«Любовь» и другие одноактные пьесы

Текст добавлен: 30 октября 2025, 17:30

Текст книги "«Любовь» и другие одноактные пьесы"

Автор книги: Марина Цветаева

Соавторы: Людмила Петрушевская,Анатолий Трушкин,Евгений Богданов,Семён Злотников,Виктор Штанько,Александр Мишарин,Владимир Попов-Равич,Афанасий Салынский,Дайнис Гринвалд,Виктор Ольшанский

Жанр:

Драматургия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)

Назад к карточке книги

«Любовь» и другие одноактные пьесы

СЛОВО О ЖАНРЕ И ЕГО РЫЦАРЯХ

Что такое одноактная пьеса? Для какого театра она пишется: для профессионального, народного, художественной самодеятельности? Эти вопросы задавались, задаются и, видимо, будут еще задаваться. А драматурги, пишущие одноактовки, кто они: профессионалы, талантливые писатели или, может быть, начинающие, у которых нет опыта и силенок написать многоактную пьесу? Классический пример А. С. Пушкина, создавшего одноактный шедевр «Моцарт и Сальери», мало кого убеждает. Гений, мол, имеет право на «баловство», но зачем солидным драматургам наших дней размениваться на одноактовки?

Видимо затем, чтобы на одном дыхании запечатлеть в образах, в диалогах то или иное событие, взволновавшее душу художника, возбудившее его фантазию. Вот почему некоторые одноактовки похожи на мозаичную зарисовку, на всплеск щедрого таланта. Примером тому могут служить драматические сцены в стихах М. Цветаевой. В сборнике ее одноактная зарисовка «Метель» стоит особняком, она как бы переносит нас к началу века, к тем временам, когда романтическая вуаль еще покрывала таинство любви, рыцарское поклонение женщине. Эта опоэтизированная встреча двух загадочных существ в харчевне, где в метельную ночь кроме них собрались старуха, торговец, охотник и сам трактирщик, образец той контрастной возвышенности, которая сама по себе есть суть, кульминация драматической ситуации. Соприкосновение с ней вызывает щемящее чувство невосполнимой утраты, прерванной песни, недосказанной загадочной истории. К сожалению, в наши дни столь тонкие, ювелирно выверенные многозвучные поэтические этюды встречаются до обидного редко.

Однако оригинальный, таящий в себе увлекательные сценические возможности жанр одноактной драматургии живет, развивается, держится на плаву усилиями и талантом мужественных писателей. И среди них есть признанные мастера, отдающие значительную часть своей творческой жизни одноактной драматургии, пробиванию ее на сцены театров, на страницы периодических изданий, составлению и выпуску редких, но таких долгожданных сборников.

В последние годы мне доводилось выступать в роли одного из руководителей Всесоюзных семинаров, которые организовывались и проводились советом по драматургии Союза писателей и репертуарно-редакционной коллегией Министерства культуры СССР. На них встречаются драматурги союзных республик, что позволяет судить о состоянии одноактной драматургии в стране. Вот почему многие пьесы, вошедшие в этот сборник, знакомы мне с тех пор, когда авторы были «больны» замыслами, читали первые черновые наброски, выстраивали сюжет. Наряду с признанными мастерами, такими, как А. Салынский, А. Мишарин, А. Кучаев, Л. Петрушевская, С. Злотников, в сборник включены пьесы молодых национальных авторов, чьи имена мало известны широкому читателю. Видимо, это обстоятельство позволяет мне обратить внимание на некоторые произведения новичков, хотя в большинстве случаев их поэтические и прозаические книги уже выходили на русском языке.

Так, пьеса молодого азербайджанского автора А. Мехтиева «Поверь мне!» затрагивает одну из актуальных проблем сегодняшнего дня: должен ли человек, увлеченный своим делом, трудиться, не рассчитывая на какую-нибудь дополнительную «благодарность» тех, кто имеет с ним дело, или даже его труд – средство достижения незаконных материальных благ? Мы знакомимся с семьей журналиста Эльчина, сын которого находится в больнице. Положение сына тяжелое, и жена вместе с соседкой – тетей Ясамэн – уговаривает Эльчина сделать врачу дорогой подарок, чтобы тот не жалел сил и времени на лечение мальчика. Они ссылаются на то, что все так делают. Противоположную позицию занимает сам Эльчин. «Да зачем я должен что-то дарить!.. – возмущается он. – Это же его работа. Тот, кто называет себя врачом, никаких подарков не примет! Он должен лечить по совести!»

