Текст книги "«Любовь» и другие одноактные пьесы"

Автор книги: Марина Цветаева

Соавторы: Людмила Петрушевская,Анатолий Трушкин,Евгений Богданов,Семён Злотников,Виктор Штанько,Александр Мишарин,Владимир Попов-Равич,Афанасий Салынский,Дайнис Гринвалд,Виктор Ольшанский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

С у р е н. Ты надеялась?

М а р о. Я мечтала, что твой отец продолжит дело своего отца. Но он удрал в город.

С у р е н. Погоди, баб.

М а р о (садится). Говори.

С у р е н. Что мой отец не стал кузнецом – это тебе было ясно. Объясни, почему же, когда десять лет тому назад решили разрушить кузницу, ты попросила перенести ее в сад?

М а р о. Хочешь знать правду?

С у р е н. Конечно.

М а р о. Думала, может быть, мне выпадет счастье увидеть огонь в горне, зажженный рукой одного из моих внуков.

С у р е н. Увидишь, баб. Но где обучиться кузнечному делу?

М а р о. В соседнем селе есть кузнец.

С у р е н. Как ты думаешь, возьмет меня учеником?

М а р о. Даже обрадуется. Он ученик твоего деда.

С у р е н. Все! Собираю инструменты и иду к нему.

М а р о. Хочешь порадовать старуху? Будешь здесь жить?

С у р е н. Пока обещать не могу. Но что имею невыразимое желание овладеть ремеслом своего деда, это точно.

КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ

С у р е н  ремонтирует стул. Входит  Н а р и н е.

Н а р и н е. Вот, оказывается, чем ты занят, а бабушка сказала – заболел.

С у р е н. Правду сказала, я действительно болен.

Н а р и н е. Чем же?

С у р е н. Тобой.

Н а р и н е. Я это уже слышала.

С у р е н (кладет руку на сердце). Вот здесь болит.

Н а р и н е. Поэтому ты ежедневно бегаешь в соседнее село?

С у р е н. Прекрасная армяночка, в твоих жилах ревнивая кровь.

Н а р и н е. Кто это написал?

С у р е н. Только не я.

Н а р и н е. Да. У тебя таких способностей нет.

С у р е н. Безусловно. Поэтому хожу в соседнее село обучаться кузнечному ремеслу.

Н а р и н е. На что это тебе? Может, хочешь стать кузнецом?

С у р е н. Если согласишься быть моей женой.

Н а р и н е. Послушай, прекрати, пожалуйста. Хоть бы, как раньше, ты уехал, не посмотрев на меня. Я жила бы спокойно.

С у р е н. Нарине…

Н а р и н е. Что – Нарине, что? Просила оставить меня в покое, предупреждала, что здесь деревня, люди любят посплетничать. Почему ты не уважил просьбу?

С у р е н. А что случилось?

Н а р и н е. Куда ни иду, слышу шушуканье.

С у р е н (возмущенно). Сейчас пойду и заткну им рты.

Н а р и н е. Кому?

С у р е н. Всем.

Н а р и н е. Смысла не имеет.

С у р е н. А для тебя имеет смысл остаться старой девой?

Н а р и н е. Свет клином на тебе не сошелся. Найдется человек, который сможет полюбить меня.

С у р е н. Значит, ты меня не любишь. Какой-то человек…

Н а р и н е. Уезжай отсюда, Сурен, сегодня же уезжай.

С у р е н (смотрит на Нарине). Уехать?

Н а р и н е (смотрит Сурену в глаза; берет его голову и целует в лоб). Уезжай, дорогой, уезжай…

Сурен берет руку Нарине, целует, потом медленно идет.

Куда? (Подходит к нему, берет его за руку.) Идем. Взгляни…

С у р е н. Обыкновенные виноградные лозы.

Н а р и н е. Гроздья начали созревать.

С у р е н. Ну и что?

Н а р и н е. Для нас созревание винограда – большой праздник. Все с нетерпением ждут эту пору… (Мечтательно.) После сбора винограда на селе будут свадьбы…

С у р е н. А нашей никогда не будет…

Н а р и н е. Не осуждай меня, постарайся понять.

С у р е н. Не могу.

Н а р и н е. Просто не хочешь.

С у р е н. Ты же обыкновенная медсестра…

Н а р и н е. Если я выйду за тебя и перееду в город, вот тогда и стану, как ты выразился, обыкновенной медсестрой. Отработаю свои семь-восемь часов и до следующей смены никому больше не буду нужна. А здесь обращаются ко мне в любое время, в любое время я нужна людям!

С у р е н. А обо мне ты подумала? Чем я займусь здесь? Насколько мне известно, у вас два киномеханика.

Н а р и н е. Ты говорил, что обучаешься кузнечному ремеслу, а вот кузнеца у нас нет.

С у р е н. Тебе легко рассуждать.

