Текст книги "«Любовь» и другие одноактные пьесы"

Автор книги: Марина Цветаева

Соавторы: Людмила Петрушевская,Анатолий Трушкин,Евгений Богданов,Семён Злотников,Виктор Штанько,Александр Мишарин,Владимир Попов-Равич,Афанасий Салынский,Дайнис Гринвалд,Виктор Ольшанский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

С о б о л е в. Смешно, а я вот совсем не помню этого разговора.

Д и м а (встревоженно). Чему ты улыбаешься? Ты где-то далеко… (Твердо.) Папа, я вернусь к ребятам.

С о б о л е в. Хорошо, сынок. А я вспоминаю свой разговор со своим отцом. С твоим дедом. Еще до войны, где он и погиб.

Д и м а. Расскажи.

С о б о л е в. А он мне рассказывал о своем отце, уже моем деде и твоем прадеде…

Д и м а (просительно). Ну расскажи. Хоть немного…

С о б о л е в. Когда-нибудь. А сейчас надо ехать. У меня уже есть некоторая сила, прочность. И что-то вернулось от настоящего того духа. Они помогли мне. И ты тоже. Запомни, сынок, главное для мужчины, для отца – что он должен быть уверен в своем сыне. И вот так от прадедов к правнукам должна переходить эта простая, ясная, мужская уверенность. Она и есть уверенность народа.

Д и м а. Народа? Не громко ли?

С о б о л е в. Нет, не громко. Народ – это гигантский труд, разложенный на миллионы плечей из поколения в поколение. Уходят одни и подхватывают его другие. И несут и несут дальше. Несут, сколько хватит сил и разумения.

Д и м а. Папа… я хочу быть при вашем разговоре. Это будет удобно? Не подумают, мол…

С о б о л е в. Ты действительно мой сын. Когда люди толкуют о деле – нет ни царей, ни плотников, ни церемониймейстеров. Есть только работники. Пора. Я доеду… Я уже готов…

Д и м а (встревоженно). Тебе плохо?

С о б о л е в. Мне хорошо, мне давно не было так хорошо. Если что случится, передай матери, что у нас в доме было двое мужчин. Но это придется тебе передавать не скоро. Я даю тебе мужское слово – и построить, и увидеть, и дожить… Наверно, это, в общем-то, будет нетрудно – каких-нибудь две пятилетки. Ха! Ерунда для такого мужика, как я! Ведь так, сынок?

Д и м а (в тон ему). Ну, конечно, отец, это просто детские игрушки… а не возраст.

С о б о л е в (уверенно). Конечно. Детские игрушки, а не возраст. (Неожиданно.) Ты не скажешь, как врач хотя бы…

Д и м а. Что, отец?

С о б о л е в (после паузы). Почему, только начав жить, ты уже видишь, ты уже чувствуешь, что она кончается?

Дима молчит, опустив голову.

Или нельзя жить с такой скоростью? Может быть, помедленнее как-нибудь? Наверно, есть какие-нибудь лекарства…

Д и м а (серьезно). Для тебя нет. Для тебя еще не изобрели.

С о б о л е в. Да, наверно. Надо просто жить. Вот как живешь, так и живи. И тогда все будет правильно. Чтобы была цель и воля. Ведь так, сынок?

Д и м а (после паузы). Кажется, так, отец.

С о б о л е в (не сразу). Ты не обижайся на меня, Димок… Я иногда бываю излишне жесток, требователен к тебе. Это просто потому, что я сам рос без отца и матери. И у меня нет опыта. Просто я плохой педагог. И вообще у меня мало что получилось в жизни. Но я стараюсь, стараюсь… Это я понял еще в сорок шестом, после войны. (Встает и идет к машине.)

Дима долго смотрит ему вслед. Слышно, как шумно заводится машина, резко набирает скорость, и через мгновение воцаряется тишина.

В. Ольшанский
ПЕРВЫЙ ЗВОНОК
Пьеса в одном действии

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

НИНА КОЛОДИНА.

ЭДУАРД НИКИФОРОВ.

ФЕДОР ПАТРИКЕЕВ.

ПОЛИНА ОСТАШЕНКО.

НИКИФОРОВА.

ПАРЕНЬ В ХАЛАТЕ.

Школьный класс. Он производит сейчас странное впечатление. Запакованные в местами порванную бумагу столы и стулья составлены в углу, почти до потолка. Чистые, свежепобеленные стены. Стекла окон забрызганы краской… Портреты классиков – Чехова, Толстого, Горького – еще не заняли своих мест и пока пылятся на подоконнике… На полу разложен ковер из газет. Только учительский стол – на положенном ему месте, возле доски. Несколько стульев вокруг стола. На доске мелом написано: «Учитесь, детки, надежда наша… Построил школу Фуфыркин Паша». Рядом с этим проникновенным стихотворением чей-то замысловатый росчерк. Тут же, чуть ниже, другая надпись, вполне деловая: «Ребята! Подождите здесь, я скоро. Патрикеев». В классе никого. Наконец дверь приоткрывается, и появляется женщина.

