Текст книги "«Любовь» и другие одноактные пьесы"

Автор книги: Марина Цветаева

Соавторы: Людмила Петрушевская,Анатолий Трушкин,Евгений Богданов,Семён Злотников,Виктор Штанько,Александр Мишарин,Владимир Попов-Равич,Афанасий Салынский,Дайнис Гринвалд,Виктор Ольшанский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

В. Штанько
ОДИН ДЕНЬ – И ВСЯ ЖИЗНЬ!
Пьеса в одном действии

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

ИВАНОВ ФЕДОР ИВАНОВИЧ – главный врач больницы.

СОКОЛОВА НАТАЛЬЯ СЕРГЕЕВНА – врач.

КОЗОДОЕВ НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ – бухгалтер.

ТЕЛЕГИНА МАРИЯ ИВАНОВНА – фельдшер.

ЕРМОЛИНА ДАРЬЯ ВИКТОРОВНА – приезжая.

РАКОВ СЕМЕН – заведующий складом.

Сельская участковая больница. Кабинет главного врача. Шкаф с книгами. Стол с бумагами, телефон. Стулья и большое кресло для посетителей. Широкое светлое окно открыто. К о з о д о е в  сидит за столом, пишет, щелкает на счетах. И в а н о в  разговаривает по телефону. На нем белый халат, на шее – марлевая маска.

И в а н о в. Алло! Зиночка, а может, линия не в порядке?.. Все в порядке?.. Да, я в больнице… Хорошо, Зиночка. (Положил трубку.) Ничего не понимаю. Прислала телеграмму: «Буду звонить». И никакого звонка…

К о з о д о е в. Подождем, Федор Иванович. Телеграмму Наталья Сергеевна зря не даст. Подождем. А вы пока отдохнули бы. Хоть немного. Тяжелая ночь была.

И в а н о в. Обыкновенная.

К о з о д о е в. Как же! Две операции подряд! У нас здесь раньше по неделям ничего, тишь да гладь… (Щелкает на счетах.) И позавчера операция была.

И в а н о в. Мне бы еще одного хирурга, Николай Иванович. Одного! (Чихает.)

К о з о д о е в. Будьте здоровы! Смотрите не заболейте. А то совсем пропадем.

И в а н о в. Нельзя мне болеть… Ладно. Пойду на Сашу взгляну. (Идет к двери.)

Звонок телефона.

К о з о д о е в (берет трубку). Больница… Что?.. Сейчас. (Иванову.) Вас. Опять из районной больницы.

И в а н о в (берет трубку). Да… Плохо слышно! Здравствуйте, Раиса Васильевна… Да, я знал, что будет жалоба. Но там нет ничего обоснованного… Так… так… Нет, девушка сдала кровь добровольно… Нет-нет. Кто мог ее заставить?.. Не понимаю вас. Да, и она добровольно дежурит у койки больного. Но это… Нет, Раиса Васильевна, все совсем не так. Этот больной… Жаль, что вас это не интересует… Ну конечно, жалоба серьезная, и без комиссии не разобраться… Все понял. Раиса Васильевна, я подавал заявку на хирурга… Как так – не полагается?! Мы оперируем… Что? Хорошо, тогда я буду об этом разговаривать в райкоме и исполкоме… Нет, я вас не пугаю. А докладываю, как заместителю главного врача района… Нет, о комиссии я не забуду. Ваши комиссии, Раиса Васильевна, нам очень строить и жить помогают. До свидания. (Положил трубку.)

К о з о д о е в. Зря вы так, Федор Иванович. Раиса Васильевна – женщина с характером.

И в а н о в. Она – с характером, а мы – с больными.

К о з о д о е в. Говорят, она и на главного, товарища Филинова, влияние… имеет… А он сейчас в отпуск ушел.

И в а н о в (смотрит на календарь). В среду не могу. Четверг – операция. В пятницу поеду в район. Прямо к первому секретарю. Никогда не жаловался, но все имеет предел.

К о з о д о е в. Секретарь у нас толковый. С ним говорить можно.

И в а н о в. В Борисовку прислали второго хирурга! А там одному делать нечего. Нет, я им докажу. Я в хирургию. (Уходит.)

К о з о д о е в. Совсем нервный стал. (Щелкает на счетах.) Пятнадцать кусков мыла. Четыре килограмма соды.

За окном слышно блеяние козы.

Опять явилась! (Бежит к окну.) Пошла вон! Я тебя, скотина рогатая!

Слышно блеяние.

Поговори мне! Пошла отсюда! Пошла! Ну узнаю чья… (Кого-то заметил в окне.) Идет вроде. (Подбегает к зеркалу, поправляет пиджак. Достает из кармана галстук, завязывает.) Ничего, а? Козодоев еще вполне! Сегодня должен решить, да или нет. И точка! А то…

Звонок телефона.