Н а р и н е. Нет, трудно, очень трудно. Я требую большой жертвы. Разве я виновата, что люблю свою деревню, виновата, что вместо того, чтобы бегать по этажам высоких домов, люблю лазить по горам?..

С у р е н. По-твоему, я меньше связан с городом, чем ты с селом?

Н а р и н е. Я думаю, что, если останешься, ты лишишься преимуществ города, но найдешь здесь больше.

С у р е н. А ты в городе ничего не найдешь?

Н а р и н е. Я потеряю, потеряю веру в себя. Уезжай, пока не поздно, так для нас обоих будет лучше.

С у р е н. Через три дня кончается мой отпуск. Пауза.

Н а р и н е. Тогда попрощаемся. Я пожелаю тебе всего доброго. (Хочет идти.)

С у р е н. Подожди, подожди. (Подходит.) Быть может…

Н а р и н е. Всего хорошего.

Входит  М а р о.

М а р о. Видно, я вовремя пришла… Опять носы повесили. Делать вам нечего. Улыбнитесь! Кому я говорю? Нет, не так, веселее! Ну, молодцы… Легче стало?

Н а р и н е (улыбаясь). Немножко.

М а р о. Теперь скажите: когда готовиться к свадьбе? Ну… что молчите?..

Н а р и н е. Вам Сурен ответит. (Поспешно уходит.)

Маро хватает веник и ударяет им Сурена.

С у р е н. Баб, ты что?

М а р о. Да ну тебя!

С у р е н. Послушай, бабуль…

М а р о (останавливается). Видеть тебя не хочу, не то что слушать. Скажи-ка мне, что тебе еще нужно? Дом, хозяйство… одна из лучших девушек села. Или еще не насытился шатанием по улицам города и тратой времени по кафе и ресторанам?

С у р е н. Насытился.

М а р о. Значит, сам не знаешь, чего хочешь.

С у р е н. Знаю. Я молод, силен, моя единственная цель – все, что необходимо для моей будущей жизни, создать своими руками, своим трудом, а не пользоваться чужим.

М а р о. Все, что ты видишь, создано моими руками и руками твоего деда. Взгляни на дом, при первом же сильном ветре он развалится. Новый строить надо, надо ухаживать за садом.

С у р е н. Но…

М а р о. Какое еще «но»?

С у р е н. Но я на этот дом имею столько же прав, сколько и другие твои внуки!

М а р о. Я дом завещала тому, кто поселится здесь навсегда!

С у р е н. Да…

М а р о. Но ты колеблешься?

С у р е н. Уже нет. Остаюсь здесь.

М а р о. Не верю… Поклянись!

С у р е н. Клянусь чем хочешь.

М а р о (указывает на портреты). Дай клятву им.

С у р е н (подходит к портретам). Даю.

М а р о. Ты знаешь, что нарушить клятву…

С у р е н. Знаю… Дедушка… Клянусь твоей могилой… Могилами без вести пропавших твоих двух сыновей… Остаюсь жить в селе.

М а р о. Долгой жизни, сынок.

С у р е н (обнимает бабушку). Успокойся, баб…

М а р о. Осчастливил старуху… (Достает из кармана платок, утирает слезы.) Осчастливил… (Целует Сурена и поспешно идет к выходу.)

С у р е н. Ты куда, баб?

М а р о. Пойду обрадую Нарине.

С у р е н. Не надо, погоди.

М а р о. Надо-надо. (Уходит.)

С у р е н (вслед). Я буду в кузнице.

КАРТИНА ПЯТАЯ

А с м и к  сидит на тахте, медленно обмахиваясь веером. Входит  С у р е н.

С у р е н. О-о, кого я вижу? Моя единственная тетка! (Подходит.) Здравствуй, тетя…

А с м и к. Здравствуй. Ты не собираешься поцеловать меня?

С у р е н. Извини, но ты слишком накрашена, боюсь отравиться.

А с м и к. Ничего не поделаешь, годы заставляют чаще обращаться к косметике. Как дела? Мама дала деньги?

С у р е н. У нее их нет.

А с м и к. Поверь мне, что есть. Даже больше, чем мы можем предположить.

С у р е н. У нее их нет.

А с м и к. А я тебе говорю – есть. Я уговорю ее.

С у р е н. Не думаю.

А с м и к. Если не получится, не расстраивайся. У меня есть человек, который дает в долг, – правда, с процентами.

С у р е н. Случайно, не ты этот человек, тетя?

А с м и к. Ну откуда у меня деньги?

С у р е н. Значит, ты бедна, но нищенствуешь, утопая в золоте?

А с м и к. Не твоим трудом куплено.

С у р е н. Немножечко моим.

А с м и к. На что ты намекаешь?

С у р е н. Ни на что.

А с м и к. Говори-говори.

С у р е н. Не выношу таких людей, как твой муж.