Ж е н щ и н а (входя). Федя!.. Есть тут кто-нибудь?

Никакого ответа. Женщина осторожно, стараясь не запачкаться, подходит к столу и только сейчас обращает внимание на призыв Патрикеева. Убедившись в том, что стул чистый, она садится. Женщине за сорок, плащ на ней дешевый и изрядно поношенный. Очки поломаны и весьма небрежно замотаны липкой лентой. Стремительно входит  м у ж ч и н а  с портфелем. Высокий, плотный, чуть лысоватый. Красивая, явно заграничная куртка с капюшоном распахнута. Виден хороший костюм, модный галстук.

М у ж ч и н а. Будьте любезны, мне нужен Патрикеев Федор Петрович. Где он?

Ж е н щ и н а. Не знаю. (Рассеянно взглянула на мужчину, но тут же замерла, внимательно разглядывая.)

М у ж ч и н а. Вы тоже его ждете?

Ж е н щ и н а (после паузы). Эдик… Я что, очень постарела?

М у ж ч и н а (подходит к ней поближе, неуверенно). Нина?

Ж е н щ и н а. Господи, Никифоров, да ты почти лысый!

Н и к и ф о р о в (еще сомневаясь). Нина… Колодина?..

К о л о д и н а. Лысый и толстый! (Присматриваясь.) Нос твой… И глаза прежние…

Н и к и ф о р о в (галантно). А ты, Ниночка, ничуть не изменилась…

К о л о д и н а. Ври больше! Ты бы на улице мимо меня прошел и не оглянулся… А галстук-то, галстук! Держите меня! Где такое чудище откопал?

Н и к и ф о р о в (не без гордости). Производство – Голландия.

К о л о д и н а. Куртка японская? (Щупает куртку.) Франтом заделался, Никифоров… Сколько получаешь?

Н и к и ф о р о в. Двести сорок, Ниночка, увы…

К о л о д и н а. Он еще недоволен! Ты мне лучше скажи, в какой школе такие деньги платят?

Н и к и ф о р о в. В любой. Поскольку я замдиректора.

К о л о д и н а. Ого! Карьеру стало быть сделал.

Н и к и ф о р о в. Ерунда…

К о л о д и н а. Сделал, Эдик, не скромничай… Но зато до Патрикеева тебе все равно далеко. Обставил он нас всех, как ни верти, обставил! Кандидат педнаук, книжки пишет, в «Литгазете» печатался, уж не говоря про «Учительскую»…

Н и к и ф о р о в (садится). Каждому свое.

К о л о д и н а (садится рядом). Вот это здравая мысль, Федька был умный, тут и спорить нечего. Он еще в институте выделялся.

Н и к и ф о р о в. А я?

К о л о д и н а. А ты… (Не сразу.) Ты был красивый.

Н и к и ф о р о в. Почему – был?

К о л о д и н а. Потому что кончается на «у».

Н и к и ф о р о в. Неистребимая мудрость. Кстати, ты тоже письмо от Федора получила? (Достает из кармана конверт.)

К о л о д и н а (извлекает из сумочки такой же). «Явиться по указанному адресу ровно в восемнадцать ноль-ноль…».

Н и к и ф о р о в. Странная фантазия у нашего общего друга. Нормальные люди, между прочим, по телефону звонят. Чего проще – номер набрал, и договорились.

К о л о д и н а. Если так просто, мог за это время хоть разок позвонить.

Н и к и ф о р о в. Кому?

К о л о д и н а. Патрикееву. Или, например, мне…

Н и к и ф о р о в. Мог, Ниночка, твоя правда. Но не вели казнить – занят по горло. К тому же сын Вадим подрастает. Вот такой парень. (Показывает примерный рост сына.) В первом классе вкалывает, способности исключительные!..

К о л о д и н а (не обращая внимания). Нет, я Федора понимаю. Про телефонный звонок мы все через два дня забываем. А письмо… Есть в письме что-то такое торжественно-устаревшее…

Н и к и ф о р о в. Ладно. Допустим, расчет верный… Но зачем здесь встречаться? Новая школа, кругом грязь, я на машине еле добрался.

К о л о д и н а. Молчи уж… Я на двух автобусах телепалась и не жалуюсь.

Н и к и ф о р о в. Что он здесь делает, ума не приложу… Ты как думаешь?

К о л о д и н а. Понятия не имею.

Н и к и ф о р о в. Потерпим. (Снимает куртку, вешает на стул.) Куришь?