(Берет трубку.) Больница! Алле!.. Что?.. У телефона – бухгалтер Козодоев. Главного нет. Ушел в отделение к тяжелому больному… И других докторов нет… Как – где? Заболели наши доктора – вирус гриппа всех свалил… Что?.. Это можно. Секундочку. (Находит нужную бумагу.) Диктую. Осмотрено механизаторов…

Входит  Т е л е г и н а. Устало садится.

Т е л е г и н а. Где Федор Иванович?

К о з о д о е в. Тсс! (Телегиной.) В хирургии! (По телефону.) Говорю-говорю! Механизаторов – сто сорок семь человек. Все здоровы. Доярок – сорок пять. Тоже здоровы. Пока все… Ага, передам… Пожалуйста. До свиданья. (Положил трубку.) Здравствуйте, Мария Ивановна!

Т е л е г и н а. Привет! А разве мы не виделись сегодня?

К о з о д о е в. Не виделись.

Т е л е г и н а. У меня все смешалось, значит. Замотались мы тут.

К о з о д о е в. Вы, Мария Ивановна, со своим стажем в медицине уже как доктор.

Т е л е г и н а. Нет, дорогой, фельдшер я, фельдшер… У Саши в палате была.

К о з о д о е в. Ну как он? Плохой?

Т е л е г и н а. Тяжелый.

К о з о д о е в. Мать с горя помрет, если… Вот несчастье! Мой сосед – алкаш, по канавам валяется, зимой по деревне нагишом бегает, и хоть бы хны! Никакая хворь его не берет. А тут такой парень… Несправедливо это.

Т е л е г и н а. Несправедливо… А ты, значит, все возле телефона дежуришь? Сколько он еще может ждать?

К о з о д о е в. Такой у Федора Ивановича характер. А мне все равно, где костяшками стучать.

Т е л е г и н а. Телеграмму прислала… Ох, крутит Наталья Сергеевна! Не верю я никаким ее телеграммам. И главный тоже хорош. Рядом с ним два года такая красивая, умная девушка была, а он глазами хлопал. То ремонтом занят, то дровами…

К о з о д о е в. Дрова для нас вещь нужная.

Т е л е г и н а. Вот с дровами и остался. А теперь от телефона отойти боится. (Подошла к окну.) Опять все небо обложило.

К о з о д о е в. Осень идет. (Прошелся по кабинету. Мельком взглянул на себя в зеркало.) Может, вам, Мария Ивановна, по хозяйству что надо сделать… я пожалуйста…

Т е л е г и н а (резко). Не надо.

К о з о д о е в. Да я так… я только…

Т е л е г и н а. Меня жалеть не надо. У Телегиной, Николай Николаевич, полный порядок. Дочка вот на агронома идет учиться. Юлька способная. У нее все получится. Когда жили в гарнизоне, хотела летчицей быть.

К о з о д о е в. Не женское дело.

Т е л е г и н а. Сейчас все женское.

За окном – блеяние козы.

Опять рогатая явилась! Пошла! Пошла!

К о з о д о е в (подбегает к окну). Я тебе! Пошла!

Т е л е г и н а. Повадилась на мои цветы!

К о з о д о е в. Упрямее козы зверя нет.

Пауза. Козодоев незаметно поправляет галстук.

Т е л е г и н а. Сегодня что-то случится. Чувствую. Я всегда чувствую.

К о з о д о е в. Уже случилось.

Т е л е г и н а. Что?

К о з о д о е в. Дамочка, которая сюда приехала, жалобу на Федора Ивановича настрочила. Раиса Васильевна уже комиссию высылает.

Т е л е г и н а. Ну жизнь! Никак не дают Федору Ивановичу спокойно работать. И мы тут его со всех сторон тюкаем. Завхоз что есть, что нет.

К о з о д о е в. Психовать главный начал.

Т е л е г и н а. Начнешь тут… Вот возьмет и плюнет на всю нашу деревенскую канитель.

К о з о д о е в. Профессор давно его в институт зовет.

Т е л е г и н а. Нет, я из завхоза душу вытрясу. Он у меня будет работать.

Стук в дверь. Входит  Р а к о в. В руке – палка.

К о з о д о е в. Здорово, Семен. (Садится за стол.)

Р а к о в. Будь здоров. Мне бы товарища Иванова.

Т е л е г и н а. Я вам, Раков, уже говорила: Федор Иванович эти дни очень занят.

Р а к о в. Значит, мне теперь можно спокойно погибать, да?

Т е л е г и н а. Не погибнете. Я объяснила: вам нужен режим…

Р а к о в (перебивает). А вы войдите в мое положение! Две недели не могу сосредоточиться! Даже газет не читаю! Телек не смотрю! Короче, желаю радикальную операцию. И только у доктора Иванова. Это желание трудящегося человека.

Т е л е г и н а. Приходите, трудящийся, через две недели. И не пейте.