А с м и к. Из моих родственников никто его не любит…

С у р е н. Любить его не за что.

А с м и к. Может, скажешь, что он тебе сделал?

С у р е н. Недавно мы пошли к нему пообедать, так он обсчитал нас на десять рублей!

А с м и к. Да, это есть. Поэтому он и работает буфетчиком.

С у р е н. По-моему, я тружусь не для того, чтобы такие, как твой муж, наживались.

А с м и к. Ну-ну, знай меру. Ты холост, как-нибудь перебьешься, а он кормит семью.

С у р е н. Послушай, уважаемая тетушка, а другие семей не имеют?

А с м и к. Меня это не интересует… Вы столько каркали, что сглазили бедного мужа.

С у р е н. Что случилось?

А с м и к. Уже третий день, как он арестован.

С у р е н. Не могу сокрушаться. Не могу сожалеть об этом.

А с м и к. Ладно-ладно, попридержи язык… Матери не говори, неохота выслушивать ее проповеди… (Сердито.) Чего торчишь здесь?

С у р е н. Зачем орать на меня?.. Я арестовал твоего мужа, что ли?

А с м и к. Нет, но ты копия отца.

С у р е н. А как же? Сын и должен походить на отца.

А с м и к. Знаешь, кто твой отец?.. Он… Он…

С у р е н. Твой брат.

А с м и к. Тоже мне брат! Главный прокурор района – его близкий друг. Полслова замолвил бы за мужа – дело закрыли бы. Не захотел. Я, говорит, честный человек!

Сурен смеется.

Твой отец такой честный…

С у р е н. Не сомневаюсь. Ты его знаешь. Назови хоть один поступок за всю его жизнь, заслуживающий малейшего осуждения.

А с м и к. А детей настраивать против тетки?

С у р е н. Ах, тетушка, тетушка… Сама же своим словам не веришь. Но тебя нетрудно понять.

А с м и к. Что ты можешь понять?

С у р е н. А то, что ты ни разу без надобности не открыла дверей нашего дома, а то, что после твоего прихода сюда бабушка всегда несколько дней болеет…

А с м и к. Заткнись!

С у р е н. А то, что, услышав о моем приезде за деньгами, мигом прискакала – якобы помочь мне уговорить бабушку, но на самом деле воспользоваться случаем содрать с нее что возможно.

А с м и к. Хватит… Ты переходишь все границы.

Входит  Н а р и н е.

Н а р и н е. Сурен… Простите, тетя Асмик, здравствуйте.

А с м и к (недовольно). Здравствуйте.

Н а р и н е. Сурен… То, что бабушка сказала… это правда?

С у р е н (улыбаясь). Вероятно.

Н а р и н е (радостно). Ах ты мой… (Целует Сурена.)

А с м и к. Что это ты делаешь, бесстыдница?

С у р е н. Тетя…

А с м и к. Что – тетя? Погоди, поеду – расскажу отцу, чем ты тут занят, пусть хорошенько надерет тебе уши.

С у р е н. Поезжай, скажи. Впрочем, можешь не утруждать себя – через несколько часов он будет здесь.

А с м и к. Приедет сюда? Зачем?

С у р е н. Обручить меня с Нарине.

А с м и к. Я тебя принимала за тихоню, а ты…

Н а р и н е. Почему вы так говорите?

А с м и к. Говорю что есть.

С у р е н. Замолчи, тетя, не отравляй нашего счастья.

А с м и к. Глупый котенок, тебе кажется, что ты ей нужен. Каждая девушка на селе мечтает об этом.

Сурен и Нарине, улыбаясь, смотрят друг на друга. Сурен не сдерживается и громко хохочет.

Смейся-смейся, в конце заплачешь.

С у р е н. Пусть будет по-твоему. Скажи мне, дорогая тетушка: если кто-то придет и в твоем же доме оскорбит тебя, что ты с ним сделаешь?

А с м и к. Вышвырну вон.

С у р е н. Слово старших для меня закон, так что, Нарине, мы вынуждены выставить мою тетю.

А с м и к. Сопляки! Кто вы такие, чтобы гнать меня из отцовского дома?

С у р е н. Мы здесь будем жить. Следовательно, мы хозяева.

А с м и к (возмущенно). Я еще не умерла, чтобы вы стали хозяевами.

С у р е н. Ты хоть кому-нибудь сделала доброе в жизни?

Н а р и н е. Успокойся, не забывай, что разговариваешь с родной тетей.

С у р е н (берет Нарине за руку). Пошли.

Н а р и н е. Куда?

С у р е н. Хочу обновить кузницу.

Н а р и н е  и  С у р е н  уходят. Асмик быстро хватает веер и начинает нервно обмахиваться. Входит  М а р о. Заметив Асмик, останавливается, окидывает ее недовольным взглядом.

А с м и к (встает и идет навстречу). Здравствуй, мамочка. (Хочет поцеловать Маро.)