К о л о д и н а. Бросила. Плохой пример для учеников.

Входит  Ф е д о р  П а т р и к е е в. Он невысокого роста, худенький, похожий на мальчика. Поверх костюма – испачканный черный халат.

Н и к и ф о р о в. Те же и гордость советской педагогики!

П а т р и к е е в. Здравствуйте!.. Молодцы, что приехали!

К о л о д и н а. Федечка! Тебя поцеловать можно?

П а т р и к е е в. Можно, только я грязный.

Н и к и ф о р о в. Ничего, брат, женщину это не остановит.

Патрикеев и Колодина целуются.

П а т р и к е е в. Долго ждали?

К о л о д и н а. Минут десять, не больше… (После паузы.) Ну не томи, Федор. В чем дело?

Н и к и ф о р о в. Что случилось?

П а т р и к е е в. Ничего. Все нормально.

К о л о д и н а. Врешь. По глазам вижу – врешь.

Н и к и ф о р о в. Объясни толком. Зачем вдруг эти письма?

П а т р и к е е в. Просто так. Захотелось вас увидеть…

Н и к и ф о р о в. Двойка, Патрикеев… Во-первых, неубедительно; во-вторых маловероятно; в-третьих, не договариваешь.

П а т р и к е е в. Если ты такой проницательный, Эдик, то потерпи еще. Нет кворума.

К о л о д и н а. Мы кого-то ждем?

Н и к и ф о р о в. Тайны развел, загадки… Ты, Федор, всегда был с завихрениями…

К о л о д и н а. Неужели Полина придет?

П а т р и к е е в (загадочно). Все возможно, друзья мои…

К о л о д и н а. Эдик, я угадала! Он Полине тоже письмо послал! Провалиться мне на этом месте!

Н и к и ф о р о в. Тысячу лет ее не видел…

К о л о д и н а. И еще минут пять не увидишь. Меньше, чем на полчаса Осташенко никогда не опаздывала.

Н и к и ф о р о в. Точно. Она прибегала вся в мыле и говорила: «Ой, ребята…»

К о л о д и н а. Лечи склероз. Полина говорила… (Меняя голос.) «Ой, мальчики, я вышла вовремя, честное слово!»

П а т р и к е е в. Похоже.

Дверь резко открывается, и в класс вбегает весьма симпатичная женщина с тяжелой, отнюдь не дамской сумкой в руках. Это и есть  П о л и н а  О с т а ш е н к о.

О с т а ш е н к о (запыхавшись). Ой, мальчики… Неужели мы собрались, глазам своим не верю!..

Н и к и ф о р о в (выразительно смотрит на часы). Мы наконец собрались.

О с т а ш е н к о. Эдик, я вышла вовремя, честное слово!

Все смеются, продолжая потихоньку разглядывать друг друга.

Н и к и ф о р о в. Итак… Поскольку мы все в сборе, я позволю себе начать…

К о л о д и н а. Валяй, Эдик.

Н и к и ф о р о в (торжественно). Собрание бывших выпускников пединститута, а также бывших коллег по педагогической работе считаю открытым! Слово для оглашения повестки дня имеет Патрикеев Федор Петрович.

П а т р и к е е в. Никакой повестки не предусмотрено. Просто я рад, что мы снова встретились…

О с т а ш е н к о (быстро). Федечка, милый! Ты такой молодец, что нас всех собрал… Ты даже не знаешь, какой молодец!

Н и к и ф о р о в. Погоди, Полина. У меня три вопроса к докладчику. Вопрос первый: что мы делаем здесь, в недостроенной школе? Вопрос второй: почему знаменитый ученый, он же старший научный сотрудник, он же светило – встречает нас в грязном халате? Вопрос третий, вернее, предложение: у меня внизу «Жигули», поехали ко мне… Жена стол сообразит, и там в душевной обстановке Федор нам все изложит. Двинулись?

П а т р и к е е в. Ничего не выйдет, Эдик… К тебе в гости мы в следующий раз, хорошо? А пока что посидим тут, тем более есть что вспомнить… Сколько мы не виделись?

Н и к и ф о р о в. Лет семь.

О с т а ш е н к о. Восемь, не меньше…

К о л о д и н а. Девять…

П а т р и к е е в. Десять лет.

К о л о д и н а. Черт возьми! Целый гривенник не виделись…

Н и к и ф о р о в (шутливо). Нина Сергеевна, что за выражения!

К о л о д и н а. Отстань, Эдик… Мне своего начальства хватает.

П а т р и к е е в. Вот я и решил, что пора собраться.

О с т а ш е н к о. Ой, мальчики… Вечер воспоминаний – это же так здорово! Я только мужу позвоню, что задерживаюсь… Есть тут телефон?