Р а к о в. А это мое служебное состояние! Мы себя не щадим! День и ночь… Мы… (Козодоеву.) Это они так обслуживают активистов! Инвалидов труда! (Телегиной.) Я на службе потерял целых три пальца! На левой ноге! Целых три!

Т е л е г и н а. Могло быть и хуже. На снегу дремать не положено.

Р а к о в. На что намекаете? Я как завскладом колхоза всю жизнь горю на посту! Как факел! Мой склад всегда…

Т е л е г и н а. Товарищ Раков, идите-ка вы гореть на свой склад. И не мешайте.

Р а к о в (Козодоеву). Слышал?

К о з о д о е в. Справедливо. Мешаешь работать. Иди. Хромай на склад.

Р а к о в. Чего?!

Звонок телефона.

К о з о д о е в (снял трубку). Больница… Сейчас узнаю. (Телегиной.) Насчет совещания фельдшер из Глухова спрашивает.

Т е л е г и н а. Состоится, как всегда.

К о з о д о е в (в трубку). Состоится. Приезжайте. (Положил трубку.)

Р а к о в. Совещания, заседания, ассамблеи! Все заняты. И о трудовом человеке забыли. Ладно. Сами напомним! Я активист. Я знаю, куда надо… Пишу жалобу. Точка. На самый верх пошлю! (Выходит.)

К о з о д о е в. Что это с нашим активистом?

Т е л е г и н а. После очередного сабантуя – грыжа и обострение гастрита.

К о з о д о е в. Да, заложить он не забывает. А эта дамочка городская, что жалобу настрочила, какая из себя?

Т е л е г и н а. Важная. Парик. Пальто замшевое.

К о з о д о е в. Ишь ты… Я ее со спины видал, что-то знакомое показалось…

Распахивается дверь. На пороге – Р а к о в.

Р а к о в. Гуманисты липовые! Чтоб у всех у вас грыжи вылезли! (Уходит.)

К о з о д о е в. Совсем чокнулся на своем складе.

Т е л е г и н а. А какой у нас в гарнизоне порядок был! Медсанчасть вся блестит. Все ей в первую очередь. Я там шестнадцать лет фельдшером проработала. А как моего капитана уважали! Генерал, бывало, перед всем строем: «Берите пример с капитана Телегина! Летайте, как капитан Телегин».

К о з о д о е в. Зря вы себя терзаете.

Т е л е г и н а. Кто-то спрашивал: неужели он не мог спастись? Ведь был парашют. А для испытателя самое главное – самолет спасти. И самолет он спас. На четвертый день я уехала из гарнизона. Даже на небо и то не могла смотреть… Уже два года здесь. А будто вчера…

К о з о д о е в. Мария Ивановна, а это самое… Я давно хотел сказать…

Т е л е г и н а (продолжает). Теперь у меня одна радость – Юлька. И еще работа.

Входит  И в а н о в.

И в а н о в. Опять у Саши давление стало падать.

К о з о д о е в. Выживет, а?

И в а н о в. Будем ждать. Сердце у него крепкое. Рентгеновский аппарат снова полетел ко всем чертям! Вадим чуть не плачет – не может исправить. В пятницу поеду в район, буду требовать новый.

Т е л е г и н а. В Борисовке доктор Егоров без всякого шума… все для своей больницы получает.

И в а н о в. Знаю. И хирурга недавно получил.

Т е л е г и н а. Вот-вот… вам бы с ним поговорить – он все ходы и выходы знает.

И в а н о в. Я так не умею.

Т е л е г и н а. Учиться надо, Федор Иванович. Это такое дело…

И в а н о в. А кто его выдумал – «такое дело»? Мы сами! И все эти ходы, выходы. Противно. Ничего, я так добьюсь. Николай Николаевич, вы пока к себе идите. Я тут буду.

К о з о д о е в. Лады. (Собрал свои бумаги.) Я у себя. (Уходит.)

Пауза. Иванов подошел к телефону, дотронулся до него.

Т е л е г и н а. Все звонка ждете?

Пауза.

Зря вы отпустили на эти Карпаты Наталью Сергеевну.

И в а н о в. У Натальи Сергеевны – очередной отпуск.

Т е л е г и н а. Могла и подождать. Потом поехали б вместе.

И в а н о в. Вместе с кем?

Т е л е г и н а. Ой, Федор Иванович… Вы, наверное, думаете, мы тут слепые.

И в а н о в. Мария Ивановна, я прошу вас не касаться этой темы.

Т е л е г и н а. Пожалуйста. Ради бога! Мучайтесь на здоровье. А Наталья Сергеевна не позвонит. Вот увидите. Не зря она все свои вещички забрала. И даже гитару любимую.

И в а н о в (удивленно). Гитару?

Т е л е г и н а. Да. А вы не знали?

