Текст книги "Журнал «Если», 2000 № 06"

Автор книги: Марина и Сергей Дяченко

Соавторы: Джейн Линдскольд,Андрей Саломатов,Дмитрий Караваев,Дэвид Лэнгфорд,Евгений Харитонов,Карен Хабер,Джордж Алек Эффинджер,Константин Дауров,Джон Макинтош,Сергей Дерябин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)


РЕЦЕНЗИИЧЕРНАЯ ТЬМА
(PITCH BLACK)

Производство компаний Intrepid Pictures и Gramercy Pictures (США – Австралия), 2000 г.

Сценарий Джима и Кена Уит.

Режиссер Дэвид Твохи.

В ролях: Клаудиа Блэк, Вин Дизел, Рада Митчелл, Коул Хаузер.

1 ч. 48 мин.

________________________________________________________________________

У этого пустынного мира три солнца. И почти никогда не бывает темно. Только раз в 22 года, когда два светила уходят за горизонт, а третье закрывает огромная тень соседней планеты, наступает АБСОЛЮТНАЯ ТЬМА. Именно так можно перевести название фильма. Еще для перевода подходит идиома «черным-черно». Плеоназм же «Черная тьма», которым русские окрестили этот фильм, не лезет ни в какие ворота. Однако, как ни печально признавать, название скорее всего приживется, что сослужит плохую службу этому неоднозначному фильму.

Известный сценарист и продюсер Дэвид Твохи (автор сценария «Водного мира» и «Солдата Джейн») решил попробовать себя на режиссерском поприще. И надо сказать, это у него получилось. Неожиданные решения в рамках стандартной голливудской сюжетной канвы, явный перекос от банального триллера в сторону психологии взаимоотношений персонажей в критической ситуации, размытость в понимании добра и зла, выводят картину за пределы потока массовой кинопродукции.

Терпит бедствие космический корабль. Остатки экипажа и пассажиров оказываются на пустынной планете трех солнц. Состав уцелевших весьма колоритен: женщина-пилот, торговец антиквариатом, мусульманский священник с учениками, подросток, полицейский, его подконвойный знаменитый убийца со способностями к нокталопии и предвидению… Именно убийцу больше всего боятся оставшиеся в живых. Но не его надо бояться. Ибо близится время затмения и из подземелий выползут-вылетят страшные твари, способные существовать только в темноте.

Понятно, что искушенный зритель после первой четверти фильма занимается одним – пытается угадать, кто же останется в живых. Так вот – не угадаете: режиссер пошел по весьма нетрадиционному пути. Не выделяя явно главного героя, он постоянно подкидывает зрителю некие сюжетные повороты, которые меняют отношение к персонажам. Так, хороший полицейский оказывается не совсем полицейским и большой сволочью, мальчик – девочкой, а убийца с каждым кадром становится все симпатичнее… Однако концовка фильма все же стандартная. Почти.

Тимофей ОЗЕРОВ

КРЕПОСТЬ-2: ВОЗВРАЩЕНИЕ
(FORTRESS 2: RE-ENTRY)

Производство компании TriStar Pictures, 1999.

Режиссер Джефф Мерфи.

В ролях: Кристофер Ламберт, Патрик Малахайд, Лиз Брайс, Энтони Холл, Юджи Окомото.

1 ч. 33 мин.

________________________________________________________________________

Как известно, помимо небоскреба «Утюг» и Ниагарского водопада американцы очень гордятся своей пенитенциарной системой. А потому всячески испытывают ее на прочность и радуются, как дети, когда она дает сбои.

Кристофер Ламберт в роли Джона Бренника вновь бежит из тюрьмы. Один раз он уже это проделал в первой «Крепости», подняв мятеж среди заключенных. Тогда герою запретили иметь ребенка, он запрет нарушил, за что и оказался в узилище. После его пребывания от тюрьмы остались одни развалины…

В очередном фильме Бренника снова поймали, но теперь режиссер приготовил ему гораздо более забористую проверку. Судя по всему, специально для Бренника тюрьма была построена в открытом космосе, за несколько тысяч миль от Земли. Ничем иным этот бред объяснить нельзя – такая дорогостоящая затея не окупится трудом неквалифицированных зэков и за пять сотен лет.

