Текст книги "«Любовь» и другие одноактные пьесы"

Автор книги: Марина Цветаева

Соавторы: Людмила Петрушевская,Анатолий Трушкин,Евгений Богданов,Семён Злотников,Виктор Штанько,Александр Мишарин,Владимир Попов-Равич,Афанасий Салынский,Дайнис Гринвалд,Виктор Ольшанский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

В е н ц о в а (изображает наивность). Не посмела заметить, Вячеслав Хрисанфович.

О б о р и м о в. Вы трогательны в своей естественности. Между нами не должно быть никакой дистанции. Понимаете?

В е н ц о в а. Дда…

О б о р и м о в. Вы это «да» произнесли со значением?

В е н ц о в а (делает вид, будто смешалась). Ах, что вы! Нет… да… Ну, не знаю, как ответить…

О б о р и м о в. Мне под тридцать… Детский возраст! (Хохочет.) А коль я в таком детском возрасте, простите мое ребячество… (Целует Венцову.) Ведь я вам симпатичен просто как мужчина?..

С а в к и н. Я врежу ему!

Н а т а ш а (удерживает его). Сиди!

Савкин вырвался, и вот он в комнате Венцовой.

В е н ц о в а (поняла по гневному выражению лица Савкина, что тот вошел неспроста). Обратите внимание… это… очень талантливый работник, Вячеслав Хрисанфович, но он вдруг подал заявление об увольнении… Мы не можем так бросаться людьми!

О б о р и м о в (набирает номер телефона). Бубенец?.. Слушайте, Бубенец… э-э-э… в порядке сокращения штатов… не трогайте сектор Венцовой… Ни одного человека! (Кладет трубку.)

С а в к и н. Как говаривали когда-то, самая тяжкая ноша – это монаршья милость.

О б о р и м о в. Чем ты недоволен?

Савкин молчит.

Иди. Я забыл, как твоя фамилия?

С а в к и н. Свойский паренек! Что ж, давай на «ты»!.. А как твоя фамилия?

О б о р и м о в. Что?! (Хохочет.) Молодец, титан! Позови-ка сюда своих коллег…

Савкин не двинулся с места. В е н ц о в а  выходит. Оборимов вдруг, в шутку, подскакивает к Савкину и наносит ему легкий удар, боксируя. Савкин удивлен, но отвечает тем же – и неожиданно посылает противника в нокдаун… Заметив входящую Венцову, Оборимов с трудом успевает принять обычный для него вид. Венцова приводит в свою комнату  А в с е н ь е в а  и  Н а т а ш у.

Хочу… э-э-э… сказать вам… Пятнадцать лет, прежде, при моем отце, а затем при мне, наша, условно говоря, контора… живет и здравствует. «Здравствует контора»… Это – ничего, а? Почему? Молодой Оборимов!.. Дал делу сильнейший допинг. «Вячеслав Хрисанфович»! Одно сочетание слов, имени и отчества… иных приводит в трепет! Э-эта бессонная ночь… Все должны держаться друг за друга… с повышенной ответственностью… (Засыпает, притулившись к плечу Венцовой.)

С а в к и н, А в с е н ь е в  и  Н а т а ш а  выходят. Теперь уже цепко обняв Венцову, похрапывает юный, но великий Оборимов. Венцова осторожно пытается высвободиться.

Н а т а ш а (заглянув в комнату Венцовой, быстро возвращается). Спит как младенец. Теперь я по утрам буду досыпать на своем слонике – и вы мне, мальчики, не указ!

С а в к и н. Сейчас я устрою ему пробуждение… (Набирает номер телефона, говорит, изменив голос.) Товарищ Венцова?

В е н ц о в а (подняв трубку, почти шепотом). Да…

С а в к и н. Валерия Михайловна, секретарь товарища Оборимова сказала мне, что он где-то в вашем секторе… Он не у вас ли, случайно?

В е н ц о в а (так же тихо). Кто это говорит?

С а в к и н. Помощник Сергея Николаевича, Вартанов.

В е н ц о в а. Здравствуйте, Арташес Васильевич…

С а в к и н. А почему вы так загадочно-тихо со мной разговариваете?

В е н ц о в а. Тихо? Голос у меня что-то сел. (Прикрыв ладонью трубку.) Вячеслав Хрисанфович! Да проснитесь же вы!.. (В трубку.) Извините, запутался провод, а я хочу передать трубку Вячеславу Хрисанфовичу… (Оборимову.) Помощник Сергея Николаевича, Вартанов!..

О б о р и м о в (испуганно протирает глаза, роняет трубку, поднимает, говорит хрипло). Арташес Вартанович?

С а в к и н. Васильевич, с вашего позволения.