И в а н о в (помолчав). Да знал… знал. Забыл.

Т е л е г и н а. Устали вы, Федор Иванович. Хоть часок поспали бы, а то опять кого-нибудь, может, возьмут да привезут…

И в а н о в. Высплюсь еще, успею… Вот не знаю, что с Сашей делать. Опять консультировался с институтом. Ничего нового не сказали. Сейчас вся надежда на сердце.

Т е л е г и н а. Будем ждать. Сегодня ночку посплю хорошо, завтра у меня кровь возьмете. Перельете ему тепленькую.

И в а н о в. Нет, у вас в этом месяце больше брать нельзя.

Т е л е г и н а. Почему это?

И в а н о в. Потому что все имеет предел. Даже железное здоровье председателя профсоюза.

Т е л е г и н а. Ну тогда подожду. Раиса Васильевна новую комиссию затеяла?

И в а н о в. Есть жалоба.

Т е л е г и н а. Все очень грамотные стали. А ведь она ни в чем ни разу не помогла! Нашел себе заместителя товарищ Филинов. Ничего, и эту переживем. А у наших докторов что-то температура никак не снижается. И слабость. А Нина Ивановна уже вставать хочет.

И в а н о в. Ни в коем случае! Всем – строгий постельный режим. Проследите, пожалуйста.

Т е л е г и н а. Прослежу. (Смотрит в окно.) Смотри-ка, жалобщица уже здесь – из района обернулась! Я в терапию пошла. (Выходит.)

И в а н о в (набирает номер). Почта! Почта! Это я, Зиночка…

Стук в дверь. Входит  Е р м о л и н а.

Е р м о л и н а. Можно к вам?

Иванов кивает, показывая на кресло. Ермолина садится.

И в а н о в (по телефону). Зиночка, вы не забыли позвонить Белякову в лесничество?.. Никого там нет?.. Вы еще попробуйте. Очень нужно… Да, дрова, дрова. Без них мы и дня жить не сможем… Как Саша?.. По-прежнему… Спасибо, сейчас пока кровь не нужна. Если что – позвоним… Значит, я жду. (Положил трубку.)

Е р м о л и н а. Ну и дороги у вас в районе! Все автобусы застряли. Спасибо Раисе Васильевне – усадила в райкомовский газик. Очень деловая у вас Раиса Васильевна. Она вам звонила?

И в а н о в. Звонила.

Е р м о л и н а. Вы, конечно, сделали соответствующие выводы?

И в а н о в. Конечно.

Е р м о л и н а. Очень мило с вашей стороны. Так бы сразу. А то у Люси пропадает путевка в Ялту. Девочка должна отдохнуть перед учебой. В районе о вашей больнице хорошее мнение. У вас тут, оказывается, сложные операции делают. А я думала – глушь, деревня! Вы здесь, я думаю, временно? Потом – диссертация, крупная клиника.

И в а н о в. А мне здесь очень нравится, Дарья Викторовна.

Е р м о л и н а. Здесь? Вы, Федор Иванович, извините, чудак…

И в а н о в. А на чудаках воду возят, да?

Е р м о л и н а. Иногда возят. Но я хотела сказать… Да, я сейчас позвоню Раисе Васильевне, чтоб не присылала комиссию.

И в а н о в. Пусть присылает.

Е р м о л и н а. Да? А где сейчас моя дочь?

И в а н о в. Где и была.

Е р м о л и н а. В палате?

И в а н о в. Да, в палате. Возле Саши.

Е р м о л и н а. Значит, вы ей не запретили быть там?

И в а н о в. Не запретил.

Е р м о л и н а. Вы действительно оригинал. Больше у меня нет слов… Хорошо, тогда я пойду сама.

И в а н о в. В отделение посторонних не пускают.

Е р м о л и н а. Я не посторонняя! Там моя дочь!

Звонок телефона.

И в а н о в (берет трубку). Главный врач… Здравствуйте, Максим Петрович… Нет, о свекле мы не забыли. Совсем нет людей – болеют, в отпуске, в декрете, дежурят сутками… Не беспокойтесь, уберем… Мы, кажется, еще ни разу колхоз не подводили… Пока. (Положил трубку.)

Е р м о л и н а (сдерживая ярость). Прикажите своему персоналу вызвать мою дочь. Что вы молчите?

И в а н о в. Думаю о свекле.

Е р м о л и н а. Прелестно! Но запомните, это вам так не пройдет. И моя дочь немедленно уедет отсюда.

И в а н о в. У Саши крайне тяжелое состояние…

Е р м о л и н а. Лечите! Это ваша работа. При чем тут моя Люся?

И в а н о в. Разве она вам ничего не говорила?

Е р м о л и н а. А что она должна сказать? По-моему, все ясно. Девочка совершила нечто романтическое – дала больному свою кровь. Ну а выхаживать совершенно постороннего человека – это уж извините! Это не ее забота.