Спор о конкретном подарке врачу перерастает в пьесе в столкновение противоположных жизненных позиций. Эльчин слышит обвинения в том, что не умеет жить, не использует своих возможностей, которые предоставляет работа в газете, слишком много времени отдает решению чужих проблем, вместо того чтобы заняться своими.

Этот спор прерывается неожиданным вторжением десятиклассника Вугара, жителя одной отдаленной деревни. Он приехал сообщить Эльчину, что подготовленная редакцией газеты критическая статья об учителе деревенской школы вызвана стремлением недобросовестных людей свести с ним счеты, а на самом деле учитель – честный и бескомпромиссный человек. Из рассказа школьника видно, что жизненная позиция учителя во многом совпадает с позицией героя пьесы. И журналист отправляется в далекую деревню, чтобы разобраться в конфликте и защитить доброе имя учителя.

А, возвратившись, герой узнает, что за время его отсутствия сыну сделана операция. И врач отказался от подарка, который хотела преподнести ему благодарная мать.

Надо отметить, что многие авторы этого сборника довольно остро разрабатывают нравственную тему, смело вторгаются в сложный мир человеческих отношений. Взять, к примеру, комедию Ю. Шидова «Разве мы чужие?». Автор знакомит нас с добрыми и симпатичными людьми, которые волей обстоятельств оказываются в двусмысленной ситуации. Два приятеля – Билял и Фуад – поджидают в гостиничном номере третьего, незнакомого им человека, приметы которого занесены в записную книжку Фуада. Этот человек должен помочь сыну Биляла – Баграту – поступить в институт. Некоторая невнятица в начале пьесы мешает сразу принять условия игры, предлагаемые автором, однако затем, с появлением третьего персонажа, пьеса увлекает, становится интересной. Понятно, что появившийся в гостиничном номере Усатый – не тот, кого ожидают приятели. Но им самим так хочется, чтобы он оказался именно тем влиятельным человеком, на которого они надеются! И вот они уже почти убедили себя в том, что перед ними тот, кто им нужен. Дальше все идет по заранее продуманному плану. Приезжему оказывают самый радушный прием, ссылаясь на законы и обычаи Кавказа. Самые добрые слова слышит он в свой адрес. Расположив к себе Усатого, Билял и Фуад приступают к делу. Заходит разговор о том, что способному мальчику нужна помощь и поддержка в столице. Растроганный приемом Усатый обещает сделать все возможное для сына Биляла. В этот момент в номере раздается звонок администратора – приезжего просят спуститься для переоформления номера. Тут и выясняется, что Усатый – механик по лифтам, и помочь сыну Биляла он собирался, устроив того к себе учеником. Казалось бы, теперь нет нужды притворяться радушными хозяевами двум героям пьесы. Но они и не притворялись – им в самом деле приятно оказывать гостеприимство впервые оказавшемуся на Кавказе человеку. Тем более что и он готов, чем может, помочь сыну Биляла, причем от души, ни на что не рассчитывая.

Пьеса завершается известием о том, что Баграт, заявивший родителям, что уезжает в аул к деду готовиться к экзаменам, звонит из Москвы и сообщает, что сам, без всякого блата поступил в университет. Ни к чему была вся подготовленная друзьями «операция» с московским гостем. Впрочем, она помогла хорошим людям познакомиться друг с другом.

Драматурга Т. Джаббарова в его пьесе «Остановка» беспокоит такой порок, как подхалимаж.