Н и к и ф о р о в. Вряд ли, Полиночка… До ближайшего автомата минут пятнадцать вплавь… Я через местную грязь еле-еле проехал.

К о л о д и н а. Федор, ты темнишь. Просто так, без дела, без причины мы будем сидеть тут и умиляться, как было хорошо десять лет назад?.. Ни за что не поверю.

Н и к и ф о р о в. Прошу заметить, что на мои вопросы он не ответил. Ты что здесь делаешь, Федор? Отвечай!

П а т р и к е е в. Ладно. Если не хотите вспомнить сами, будем вспоминать в организованном порядке.

Н и к и ф о р о в. То-то… Испугался, историк?

П а т р и к е е в. Вот именно, займемся историей… Начнем сначала. Кончив институт, мы поступили на работу в сто двадцать девятую школу. Было такое?

К о л о д и н а. Ты еще лучше от Адама начни.

Н и к и ф о р о в. Нина, не мешай оратору.

П а т р и к е е в. Проработали три года… Потом разбежались, кто куда…

К о л о д и н а. Если бы не Клавдия Васильевна, я бы там до сих пор работала!

О с т а ш е н к о. И я бы не ушла, Ниночка…

Н и к и ф о р о в. Давайте ближе к делу.

П а т р и к е е в. Пожалуйста. Конфликт с директором когда начался, кто помнит?

О с т а ш е н к о. По-моему, с первого дня. Она нас сразу невзлюбила.

К о л о д и н а. Это все ерунда. Мало ли кто кого не любит… Просто мы отказались натягивать четверки-пятерки этой дуре Бубенцовой. А у нее папа – шишка. Клавдия нажала, а мы ни в какую… Ну тогда, понятное дело, неприятности начались. Вот и решили все вместе уйти – в знак протеста.

П а т р и к е е в. Все верно.

К о л о д и н а. На память, слава богу, не жалуюсь.

Н и к и ф о р о в. А вам не кажется, что мы поторопились тогда? С директором поругались, терпеть не захотели, отстаивать свою правду не решились, разбежались… И вообще… Великая принципиальность – девочке-десятикласснице четверку не поставить! Неужели жалко? Это ведь школа, не институт… Школу у нас все кончают…

К о л о д и н а. Ну заехал невесть куда!.. Правильно сделали, что ушли. И с Клавдией ты первый не сработался. Помните, как мы мечтали нашего Федора директором сделать?

О с т а ш е н к о. Ты не прав, Эдик! Да и скандал с Бубенцовой – совсем не самое главное… Просто не повезло нам с директором! Я, например, что по литературе ни предлагала – она все в штыки!..

Н и к и ф о р о в. Мы, Полина, были безответственные шалопаи… А она – директор.

К о л о д и н а. Эдик, неужели ты Клавдию Васильевну защищаешь? Да ты всегда первый возмущался!..

Н и к и ф о р о в. Возмущаться, Ниночка, легче всего. А разобраться гораздо труднее. Я это понял. Жаль, что ты не понимаешь…

О с т а ш е н к о. А мне вот совсем другого жаль. Работали мы в одной школе – каждый день встречались! И в отпуск вместе и в кино… И уходили когда, я думала: все по-прежнему будет. Только ничего из этого не вышло… Десять лет не виделись.

К о л о д и н а. Ничего удивительного, Полина. Все знают, работа объединяет. А так… город большой, у тебя свое, у меня свое.

Пауза.

О с т а ш е н к о. Может, действительно поедем к Эдику? Как-то здесь неуютно…

Н и к и ф о р о в. Конечно! (Вдруг задумался.) Хотя стоит ли? Пока доедем, туда-сюда… Поздновато получится.

О с т а ш е н к о. Жаль. (Смеется.) Честно признаюсь: хочу на Эдикову жену посмотреть. Любопытно – сил нет! Уж очень Никифоров у нас красивый был, все по нему с ума сходили!..

Н и к и ф о р о в. Глупости.

О с т а ш е н к о. Не скромничай, Эдик. С восьмого по десятый все девицы влюблялись, без исключения… Даже я, грешница, не удержалась.

К о л о д и н а. Ты? (Смеется немного неестественно.) Вот умора! Полина по Эдику сохла, а мы и не знали…

О с т а ш е н к о. Было дело, сохла. Но не больше, чем ты, Ниночка.

К о л о д и н а (другим тоном). Вот это действительно глупости. Зачем мне этот лысый?

О с т а ш е н к о. Не обижай Никифорова, он тогда красавцем был писаным. Он и сейчас хорош.

Н и к и ф о р о в. Ладно, прекратите… (Патрикееву.) Разбушевались у нас дамы.

П а т р и к е е в. Ничего не поделаешь, вечер воспоминаний…

О с т а ш е н к о. Я больше скажу, даже Бубенцова эта, с одной извилиной, и то в Никифорова втюрилась… Честное слово!