М а р о. Ладно-ладно, не лицемерь. Говори, какая нужда тебя привела?

А с м и к. Приехала узнать, как живешь.

М а р о. Не умерла. Если б умерла – узнала бы.

А с м и к. Ладно… Скажи, ты спросила меня, когда решила оставить дом Сурену?

М а р о. А кто ты такая, чтобы тебя спрашивать?

А с м и к. Смотри, чтоб потом не пожалеть.

М а р о. Кого ты пугаешь? Уходи, пока не поздно. Я еще собираюсь на свадьбе внука плясать.

А с м и к. Конечно, все – сыновьям Аршака, а мои дочери тебе чужие.

М а р о. Ненасытная! Твой брат у меня и щепки не попросил. Наоборот, даже помогал чем мог. А ты… ну-ка посчитай, сколько ты мне должна.

А с м и к. В этом нет необходимости. Дай мою долю – и больше меня не увидите в этих краях.

М а р о. Интересно, какую ты хочешь долю?

А с м и к. Хотя бы с дохода от сада.

М а р о. Ты эти лозы обрабатывала? Землю вокруг деревьев разрыхляла, поливала? Спину гнула при сборке урожая? А теперь явилась и требуешь свою долю?

А с м и к. Это не имеет значения.

М а р о. А что для тебя имеет значение?

А с м и к. Откровенно говоря, я боюсь – вдруг ты уйдешь от нас…

М а р о. Эх… Говорят, я хороший человек… Была бы хорошей, не родила бы такую змею, как ты.

А с м и к. Я не змея, а просто современный человек.

М а р о. Современный человек в этот час, обливаясь потом, на полях собирает хлеб. Сколько тебе надо?

А с м и к. Сколько совесть подскажет… Три, четыре.

М а р о. Сотни?

А с м и к. Конечно, тысячи.

М а р о. Я дам… Не иди за мной, сейчас принесу. (Выходит.)

А с м и к. Так… Это пока начало.

М а р о (возвращается с потертой женской сумкой). Возьми. (Швыряет сумку на стол.)

А с м и к (берет сумку). Будь спокойна, не подавлюсь. (Открывает сумку.) Ты что, издеваешься надо мной? Здесь только бумаги.

М а р о. Это не бумаги, это квитанции.

А с м и к. А деньги где?

М а р о. Читай – узнаешь.

А с м и к (читает). «В Фонд мира… гражданка… Внесено… Сто рублей». (Поспешно берет другие квитанции.) «Восемьдесят рублей»… «Триста двадцать пять»… «Пятьдесят рублей»… «Двести рублей»… Ты… Ты… Мне плохо! Воды… Воды… Умираю…

М а р о. Такие, как ты, легко не умирают.

А с м и к (задыхаясь). Сумасшедшая!

М а р о. Может, скажешь, что я плохого сделала?

А с м и к. Я не в состоянии… тебя слушать… Замолчи…

М а р о. За всю свою жизнь и мухи не обидела. Видела две мировые войны… Для одной жизни не слишком ли много? Хорошо ли, плохо ли, я свое прожила, но не хочу, чтобы после меня была война. А ты? Копите деньги… Набираете тряпок, дрожите над ними. Мир нужен людям, а не богатство… (Пошатнулась.)

А с м и к (вскрикивает). Мама!.. (Обнимает Маро.) Мама, что с тобой?.. Помогите!

М а р о. Не кричи. Ах наконец, наконец…

А с м и к. Что – наконец?

М а р о. Наконец взвился дым над кузницей твоего отца.

А с м и к. Сурен развлекается.

М а р о. Это не забава, он взял в руки дедовский молот… К концу жизни он порадовал старуху.

А с м и к. Значит, каждый раз, приходя сюда… я услышу удары отцовского молота, как в детстве?

М а р о. Не услышишь.

А с м и к. Почему?

Вымазанные сажей, входят  С у р е н  и  Н а р и н е.

С у р е н. Баб, пойдем, посмотри на огонь кузницы своего мужа.

Н а р и н е. Сурен…

С у р е н (берет Нарине за руку, и они становятся перед Маро). Прежде благослови нас.

М а р о. Что сказать, дети мои? От радости все слова вылетели из головы… Сейчас… Во-первых, пусть будет мир… Вам здоровья и долгой жизни! Будьте счастливы, желаю вам состариться на одной подушке. Храните свято огонь этого очага… Пусть дом наполнится детским смехом… От имени всех потерявших своих детей матерей благословляю ваш союз. (Целует обоих в лоб.) Ну пошли.

С у р е н. Тетя, ты не идешь?

М а р о. Нет, она недостойна.

А с м и к (умоляюще). Мамочка, прости!

М а р о. Ты недостойна.

А с м и к (всхлипывает). Недостойна… Умоляю, разреши! (Плачет.)