Автор использует достаточно традиционный ход: в ожидании автобуса в город на остановке собираются разные люди и коротают время в разговорах. Наибольшую симпатию вызывают двое: юноша и старик, олицетворяющие в пьесе, с одной стороны, чистоту и бескорыстие молодости, с другой – мудрость и терпимость. Остальные персонажи как бы иллюстрируют различные человеческие недостатки и пороки, давая возможность старику и юноше продолжить спор о главном в жизни. Толстяк – один из ожидающих – везет в сумке жареного барана. Он объясняет, что каждый день он и его сослуживцы вынуждены носить передачу в больницу, где лежит их начальник, который «больничного не ест». Угодничество и подхалимство так и прут из толстяка. Он в отчаянии из-за отсутствия автобуса – что скажет разгневанный начальник? Постепенно разговор заходит о прошлом. Выясняется, что в прошлом у каждого из собравшихся был поступок, которого он в глубине души стыдится. Тот же толстяк на вступительных экзаменах в институт не вступился за парня, который пытался помочь ему своим черновиком, и тот был с позором изгнан с экзаменов. Мужчина в шляпе в молодости променял настоящую любовь на брак с дочерью обеспеченных родителей. Да и старик не может забыть, как однажды на фронте в разведке успел отклониться от вражеского ножа, и нож поразил его товарища.

Автор находит удачную концовку для пьесы. Уехали на попутных машинах толстяк и мужчина в шляпе. Остались на остановке юноша и старик, у которых в городе гораздо более важные дела, чем у уехавших. Автобуса все нет. И тут юноша видит на земле листок бумаги с объявлением: «Дорога на ремонте». Ветер сорвал листок со столба. Значит, те, кто уехал, опять будут вынуждены вернуться на то же место. А старик и юноша выходят на другую дорогу и раньше будут в городе. Этот образ разных дорог – реальных и жизненных – остается в памяти после знакомства с пьесой.

Интересно решена тема благородной человеческой памяти в пьесе «Туман на полосе» литовского драматурга Ю. Шикшнялиса. Место действия нельзя назвать оригинальным – зал ожидания в аэропорту, где из-за задержанных рейсов скопилось множество народу. Среди других – Костас Кайрис и Йонас, его сын. Они ждут посадки на самолет до Москвы, где Костас надеется устроить сына, получившего в автоаварии травму ноги, в труднодоступный институт для лечения. Сын – колючий, недоброжелательно настроенный ко всем окружающим человек. В первую очередь его раздражение направлено против отца. Звучат упреки в неуместной стеснительности, в неумении пользоваться правами ветерана войны… Костас мягко успокаивает сына. Видно, что это добрый, готовый на все для Йонаса человек.

Среди пассажиров в зале ожидания оказывается Михаил Хомутов – когда-то он воевал вместе с Костасом и с войны не видел фронтового друга. Начинаются расспросы, воспоминания. С иронией наблюдает это Йонас. А Хомутов смотрит на него внимательно: кого так напоминает этот колючий парень? Да он же вылитый Ваня Сычев, товарищ Костаса и Михаила по военным дорогам. И тогда Костас сообщает фронтовому другу, что действительно Йонас – сын погибшего Вани. После войны Костас нашел жену Сычева с маленьким ребенком, усыновил его, а теперь, когда мать Йонаса умерла, воспитывает его один. Йонас не знает, что он приемный сын, и Костас, может быть, слишком балует его, чтобы не услышать хотя бы мысленно упрека от друга.

В финале пьесы, когда уже объявлены посадки на Москву и Курган, Костасу передают письмо от исчезнувшего неожиданно Йонаса. «Когда пойму, что достоин тебя и Сычева, – вернусь», – пишет Йонас.

Эхо войны аукнулось и в пьесе молдавского драматурга Е. Георгицэ «Последний редут». Действие происходит 2 мая 1945 года на одном из фронтовых оборонительных рубежей. Среди защитников этого последнего редута четыре земляка из молдавского села. Люди они разные, во многом противоположные друг другу. Младший – Ионашку – несколько чудаковатый сельский скрипач, человек талантливый, но абсолютно негероический, неприспособленный к войне. С тех пор как у него расстреляли отца, он панически боится немцев и не в силах побороть этот страх. Раду Дрэган – самый старший из четверых – воплощение высшей народной мудрости. Он служит своеобразным арбитром в спорах товарищей. Он убеждает Ионашку, что, сражаясь на чужбине в последние дни войны, он все равно сражается за свою землю. Он первый вызывается идти в разведку вместо перепуганного скрипача. Но он чуть было не расстрелял Ионашку в финале, когда тот покинул своих товарищей на поле боя. Менее самобытен характер Вики. Добрый, справедливый, мужественный, совершивший немало подвигов и вновь без колебания идущий на подвиг, это все же скорее знак, нежели человек, особенно рядом со своими сложными и противоречивыми товарищами.