Но и этого создателям фильма показалось мало. Они имплантировали бедняге микрочип, контролирующий поведение. В случае любой акции неповиновения «пациент» впадает в кому от нестерпимой боли. Кажется, все это наворочено лишь для того, чтобы один из персонажей с хитрецой сказал Бреннику: «А вот попробуй-ка отсюда сбежать».

Он непременно попробует, повторив сюжет предыдущей ленты. И в конце фильма паренек, увидев падающий обломок разрушенной тюрьмы, скажет: «Мама, смотри – падающая звезда!» А мама ответит «Загадай желание»… Надо же, сценарист, оказывается, в детстве читал Брэдбери. Но даже это ему не помогло.

Валентин ШАХОВ

БЕСПРИСТРАСТНЫЙ ВЗГЛЯД НА ТЕХНИКУ

О последнем фильме Дэвида Кроненберга «Экзистенция», ставшем явлением в современной кинофантастике, говорилось в статье Д. Караваева, посвященной британскому кинематографу (см. «Если» № 4). Теперь, когда картина появилась и на нашем видеорынке, можно рассказать о ней подробнее – с помощью критика и самого режиссера.

Этот фильм – подарок интеллектуальным ценителям европейского кинематографа. Казалось, что после «Нирваны» и «Матрицы» трудно сказать что-то новое о виртуальной реальности. Да и сама «виртуальная реальность» всего лишь развернутая метафора тезиса о том, что мир есть сон. Но у каждого режиссера свои сновидения…

«Экзистенция» – фильм, в котором оборванные в «Нирване» линии доведены до логического конца, а пустоватость «Матрицы» наливается глубиной. Если не обращать внимания на фрейдистские аллюзии (а ими фильм буквально сочится – одни только биоджойстики чего стоят!), то работа британского режиссера может быть примером воплощения неких философских концепций XX века. Сюжет прост – на «создательницу» игры Аллегру Геллер начинается охота в самой игре; ее пытается спасти менеджер фирмы Тед Пайкл, который тоже оказался в игре. Сюжет лихо закручен, кажущиеся длинноты на самом деле – элегантная стилизация игровых моментов квеста. Но не все так просто – попытки Пайкла уберечь Геллер от опасности порой идут на фоне весьма натуралистических сцен. И тут становится ясно, что название все же довольно откровенно указывает на экзистенциализм в духе Сартра и Хайдеггера. Как известно, базовыми понятиями этого философского течения (как и реалиями человеческого сознания) были «тошнота» и «забота». И того, и другого хватает с лихвой.

Вообще-то, в фильме столько уровней игры со смыслами, что о нем можно написать трактат, да и название его не так просто, как может показаться. Но к достоинствам Кроненберга как режиссера относится еще и то, что любой его фильм можно смотреть как простой боевик на замыленную тему.

Так что никто из зрителей не уйдет обиженным.

Константин ДАУРОВ

________________________________________________________________________

Фрагменты интервью Дэвида Кроненберга корреспонденту американского журнала «Синеаст» Ричарду Портону.

Корр:В фильме «Экзистенция» упоминается слово «фетва» [11]11
  Фетва – наказ религиозного лидера, имеющий силу закона. (Прим. перев.)


[Закрыть]. Кроме того, вы говорили, что первый импульс к написанию сценария вам дала встреча с Салманом Рушди. Можно ли считать, что в каком-то смысле ваш фильм является аллегорией того, что произошло с Рушди?