Н и к и ф о р о в (раздраженно). Перестань, пожалуйста, Полина.

О с т а ш е н к о. Как ее звали, забыла… Валя… Лена… Вспомнила! Света. Светлана Бубенцова! Тихоня тихоней, а палец в рот не клади. До того дело дошло – папаша меня домой приглашал по русскому ее натаскивать. И насчет благодарности намекал.

Н и к и ф о р о в. Зачем преувеличивать?

О с т а ш е н к о. Отнюдь. Даже машину один раз прислал. С шофером…

К о л о д и н а. Надо же, как с тобой деликатно!.. Меня проще обламывали. Вызвала Клавдия в кабинет, дверь закрыла и говорит спокойненько… «Бубенцовой нужно поставить четверку по математике. Это в интересах школы». Я, конечно, не выдержала, слово за слово…

О с т а ш е н к о. А Эдик какой скандал устроил!..

Н и к и ф о р о в (после паузы). Вы как хотите, а мне про это надоело…

К о л о д и н а. Да. А вся жизнь, если вдуматься, у нас с тех пор иначе пошла… (Полине.) Ты сейчас где трудишься?

О с т а ш е н к о (не сразу). Я?.. Дома я тружусь.

К о л о д и н а. В каком смысле?

О с т а ш е н к о. Два года, как из школы ушла, муж заставил. Все-таки двое детей не шутка. К тому же у него желудок больной, язва… И, знаете, ничуть не жалею. Ни капельки! Женщине вообще не обязательно работать, если семья большая…

Н и к и ф о р о в. Так ты совсем ушла?

О с т а ш е н к о. Совсем. Никаких уроков, никаких тетрадок – благодать! Сама себе хозяйка… Каждый день упражнения, по Стрельниковой, парадоксальное дыхание… Все артисты так дышат. В бассейн хожу.

К о л о д и н а. Я бы от такой жизни свихнулась.

О с т а ш е н к о. А ты, Нина, конечно, извини, всегда была рабочая лошадь. Орловский тяжеловоз.

П а т р и к е е в. Значит, у тебя все хорошо, Полина?

О с т а ш е н к о. Очень хорошо…

Пауза.

К о л о д и н а (встает, подходит к окну). Похоже, дождь будет, потемнело… В грязи утонем…

Н и к и ф о р о в. Не бойся. Водолазы нас найдут. А грязь, она говорят, целебная…

К о л о д и н а. Между прочим, я поняла, что Федор здесь делает.

П а т р и к е е в. Что?

К о л о д и н а. Ваш институт тут базу воздвигает, экспериментальную, угадала? Дети будут учиться, а товарищ Патрикеев их пристально изучать…

Н и к и ф о р о в. Связь науки с практикой.

К о л о д и н а. А через несколько лет Феденька нас докторской удивит.

П а т р и к е е в. Это вряд ли.

К о л о д и н а. А ты не прибедняйся… Ты, если хочешь, счастливый номер вытащил. Большим человеком стал. Вот я, например, или Эдик, мы кто такие? Рабочие лошадки, Полина правду сказала. Бьемся, бьемся. А тут бац – статейка… с подписью «Ф. Патрикеев». Или брошюрка… И сразу все ясно и понятно. Можно двигаться вперед.

Н и к и ф о р о в. Да что с тобой, Нина Сергеевна? Ты чего разозлилась?

К о л о д и н а. Ерунда… Федор на меня не обидится. Он знает, я всегда шпарю. Как последняя дура.

О с т а ш е н к о. Характер у тебя тот еще… Человек нас собрал, письма написал, пригласил… А ты глупости говоришь. (Патрикееву.) Я, Федя, все твои статьи вырезаю и храню. Честное слово. И эксперимент, я считаю, вещь полезная. Всякий учитель должен новые разработки пробовать.

К о л о д и н а. Ты, насколько я понимаю, сейчас в основном суп пробуешь. На кухне…

Н и к и ф о р о в. Дамы сцепились!

О с т а ш е н к о (стараясь говорить спокойнее). Я, Нина, не только суп готовлю. Помимо супа – второе, третье, пироги пеку… Даже мороженое делать научилась. А еще, к твоему сведению, мужу рубашки стираю, брюки глажу… И многое другое, о чем ты и понятия не имеешь…

Несколько секунд Нина Колодина и Полина Осташенко молча смотрят друг на друга.

Н и к и ф о р о в. Противники, соглашайтесь на ничью.

О с т а ш е н к о (она уже успокоилась, улыбнулась). Я согласна.

К о л о д и н а. Я тоже. (Полине.) Ты меня извини, устаю в последнее время.

О с т а ш е н к о. Пустяки, я тоже завожусь с полоборота.