Четвертый герой – Петре – бывший кулак. Личным врагом он считает Викю, которому перед войной отдали часть его земли. Его ненависть настолько сильна, что он вызывается идти с Викей в разведку с тем, чтобы свести с ним счеты перед возвращением домой. В финале пьесы, после предательства Петрей Вики, автор приводит своего героя к моральному очищению, когда тот самостоятельно отправляется на поиски раненого Вики.

Есть в сборнике пьесы, в которых авторы пытаются рассмотреть те неоднозначные процессы, которые происходят сейчас на селе. В пьесе армянского драматурга М. Алояна «Кузница счастья» действие происходит в одном из сел Армении. Бабушка Маро, хозяйка старого, некогда многолюдного дома, опечалена тем, что никто из ее многочисленных детей и внуков не хочет жить в деревне, работать на земле. Приезжает один из ее внуков, Сурен, истинный горожанин, который навещает бабушку с единственной целью: занять у нее денег на машину. Маро ему отказывает, но тем не менее Сурен остается в деревне на весь свой отпуск. Причина этого – его любовь к медсестре Нарине. Постепенно Сурен приходит к мысли, что единственный правильный путь – остаться с Маро и Нарине в родном селе. Он обучается искусству кузнечного дела, чтобы вновь ожила кузница его деда. Заканчивается пьеса оптимистической нотой будущей радостной жизни героев на родной земле. Но к их радости оказываются непричастными люди типа дочери Маро Асмик, алчной, расчетливой. Ее виды на наследство пошли прахом – все свои деньги Маро отправила в Фонд мира. Тема нравственной несостоятельности людей, оторвавшихся от родной почвы, решается драматургом иногда прямолинейно.

Эта же тема затронута драматургом В. Штанько в его пьесе «Один день – и вся жизнь!». Автор сразу погружает нас в будничную жизнь сельской участковой больницы. Главный врач Иванов, бухгалтер Козодоев, фельдшер Телегина обсуждают больничные дела, среди которых – неисправности оборудования, нехватка нянечек, транспорт… Автор, судя по всему, хорошо знает материал, достоверны разговоры персонажей, умело передано подспудное напряжение, которое таится за этими неторопливыми разговорами, – рядом, в палате, лежит давно прооперированный тяжелый больной, тракторист Саша. Тревога за его жизнь и здоровье – вот что главное для главврача и фельдшера. В камерных, казалось бы, разговорах персонажей автору удается показать и ту жизнь, те проблемы, которые решаются за стенами больницы, – здесь и пьянство, недисциплинированность механизаторов колхоза, и бюрократизм руководства райздравотдела. Удачей автора представляется характер главврача Федора Ивановича – без громких слов, без деклараций человек делает свое дело, болеет за него.

К сожалению, когда автор выходит, так сказать, «за стены палаты», он начинает искать уже проторенные дорожки в развитии сюжета. Появляется довольно карикатурный персонаж – бывшая колхозница Дарья Ермолина, которая грозится напустить на главврача комиссию, поскольку ее дочь отдала прооперированному Саше свою кровь и третьи сутки дежурит у его постели. Впрочем, Дарья быстро переориентируется, узнав, что дочь уже три года влюблена в Сашу, и превращается в защитницу интересов больницы и лично главврача.

На стыке села и города происходят события и в пьесе талантливого и опытного драматурга М. Ворфоломеева «Летела птица розовая». В сложных для каждого житейских обстоятельствах встретились герои пьесы – Катя и ее отец Логин Карпович Чупраков. У отца в родной деревне сгорел дом, оставленный им на попечение соседки. И решил старик податься в дом престарелых, для чего ему нужна справка от дочери, что та отказывается от него. Вот и явился старик Чупраков в городскую квартиру, где Катя живет с мужем и его родителями, за этой справкой. А у Кати своя беда – в магазине, где она работает, обнаружена недостача в полторы тысячи. И надо в кратчайший срок вносить деньги.