О б о р и м о в. Ох! Простите, пожалуйста. Столько дел, что уже с утра…

С а в к и н. С утра, дорогой, надо опохмеляться.

О б о р и м о в. Спасибо за совет, Арташес Вартанович. Вы в хорошем настроении!

С а в к и н. Я еще в лучшем настроении, когда мне дважды не приходится напоминать, что я – Васильевич.

О б о р и м о в. Зарублю на носу!

С а в к и н. Зарубите. Соединяю вас с Сергеем Николаевичем!

О б о р и м о в. Спасибо!

С а в к и н (снова изменив голос теперь уже на старческий). Славочка? Здравствуй, крестнишек мой бриллиантовый.

О б о р и м о в. Здравствуйте, Сергей Николаевич, мой… Мой… незабвенный!

С а в к и н. Почему же я нежабвенный? Ты меня уже похоронил?

Оборимов, задыхаясь, разинул рот, округлившимися глазами смотрит на Венцову.

В е н ц о в а (громким шепотом). Бесценный, бесценный!

О б о р и м о в. Бесценный!

С а в к и н. Ладно, вот наведаюсь к Хрисанфу Пантелеевичу, твоему родному першональному пеншионеру, и при нем тебе уши надеру! Чтоб жнал, как с вышестоящими ражговаривать.

О б о р и м о в (восторженно). И надерите, и надерите!

С а в к и н. Мы тут… э-э-э… в тешном кругу подумали и нашли, что эта штукенция Копылова – все же новинка, и весьма удачная.

О б о р и м о в. Но вы же мне…

С а в к и н. Не перебивай.

О б о р и м о в. Виноват!

С а в к и н. Разговорная аппаратура… э-э-э… компактная, на редкость точно действующая. А руководители филиала НИИ попросту впали в амбицию. Мы их поправим! Ты ражобрался с теми данными, которые подработали в одном из твоих секторов?

В е н ц о в а (тихо). Разобрался.

О б о р и м о в. Разобрался!

С а в к и н. Ну и что ты шкажешь?

Оборимов не может собраться с мыслями.

В е н ц о в а (тихо). Гениальная конструкция!

О б о р и м о в. Необыкновенная, гениальная конструкция! Это новая эра в управленческой технике!

Воспользовавшись тем, что Оборимов увлечен телефонным разговором  В е н ц о в а  выходит, осторожно заглядывает в общую комнату, из которой разговаривает по телефону Савкин.

С а в к и н. Далее… э-э-э… Есть мнение инстанций, что контору твою давно пора… Арташес, налей, пожалуйста, нарзану… (Пьет воду, налитую Авсеньевым из графина.)

Оборимов растерянно вертит головой.

Кхм… Спасибо, Арташес! Да!.. Так вот, в инстанциях решают: слить, объединить твою контору с базой Тимохина и образовать экспериментальный центр управленческой техники с генеральным директором во главе. Смекаешь, что за этим может штоять?

О б о р и м о в (в полной растерянности). Пока не очень, Сергей Николаевич.

С а в к и н. Мог бы добавить: незабвенный или бесценный… (Хохочет старчески хрипловато и сдавленно.) Эх, Шлавка, мало тебе Хрисанф уши драл, мало! Смекай вот в каком направлении… Дай на мое имя завтра к десяти утра обстоятельную запишку, штраничках на двух-трех, не больше. В этой запишке скажи все так, что контора твоя в ее теперешнем шоштоянии не нужна, себя не оправдывает. Вот уж это будет настоящее сокращение штатов!

В е н ц о в а  возвращается в свою комнату.

О б о р и м о в. Сергей Николаевич!..

С а в к и н. Молчи. Обожди… я челюсть подправлю… выпадает… В своей бумаге найди место и… э-э-э… вставь несколько великих шлов про ражговорное уштройство Копылова. Мол, гениально и так далее.

О б о р и м о в. Сергей Николаевич, вы ведь… и НИИ…

С а в к и н. В этом НИИ окопались жах… жах… жахребетники! Понял?

О б о р и м о в. Э-э-э…

С а в к и н. Будешь писать, не стесняйся в выражениях, докажи, что твоя контора себя ишшжила.

О б о р и м о в. Как же не стесняться в выражениях, когда контора… пятнадцать лет?

С а в к и н. Ты хочешь быть генеральным директором экспериментального центра?

О б о р и м о в. Я?! (Задохнулся.) Сергей Николаевич… детям, если они будут, и внукам накажу имя ваше…

С а в к и н. Ладно, незабвенный, молши. Я пока еще разочек… она, проклятая… (Шепеляво.) Змея, шелюсть… А как без шелюсти?

О б о р и м о в. Всюду халтурщики! Даже челюсть не могут сделать как следует!..