Д.К.:Только частично. Фильм рассказывает о художнике – в данном случае, о создательнице компьютерной игры, которую было приказано убить из-за ее творения. В первоначальном варианте мы не переносили действие в игровую реальность, даже не показывали ее. Зритель слышал, что герои говорят об игре, видел, как они играют в нее, но не становился участником. Но когда я начал писать сценарий, то захотел поиграть в эту игру и узнать, что находится внутри нее. И хотя в фильме все же остались скрытые намеки на историю с Рушди, зрителю вполне простительно не заметить их. Думаю, это еще одно доказательство того, что, когда вы работаете над произведением, оно начинает жить своей собственной жизнью.

Корр.:Ни в «Автокатастрофе», ни в «Экзистенции» нет тех шокирующих эффектов, которыми славились ваши предыдущие фильмы.

Д.К.:Здесь роль фактора, который выводит зрителя из равновесия, играют сами идеи. Мне кажется, для нашего времени это своего рода достижение – потому что в большинстве современных фильмов нет никаких идей вообще. Сегодня кино стремится быть «кинематографом комфорта», своего рода наркотиком.

Корр.:«Экзистенцию» и ваши предыдущие фильмы объединяет настороженное отношение к техническому прогрессу. Но в последнем трактовка этой темы кажется иной, быть может, более оптимистичной…

Д.К.:Я никогда не был пессимистом в отношении техники – это ошибочное восприятие моих фильмов. Возможно, так проявился подсознательный страх зрительской аудитории… Необходимое условие существования человека – создавать технику, это одна из главных созидательных функций. Мы никогда не были удовлетворены тем миром, который нас окружает. Большая часть технических изобретений может трактоваться как продолжение и развитие органов человеческого тела, и в своем фильме я буквально иллюстрирую это с помощью «биопортов». Я думаю, что с этой проблемой связано столько же позитивных и волнующих моментов, сколько и опасных, негативных. По-моему, это вполне беспристрастный взгляд на технику. В его справедливости вы может убеждаться ежедневно.

Корр.:Это особенно справедливо в отношении компьютеров.

Д.К.:Но также и в отношении истребителей-невидимок «Стеле»: мы подключаем их и к своей нервной системе, и к своей концепции реальности, и к своему телу… Вообще, я думаю, что наши тела очень отличаются от тех «бионосителей», которые существовали на Земле тысячу лет назад. Я даже не уверен, что мы могли бы нормально спариваться с теми людьми – сейчас мы словно особи иного вида. Под влиянием электромагнитных волн и прочих факторов в наших телах произошло множество биохимических изменений. Я вполне сознательно утверждаю, что мы взяли под контроль процесс своей эволюции. Мы больше не развиваемся по дарвиновским законам. Возьмите хотя бы проблему секса, как я это делаю в «Автокатастрофе» и в последнем фильме. Даже такая базисная категория сегодня уже совсем не та, какой была раньше. Мы больше не нуждаемся в ней для воспроизводства. Мы даже способны ввести мораторий на секс. Впервые в истории мы можем сказать: «Секс является причиной очень многих проблем, это слишком сложная штука. Давайте откажемся от него на сотню лет и посмотрим, что из этого получится». И подобный шаг не привел бы к вымиранию человеческой расы. В «Экзистенции» совсем немного буквального секса, но фильм полон техно-секса.

Корр.:В «Экзистенции», по-видимому, есть реальные отголоски творчества Филипа Дика…

Д.К.:Безусловно, хотя их немного. На самом деле я познакомился с литературой Дика довольно поздно. С другой стороны, я принимал участие в работе над фильмом «Вспомнить все» и сделал множество набросков… правда, ни один из них не был использован в окончательном варианте фильма. В «Экзистенции» есть элементы творчества Филипа Дика, но было ли это влияние, или мы пришли к одному и тому же самостоятельно, или он «кристаллизировал» некоторые идеи, которые меня интересовали, я не знаю. Дик мог создавать удивительные вещи. И это не просто какие-то абстракции, а нечто более зримое и осязаемое. У него есть великолепные характеры. И к тому же его интересовали разные уровни реальности.

Корр.:Его страсть к смешиванию реальности и фантазии проявилась в «Экзистенции»?

