за ухо мешающую прядь волос, и, растянув губы в улыбке, переспросила у Рэя, который, кажется, обращался ко мне чуть раньше:

– Ты что-то говорил, милый?

Но когда я подняла взгляд, поняла, что смотрит мальчик не на меня, а куда-то мне за спину с крайне озадаченным и изумлённым видом:

– Ого-о-о… А так бывает?

Я обернулась, машинально положив ладонь на рукоять револьвера, ощущая, как ёкнуло сердце, но в первый момент не увидела никакой угрозы… Во второй тоже. И лишь присмотревшись – там, в черноте, разлитой в дальнем конце пещеры, я увидела изменения: еле заметную рябь, какую можно увидеть над раскалёнными предметами, и мерцающие там и сям крошечные белые искры.

– Всё нормально, Рэй. Оставайся на месте, – немного ломким голосом скомандовала я.

Краем глаза я увидела движение – опасно близко к нам, буквально под ногами, – и быстро спрыгнула с края алтаря, сфокусировав взгляд на «раздражителе». Сначала я не поверила своим глазам, тоже списав всё на эффект переутомления и нервного напряжения, но, когда за плечом у меня ахнул Рэй – поняла, что это вижу не я одна.

Капли тёмной «мазутной» жижи, вытекшей из тела Сонга, медленно, словно нехотя, но всё равно презрев гравитацию и законы физики, отрывались от каменной поверхности алтаря и гладкого стекла пола. Поднявшись где-то на высоту моих глаз, они зависали этакими неаккуратными комочками, после чего устремлялись к той самой рябящей черноте.

«Рэй, уходи отсюда», – хотела сказать я, но почему-то не смогла и рта раскрыть.

– Ошибка… ошибка, ошибка… – раздался у меня в ушах знакомый шелестящий голос Сонга.

Едва не подпрыгнув на месте, я всё-таки рывком вытащила из кобуры револьвер и навела тот на тело, неподвижно лежащее в шаге от меня.

– Я не знал, я не знал… – эхом отражаясь от далёких стеклянных стен, взмыл к потолочному куполу его скорбный вздох. – Я не знал…

Странное вибрирующее гудение, заполнившее всю пещеру, отзывалось тянущей дрожью в моей диафрагме, но, вопреки опасению, стены не задрожали и нам на головы не посыпалась стеклянная крошка. Гудение же, какое-то время оставаясь на одной ноте, разделилось на несколько, складываясь в жуткую, противоестественную мелодию, в которой я не без труда узнала музыку, которую проигрывала музыкальная шкатулка.

«Что происходит?..» – я несколько раз с усилием моргнула, ощутив накатывающую усталость и сонливость – и вместе с тем на меня снизошло какое-то неестественное спокойствие.

Рэй стоял чуть в стороне, с крайне осоловелым видом таращась вдаль, куда одна за другой уплывали капли. И уже там, над небольшим каменным уступом соединяясь с тьмой, они вспыхивали яркими звёздами и оставались висеть так – словно здесь, в богом забытом Першинге, под водой в странной пещере появился крошечный клочок огромного Космоса. Кажется, я даже могла узнать пару созвездий…

Воспоминание о странном сне настигло меня в тот момент, когда вся поверхность очистилась от крови Сонга, а полотно бархатистой черноты оказалось унизано сияющими точками так часто, что стало больно глазам.

И в эту же секунду «звёзды» слиплись, притягиваясь друг к другу и складываясь в узкую линию – но лишь для того, чтобы в следующую распахнуться идеально ровным белым диском.

Мелодия, занявшая моё сознание почти целиком, вновь изменила тональность, становясь тревожней, и тут же мой разум будто расщепился на три части.

* * *

Я делала шаг вперёд, стоя почти на самом краю каменного уступа, вытягивая руку в сторону светящегося диска, и в момент, когда мои пальцы почти коснулись его – мой бок пронзила жгуче-острая боль. Опустив глаза, я увидела, как по светло-серой ткани моей рубашки расплывается кровавое пятно, а, оглянувшись, наткнулась взглядом на ощеренную шакалью пасть, возвышающейся над воротником долгополого пальто…

* * *

Я сделала шаг вперёд, стоя почти на самом краю каменного уступа, и мои пальцы, а, следом за ними и предплечье, окунулись в молочную белизну… Вот только ощутила не тепло, а невозможный обжигающий холод, тысячей лезвий пронзивших мою руку. И когда я с криком отшатнулась назад, выдёргивая из ледяного плена конечность, то увидела, что та, будто грубой чешуёй, покрыта коростой инея… Как эта изморозь, точно живое существо, потянулась вверх, поглощая мою руку целиком, перекидываясь на плечо, растекаясь вверх и вниз, стягивая горло и сковывая грудь… Чтобы спустя бесконечно долгие мгновения – осыпаться на чёрное стекло кровавыми хлопьями. Вместе с моей кожей…

* * *

Я застыла перед каменным алтарём, на котором брошенной в пустоту безмолвной мольбой лежали два тела, укутанные в саваны. Молящийся, совершивший бесчисленное количество ошибок, в конце своего жизненного хоть что-то сделал правильно: умер. И та самая великая Сила, скрывающаяся за Звёздной Дверью, которой он мечтал овладеть, отозвалась на его предсмертную мольбу…

Сзади раздался странный шорох – словно в деревянной коробочке перекатывались сухие горошины. Шелест, скрипт, тихий скрежет.

Медленно, словно во сне, я обернулась, подсознательно догадываясь о том, что увижу, и всё равно – подрагивающие и вяло шевелящиеся «свёртки» на алтаре заставили меня содрогнуться.

Как ни странно – оцепенение спало и с Рэя, но в его поле зрения также попал алтарь, и мальчик, издав истошный вопль, сделал то, чего я так хотела раньше – зайцем метнулся к лестнице, взлетев по ней вверх с невероятной ловкостью, и скрылся за дверью.

Я же осталась стоять на месте, тупо глядя на ожившие трупы, которые сейчас, ведомые какими-то запредельными силами, пытались прорваться сквозь старую и иссохшую ткань. Я смотрела на прорехи, проделанные фалангами пальцев, лишёнными плоти. Я смотрела, как ленты соскальзывают вниз, на пол, и как расходятся полотнища, обнажая старые кости…

«Бо-о-ольно-о-о…» – я не услышала, но осознала жалобный хриплый стон.

«Убей…» – вторил ему второй голос – чуть грубее и старше.

Крупная дрожь, сотрясающая всё моё тело, пощадила лишь ноги, которые будто пристали к полу – так, что я не могла сделать и шагу. Часть моего разума – та, к которой я обращалась в минуты самых сильных потрясений, сейчас отказывалась приходить мне на помощь. Никаким «дымом и зеркалами», в данный момент, я объяснить происходящего не могла, но принять это – означало выделить в своём мировосприятии нишу для психопатов-некромантов и оживших мертвецов.

«Пощади-и-и!.. Убе-ей…» – голоса дуэтом стенали в моей голове, и в какой-то момент вытеснили оттуда любые страхи и сомнения, оставив только чистое осознание: то, что они получили – было не даром возвращённой жизни, а форменной пыткой. Концентрированным страданием живого разума, запертого в давным-давно мёртвом теле. И всё, что я могла сделать – унять эту боль, восстановив столь грубо нарушенное равновесие.