С а в к и н. Ты сказал «вшюду халтурщики»? С этим тежишом у меня смотри! Знаешь, сколько ижделий имеет жнак кашества?!

О б о р и м о в. Верно, мудро!

С а в к и н. Ты шпошобен вошпринимать ж… ж… ждравые мысли. Но, говорят, копируешь меня, экаешь при ражговоре?

О б о р и м о в. Сергей Николаевич, исключительно… э-э-э… для солидности! Но если…

С а в к и н (смеясь). Шут ш тобой! Экай шебе, раж… ражрешаю.

О б о р и м о в. Отеческая щедрость, Сергей Николаевич! Ничтожной буковкой – и той делитесь.

С а в к и н. Так ты… э-э-э… как напишешь про свою контору?

О б о р и м о в. Да кому она теперь, моя контора, нужна?! Полностью себя изжила! Работаем сами на себя, а для чего – никому не понять.

С а в к и н. Голош не мальшика, но мужа! В таком духе и напиши. Запишку пришли на мое имя с курьером, в запешатанном пакете к десяти утра. А к двенадцати приходи ко мне сам. Дело пока шек… шек… шекретное, никому ни шлова.

О б о р и м о в. Будет сделано.

С а в к и н. Раштешь, Шлавик!.. До встреши.

О б о р и м о в. Обнимаю вас, Сергей Николаевич! Нижайший поклон Таисии Аркадьевне.

С а в к и н. До жавтра, мой бриллиантовый. (Опускает трубку.)

Оборимов тоже опустил трубку, победоносно взирает на Венцову. Авсеньев и Наташа с трепетом смотрят на Савкина.

Н а т а ш а. Что будет, а?!

С а в к и н. Спокойно, матросы, корабль тонет нормально.

О б о р и м о в. Гм… Генеральный директор?!..

В е н ц о в а. Поздравляю, Вячеслав Хрисанфович!

О б о р и м о в. Рано, рано. (Плюет через левое плечо.)

В е н ц о в а. Да-да-да! Стучу по дереву. (Вместе с Оборимовым стучит по столу.)

О б о р и м о в. И эту трудную дорогу можно осилить… Но необходимо, чтобы рядом была спутница…

В е н ц о в а. Это уж вам видней!

О б о р и м о в. Для тебя, Лера, э-э-э… я найду отличную должность. Слить твой сектор с сектором Белошейкина и руководство отдать тебе… Это мелочь в сравнении с тем, что ты теперь сможешь получить. И новая должность и зарплата сразу поставят тебя ближе ко мне… Понимаешь?

В е н ц о в а. Все понимаю!

О б о р и м о в. Заметь, в экономике, науке, технике, во всех звеньях жизни идет обновление, всюду нужны энергичные молодые люди, и я в этом смысле… А?

В е н ц о в а (очень серьезно). То, что надо.

О б о р и м о в. Прогресс всегда был силен энергией, делом. Сегодня, в день перехода на летнее время, свершилось такое событие…

В е н ц о в а. В этом я вижу нечто символическое!

О б о р и м о в. Верно, верно!.. Сегодня вечером, в семь тридцать, позвони мне по этому телефону. (Черкнул на клочке бумаги.) Я буду ждать. Позвонишь?

В е н ц о в а. Еще бы!..

О б о р и м о в. А сейчас я пойду. Нужно заняться, чтобы завтра… Да, срочно пришли мне материалы Копылова. Пока! (Уходит, гордо неся голову.)

Венцова тихо смеется. В ее кабинет робко входит  Н и к о н о в а.

Н и к о н о в а (льстиво). Валерия Михайловна, не нужен ли вам кипятильничек? Персональный. У меня есть импортный…

В е н ц о в а. Я пью чай в буфете.

Н и к о н о в а. Извините. (Исчезает.)

С а в к и н. Загляну-ка я к верной спутнице «генерального директора»… (Захватив толстую папку, выходит и появляется в комнате Венцовой.) Извините, мы с вами, Валерия Михайловна, так и не закончили беседу.

В е н ц о в а (берет из рук Савкина папку). Материалы по этой новинке?

С а в к и н (уже с некоторым сомнением). Но вы советовали хорошенько над ними подумать?..

В е н ц о в а. Возьму как есть.

С а в к и н. Вы, надеюсь, подпишете мое заявление об уходе с работы?

В е н ц о в а. Пожалуйста. (Подписывает.) Толик, почему ты вдруг перешел со мной на «вы»?

С а в к и н. Как-то не заметил… Официальная беседа…

В е н ц о в а. Ты, конечно, не знаешь, какие у нас произошли чудеса?

С а в к и н. Чудес не бывает.