Такое «сгущение» житейских бед в одной семье, признаться, вызывает некоторое недоверие. Впрочем, для автора это не самоцель – такая ситуация нужна ему для того, чтобы прояснить в героях суть, их совестливость, застенчивую доброту, любовь и уважение друг к другу. Не быть никому в тягость – вот главное желание и старика и воспитанной им Кати. Встретить беду мужественно и твердо.

Противостоит в пьесе этим героям семейка Базеевых – муж Кати Виталий и его родители. Перед нами знакомая по многим уже литературным и окололитературным произведениям семейка накопителей. Виталий копит на машину, для его мамаши главное – побольше натащить в дом, под стать им и старый Базеев, хотя он еще пытается соблюсти хоть какие-то внешние приличия.

В этих трех пьесах вновь проявилась наблюдающаяся, к сожалению, тенденция: противопоставлять людей города и деревни, отдавая последним приоритет в нравственных качествах. Этот схематизм, очевидная порой заданность снижают общее впечатление, вызывают некий протест, возражения. Хотя в пьесах сочный, живой язык, авторам не откажешь в зоркости, наблюдательности, умении видеть жизнь и передавать ее в художественных образах. Но излишний нажим, тенденциозность замысла мешают, на мой взгляд, пьесам стать заметным художественным явлением в одноактной драматургии.

Уверен, что читатели этого сборника, особенно режиссеры малых сцен, народных театров и художественной самодеятельности, найдут много интересного и поучительного в пьесах Г. Соколовой «Черствые именины», А. Трушкина «Наглядный урок», В. Ольшанского «Первый звонок», В. Попова «Чужая территория», Д. Гринвалда «Замок» и Е. Шабана «Рокировка».

В добрый путь, рыцари одноактной драматургии! Счастливой вам встречи с читателями и зрителями!

Н. Мирошниченко,

главный редактор альманаха «Современная драматургия»

М. Алоян
КУЗНИЦА СЧАСТЬЯ
Пьеса в одном действии, пяти картинах

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

МАРО, около 80 лет.

СУРЕН – ее внук, 24 лет.

НАРИНЕ – односельчанка Маро, 23 лет.

АСМИК – дочь Маро, 55 лет.

АНАИТ – односельчанка Маро, 30 лет.

Действие происходит в наши дни в одном из сел Армении.

Комната в доме. На стене висит потертый ковер, на нем – в черных рамках портреты погибшего мужа и двух сыновей Маро. У ковра стоит тахта, на ней – вышитые подушки. Перед тахтой – низкий стол.

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Утро. Слышны веселые трели птиц.

М а р о (стоя на тахте, стирает пыль с портретов, вздыхает, сходит с тахты, надевает шлепанцы, садится). Ох… (Достает из кармана платок, утирает слезы.) Будь ты проклята, война! И мужа и двух сыновей взяла… (Вздыхая, встает, берет веник, начинает подметать.)

Входит С у р е н; зевая, подходит к Маро.

С у р е н. Доброе утро, дорогая баб. (Целует.)

М а р о. Доброе утро. Почему так рано поднялся?

С у р е н. Боялся опоздать на работу.

М а р о. Пойди умойся. Пока вернешься, я тебе деревенскую яичницу приготовлю с помидорами и луком.

С у р е н. Не утруждай себя, я пока не голоден.

М а р о. Может, молока выпьешь?

С у р е н. Не хочу.

М а р о (вздохнув). Так-то… Ты даже не заметил, что моего Аслана нет.

С у р е н. В самом деле! Где песик? Неужто подарила кому-нибудь?

М а р о. Нет… Сдох.

С у р е н. Жаль, хорошая была собака. Болел?

М а р о. Нет… Постарел вроде меня.

С у р е н. Не горюй, бабушка, на будущей неделе я тебе привезу красивого щенка.

М а р о. Не надо. Скоро и я сдохну.

С у р е н. Бабуль, дорогая, к чему такие слова?

М а р о. Говорю то, что есть… Я не умру, а сдохну. Умирают те, кто окружен родными и близкими, а такие, как я, дохнут в одиночестве.

С у р е н. Вижу, что смерть Аслана тебе действительно причинила большое горе. Я достану такую же умную собаку, как Аслан.

М а р о. Нет… Такую, как Аслан, не найти, он был мне настоящим другом, он меня понимал, жалел и утешал.

С у р е н. Но, бабуль, ведь Аслан был не человеком все же, а собакой.