И в а н о в (набирает номер). Хирургия!.. Алло!.. Терапия, положи трубку! Хирургия!.. Алло! Вера?.. Знаю, знаю. Как давление?.. Пусть капельница на этом режиме и работает. Вера, передай Люсе, что ее желает видеть мать… Не хочет? Вера, скажи, что я прошу ее выйти к матери. (Положил трубку.) Сейчас она выйдет.

Е р м о л и н а. Благодарю. Вы очень великодушны.

И в а н о в. А вы плохо знаете свою дочь.

Е р м о л и н а. Я? Плохо?! Да мы с ней живем душа в душу.

И в а н о в. Люся очень преданный и сильный человек.

Е р м о л и н а. Совершенно верно.

И в а н о в. Она от Саши сутками не отходит.

Е р м о л и н а. При чем тут этот Саша? Мы его не знаем! Ни я, ни Люся. В сиделки она сюда не нанималась. Скажите спасибо, что кровь дала.

И в а н о в. Саша каждую минуту может умереть. Неужели вы думаете, что для нее сейчас важна ваша Ялта?

Е р м о л и н а. Безусловно. Люся должна отдохнуть.

И в а н о в. Ничем не могу вам помочь.

Е р м о л и н а. Да? А я чуть вас не пожалела. Нет, сюда обязательно приедет комиссия. Она поставит вас на место. Вы еще вспомните Ермолину! (Выходит.)

И в а н о в (после паузы). У-у, голова разламывается… Еще мне не хватало заболеть… (Сел, обхватил голову руками.) Мне никак нельзя заболеть… нельзя… нельзя…

Звонок телефона.

(Берет трубку.) Да… Да, это я. Здравствуйте Михаил Петрович… Состояние Саши тяжелое… Консультировал… Нет, перевозить его никуда нельзя. Делается все возможное. Теперь надо ждать… Да. Этой ночью поступили в больницу два механизатора нашего колхоза. Ночью их оперировал… Сложные переломы рук, ног… Да, опять были пьяные… Нет, их жизнь вне опасности… Михаил Петрович, наш сельмаг буквально завален водкой! На заседании правления вы обещали… Но это же не товар первой необходимости!.. Знаю, в сельпо план… Везде план. С работниками сельпо я разговаривал, но вы, как председатель колхоза, по-моему, должны… Не понял… Нет, я буду вмешиваться!.. Всего хорошего! (Положил трубку.) Нет, так, товарищ председатель, не пойдет… Мы еще поборемся. У-у, голова… Да, меня учили лечить, а я занимаюсь черт знает чем… дрова, водка, керосин, запчасти… дрова, водка… У-у, голова… ничего не соображаю… Нет, спать нельзя… нельзя… вот пять минут посижу… и все… пять минут… только пять минут… (Засыпает.)

Затемнение.

Сцена освещается. И в а н о в  спит за столом. Стук в дверь. Входит  К о з о д о е в  с бумагами.

И в а н о в (просыпается). Фу-у… задремал. Такое приснилось, что больше спать не хочу.

К о з о д о е в. У меня тоже так бывает. Особенно перед зарплатой, как в банк ехать надо. Такие страхи снятся… (Подает бумаги.) Подписать надо, Федор Иванович. Меню на завтра.

Иванов подписывает.

Приказ на списание. Это керосин. Бензин. Сода опять кончилась.

И в а н о в. А это что?

К о з о д о е в. Заявление от Мироновой.

И в а н о в (берет в руки заявление). «Прошу уволить»… Обождите, Миронова должна дежурить в палате у Саши. Но я ее сегодня не видел.

К о з о д о е в. Не вышла на смену. Крови, говорит, боюсь.

И в а н о в. Ай да Миронова… Как это просто – бросила больного…

К о з о д о е в. Фрося – девка ничего. Это ей товарка мозги закрутила. «Зачем с болячками возишься? Охота за мужиками судна таскать? На ферме спокойно жить будешь…». Сколько уговаривал! И лошадку, пожалуйста. И дровишки. Керосин. Нет, уперлась – и все. И крови, говорит, боюсь. С кровью, конечно, не каждый может…

И в а н о в. В хирургии у нас две нянечки остались.

К о з о д о е в. Ага, Авдотья да Прасковья. Если их вместе сложить – почти полтораста лет. Кадры!

И в а н о в. Что же делать?

К о з о д о е в. И этого кадра, считайте, почти уже нету – вымирают, как мамонты.

И в а н о в. И медсестер мало, не успевают… А жить нам надо…

К о з о д о е в. Я думаю, мы с Марией Ивановной сегодня зайдем к Фросе домой. По душам побеседуем.

И в а н о в. Не надо.

К о з о д о е в. А что? Нажмем на психику. Мать тут недавно лежала.

И в а н о в. Я сам схожу.