В е н ц о в а. А между тем жизнь поворачивается на сто восемьдесят градусов.

С а в к и н. И чья именно жизнь?

В е н ц о в а. Вообще… всех. И моя особенно.

С а в к и н (расставшись с наигранной беспечностью). Как – особенно?!

В е н ц о в а. Мне предлагают необыкновенно выгодную должность. И во всех отношениях может измениться судьба. Личная.

С а в к и н. Ты согласилась?..

В е н ц о в а. Ну-у… почти да.

С а в к и н (кричит). Чему ты улыбаешься?! Это я должен хохотать! Или плакать! Чем соблазнилась? Звони ему, он тебе свидание назначил. Звони своему «генеральному директору»!..

В е н ц о в а (рассердилась). Ты за кого меня принимаешь?! Да знаешь ли, кто суфлировал Оборимову, когда ты выступал по телефону в роли незабвенного Сергея Николаевича?!

С а в к и н. Никаких суфлеров не слышал! (Спохватывается.) Я – по телефону?..

В е н ц о в а. «Бриллиантовый», «незабвенный»…

С а в к и н. Лерка!..

В е н ц о в а. Что, «шелюсть» отпала?

С а в к и н. Есть чудеса! (Кружит Венцову.)

А в с е н ь е в (Наташе). Нет, ты была права, они давно любят друг друга…

Н а т а ш а. Какая была конспирация!

В е н ц о в а. Завтра в двенадцать по летнему времени наша контора разлетится в пух и прах… А мы… мы бросимся в науку, Толенька. Ты да я – ого-го сила!.. Мы совершим революцию в электронике! Муж будет выдавать гениальные идеи, а жена – с остервенением пробивать их в жизнь!

Н а т а ш а. Думаешь, Сергей Николаевич так просто расстанется с этой конторой? Тогда чем он будет руководить?!

А в с е н ь е в. Я всегда подозревал, Наташа, что у вас бездна здравого смысла. Но вдруг докладная Оборимова попадет еще к кому-нибудь? И нас действительно прикроют? А ну, пошли. (Взяв за руку Наташу, выходит с ней и входит в комнату Венцовой.) Люди, мы что, сами себя уволили?!

С а в к и н. Все разом!

Н а т а ш а. Ой!.. (В страхе плюхнулась на пол.)

Авсеньев помогает ей подняться.

С а в к и н. Друзья, не глупо ли? Такую славную шарагу разрушили… А в другом-то месте ведь работать придется!

Н а т а ш а. Кошмар!

С а в к и н. Ты, Наталья, со своим слоном нигде не пропадешь.

А в с е н ь е в. Со слоном и со мной.

В е н ц о в а. Как сказал великий Оборимов, будем держаться друг за друга с повышенной ответственностью!

Г. Соколова
ЧЕРСТВЫЕ ИМЕНИНЫ
Комедия в одном действии

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

НАДЯ – 32 лет.

ВИКТОР – 37 лет.

На сцене – коридор и комната отдельной однокомнатной квартиры. Отсюда недавно ушли гости, следы их пребывания еще очень заметны. Стулья стоят в беспорядке, стол отодвинут к стене, валяются пластинки. Но восстановительные работы уже ведутся: на столе гора чистой посуды. Вдруг из-за портьеры, которая висит на балконной двери, высовывается рука. Затем в комнату с балкона входит молодой мужчина. Это  В и к т о р. Вид у него заспанный, его трясет от холода. Он на цыпочках подходит к тахте, наклоняется, но тут начинает звонить телефон. Виктор прячется за кресло. В комнату из кухни быстро входит хозяйка квартиры – Н а д я. Она в нарядном платье, но в фартуке и в тапочках. В руках у нее стопка тарелок.