Н и к и ф о р о в. Если мир установлен, я предлагаю разбежаться. Сегодня вечер не удался, но это ничего не значит… Можно сразу договориться на ближайшее воскресенье и посидеть в ресторане. Столик беру на себя.

О с т а ш е н к о. Неплохая мысль. Приходи с женой. Эдик. Я своего приведу.

Н и к и ф о р о в. Федор прав. Не видимся годами, ничего друг про друга не знаем, не интересуемся… Все. С сегодняшнего дня начинается новая жизнь. Все согласны?

Никто не отвечает.

Если кому по пути, могу подвезти.

О с т а ш е н к о (смотрит на часы). Меня до ближайшего телефона.

Никифоров и Полина встают.

П а т р и к е е в. Погодите разбегаться. Я вам не все сказал.

Н и к и ф о р о в. Слушаем вас, Федор Николаевич… Я, кстати, к тебе давно заскочить собираюсь. Есть кое-какие дела… Ты в институте с утра или лучше после обеда?

П а т р и к е е в. Я в институте вообще теперь не бываю.

Н и к и ф о р о в. Вот жизнь! На работу не ходит, а зарплата идет!

П а т р и к е е в. Ты меня не понял. Из института я ушел. Уже почти месяц.

К о л о д и н а. Где же ты работаешь?

П а т р и к е е в. Здесь.

Н и к и ф о р о в (медленно). Тогда я снова не понял.

П а т р и к е е в. Работаю в этой школе… (Неопределенным движением руки указывает на пустые стены.) Директором. Первого сентября открываемся.

О с т а ш е н к о. Вот это да!..

Никифоров подходит к Патрикееву поближе, смотрит на него с любопытством.

К о л о д и н а. Ты бросил институт? Какие-нибудь неприятности? Тебя сократили?

П а т р и к е е в. Я ушел сам.

Н и к и ф о р о в (смеется). Интересный номер. Без пяти минут доктор наук хлопает дверью академического института и устраивается директором школы посреди грязного пустыря! Или этот человек сбрендил, или…

П а т р и к е е в (перебивает его). Послушай меня, Эдик… Когда мы работали в школе все вместе, у нас были идеи, были планы, куча интересных мыслей… Мы были молодыми тогда, и казалось – стань директором кто-то из нас, никто не помешает немедленно осуществлять все это… (После паузы.) Сегодня я – директор. И я позвал вас, чтобы попросить… чтобы предложить вам работать со мной.

К о л о д и н а. Здесь?

П а т р и к е е в. Да, Нина, здесь. Я предлагаю начать сначала… Вместе. Сообща. Заодно.

Пауза. Неожиданное предложение Патрикеева не просто удивило – оно поразило всех присутствующих. Патрикеев достает сумку, вынимает оттуда завернутые в бумагу бутерброды, ставит на стол термос, чашки.

П а т р и к е е в. Кто хочет кофе, прошу…

И снова никто не реагирует на его слова…

Патрикеев проходит по классу, задерживается возле окна… Слышен шум дождя…

Нина Колодина наливает себе кофе, выпивает залпом.

Н и к и ф о р о в. Смелый шаг. А не боишься бумажки на себя взвалить, администратором заделаться?

П а т р и к е е в. Боюсь.

Н и к и ф о р о в. Первое время тебя, конечно, поддержат. Еще бы – сенсация!.. Зато потом, увы, прозаические будни.

П а т р и к е е в. Тоже верно.

Н и к и ф о р о в. А учеников, интересно, любых будешь брать? Или с разбором?

П а т р и к е е в. По месту жительства. Но избавляться от двоечников и хулиганов не собираюсь.

К о л о д и н а (усмехнулась). Заманчивая перспектива… Только учти, что касается меня, то я трудных перевоспитывать не умею… Мое дело – математика.

О с т а ш е н к о (взволнованно). Нина, мы не о том сейчас говорим. Представляешь, ведь если мы согласны, значит, опять все вместе… в одной школе, в одной учительской.

К о л о д и н а. Ты, я вижу, уже загорелась… А как же дети, муж с язвой? Дыхание твое, бассейн?

О с т а ш е н к о. Да ну его к аллаху, этот бассейн!..

К о л о д и н а. Тебе виднее, конечно… Но я бы на твоем месте очень подумала… Все-таки сама себе хозяйка…

О с т а ш е н к о (тихо). Ну хозяйка я для других… Попробовала бы ты… Девчонки как саранча… Прибежали, все поели и опять убежали. Ворох посуды… Сколько ни мой, а она опять грязная, как в сказке! У мужа работа, он нервный, усталый. И вообще, у всех дела, проблемы, заботы… Только у меня сплошные каникулы.

Пауза.

К о л о д и н а. Значит, ты – за? Все бросаешь? Правильно я тебя поняла?..