Д.К.:Да, но в фильме подобного не слишком много. Я довольно быстро пожертвовал этим, чтобы избежать сходства со стандартными лентами о виртуальной реальности. Признаюсь, против обыкновения, я довольно много размышлял о том, чего люди ждут от моего фильма. Зрители могли подумать, что идут смотреть обычное научно-фантастическое кино. Одна из вещей, которых вы ждете от такого фильма, – это город из «Бегущего по лезвию», ставший особой реальностью киномира: в каждом НФ-фильме есть такой город. Я решил, что в моей ленте не будет ни компьютерных мониторов, ни даже телевизоров. Другим элементом, от которого я решил отказаться, была тема пагубных пристрастий, ставшая расхожим клише для любого фильма о ВР.

Корр.:Но Аллегра все же вкладывает в игру необычайно много эмоций…

Д.К.:Это не зависимость. В конце концов, Аллегра – создатель игры. Она художник, а игра – произведение ее искусства. Она переживает, что это произведение может быть уничтожено. Аллегра просто обязана быть немного одержимой.

Корр.:Когда вы писали сценарий, вы имели в виду конкретных актеров?

Д.К.:Нет. В таком случае вы «подгоняете» характер под какого-то актера. Я же предпочитаю свободу характера и не допускаю переписываний сценария после того, как узнаю, кто выбран на роль.

Корр.:Может быть, это и так, но сочетание внутренней застенчивости и профессиональной самоуверенности, которое мы увидели у Аллегры, очень соответствовало экранному имиджу Дженифер Джейсон Ли.

Д.К.:Я уже многие годы присматривался к ней, а тут выяснилось, что и она внимательно следит за тем, что делаю я. Я подумал, что она по-настоящему сможет дополнить и развить этот характер. Она просто фантастическая актриса, но вынуждена платить немалую цену за свою бескомпромиссность.

Корр.:Кажется, это ваш первый фильм, где использованы компьютерные эффекты?

Д.К.:Да, но почти все они представляют собой, скорее, иной масштаб реальных вещей, а не чисто компьютерные творения. Когда я работаю на съемочной площадке, это очень «скульптурный», физический процесс, и я предпочитаю иметь под руками реальный материал. Прежде чем сказать, каким будет кадр, я должен потрогать на ощупь материал костюмов и декораций. Я даже не могу заранее выбрать объектив, пока не увижу все в реальности… В каком-то смысле иногда съемка даже приобретает «документальный» характер. В картине есть эпизод, когда Дженифер ест эту невообразимую китайскую еду и скверно себя чувствует. Так вот, она на самом деле себя плохо чувствовала: у нее был грипп, ее тошнило. Вместо того, чтобы приостановить на день съемки, мы сказали: «Давай это обыграем». Вот вам пример того, чего нельзя предусмотреть заранее.

Корр.:Оператор Питер Сушицкий работает с вами, начиная с «Двойников». Насколько сотрудничество с ним определяет облик фильмов?

Д.К.:Он серьезно помог моему режиссерскому созреванию. Это очень утонченный человек, европеец до мозга костей. У него живой взгляд на вещи, не характерный для Голливуда или американской поп-культуры. В том, как он ставит свет, проявляется невероятная изысканность. У него нет каких-то жестких схем, как у других операторов, которые переступят через ваш труп, чтобы утвердить свой вариант освещения. Питер так не делает, он снимает «на интуиции» и работает для фильма, а не для собственной персоны.

Корр.:В названии вашего фильма есть что-то от Хайдеггера.

Д.К.:Конечно. Герой Джуда Лоу говорит: «Я не хочу быть здесь. Мы только спотыкаемся в этом бесформенном мире, не зная, каковы его правила и объективные реалии – если они на самом деле существуют. На нас нападают неизвестные силы, природу которых мы не понимаем». Все это – действительно Хайдеггер: напрямую относится к его концепции жизни, ставшей достоянием всего мира. Я бы предпочел создавать чисто философское кино, но я ищу метафоры и образы, с помощью которых можно выразить некоторые из этих идей.