М а р о. Да, собакой… (Вздыхает.) Но более человечным, чем ты, твой отец, твоя тетка. Не гляди так, твоя бабка еще не спятила.

С у р е н. Я этого и не сказал.

М а р о. Взгляд твой сказал.

С у р е н. Бабуль, положа руку на сердце скажи: сколько раз предлагали тебе продать дом и переехать к нам в город?

М а р о. Тысячу раз. Не нужен мне ваш город, оторвать меня от села, от корня никто не сможет.

С у р е н. Мы о тебе заботимся, ты сама постоянно жалуешься на свое одиночество.

М а р о. Коли я была бы вам нужна, вы бы очень хорошо поняли. Вам нужны мои деньги.

С у р е н. Зря так говоришь, бабушка.

М а р о. Нет… Вам всем кажется, что у меня тысячи, а у меня и гроша за душой нет, мое единственное богатство – развалюха дом… Этот дом – моя святыня, здесь я прожила свою жизнь, здесь родились мои дети. Да ты ведь не поймешь.

С у р е н. Положим, пойму…

М а р о. Зачем же тогда словно попугай повторяешь слова своего отца и тетки?

С у р е н. Прости, дорогая… (Целует ее.)

М а р о. Когда человек что-то говорит, он должен прежде как следует подумать. Из этого дома твоего деда и двух братьев твоего отца проводила я на войну и до сих пор жду их возвращения… (Всхлипывает.) Мне не удалось даже взглянуть на их могилы.

С у р е н. Бабушка, родная, прошу, не плачь…

М а р о (сердито). Не успокаивай меня! Без мужа, одна, с каким трудом и мучениями я вырастила твоего отца и тетку. Они получили образование, обзавелись семьями. Ради чего? Чтобы удрать в город и меня оставить одну? Ну пусть живут где хотят, лишь бы были живы и здоровы.

С у р е н. Прекрасно понимаю, но и ты пойми меня. Я родился в городе, в городе вырос. Город у меня в крови.

М а р о. Семеро внучат у меня, никого я не прошу переселиться ко мне, но ведь я вам родная? Неужели вы так заняты, что в течение месяца не можете выкроить двух часов приехать посмотреть, жива ли я?

С у р е н. За других не ручаюсь, но лично я постараюсь почаще показываться здесь.

М а р о. Фрукты уже созрели, падают с веток, я гляжу – и сердце разрывается. Ты, Сурен, дорогой, прости меня, очень уж постарела, болтливой стала, пойду погляжу, что можно собрать, дать тебе с собой.

С у р е н. Не утруждай себя, баб, ничего не надо.

М а р о. Я знаю, что надо.

С у р е н. Я опаздываю, баб.

М а р о. Ну теперь скажи – зачем приехал? Молчишь? Деньги нужны?

С у р е н. Да… Две тысячи… Подошла очередь на машину.

М а р о. Почему же у отца не просишь?

С у р е н. Не дает. Говорит, рано еще машину иметь.

М а р о. Правильно говорит. Вдруг попадешь в аварию.

С у р е н. Ну прости, баб, я пойду.

М а р о. Погоди… Не обижайся, у меня действительно и гроша нет.

С у р е н. Я в долг прошу, бабушка, скоро верну.

М а р о. Нет у меня.

С у р е н. Ты же продаешь фрукты. Неужели только на две тысячи?

М а р о. Иногда бывает и больше.

С у р е н. Куда же деваются эти деньги?

М а р о. Умру – узнаешь.

Сурен медленно поворачивается, чтобы уйти. Входит Н а р и н е.

Н а р и н е. С добрым утром.

М а р о. Добро пожаловать, милая, что скажешь?

Н а р и н е. Прости, бабушка Маро, я не знала, что у тебя гость, я после зайду.

М а р о. Ничего, доченька, он уже уходит.

Н а р и н е. Если я не ошибаюсь, ты сын дяди Аршака, Сурен?

С у р е н. Что? Да-да, здравствуйте.

Н а р и н е (смеется). Неужели ты не помнишь меня?

С у р е н. Помню.

Н а р и н е. Какой у тебя важный вид. В городе все такие?

С у р е н. Вероятно.

Н а р и н е. Ты работаешь или учишься?