К о з о д о е в. Сами?! Зачем, Федор Иванович?

И в а н о в. Я хочу с ней поговорить. Еще бумаги есть?

К о з о д о е в. Пока все. Машина сломалась.

И в а н о в. После капитального? Весело живем… Шофер что говорит?

К о з о д о е в. С утра лежит под машиной и выражается. И ключами стучит.

И в а н о в. Завхоз чем занимается?

К о з о д о е в. У него дела есть… Имею факты – запчасти из его рук уплыли. Это так нельзя оставлять.

И в а н о в. Пришлите его ко мне.

К о з о д о е в. Обязательно. На кухне вчера закладку продуктов проверял. Мяса не хватило. Немного, но есть факт. Может, уволить Вальку?

И в а н о в. Кого поваром поставим?

К о з о д о е в. Не знаю.

И в а н о в. Я не смогу при всем желании. Вы тоже. Какой выход?

Козодоев разводит руками.

Продолжаем воспитывать.

К о з о д о е в. Ага, продолжаем. Валька сама кого хочешь воспитает. Уже имеет четыре строгих. И два с последним предупреждением.

И в а н о в. Многовато. Может, дома у нее что-нибудь?

К о з о д о е в. У нее? Что вы! Генка, муж, – лучший комбайнер района. Машину на днях покупает. А она назло соседкам второй телевизор купила. Цветной. На веранду выставила и чай перед ним пьет.

И в а н о в. Почему же она?..

К о з о д о е в. Загадка природы. В сельпо, когда работала, тоже дурила. «Никто меня не ценит, никто меня не любит!»

И в а н о в. Валя у нас работает…

К о з о д о е в (щелкает на счетах). Десять месяцев и семнадцать дней.

И в а н о в. Весной работала без помощницы.

К о з о д о е в. Ну и что? Оплачено, как положено. Не обидели.

И в а н о в. Варила одна. И печь топила. И дрова колола. Так?

К о з о д о е в. Было. Так она, Валька-то, баба – во! Геркулес!

И в а н о в. Готовит вкусно.

К о з о д о е в. Это умеет. Особенно борщ. И печет что надо.

И в а н о в. Значит, так, Николай Николаевич…

К о з о д о е в. Что?

И в а н о в. Объявим Вале благодарность.

К о з о д о е в. Что-что?

И в а н о в. Валентине Зуевой объявим благодарность с занесением в личное дело.

К о з о д о е в. Шутите вы, однако…

И в а н о в. Нет я серьезно. Только пока никому не говорите, что мы задумали.

К о з о д о е в. Ага. Ясно… Эксперимент! А вы политик!

Звонок телефона.

И в а н о в (берет трубку). Падает давление?.. Так… так… Иду! (Положил трубку.) Я к Саше! (Убегает.)

К о з о д о е в. Опять падает! Эх, жизнь наша! (Щелкает на счетах.) Масла сливочного полтора… растительного… молока… (Задумался.) А Наталье Сергеевне хоть бы хны! Федор Иванович мечется, а она… Сложная натура – женщина. (Снова щелкает костяшками.) Лука два килограмма… свеклы… (Опять задумался.) А мне что делать? И никак начать разговор не могу. Она ведь женщина горячая… она и послать может… куда-нибудь. (Подошел к окну, потом к зеркалу.) А вроде ничего еще. И глаза блестят. Галстук на месте. Сегодня скажу. Решительно. Я – того!.. И вы это самое… (Кого-то заметил за окном.) Кто это? Никак эта. Ишь, вышагивает! Она! Клянусь, она! (Быстро идет к столу.)

Стук в дверь. Входит  Е р м о л и н а.

Е р м о л и н а. Федор Иванович здесь?

Козодоев не обращает внимания, продолжает щелкать на счетах.

Где главный врач? Вы меня слышите?

К о з о д о е в (поднимает голову). Что?

Е р м о л и н а. Где товарищ Иванов?

К о з о д о е в. У нас в деревне сначала здороваются.

Е р м о л и н а (сердито). Здравствуйте.

К о з о д о е в. Здравствуйте.

Е р м о л и н а. Мне нужен главный врач.

К о з о д о е в. Прямо самый-самый главный? И никого другого?

Е р м о л и н а. Да, самый главный.

К о з о д о е в. Федор Иванович сейчас занят. (Снова щелкает костяшками счетов, не обращая внимания на Ермолину.)

Е р м о л и н а. Послушайте… Товарищ! (Стучит по плечу Козодоева.) Алло, товарищ!

К о з о д о е в. Слушаю.

Е р м о л и н а. У меня к нему важное дело. У меня…

К о з о д о е в (передразнивает). Меня, меня…

Е р м о л и н а. Вы что это? Я не позволю! Я…

К о з о д о е в. Тихо! Без нервов. Между прочим, мы с вами знакомы, гражданочка.