О с т а ш е н к о. А ты что – против?

К о л о д и н а. Ну Федор, ну искуситель…

О с т а ш е н к о (радостно). Ребята, как замечательно получается!.. Прямо с первого сентября…

П а т р и к е е в. Только учтите, времени у нас мало, решать надо быстро.

К о л о д и н а. Что-то я не припомню случая, когда времени много, а решать можно медленно.

П а т р и к е е в. Если есть сомнения, говорите честно. Легкой жизни не обещаю… По часам, по деньгам никто не проиграет. Но работать придется больше.

О с т а ш е н к о. Ты не пугай, мы пуганые…

К о л о д и н а (смотрит на Никифорова). А Эдик что скажет?

Никифоров молчит.

П а т р и к е е в. Дай человеку подумать.

О с т а ш е н к о. Да он согласен, я по глазам вижу!..

Никифоров встает, идет к окну. Потом возвращается обратно, снова садится.

Н и к и ф о р о в (неожиданно резко). Ну что ты видишь?.. Что?!

К о л о д и н а. У Эдика должность. Замдиректора. Этим не бросаются.

О с т а ш е н к о. Но Федя ясно сказал, что никто не проигрывает, правильно, Федя?

Н и к и ф о р о в. Я не могу…

О с т а ш е н к о. Почему?

Никифоров не отвечает.

К о л о д и н а. Не можешь или не хочешь?

Н и к и ф о р о в (раздраженно). Какая разница…

К о л о д и н а. Большая.

О с т а ш е н к о. Ну что ты на него навалилась. Эдик сам все объяснит. Ты сейчас где работаешь, Эдик?..

Пауза.

Н и к и ф о р о в. Где работаю… (Не сразу.) Там же работаю. У Клавдии Васильевны заместителем.

О с т а ш е н к о. Ты шутишь? (Нине Колодиной.) Он шутит, да?..

Н и к и ф о р о в. Он не шутит.

О с т а ш е н к о. Забавно, очень забавно… Значит, мы ушли, а ты остался?.. (Смеется.) И все это время прослужил у нее под началом.

Н и к и ф о р о в. Я не служил. Я работал. Не хуже других.

К о л о д и н а. А тебе не кажется, что это предательством попахивает?

П а т р и к е е в. Нина, не надо…

Н и к и ф о р о в. Не мешай, пусть говорит. А я послушаю. Мне очень даже интересно узнать, как именно я Нину Колодину предал… Мы что, подпольщики в тылу врага?

О с т а ш е н к о. Эдик, но ты же первый возмущался, вспомни!.. И первый кричал, что уйдешь, что не будешь завышать отметку Бубенцовой…

К о л о д и н а. Нечего удивляться, он элементарно струсил.

Н и к и ф о р о в. Врешь, Колодина!..

О с т а ш е н к о. Не ругайтесь, ребята. Зачем? Делить вам нечего.

К о л о д и н а. Я не собираюсь ругаться. Только любопытно, как ловко его Клавдия Васильевна обломала.

Н и к и ф о р о в. Никто меня не ломал. Хлопнуть дверью легко… Особенно Патрикееву – он сразу в институт устроился. А я сунулся туда, сунулся сюда… Везде не сахар. Тем более, я тогда женился… Деньги нужны, а Клавдия мне навстречу пошла… И часы дала и нагрузку… Вот мы ее ругаем, а она здорово помогла! Причем без всяких условий.

К о л о д и н а. Трогательная история. Прямо рождественская сказка… Бедный мальчик Эдик и добрая фея Клавдия!..

Н и к и ф о р о в. Могу не рассказывать.

К о л о д и н а. А ты, Федор, чего отмалчиваешься?

П а т р и к е е в. Я не судья, Нина.

Н и к и ф о р о в. Зато в Колодиной отличный прокурор погиб. Общественный обвинитель.

О с т а ш е н к о. Мы все-таки друзьями были, Эдик. Мог рассказать, объяснить…

Н и к и ф о р о в. А ты забыла, как все произошло? Пока бунтовали – все вместе… Как на работу устраиваться – каждый за себя.

К о л о д и н а (встает). Ну что ж, Федор… Вот тебе отличный заместитель. Честный, принципиальный товарищ. Хватай, держи, если Клавдия отпустит…

П а т р и к е е в. Нина, по-моему, ты перегибаешь.

Н и к и ф о р о в. Она меня сейчас придушит.

О с т а ш е н к о. В кои веки раз встретились… Мальчики, девочки! Неужели нельзя мирно посидеть?

Н и к и ф о р о в. Надо, Полиночка, в корень смотреть… Все мы не ангелы. Я ведь не спорю, что Клавдия чересчур осторожна. Однако делаем-то, черт возьми, одно дело… Одно! И она, и я, и Нинка бешеная…

П а т р и к е е в. Нет, Эдик, извини… Разное у нас дело. Иначе не стал бы я институт бросать.