Подготовил Дмитрий КАРАВАЕВ

Джейн Линдсколд
ЗАЩИТНИК

Говорю вам, я совершенно уверена: они что-то от нас скрывают! – запротестовала Кармелита Маргарита Ортис.

– Разумеется, скрывают, – проговорил ее начальник, глава дипломатической миссии Перси Треманд, а затем, ехидно рассмеявшись, добавил: – А кто повел бы себя иначе в подобной ситуации? Мы первые гости на Бисмарке. Неужели вы рассчитывали, что казсаторы выложат все свои секреты пятерым людям, прибывшим, чтобы познакомиться с их планетой?

Он с поразительной точностью произнес название инопланетной расы – «казсаторы».

– Нет, конечно, но я не сомневаюсь, что они скрывают нечто чрезвычайно важное…

Перси Треманд прервал ее тираду снисходительным смешком, который разозлил Кармелиту, но и одновременно заставил ее замолчать. Казалось, синие глаза и серебристые волосы являются великолепным дополнением к безупречному костюму, придавая еще больше уверенности высокому стройному руководителю миссии.

Ортис изо всех сил старалась скрыть свое возмущение. Удавалось это с трудом. Она знала, что Треманд не слишком высокого о ней мнения. Когда во время остановки на колониальном мире Jla Тигра антрополог, лично подобранный самим Тремандом, заболел, единственным специалистом, имеющим хоть какой-то опыт в подобных вопросах, оказалась Кармелита Маргарита Ортис.

И вот она здесь, и ее имя, несомненно, войдет в историю вместе с именами пяти представителей человеческой расы, впервые ступивших на землю казсаторов. Впрочем, с такой же уверенностью можно сказать, что остальные четыре члена экспедиции относились к ней, как к бесполезному балласту…

И хотя доктор Ли, доктор Ван-Мик и доктор Раунга испытывали некоторую неловкость, когда Треманд безобразно вел себя с Кармелитой, никто из них не вмешивался. За три недели, которые понадобились «Талейрану», чтобы добраться до родной планеты казсаторов, названной Бисмарк, Ортис поняла, что коллеги Перси Треманда всегда и во всем ему подчиняются.

Во время первых недель знакомства Кармелита никак не могла понять, как этот равнодушный человек смог добиться расположения казсаторов настолько, что они пригласили его на свою удаленную от космических трасс планету. Теперь, изучив структуру местного общества и познакомившись с социальными законами, которые им управляли, Ортис решила, что нашла ответ на мучивший ее вопрос.

У Треманда и казсаторов имелось много общего: вера в необходимость строгого соблюдения иерархии, использование ритуалов вместо серьезного общения – и самые разнообразные угрозы, как инструмент достижения цели.

Подчиненным Треманд угрожал тем, что в своем отчете об экспедиции даст неблагоприятный отзыв об их работе. И хотя прогулку по столице и несколько статей в журналах, посвященных ксенологии, вряд ли можно было счесть достаточной информацией, из всего увиденного и прочитанного Ортис сделала вывод, что казсаторы не слишком церемонились, когда речь шла о поддержании порядка.

– Вне всякого сомнения, они никогда не показали бы нам то, что мы увидели сегодня, – добавил Керо Ван-Мик, ботаник, – если бы собирались скрыть что-нибудь очень серьезное. Я думал, мне станет плохо, когда нас привезли в исправительную колонию. Они содержат преступников в ужасных условиях!

– Только вот с точки зрения казсаторов эти условия считаются вполне сносными, – пробормотала под нос Ортис.

Казсаторы побывали в мирах, населенных людьми. Обе расы впервые встретились в системе, колонизированной жителями Земли. Они наверняка знали, что условия в исправительных учреждениях, мимо которых сегодня утром проезжали гости, покажутся визитерам варварскими. Тот факт, что казсаторы не считали необходимым это скрывать, мог иметь сразу несколько причин – надо заметить, что ни одна из них Ортис не нравилась.