Е р м о л и н а. Знакомы?

К о з о д о е в. Ага. Не припоминаете?

Е р м о л и н а. Нет…

К о з о д о е в. А если повнимательней вглядитесь?

Е р м о л и н а. Нет…

К о з о д о е в. Жалость какая! У нас тут когда-то возле мельницы дом стоял…

Е р м о л и н а. Возле мельницы? Ну и что?

К о з о д о е в. Ничего. И жила в нем Дашка ко-но-патая!

Е р м о л и н а. Что?

К о з о д о е в. Конопатая!

Е р м о л и н а. Козодой?

К о з о д о е в. Простите… Николай Николаевич Козодоев.

Е р м о л и н а. Боже мой! Козодой! Козодойчик… Вот теперь узнала я тебя. Ай да Коленька! Дай-ка я погляжу на тебя… Ой! Вырос как! Ведь совсем опеночек был.

К о з о д о е в. Воздух здесь чистый, потому и вырос. А ты…

Е р м о л и н а. У меня, дорогой, все в норме. Узнал, значит?

К о з о д о е в. Сразу узнал.

Е р м о л и н а. А что это ты так смотришь?

К о з о д о е в. Все в норме? Деревню родную позабыла, позабросила – это что, норма? Матушка померла, – дочку даже на похороны не дождалась – тоже норма, да?

Е р м о л и н а. В служебной командировке была. За рубежом.

К о з о д о е в. Ясно. А матушка долго болела. Все свою Дарью Викторовну ждала. Ничего, деревней схоронили. У нас ее уважали. Люся вот у тебя славная. Не знал, что она дочка твоя.

Е р м о л и н а. Она у меня молодец. Иностранные языки учит.

К о з о д о е в. А на тебя она совсем не похожа.

Е р м о л и н а. Как – не похожа? Вы здесь все сговорились, что ли! И сестры все! И главный! Да я вам…

К о з о д о е в. Тихо! Чего ты нам? Чего? Мы здесь уже через все прошли. «Вам, нам»… Забыла поди, в каких трудностях жили?

Е р м о л и н а. Давно это было. И вспоминать не хочу. И не вспоминаю.

К о з о д о е в. Легко так жить, не вспоминаючи. А быстро ты тогда сориентировалась. Враз отсюда пятки салом намазала.

Е р м о л и н а. Глупости говоришь! Я вышла замуж.

К о з о д о е в. Вышла, конечно. Первого командированного подцепила, лишь бы из деревни удрать.

Е р м о л и н а. Слушай! Слушайте, товарищ, что вам от меня надо?

К о з о д о е в. Мне? Ни-че-го.

Е р м о л и н а. Тогда помолчите, пожалуйста.

К о з о д о е в. Какие мы нетутошние! А здорово я тогда тебя вздул крапивой! Была ябедой и осталась такой!

Е р м о л и н а. Хам! Хулиган! (Хочет уйти.)

К о з о д о е в (ловит ее за рукав). Стой! Ты куда приехала? На родину к себе – и оскорбляешь? Поднаторела жалобы писать! Ты там у себя строчи. Наших людей не трогай! Нашему главному не мешай работать! Он здесь людей от смерти спасает, а всякие дамочки-фифочки будут ему палки в колеса?! А теперь прошу очистить кабинет. (Пытается вытолкнуть Ермолину.)

Е р м о л и н а (уцепилась за кресло). Товарищ… товарищ! Не надо!

К о з о д о е в. Давайте быстро! Быстро! Тут документы…

Неожиданно Ермолина начинает плакать.

Вот фокус! (Растерянно.) Этого еще не хватало… Ну, садись, садись…

Ермолина садится.

(Подает ей графин с водой.) Вот водичка…

Ермолина держит в руке графин с водой и рыдает.

(Ищет стакан.) Где стакан? Нет стакана. Был и нет. Ага, вот… (Налил в стакан воды.)

Ермолина пьет.

Ну что? Что с тобой?

Ермолина успокаивается.

Е р м о л и н а. «Что, что»… Заладил, как старый попугай.

К о з о д о е в. Сама-то больно молодая. Парик вот. Лысая, что ли?

Е р м о л и н а. Это мода. С Люсей я запуталась. Дурочка она еще совсем. (Всхлипывает.) У нее… у нее, оказывается, с этим Сашей… любовь! А я ничего не знаю. Ничего! А она… она уже три года крутит с этим комбайнером. Три года! И мне – ни словечка! Теперь, конечно, вспоминаю. Поехала она сюда родных навестить. И зачастила. Я, дура, радуюсь – девочка парное молочко пьет, незагазованным воздухом дышит, грибочки собирает… А она вон какие грибочки… Может, уже и… Как думаешь, Козодоев?

К о з о д о е в. Что?