Н и к и ф о р о в. Ах, вот оно что!.. Значит, прямо по курсу – новая педагогическая теория! Макаренко рыдает от зависти, Песталоцци и Ушинский рвут остатки седых волос!..

П а т р и к е е в (тихо). Теория действительно есть.

Н и к и ф о р о в. Итак, я не ошибся!.. Секундочку, сейчас угадаю… Учить будешь без двоек?

П а т р и к е е в. Мимо.

Н и к и ф о р о в. Вообще без отметок?

П а т р и к е е в. Опять мимо.

О с т а ш е н к о. Эдик, дай человеку рассказать.

Н и к и ф о р о в. Погоди, погоди… Он будет обучать в игре, это нонче модно!..

П а т р и к е е в. Не мучайся, о моей теории еще в газетах не писали.

Н и к и ф о р о в. Ладно, сдаюсь. Изложи суть. (Смотрит на часы.) Только коротенько, в двух словах…

П а т р и к е е в. В двух словах трудновато.

Н и к и ф о р о в. А ты постарайся. Ежели теория хороша, должно быть зерно.

П а т р и к е е в (подумав). Ну если зерно, тогда так… «Одна минута подвига дает больше, чем десять лет воспитательной работы…». Хотя подвиг – результат воспитания…

О с т а ш е н к о. Здорово!

П а т р и к е е в. Это не я сказал – один умный человек… Поэтому в нашей новой школе ученики должны совершать подвиги. Или, во всяком случае, поступки. Это почти то же самое.

Н и к и ф о р о в (встает, прохаживается по классу). Ну и денек!.. Как сказал другой умный человек, чем дальше в лес, тем больше дров!..

К о л о д и н а. Красиво, Федя, но не слишком убедительно… Откуда подвиги в наше время? Ну, допустим, пожар какой-нибудь, наводнение…

Н и к и ф о р о в. Братцы! Патрикеев будет сам каждый день школу поджигать, а ученики тушить!

П а т р и к е е в. Знаешь, Эдик, мне иногда кажется, если бы Клавдия Васильевна школу подожгла, ученики вряд ли бросились бы тушить…

Н и к и ф о р о в. Ты, надеюсь, шутишь?

П а т р и к е е в. А если серьезно, возможностей для поступка вокруг множество. Только мы не видим, внимания не обращаем. Мы вообще привыкли искоренять недостатки. Только и делаем, что искореняем. Прогулял – наказать. Подрался – вызвать родителей. Обсудить, отругать, объяснить. Так или не так?

Н и к и ф о р о в. Значит, если прогулял, надо хвалить?

К о л о д и н а. Да никто ребенка сегодня тушить пожар не пошлет. (Патрикееву.) Ты своего пошлешь?

П а т р и к е е в. Я… (После паузы.) Нина, бывает и маленький поступок. Сказать правду, обоснованно возразить учителю или директору… Взять вину на себя – это тоже поступок, а вовсе не хулиганская выходка. И одному против всех пойти – иногда поступок.

К о л о д и н а. Понятно… Ты имеешь в виду обыкновенные чепе?

П а т р и к е е в. Именно. Самые обыкновенные. Те, что каждый день случаются. И каждый день каждый учитель старается, во-первых, наказать и, во-вторых, как можно быстрее восстановить спокойствие.

Н и к и ф о р о в. Ты за безнаказанность?

П а т р и к е е в. Я за воспитание характера.

К о л о д и н а. По-моему, в школе надо изучать предмет. А всем остальным пусть родители занимаются!..

О с т а ш е н к о. Федя, но это риск.

П а т р и к е е в. Дорогие мои девочки! Поздравляю вас! Именно так рассуждала Клавдия Васильевна…

Н и к и ф о р о в. Верно. Ничем мы не лучше. Просто возраст подходит, хочется спокойно работать.

П а т р и к е е в. У всякого человека есть внутри Клавдия Васильевна.

К о л о д и н а. И у тебя тоже?

П а т р и к е е в. И у меня. Страшновато в одиночку. Поэтому вас и позвал… Ну, что же вы молчите? Да вы подумайте… сколько вокруг нас людей… Живут, на работу ходят, процветают… И одна у них главная задача – от проблем уйти. Ничего не совершать, ничего не решать, никак не поступать!.. У них друзей полно, у них врагов нет. И каждый школу кончил, десять классов… Мы стали бояться поступков, Эдик, мы любой ценой хотим жить спокойно!.. Пойми, это затягивает, я по себе знаю… (Помолчав немного.) Дело не в словах… Может быть, «поступок» – слишком общо… А «подвиг» – слишком стерто… Но я не могу, надо же что-то делать!..