С у р е н. Нельзя так, бабушка. (Обнимает Асмик.) Пойдем с нами…

М а р о. Ну ладно… Идите впереди, а мы с Нарине пойдем за вами.

Перевод с армянского автора.

Е. Богданов
ДВОЕ ИЗ КАФЕ
Пьеса в одном действии

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

ИРИНА – официантка.

ИГОРЬ – бармен.

Город, наши дни.

Небольшое кафе после закрытия. Сдвинутые с мест столы, беспорядочно составленные стулья. На полу валяются смятые бумажные салфетки, цветы. Интерьер обычный для такого рода кафе: слева бар, справа эстрадная площадка, ближе к авансцене диван для курения и столик администратора с телефоном. Стены обшиты деревянными панелями. На одной из стен, обращенной к зрителю, висит какая-то малопримечательная картина. С наружной стороны стойки в расслабленной позе сидит  И г о р ь, несколько инфантильный для своих двадцати пяти лет, несмотря на желание казаться старше, сильнее, увереннее в себе.

И г о р ь. Так… А что у нас утречком по телевизору? Ага, В. Левашов, «Ключ». Страницы жизни слесаря-инструментальщика?.. Хм, Одесская киностудия. Тогда детектив. Будем посмотреть… «Больше хороших товаров»… Зачем? Можно и меньше, главное, чтоб хороших. А кто у нас нынче концы отдал? Арзамасова Неонила Викентьевна? …Участвовала с тысяча восемьсот – ого! – года… Спи спокойно, седая старина!.. Субботин Александр Данилович… А ты чего? Зря ты это, Субботин, ой зря. Что-о-о? Субботин?! Не может быть! (Скороговоркой.) Союз кинематографистов… с прискорбием… работал выше человеческих возмож… (Свистит. После паузы.) Может, однофамилец? Нет, Александр Данилович. На сорок третьем году жизни… Полный аут. Этто меняет… Это меняет. Твой ход, Игореша! Твой ход. Ирен, конечно, еще не знает. Ну да. Ну да! Ну да…

Входит  И р и н а  с ведром и шваброй. Красивая, хорошо сложенная, пластичная в движениях девушка лет двадцати. Игорь быстро складывает газету.

И р и н а. Ты еще здесь?

И г о р ь. Надо же перевести дух.

И р и н а. Переводи и уматывай. (Принимается за уборку.)

И г о р ь (после паузы). Ну, сколько сегодня?

И р и н а. Три ножа и три вилки. Еще пять фужеров – два родители жениха разбили. Рюмок что-то пять или шесть.

И г о р ь. Бой не выбросила?

И р и н а. Нет еще.

И г о р ь. Умница. Никогда не выбрасывай. Понадобится для списания.

И р и н а. Спасибо, что подсказал.

И г о р ь. Ты молодец, растешь. К пенсии станешь настоящей халдейкой.

И р и н а. Я, кажется, просила тебя – не называть меня так! Противно.

Игорь: Что ж тут противного? Вот дает! Халдейка – наш профессиональный термин. Ты халдейка, я халдей – самый клевый из людей!

И р и н а. Сам сочинил?

И г о р ь (небрежно). Евтушенко. Заходил тут намедни.

И р и н а. Дурачок ты, хоть и халдей.

И г о р ь (он, кажется, вообще не способен обижаться. Может, только на Ирину?). А насчет вилок и ножей не переживай. Ирен! Это временное явление.

И р и н а. Клиенты станут сознательнее?

И г о р ь. Просто Зинка Дорофеева кончит собирать сервиз. Для дочери Клавы. На двенадцать персон.

И р и н а. Врешь ты все. Зинка, конечно, не ангел, но чтобы у своих… (После паузы.) Она сегодня вообще такая ласковая стала, прямо мать родная! И Серафима тоже целый день: «Ирочка, Ирочка…» Как подменили. Что с ними? Ревизора ждали?

И г о р ь. Почему? Сочувствуют.

И р и н а. Подумаешь, горе – посуды на десятку увели!

И г о р ь (тотчас спрятав газету). Хочешь, сделаю тебе коктейль?

И р и н а. Благодарю. Сегодня от твоих коктейлей половина гостей из туалета не вылезала.

И г о р ь. Это их трудности.

И р и н а. Свари лучше кофе.

И г о р ь. Простой? Двойной? Или по рецепту Аббаса-Гафура-оглы-заде?

И р и н а. По рецепту Субботина.

И г о р ь (пожимает плечами). Как прикажете, командир. Только если ты думаешь, что это самый лучший рецепт…

И р и н а. Не можешь – не надо.

И г о р ь. Я все могу! Даже такую бурду, как кофе по Субботину.

И р и н а. Эй, осторожней на поворотах.

И г о р ь. А что я такого сказал? (Уходит за стойку.)