Н а д я (поставив тарелки на стол, подбегает к телефону, снимает трубку). Алло, я слушаю!.. Томка, это ты?.. Конечно, не сплю, посуду мою. Одних тарелок штук сто. В глазах рябит. Ночью обязательно приснятся летающие тарелочки… (Смеется.) Я забыла тебе сказать – платье на тебе было фантастическое… Ты что, наоборот, худит… А наша Катька, прости, дура… Ну зачем ей эти рюшечки, брошечки, ленточки?! Ей же не двадцать лет… Даже если она нацепит бант на голову и синяк на коленку, девчонкой ее уже не назовешь. Поезд ушел!.. Подумать только, мне сегодня исполнилось тридцать два года… Бальзаковский возраст… Я же не спорю, Тамарочка, это прекрасный возраст! Если рядом Бальзак… Недавно его перечитывала… Думала, сойду с ума от восторга… Кстати, забыла тебя спросить: я не очень переосвежилась?.. Ну, в смысле косметики не перебрала?.. Точно?.. Почему это Алик должен был остаться у меня?.. Мы только сегодня познакомились. Нет, любви с первого взгляда не получилось, придется взглянуть еще раз… Да он вроде ничего, глуповат, правда. С юмором опять же плоховато… Он мне за столом такую ахинею нес: «Надя, вы очень загадочны! Это меня и волнует и пугает!» Пришлось горько улыбнуться и умерить аппетит… А то еще перестанет бояться! (Смеется.) Завтра идем с ним в консерваторию, пригласил… Сообщит наверняка, что Моцарт его волнует, а Лист пугает… Тамара, как я могу пойти с кем-нибудь другим, раз Алик доставал билеты?.. Ничего, я ему прямо у входа скажу: «Вы – единственный человек, с которым мне хочется молчать. Молчать и мечтать!»… Что?.. (Слушает, смеется.) Нет, Тамарочка, я не собираюсь с ним сразу рвать… Это у тебя принципы, а у меня Новый год на носу!.. Семейный как-никак праздник… Пойду куда-нибудь с Аликом, он такой скучный, у меня будет полная иллюзия – рядом со мной муж, с которым я уже лет десять… (Слушает, смеется.) Нет, одной не лучше!.. У Кати было двое мужей, и она обоих сама выгнала. Она теперь до гробовой доски может появляться одна. И никто не подумает, что она никому не нужна… У меня другой случай… Ее статью?.. Конечно, читала… Катька безусловно талантлива. Но меня не устраивает ее повышенная эмоциональность… Катерина не высказывает свои научные догадки, а кричит о них. (Оборачивается к креслу, видит Виктора, который делает уже не первую попытку пробраться к двери. Кричит.) А-а-а! Тома! Томочка!.. (Виктору.) Стойте на месте! (В трубку.) Тамара, у меня в комнате незнакомый мужчина!.. (Виктору.) Ни шагу, вам говорят! (В трубку.) Тамарочка, умоляю, приезжай ко мне немедленно! Скорее!.. (Виктору.) Еще шаг – и я брошу в вас телефон! (В трубку.) Только скорее, Тома… Если ты не успеешь… Да прекрати ты! Лучше запомни его приметы. Высокий, красивый, худой, на лбу морщины, а может, свет так падает, пиджак, по-моему, черный… На всякий случай, от меня всем огромный привет… Ты что, дура, откуда я знаю, зачем он пришел?.. Убить? Но за что? Его спросить? (Виктору.) Ни с места! Я описала все ваши приметы. Зачем вы пришли?

В и к т о р. Я… я уже ухожу.

Н а д я. Минуту! (В трубку.) Он уходит… Что?.. Томка, я не собираюсь с ним разговаривать!.. Ты?.. (Протягивает трубку Виктору.) Вас к телефону!

В и к т о р (берет трубку). Извините, Тамара, но вам не надо приезжать… Я не бандит. Я просто засидевшийся гость. Случайно уснул… Нет, нет, что вы!.. Я вообще не пью. Просто устал… Сейчас!.. (Наде.) Тамара спрашивает – вы хотите, чтобы она приехала?

Н а д я. Конечно, хочу! Дурацкий вопрос.

В и к т о р. Пожалуйста, тише! Она же услышит. (В трубку.) Надя сказала, чтобы вы не глупили и скорее приезжали… А я, вероятно, уже уйду. Так что прощаюсь с вами. Счастливо добраться. (Вешает трубку, Наде.) Разрешите принести извинения и откланяться.

Н а д я. Где вы спали?

В и к т о р. На балконе.

Н а д я. Там больше никого нет?

В и к т о р. Думаю, никого. Когда я проснулся, я испытывал острое чувство одиночества. Как будто я один на всей земле.

Н а д я. Я проверю! Стойте на месте. (Идет на балкон, стараясь не поворачиваться к Виктору спиной. Заглядывает за балконную дверь. Возвращается.) Слава богу, никого. (Делает несколько шагов к входной двери.) А на лестничной площадке тоже никого?

В и к т о р. Не знаю. Я не умею видеть сквозь стены.

Н а д я. Острить будете в милиции.

В и к т о р. Слушаюсь!

Н а д я. Как вы ко мне попали?

В и к т о р. Я приятель Пети Верова.

Н а д я. Да ну?.. А я ни разу вас у него не видела.

В и к т о р. Живу далеко.

Н а д я. За городом?

В и к т о р. Да. Под Хабаровском. В Москве проездом только бываю. Сейчас вот тоже. Лечу на Юг отдыхать. Я Петру с аэродрома позвонил – занято! Решил рискнуть, поехал без звонка. Застал его у подъезда. Он к вам ехал, ну и взял меня с собой. Сказал, что у него крошки в доме нет. А я был очень голодный.