Первая. На самом деле казсаторам глубоко наплевать на то, что станут думать о них люди.

Вторая. Им совсем не наплевать. А демонстрация являлась угрозой в скрытом виде. «Видите, как мы обращаемся с представителями собственного народа. Представьте, что мы можем сделать с вами».

Третья. Казсаторы скрывают нечто ужасное, и если люди узнают их тайну, увиденное сегодня покажется им детскими игрушками.

Ортис оставалась на людях ровно столько, сколько было необходимо, чтобы ни у кого не возникло желания расценить ее поведение, как демонстрацию. Зоолог и врач экспедиции, доктор Чанг Ли, разделял ее страсть к го, они сыграли несколько партий, а потом Ортис ушла к себе, заявив, что страшно устала.

– Все-таки они от нас что-то скрывают, – заявила она сама себе.

– Понять бы, что именно…

Когда на следующий день за ними пришел гид, Ортис уже в который раз подумала, какими поразительно чуждыми человеческой расе могут казаться инопланетяне. Поскольку она вошла в состав экспедиции в последний момент, Кармелита не прошла такой же подготовки и тщательного инструктажа, как остальные четыре члена экспедиции.

Возможно, именно по этой причине она столь остро чувствовала разницу – а может быть, дело было в том, что казсаторы и в самом деле сильно отличались от людей.

И без длинной лекции доктора Чанга Ли Ортис сразу поняла, что казсаторы произошли от какой-то разновидности плотоядных рептилий. Лично ей они напоминали тощих динозавров – с длинными конечностями, хвостом, похожим на хлыст и составляющим последние шесть дюймов тела, и пастью с острыми зубами. Не вызывало сомнений, что казсаторы являются хищниками, однако Ортис не могла не восхищаться их красотой. Их чешуйчатую шкуру украшали яркие разноцветные полосы: красные и оранжевые, коричневые и золотистые, зеленые и голубые. Чешуя представителей высшей аристократии (Ортис не была уверена, что выбрала правильное определение, но решила пока не искать другого) сияла настолько ослепительными красками, что доктор Ли выдвинул гипотезу о каких-нибудь специальных добавках в рацион. Сегодня их должен был сопровождать высокий казсатор, шкуру которого расцвечивали зеленые и желтые полосы. Обнажив острые, как иглы, зубы, он попросил называть его «Джек».

Интересно, подумала Ортис, они и в самом деле намеренно научились «улыбаться», например, чтобы сократить пропасть, существовавшую между ними и людьми (так, по крайней мере, утверждал Треманд), или рассчитывали до смерти напугать своих гостей, демонстрируя, каким смертоносным оружием наделила их природа.

– Сюда, – пригласил Джек. Слова доносились из синтезатора, в виде изысканного медальона украшавшего длинную шею казсатора.

Подсознательно Ортис ожидала, что голос их гида будет скорее похож на шипение, однако он обращался к ним на привычном торговом наречии. Людям и казсаторам приходилось прибегать к помощи специальных устройств, чтобы «разговаривать» друг с другом – у них были совершенно разные речевые аппараты. В языке казсаторов модуляции, имеющие такое огромное значение в общении людей, заменяли разнообразные феромоны.

На решение проблем, вставших перед специалистами, которые занимались созданием электронных переводчиков, ушло пять лет, однако нельзя сказать, что результат получился идеальным – языковые тонкости по-прежнему создавали неожиданные проблемы. Нажатие клавиш в определенном порядке с целью воспроизвести «начальственный запах» или, если речь шла о казсаторах, «приказной тон» практически никогда не давало нужного эффекта.

В обязанности Ортис, среди прочего, входил сбор аудио-, видео– и обонятельных записей разговоров казсаторов – информации, которая помогла бы лингвистам усовершенствовать аппаратуру. Последнее доставляло ей особенно много хлопот, поскольку до сих пор они встречались с большими группами местных жителей и записывающие устройства не могли зарегистрировать запахи, выделяемые отдельными особями.