И р и н а. Слушай, Игорь, зачем ты вечно торчишь здесь после смены? Водку разбавляешь?

И г о р ь. Это я могу и в рабочее время. «Зачем?..» Ежу понятно зачем! Потому что ты здесь! (После паузы.) А ты зачем?

И р и н а. Мне домой идти страшно. Пустая комната, и два призрака. Мой и Субботина…

И г о р ь (в сторону). Знает! Прочла! Тем лучше, тем лучше. Ирен! Хочешь, отвезу тебя? Я заказал такси.

И р и н а. Нет уж, обойдусь. (Мягче.) С тех пор как Субботин уехал на съемки, я часто остаюсь здесь на ночь.

И г о р ь. И мне ни слова!

И р и н а. А ты наглец, Игорь.

И г о р ь. Я хочу сказать, Ирен, ты вообще можешь на меня рассчитывать.

И р и н а. А на кофе?

И г о р ь. Уже готов! (Приносит кофе.)

И р и н а (неловко берет чашку, роняет). Ой, что я наделала!

И г о р ь. А, мелочь! Запишем на моих клиентов. (Аккуратно собирает осколки, заворачивает в салфетку.)

И р и н а. Бедные твои клиенты!

И г о р ь. Бедные ко мне не ходят.

И р и н а. И кофе жалко…

И г о р ь. Прошу! (Отдает свою чашку.)

И р и н а. А ты?

И г о р ь. Я предпочитаю другой рецепт. Сахар нужен? Нет? Ну как знаешь. Ирен, я понимаю твое положение. Понимаю, как тебе сейчас трудно. Нам надо серьезно поговорить. (Садится рядом.) Итак, ты свободна…

И р и н а (отодвигаясь). Ты о чем, приятель? Я всегда была свободна. И сейчас тоже.

И г о р ь (восхищенно). Честное слово, мне нравится, как ты держишься! Другая бы в твоем положении…

И р и н а (насмешливо). Что ты знаешь о моем положении?!

И г о р ь. Да все небось знают! Недаром же эта халда Зинка Дорофеева такая ласковая была?

И р и н а. Конечно, не даром. Клиенты попались щедрые!

И г о р ь (охотно соглашаясь). Ну да, ну да, ну да… Может, все-таки выпьем чего-нибудь покрепче?

И р и н а. Не хочу.

И г о р ь. Предлагаю мой коронный напиток. Только для друзей сердца.

И р и н а. Брр, воображаю, какая это отрава.

И г о р ь. Этому коктейлю, между прочим, меня научил один иностранец!

И р и н а (с иронией). Из развивающейся страны? (Уходит за стойку.)

И г о р ь. Не вникал. Но малый что надо.

И р и н а. Все хотела спросить тебя… Каким образом твой портрет очутился в витрине фотоателье?

И г о р ь. Какой такой портрет?

И р и н а. Поясной. Рядом с портретом Субботина.

И г о р ь. Кстати, о поясном портрете. Представляешь, один кент роет яму. Его спрашивают: зачем? Он отвечает: велели сфотографироваться до пояса.

И р и н а. Дичь какая-то…

И г о р ь. Смотрят, а он еще три выкопал! Его спрашивают: а эти зачем? А он говорит: так велели ж четыре фотографии…

И р и н а. Я спрашиваю о твоем портрете в фотоателье у Никитских.

И г о р ь (невинно). У Никитских? А-а-а! Я там снимался на новый паспорт. И мастеру очень понравился мой профиль. На полном серьезе. Пристал с ножом к горлу: разреши снять для рекламы. И представь, теперь эта лавочка дает триста процентов плана!

И р и н а. И одет ты там, как Субботин, – белый пиджак и черная водолазка. Погоди-ка, да ты и сейчас так одет!

И г о р ь. Это не пиджак, а куртка. Барменская, чтоб ты тоже знала.

И р и н а. Так ты сфотографировался в барменской куртке?

И г о р ь. Ошибаешься. В блайзере. Сто двадцать тугриков отвалил. Штатский, в смысле «маде ин Штаты».

И р и н а. Снялся бы в куртке, дешевле б стало.

И г о р ь. А что ты имеешь против моего портрета?

И р и н а. Против? Ничего. Просто раньше я всегда останавливалась у этой витрины, а теперь спокойно прохожу мимо.

И г о р ь (приносит коктейли). Прошу!

И р и н а. А за что пить?

И г о р ь. За наличные! (Смеется.) Шутка. Предлагаю традиционный халдейский тост: чтобы елось и пилось, чтоб…

И р и н а (перебивая). Пошляк ты, Игорь. И тост этот твой…

И г о р ь. А как же без тоста?

И р и н а. Молча.

И г о р ь. Ты права. Молча и не чокаясь. (Подсаживается с постным лицом.) Эх, Субботин, Субботин…

И р и н а (роняет бокал). Да что это со мной сегодня?!