Н а д я (обиженно.) Вы… поесть ко мне приехали?

В и к т о р. Нет, нет! Просто Петька очень уговаривал. Сказал, что вы будете только рады.

Н а д я. Я рада, конечно…

В и к т о р. Я тоже очень рад…

Н а д я. Это заметно! (Смеется.) Но почему Петька нас даже не познакомил?

В и к т о р. Когда мы приехали, вы были у соседей. Брали стулья.

Н а д я. Да, не хватило сидячих мест. Представляете, пришло много людей, которых я даже не приглашала! (После паузы.) Простите.

В и к т о р. Это вы извините меня, я вас напугал… Действительно, надо было нам познакомиться пораньше.

Н а д я. Да. Лет на десять.

В и к т о р. Что?

Н а д я. Шучу.

В и к т о р. Понял. Петька пытался запоздало исправить эту ошибку. Но вы вернулись со стульями и тут же убежали встречать новых гостей.

Н а д я. Все против нас! (Улыбается.)

В и к т о р (улыбнувшись в ответ). Петя сделал третью попытку. Крикнул вам через стол: «Знакомься, Наденька, это мой приятель!» А вы ответили: «Петя, Петя, в другой раз!»

Н а д я. Я же не знала, что вы в Москве проездом. А, я вас вспомнила, вы сидели рядом с Катей. Такая высокая, красивая блондинка. (Снимает тапочки, надевает туфли на высоком каблуке.)

В и к т о р. Совершенно верно.

Н а д я (продолжает прихорашиваться, но искренне огорчена). А я, дура, подумала: наконец у Катьки кто-то появился.

В и к т о р. Я бы, может, и появился. Но у нее был такой неприступный вид. Я попытался рассказать ей анекдот, но она меня оборвала: «Сидите спокойно! Мне не до шуток!»

Н а д я (снимает фартук). Катя очень застенчива.

В и к т о р. Очень. Двух мужей выгнала.

Н а д я. И правильно сделала. Они сами виноваты. А вы откуда знаете?

В и к т о р. Слышал, как вы говорили об этом по телефону.

Н а д я. Подслушивать нехорошо. Но раз уж вы все знаете, объясните: Катя молодая, красивая, замечательная хозяйка, без пяти минут кандидат наук, а счастья, простого женского счастья нет. Почему? (Садится в кресло.)

В и к т о р. За сегодняшний вечер мне второй раз задают этот вопрос.

Н а д я (улыбаясь). Правда?

В и к т о р. Да. Катя, моя соседка, выясняла то же самое. Про вас.

Н а д я (оскорбленно). Про меня?! Понятно… Можете быть свободны! Я вас больше не держу.

В и к т о р. Вот вы сами и ответили на свой вопрос.

Телефонный звонок.

Н а д я (снимает трубку). Алло! Я слушаю!.. Какой еще Алик?.. Ах, Алик, неужели это вы?.. Подождите секундочку, у меня форточка открылась… (Закрывает трубку рукой, Виктору.) Ваш совет подоспел вовремя. Это Алик! (В трубку.) Алик, я так рада слышать ваш голос… Что я делаю?.. Читаю стихи… Да, да, книгу, которую вы мне подарили. Я гадаю по ней… Загадываю, что меня ждет, и открываю страницу наобум. (Слушает. Тихо смеется.) Я – глупая?.. Это ужасно!.. Что?.. Вам, наоборот, это в женщинах нравится?.. Вашу надпись на книге?.. Конечно, прочла, конечно… Алик, скажите: вы серьезно все это мне написали?.. Вы не шутили, вы не смеялись надо мной?.. (Слушает, недоуменно пожимает плечами.) Почему вы меня не понимаете?.. То есть, как это о чем я говорю?.. Сегодня я не буду вам этого объяснять… Мы же завтра увидимся? Вы ведь не передумали?.. Мы ведь пойдем в консерваторию?.. Спасибо, Алик! Спокойной ночи!.. Какой вы добрый и… странный… (Слушает, прерывисто вздыхает.) Я?.. Я сейчас накину шаль, закрою форточку… Что?.. А она опять открылась. Ветер сегодня какой-то тревожный. И я буду под его завывание гадать. Гадать и мечтать. До завтра! (Кладет трубку, Виктору.) Вот так! Он на крючке! Киньте мне кофту и книгу вон с той тумбочки!

Виктор приносит Наде книгу и кофту.