Е р м о л и н а. А ничего вы, мужики, не соображаете. За вас нам все думать надо. Родня тоже хороша. Знали и молчали. Я им еще выдам.

К о з о д о е в. Чего – выдашь? Ты знаешь, что за парень Саша? У него голова знаешь какая?

Е р м о л и н а. О Саше я справки навела. Приличный молодой человек.

К о з о д о е в. То-то! В сельхозакадемии учится.

Е р м о л и н а. Знаю. На третьем курсе.

К о з о д о е в. А сколько стипендию получает, узнала?

Е р м о л и н а. Коля, за кого ты меня принимаешь? Люся в палату не пустила, так я Сашу через окно разглядела. Лицо у него такое симпатичное, интеллигентное, даже в бинтах. Коля, а ведь он тяжелый?

К о з о д о е в. Очень. С давлением никак не справимся.

Е р м о л и н а. А где индивидуальный пост? Возле тяжелого должен быть.

К о з о д о е в. Сбежал пост. Крови испугался.

Е р м о л и н а. Вот откуда все! Я сразу поняла. Здесь слабая работа с кадрами. Главный врач – либерал…

К о з о д о е в. Главного не трогай!

Е р м о л и н а. Ладно-ладно…

К о з о д о е в. И словами всякими не бросайся. Федор Иванович у нас – настоящий доктор! Душа человек. Нашу больницу в области в пример всем ставят. Сколько нервов и крови главный здесь вкладывает – тебе и не понять. А ты со своей жалобой полезла.

Е р м о л и н а. По глупости, Коля. Я сама уже не рада. Коля… Колечка, просьба к тебе. Люся-то моя полы моет, судна таскает. Сказала, пока Саша на ноги не встанет, санитаркой работать буду.

К о з о д о е в. Уважаю. Кремень девушка.

Е р м о л и н а. Да она три иностранных языка знает!

К о з о д о е в. Хоть пять. Санитарок нету. Они сейчас, считай, по важности на самом высшем уровне.

Е р м о л и н а. Брось! Поискать только надо, Колечка, помоги…

К о з о д о е в. Э, если б знал где.

Е р м о л и н а. Я ей хороший подарок сделаю.

К о з о д о е в. Ха! Нужен им твой подарок. Они тут в колхозе получают будь здоров! И вообще, брось эти свои купеческие замашки.

Е р м о л и н а. Что же делать?

К о з о д о е в. Не знаю.

Е р м о л и н а. Может, мне самой на месяц устроиться? Вместо Люси, а? Ну, что смотришь? Думаешь, пол мыть не умею?

К о з о д о е в. Пол… Ишь ты! Нянечка кроме швабры еще душу должна иметь.

Е р м о л и н а. А думаешь, у меня ее нет?!

К о з о д о е в. Тихо! Без нервов. Что у тебя есть, чего нет – сама знаешь.

Е р м о л и н а. Знаю… знаю… Что же делать, Коля? Как друга прошу.

К о з о д о е в. Да? Так и быть. Есть у меня один адресок.

Е р м о л и н а. Есть?! Коля, милый!

К о з о д о е в. Без этого, без этого… Подскажу, как другу сопливого детства. Только чтоб ни одна душа не знала.

Е р м о л и н а. Что ты! Я понимаю.

К о з о д о е в. Шагай прямо до правления. Спроси Михаила Петровича.

Е р м о л и н а. Отец санитарки?

К о з о д о е в. Да, папаша родной. Наш председатель.

Е р м о л и н а. Зачем мне председатель?

К о з о д о е в. Все кадры – в его руках. Власть он здесь. Наш главный критикнул его как-то крепко в райкоме. А тот шибко «уважает» критику. Ну и контакт нарушен.

Е р м о л и н а. Из деревенских?

К о з о д о е в. Из них. Правда, два института кончил. Ты сразу ему – про нужды наши.

Е р м о л и н а. Этому не учи. Так-так… Молодой?

К о з о д о е в. В самом соку.

Е р м о л и н а. Прелестно. Где у вас тут зеркало? (Идет к зеркалу. Поправляет прическу, косметику.) Так, так… критику не уважает… так, так… Прическа в норме?

К о з о д о е в. Порядок.

Е р м о л и н а (перед зеркалом). Так-так… По улицам не пройти – грязища! Колодцы дедовские… А клуб? Это разве очаг культуры? А где колхознику после работы отдохнуть, развлечься? Так, так… Значит, критику не уважает… так, так… Помада хорошо?

К о з о д о е в. В порядке.

Е р м о л и н а. Власть, значит… Больнице помогает?

К о з о д о е в. Словами. А так – ни грамма.

Е р м о л и н а. Это я сразу уловила. А кого мы здесь лечим? Трудовой народ! Люди хлеб добывают! А за больным товарищем колхозником судно вынести некому! Так, так. Два института. Сейчас мы разберемся, кто сколько кончал. Чао! (Выходит.)