С у р е н. Работаю киномехаником.

Н а р и н е. А я закончила медицинское училище.

М а р о. Нарине – одна из лучших медсестер нашего района.

Н а р и н е. Ну-ну, бабушка.

М а р о. Ладно-ладно, не красней.

С у р е н. Баб…

М а р о. Ну?

С у р е н. Жаль, что…

М а р о. Красивую девушку увидел – и ноги не идут? Не сердись, я пошутила, оставайся, если желаешь. Вы тут побеседуйте, а я зайду в сельсовет. (Уходит.)

Воцаряется неловкое молчание, при котором оба избегают смотреть друг на друга.

С у р е н. Всегда так рано встаешь?

Н а р и н е. Всегда… Крестьяне говорят: если рано не встал, считай, день пропал… (Смеется.) Хитрая у тебя бабушка, в это время в сельсовете никого не бывает… Я вспомнила, как я в шутку тебя толкнула, а ты свалился в речку и заплакал. (Смеется.)

С у р е н. А не помнишь, как я из речки вышел и тебя отлупил?

Н а р и н е. Ну нашел чем хвастаться.

С у р е н. И я кое-что вспомнил из нашего детства.

Н а р и н е. Ну-ка скажи.

С у р е н. Вспомнил, какой ты была худой и страшненькой.

Н а р и н е (обиженно). Неправду говоришь, я страшненькой не была.

С у р е н. Что ты обиделась?

Н а р и н е. Как ты можешь это помнить, когда после второго класса тебя и на каникулы сюда не присылали… Иногда только приезжал в гости. Ну я пойду, мне на работу.

С у р е н. Можно проводить?

Н а р и н е. Не надо: если кто увидит, тут же начнет сплетничать.

С у р е н. Тогда один вопрос. (Смотрит на кольцо на пальце Нарине.)

Н а р и н е. Пожалуйста, спрашивай.

С у р е н. Давно?

Н а р и н е. Это подарок. Чуть было не забыла… (Достает из сумки склянку.) Передай бабушке.

С у р е н (берет). Это против чего?

Н а р и н е. Витамины.

Входит А н а и т.

А н а и т. Нарине… Нарине…

Н а р и н е (подходит к ней). Что случилось?

А н а и т. Муж… Ой, я тебя не узнала. С приездом, Сурен-джан.

С у р е н. Здравствуй, Анаит, как ты?

А н а и т. Живем потихоньку. Может, за нашей Нарине приехал?

Н а р и н е. Ну что болтаешь?

А н а и т. А что я плохого сказала? Надо тебе создать семью. У меня уже пять сыновей.

С у р е н. Пять?

А н а и т. Пятый в этом году родился. Хочу стать матерью-героиней. Только, Сурен, мы Нарине тебе не отдадим.

С у р е н. Кто – мы?

А н а и т. Наше село.

С у р е н. Почему так строго?

А н а и т. Так ведь ты ее увезешь в город?

Н а р и н е. Анаит, говори, что тебе надо!

А н а и т. Ой, заболталась я, а там муж лежит и стонет от боли.

Н а р и н е. Что случилось?

А н а и т. Наверное, ногу подвернул.

Н а р и н е. Врач уже смотрел?

А н а и т. Не хочет он врача. Говорит, позови нашу Нарине.

Н а р и н е. Почему вам всем кажется, что у меня больше знаний, чем у врача? Я училище закончила, а он институт.

А н а и т. Ты наша, местная.

Н а р и н е. Пойдем-пойдем! Прости, Сурен, до свидания.

А н а и т и Н а р и н е уходят.

С у р е н. До свидания… (Задумчиво.) Нарине, Нарине… Подруга моего детства. Что это со мной? На сердце как камень.

КАРТИНА ВТОРАЯ

Ночь. Единственная электрическая лампочка слабо освещает комнату. С у р е н сидит задумавшись. Входит М а р о. Сурен встает и идет ей навстречу.

С у р е н. Добрый вечер, бабушка.

М а р о. Здравствуй.

С у р е н. Не сердись, бабушка! Я обещал помочь тебе – и исчез. Я поехал взять отпуск и отдохнуть здесь. Почему ты так смотришь на меня?