(Накидывает кофту, надевает очки, раскрывает книгу.) Что он такое написал?.. Между прочим, Тютчев! (Читает надпись, смеется.) «Слова, слова, слова…». И вся надпись. Представляете, дарит Тютчева, ну что бы стоило выбрать у него же две любовные строчки: «Я очи знал, о, эти очи…» – или: «Ангел мой, ты слышишь ли меня?..» Нет, Алик, которого надо удерживать, выбирает цитату из Шекспира: «Слова, слова, слова…» Кстати, хороший эпиграф к любому словарю! Но это ладно, смешно совсем другое! Этот Алик давно мечтал со мной познакомиться, наконец я сказала, чтобы его привели ко мне на день рождения. Я сразу поняла, что он не принц на белом коне. Но это ладно, смешно совсем другое. Я, дура, подумала, что на титульном листе он написал робкое любовное признание. Ну и рассыпалась: «Ах, вы не смеетесь надо мной?», «Ах, вдруг это всего лишь шутка?» А он, оказывается, осторожно отделался цитатой из Шекспира! «Слова, слова, слова…» Ну, не идиот ли?

В и к т о р. Если читал Шекспира, то, конечно, идиот. А если не читал, то, возможно, гений.

Н а д я. Завтра выясню! Если идиот, буду удерживать. Если гений – ни за что. Гений в быту невыносим.

В и к т о р. Значит, мне уйти?

Надя расхохоталась. Виктор улыбается.

Н а д я (покровительственно). А вы забавный. Даже жалко, что вы весь вечер проспали на балконе.

В и к т о р. Не весь. Часть вечера я проспал за столом.

Н а д я (растерянно). Так было скучно?

В и к т о р. Наоборот! Я чувствовал себя так хорошо, а главное, так свободно, что и не заметил, как опустил голову на плечо этой самой красивой Кате. И вырубился! Моментально! Мне даже приснился сон. Будто я самолет. Представляете?

Н а д я. У вас что, во сне выросли крылья?

В и к т о р (улыбаясь). Крыльев я не чувствовал. Просто во мне было много людей. Я был переполнен! Дети плакали в люльках, крестились старушки. Целовались какие-то молодожены. Это тоже помню! Какая-то женщина боялась лететь и от этого очень громко смеялась. Я вдруг почувствовал такую ответственность перед этими людьми! Даже страх. Но все-таки начал разбегаться по взлетной полосе, и тут…

Н а д я. Объявили нелетную погоду?

В и к т о р. Хуже!

Н а д я. Заглох мотор? Какой кошмар!

В и к т о р. Еще хуже! Я проснулся. Соседка Катя изо всех сил старалась оттолкнуть меня от себя и шипела: «Держитесь прилично!» Наконец я проснулся, потом встал и пошел на балкон. Голова закружилась. От усталости. Увидел кресло. Сел, смотрю на звезды… Опять – полное ощущение полета. И тут на балкон вышла женщина и заплакала.

Н а д я. Да ну?

В и к т о р. Представьте себе. Она так горько и так тихо плакала, что я сам чуть не разрыдался.

Н а д я. Как трогательно!

В и к т о р (резко). Последний раз я плакал в семь лет.

Н а д я. А я в семь месяцев!

В и к т о р. Это заметно!

Н а д я. Что делать, засуха. Не идут дожди.

В и к т о р. Обидно! А та женщина на балконе не разучилась плакать. И плакала так безысходно! Она ничего не видела вокруг себя.

Н а д я. Она просто вас не заметила! А вам уже показалось, что она ничего вокруг себя не видит. Мужская логика.

В и к т о р (вскочив). Меня она заметить не могла! На балконе было темно. А я старался не дышать, весь сжался в кресле.

Н а д я. Это еще зачем?

В и к т о р. Чтобы в нужную минуту ее схватить.

Н а д я. Схватить?.. Вы что, влюбились?

В и к т о р. О чем вы? Я испугался, что она бросится с балкона.

Н а д я. Но она не бросилась? И правильно сделала. Тут второй этаж. Насмерть не разобьешься, а калекой останешься.

В и к т о р. Думаю, ее остановило другое! Наверно, у нее есть дети, а дети всегда удерживают от необдуманных шагов. У вас есть дети?

Н а д я. Слава богу, нет. А я-то все не понимала, почему делаю столько необдуманных шагов. А у вас их много?

В и к т о р. Необдуманных шагов?

Н а д я. Нет, нет! Детей. Детей у вас сколько?

В и к т о р. Нет, нет! Детей.

Н а д я. А кого бы вы хотели? Мальчика или девочку?

В и к т о р. Когда смотрю на вас, хочется только мальчика.

Н а д я (лучезарно улыбаясь). А мне, когда к вам присмотрелась, никого не хочется. Даже мужа.

В и к т о р (осененный догадкой). С мужем поссорилась?!

Н а д я. Кто с мужем поссорился?

В и к т о р. Та женщина на балконе!