И г о р ь. Ну, завтрашние мои клиенты… (Собирает осколки.) Держитесь!

И р и н а. Завтра будет год, как мы познакомились…

И г о р ь. Ты что, какой год? Ты здесь уже полтора!

И р и н а. Я? В этом зверинце? Неужели только полтора? Мне кажется, я тут целую вечность… Если бы я написала родителям правду, что меня не приняли в театральную студию, я бы спокойно вернулась домой. Вела бы чистую, интересную жизнь. Там у меня так много друзей, подружек, там я была бы уважаемым человеком… Но, увы, тогда бы я не встретила Субботина. Завтра будет год, как мы познакомились.

И г о р ь. А, так ты про Субботина… Да, около того. Я даже помню, как это было.

И р и н а (искренне). Правда?

И г о р ь. Напомнить? (Встает, выдвигает из ряда столов один, усаживается.) Он сел вот здесь. А ты шла к своим столикам.

И р и н а. Точно! (Включается в игру. Проходит мимо Игоря, резко останавливается.) Вот уже полчаса, как вы меня разглядываете. Вы что, из комиссии?

И г о р ь (в образе Субботина). Нет, просто жду, чтобы у меня взяли заказ.

И р и н а. Это не мой столик.

И г о р ь. А где ваш?

И р и н а. Во второй позиции.

Игорь морщит лоб, припоминая реплику Субботина.

(Подсказывает.) «Не понимаю…».

И г о р ь. Не понимаю вас!

И р и н а. Во втором ряду. Вон там.

И г о р ь. Гм! «На позицию девушка провожала бойца…». Нет, это я уже от себя! А он сказал: «Но там же все занято?» Ты чего замолкла? Ирен! (В образе Субботина.) Но там же все занято?

И р и н а. Ничем не могу помочь.

И г о р ь. В таком случае, я встану возле одного из них. Или лучше – лягу.

И р и н а. Выведут.

И г о р ь. Ммм… Я лягу в переносном смысле!

И р и н а. Тогда вынесут.

И г о р ь. Браво!

И р и н а. Что будете заказывать?

И г о р ь. Маслины. И сухого белого.

И р и н а. Что еще?

И г о р ь. Еще? Чтобы вы улыбнулись.

И р и н а. Это будет стоить коробки конфет.

И г о р ь. А сколько стоит коробка?

И р и н а. Шесть пятьдесят.

И г о р ь. Тогда нахмурьтесь!

И р и н а (смеется). Как у тебя похоже получилось, Игорь!

И г о р ь. Я вот тут сидел, клиентов не было. Потом ушел. А он небось стал тебя клеить?

И р и н а. Он просто спросил, как меня зовут.

И г о р ь. А ты?

И р и н а. Я ответила, что это не имеет никакого значения. Сказала, что халдейка, и все.

И г о р ь. Во-от! А на меня за это собак спускаешь!

И р и н а. А он говорит: «Гм, халдейка… Сразу запахло мумиями и пирамидами…» А потом вдруг заявляет: «Больше чем уверен, что вы мечтаете стать артисткой».

И г о р ь. А ты что?

И р и н а. Я сказала, что это его не касается.

И г о р ь. А он?

И р и н а. А он сказал, что тоже когда-то хотел стать артистом. Я спросила: «И что же? Ничего не вышло?» Какую-то грубость, в общем.

И г о р ь. Наверно, так: «И что же, голова не по циркулю?» Или: «И что же? Личиком не вышли?»

И р и н а (улыбаясь воспоминаниям). Не помню… Тогда я и не такое могла ляпнуть…

И г о р ь. И тут он тебя убил.

И р и н а. Он сказал, что я, возможно, права насчет его внешности, но актером он все же стал. Потом сказал, что у меня хорошая фактура и что он готов заняться моей дикцией и походкой. Я спросила: «Конечно, наедине?» Тогда он достал свою визитную карточку и сказал: «Давайте меняться: я вам эту карточку, а вы мне счет». Он вообще как-то непривычно выражал свои мысли. Помнишь его знаменитое интервью? Корреспондентка спрашивает: «Что вы больше всего любите, кроме, разумеется, кинематографа?» А он отвечает: «Разумеется, кинематограф!»

И г о р ь. Ты о счете давай. Значит, ты ему счет, а он тебе визитку?

И р и н а. Какой счет? Он же отменил заказ.

И г о р ь (сокрушенно). И зачем, спрашивается, такие, как ты, идут в официантки?!

И р и н а. А куда бы меня еще взяли? Ни специальности, ни жилья… Спасибо директору – не посмотрел на прописку. Так и живу в подвешенном состоянии.

И г о р ь. Ничего, скоро у тебя все будет. Это говорю я. Главное в нашем деле – располагающая внешность. Остальное можно купить. Первая заповедь нашего директора. Нда, так как там дальше у вас развивались события? (Этот вопрос задает, явно подражая директору.)