М а р о (уходит в другую комнату и возвращается, держа в руках дорожную сумку Сурена). Возьми ее и уходи.

С у р е н. Баб, но…

М а р о. Ничего не хочу слушать.

С у р е н. Куда я пойду среди ночи?

М а р о. Куда хочешь. Я не позволю тебе уронить честь твоих предков.

С у р е н. Я до сих пор носил имя деда и не собираюсь его ронять.

М а р о. Не морочь мне голову. Ты еще успеешь на последний автобус.

С у р е н. Хорошо. (Берет сумку.) Будь здорова, бабуля.

М а р о. Погоди… Ну-ка погляди на меня… не отводи глаз, смотри на меня.

С у р е н (отворачивается). Уеду, сию же минуту уеду.

М а р о (хватает его за руку). Сядь, сядь, говорю тебе! Мужчина, называется! Готов расплакаться.

С у р е н (взволнованно). Мужчина! Не из камня же они?

М а р о. Запомни, внук. Слезы мужчины, кроме него самого, никто не должен видеть! Если при других захочется плакать, плачь в душе! Теперь отвечай: что случилось, почему дома ты поднял шум?

С у р е н. Я спорил с братьями, отец вмешался, я ему сказал… А ты откуда знаешь?

М а р о. Позвонила – узнала. Ты оскорбил отца. Сказал, что он не человек.

С у р е н. Это правда.

М а р о. Я его родила – значит, и я не человек, да?

С у р е н. О нет, баб, никто на селе не пользуется таким уважением и почетом, как ты.

М а р о. Постарела. У нас уважают старость.

С у р е н. А десять лет тому назад? А двадцать?

М а р о. Вернись и попроси прощения у отца.

С у р е н. Никогда.

М а р о. Я говорю, попроси!

С у р е н. Нет, бабушка. Ты не должна этого требовать от меня.

М а р о. Конечно. Кто я тебе? Бабка, которую ты даже в году один раз не удосуживаешься повидать.

С у р е н. Кто виноват в том, что я редко навещаю тебя?

М а р о. Хватит, дорогой, не вороши старое, помирись с отцом.

С у р е н. А из-за чего мы поспорили? Из-за того, что они так относятся к тебе…

М а р о. Не преувеличивай. Это их жизнь. И не надо проводить тут отпуск. Когда уедешь, я себя почувствую вдвойне одинокой. Уезжай и займись своей машиной.

С у р е н. Мне не нужна эта жестяная коробка.

М а р о. Дело твое… Но скажи, почему ты так внезапно исчез?

С у р е н. Я же сказал: поехал взять отпуск, чтобы здесь отдохнуть.

М а р о. Нет. Ты скажи правду. Я предчувствовала, что ты вернешься… Видишь мои руки?

С у р е н. Вижу.

М а р о. Всмотрись хорошенько.

С у р е н. Всмотрелся. (Целует руки Маро.)

М а р о. Ну-ну. (Отводит руки.) Жизнь выжала из них все соки, оставила лишь кожу и кости. Но если ты обидишь девушку, я… Понял?

С у р е н. Понял. Я шел мимо клуба, у стены сидели старики, вспоминали моего деда. Это правда, что он был самым сильным мужчиной в селе?

М а р о. Наверное, правда… Кузнец не может быть слабым. (Глубоко вздыхает.) Твои дядья тоже росли такими же богатырями, но война унесла их.

С у р е н. Да… Боль, причиненная войной, никогда не утихнет…

М а р о. Пусть бы вы не испытали войны.

С у р е н. Это зависит от людей, бабушка.

М а р о. Погоди, Сурен, не отвлекайся…

С у р е н. Баб, родная… Если бы у меня в мыслях было соблазнить Нарине, я остался бы.

М а р о. Но вернулся, потому что побоялся упустить случай.

С у р е н. Нет-нет, бабушка. Тысячу раз нет. Ты помнишь, одна из твоих овец беспокойно металась во все стороны? Я спросил: что с ней? Ты ответила: белены объелась.

М а р о. Но ты же не белены объелся?

С у р е н. Нет. Влюбился в Нарине.

М а р о. Мало у меня горя, еще ты прибавил.

С у р е н. Почему горя, баб? Она меня любит.

М а р о. Сама сказала?

С у р е н. Нет. Ее глаза.