Н а д я (презрительно). Да нет у нее никакого мужа. Уверяю вас!

В и к т о р (обидевшись за незнакомку). Есть! И дети есть, и муж!

Н а д я. Нет! Голову даю на отсечение!

В и к т о р. Есть! Провалиться мне на этом месте!

Н а д я. Да?.. А вы-то откуда знаете?

В и к т о р. Знаю! Она мне сама сказала.

Н а д я. Она же вас не заметила! Вы сами говорили.

В и к т о р. Сначала не заметила. Потом я тихонько ее окликнул.

Н а д я. Окликнули? Так ведь и заикой нетрудно человека сделать.

В и к т о р. Она даже не испугалась и рассказала свою грустную историю.

Н а д я. Понятно. А вы ее утешали красивыми словами?

В и к т о р. А что в этом плохого?

Н а д я. Ничего! Но уж очень сентиментально.

В и к т о р. А вам не пришло в голову, что на балконе плакала какая-нибудь ваша подруга?

Н а д я. Не пришло! Мои подруги плачут только в ванной. И то предварительно закрывают дверь и открывают воду. Чтобы не было слышно!

В и к т о р. Ну и плохо! А я услышал, как плакала женщина, и мне захотелось ей помочь, защитить ее!

Н а д я. И вы помогли? Защитили?

В и к т о р. Нет! Она попросила меня не вмешиваться. И ушла с балкона. Даже не ушла. А тихо-тихо исчезла.

Н а д я. В дверь хоть исчезла? Или, может, махнула через перила?

В и к т о р. Прекратите! Совсем не смешно.

Н а д я. Кто вы такой, чтобы мной командовать?

В и к т о р. А вы кто такая?

Н а д я (задохнувшись.) Я? Я?.. Я хозяйка этой квартиры. И балкона тоже!

В и к т о р. Да, да, вы хозяйка! Хозяйка жизни. Современная женщина. Хотите идти в ногу со временем, да не успеваете! Вот мысли и скачут. От Бальзака к косметике, от Алика к Моцарту! Вы в каждом незнакомом человеке видите своего врага, даже убийцу! Так дрожите за свою драгоценную жизнь. Но к другим вы беспощадны! И когда кто-то плачет на балконе, это вызывает у вас только смех. Вот и вся ваша несложная жизненная философия! Кому же нужна ваша жизнь? Только вам? Так пользуйтесь, живите!

Н а д я. Уходите! Уходите немедленно!

В и к т о р. Убегаю! (Выбегает в коридор.)

Надя садится на тахту. Возвращается  В и к т о р, уже в плаще, опускается перед Надей на колени.

Н а д я (у нее дрожит голос). Не надо красивых поз! Не надо!

В и к т о р. Уж не подумали ли вы, что я встал перед вами на колени?

Н а д я. А вы… вы будете это отрицать?

В и к т о р. Буду! Я нагнулся за своим чемоданом. Петька его под тахту сунул. Чтобы он не бросался в глаза.

Н а д я. Что?! А… поняла! Забирайте свой чемодан и на выход! С вещами!

Виктор лезет под тахту. Надя отходит к балкону и тихо плачет.

В и к т о р (вылезая из-под тахты с чемоданом). Это… вы?

Н а д я. Это я. (Продолжает плакать.)

В и к т о р (после паузы). Вы плакали на балконе?

Н а д я. Допустим.

В и к т о р. Почему же вы мне сразу не сказали?

Н а д я. Терпеть не могу, когда меня жалеют! Мое терпение никто, правда, не испытывает. Но все равно. (После паузы.) А вы молодец! Красиво придумали! Как утешали! Как предложили помощь! Я заслушалась. С детства люблю сказки! Теперь, на прощанье, скажите: «Спокойной ночи, малыши!» И уходите.

В и к т о р (берет чемодан, идет к двери, останавливается). Но я… я хотел предложить вам свою помощь. И погладить вас по голове. Хоть в это поверьте!

Н а д я. Всего хорошего!

В и к т о р (идет к двери и снова возвращается). Я ведь хотел спросить, что случилось. Хотел, но не решился. Подумал, что нехорошо быть надоедливым, лезть в чужую душу…

Н а д я. Гладить чужую голову! Понимаю.

В и к т о р. Но когда вы ушли с балкона, я тут же пожалел, что не окликнул вас, пожалел о своей нерешительности. Хотел пойти за вами, но как-то так получилось, что я… простите… заснул. У меня со временем полная путаница.

Н а д я. Понятно. И во сне вам приснилось, что вы мне все-таки помогли, утешили…

В и к т о р. Смешно, но так. Во сне я вел себя геройски!

Н а д я. А я? Надеюсь, тоже не сплоховала?