И р и н а. Субботин встретил меня после работы… Да-да! Представляешь, я выхожу из кафе, а он ждет в такси. На счетчике двадцать пять рублей. И во-от такой букетище хризантем!

И г о р ь. На счетчике?

И р и н а. На сиденье. Вот такой букетище гладиолусов! Нет, именно хризантем! Гладиолусы – это мещанство. Да, вот такая корзинища только что срезанных хризантем.

И г о р ь (мрачно). Зимой? Где это их дают, хотел бы я знать.

И р и н а. Он специально ездил за ними в Ботанический сад. У него там тетя… по материнской линии. Ага, он меня с ней потом познакомил. Такая славная седая старушка! С таким старинным-престаринным именем!

И г о р ь. Неонила Викентьевна!

И р и н а. Да, кажется, так. Откуда ты знаешь?

И г о р ь. Она померла.

И р и н а. Как – померла?

И г о р ь. Как все. Взяла и усопла. В газете некролог был. Лично знала Мичурина. Могу показать газету.

И р и н а (неуверенно). Покажи.

И г о р ь (пристально смотрит на нее). А ты разве эту газету не видела? (Делая вид, что ищет газету, торопливо соображает.) Вот черт, только что на стойке лежала и куда-то делась… Выбросил, наверно! Ну-ну! И потом?

И р и н а. Что – потом?

И г о р ь. Ну вручил он тебе этот веник – и дальше? Повез к себе?

И р и н а. Он отвез меня домой. Просил звонить, если захочу заняться дикцией и пластикой. И вот я позвонила…

И г о р ь. А он?

И р и н а. Он пригласил меня в студию.

И г о р ь. На «Мосфильм»?

И р и н а. Он вел тогда театральную студию на машзаводе.

И г о р ь. Так вот ты где пропадала! А я с ног сбился.

И р и н а (вдохновенно). Три месяца он мне ничего не давал делать. Одни этюды и декламация, изо дня в день. Я ему говорю: «Виктор Васильевич, или давайте роль, или…»

И г о р ь. Стой-стой-стой, какой Виктор Васильевич?!

И р и н а. Виктор Васильевич? При чем тут Виктор Васильевич?

И г о р ь. Но это же ты сказала: Виктор Васильевич!

И р и н а. Прочисти уши. Я сказала: Александр Данилович!

И г о р ь. Мне послышалось, ты сказала: Виктор Васильевич.

И р и н а. В общем, если бы я в него не влюбилась, я бы его возненавидела. После занятий он меня провожал… И всегда молчал. Молчит и молчит – весь в себе. Я только потом узнала, что у его Алисы роман с каким-то оператором.

И г о р ь. Это какая Алиса?

И р и н а. Его жена, Алиса Красавина.

И г о р ь. Что ты говоришь! А я и не знал!

И р и н а. Я злюсь, а он молчит. Однажды говорит: «К следующему занятию прочтешь «Дядю Ваню» Чехова. Расскажешь, о чем эта пьеса».

И г о р ь. Он что, ее не читал?

И р и н а (расхохотавшись). Ты просто прелесть, Игорь! Боже мой, да ты постригся?

И г о р ь. А что?

И р и н а. Длинные волосы тебе шли больше.

И г о р ь. Теперь в моде короткая стрижка с феном.

И р и н а. Только поэтому?

И г о р ь. А ты что подумала?

И р и н а. Так, ничего, показалось.

И г о р ь (подозрительно). Что тебе показалось?

И р и н а. Мне показалось, что ты изо всех сил стараешься быть похожим на Субботина. Просто наизнанку выворачиваешься.

И г о р ь (с кривой улыбкой). Ну ты даешь! Ты б еще спросила, не собираюсь ли я в артисты!

И р и н а. А ты, действительно, не собираешься?

И г о р ь. Ха! В артисты! Пускай хоть сам Ефремов зовет, не пойду! Артисты! Зарплата с гулькин нос, а гонору, как у порядочного халдея!

И р и н а (в образе Сони из «Дяди Вани»). «Что же делать, надо жить!»

И г о р ь. А вот это правильно!

И р и н а. «Мы… будем жить. Проживем длинный, длинный ряд дней, долгих вечеров…».

И г о р ь. Хорошо!

И р и н а. «…Будем терпеливо сносить испытания, какие пошлет нам судьба; будем трудиться… и теперь и в старости, не зная покоя…».

И г о р ь. Будем!

И р и н а. «…А когда наступит наш час, мы покорно умрем, и там за гробом мы скажем, что мы страдали, что мы плакали, что нам было горько, и бог сжалится над нами, и мы с тобою… увидим жизнь светлую, прекрасную, изящную, мы обрадуемся и на теперешние наши несчастья оглянемся с умилением, с улыбкой – и отдохнем».