Сегодня, к примеру, Джека сопровождали шестеро специалистов и водитель. Ортис подозревала, что по крайней мере несколько «специалистов» являются охранниками, а вовсе не учеными. Впрочем, она считала, что это нормально. Ведь и в их отряде доктор Морис Раунга, в чьи обязанности входила оценка уровня технологического прогресса казсаторов, одновременно был офицером безопасности.

Планета, которую люди называли Бисмарк (а казсаторы на одном из своих диалектов именовали таким образом, что в переводе это звучало примерно как «Здесь»), настолько походила на Землю, что члены экспедиции почти не ощущали разницы, прибегнув лишь к минимальным биомодификациям. Доктор Ли ввел им в носовые ходы и трахеи микрофильтры, чтобы они ненароком не вдохнули что-нибудь вредное для здоровья. А кроме того, обработал открытые участки кожи специальным раствором с протеинами, чтобы защитить своих коллег от плесени и спор.

В результате экспедиций землян на семь других миров такие меры предосторожности стали рутинными, и хотя люди прекрасно устроились на чужих планетах, до сих пор им еще не приходилось встречать достаточно развитую цивилизацию. Стараясь максимально использовать представившиеся возможности, члены дипломатической миссии записывали свои впечатления на диктофоны, а глава экспедиции Треманд болтал с Джеком.

– Скажите, Джек, – проговорил Треманд, легко касаясь пальцами электронного переводчика, – чем вы попотчуете нас сегодня?

Наросты над глазами Джека слегка шевелились, когда он выслушивал перевод, и Ортис с трудом сдержала улыбку, сообразив, что, пытаясь передать идиому, электронное устройство столкнулось с определенными трудностями. Треманда об этом предупреждали, однако время от времени он забывался – или ему было наплевать.

Ответ Джека прозвучал вежливо и доброжелательно:

– Сначала мы посетим заповедник и ботанический сад, надеюсь, доктор Ли и доктор Ван-Мик увидят там немало интересного, а затем, после перерыва на ленч, отправимся туда, где мы проектируем космические корабли. Вечером вам предстоит встретиться с важными государственными деятелями.

И снова Ортис едва не расхохоталась. Уже в самом начале отношений между представителями двух народов стало ясно, что совместные трапезы – традиция, которой придерживались в обеих культурах – никоим образом не влияли на укрепление дружбы. Своими острыми зубами казсаторы откусывали огромные куски мяса, их пищевод был устроен таким образом, чтобы глотать пищу целиком. Для туземцев банкет представлял собой развлечение, когда можно разорвать на части громадные, великолепные на вид отбивные, разжевать устриц, не вынимая их из скорлупы, и проглотить живую рыбу, по виду напоминающую угря. Антрополог, присутствовавший на нескольких первых обедах, заявил, что казсаторы с презрением относятся к поведению людей за столом. Его рассуждения были объявлены гумацентристскими, однако Ортис почему-то вспомнила о них, когда наблюдала за Джеком.

День клонился к вечеру, и большая часть ее сомнений и опасений рассеялась – Бисмарк производил потрясающее впечатление.

Район, по которому они путешествовали, напоминал земные тропики (хотя Джек сообщил им, что на Бисмарке есть и зоны умеренного климата). Здесь не было океанов – таких, к каким привыкли жители Земли, – однако наличие пышной растительности указывало на то, что когда-то воды на Бисмарке имелось вполне достаточно для появления «первичного бульона», который биологи считают источником возникновения жизни.

На этом континенте фауна была представлена, главным образом, яйцекладущими животными (сами казсаторы тоже относились к данному виду), но Джек рассказал им, что в некоторых районах Бисмарка встречаются и сумчатые. Складывалось впечатление, что на Бисмарке совсем нет млекопитающих, а большинство вопросов, которые задавали местные биологи, как раз и касались жизненных циклов и воспроизводства млекопитающих. Ортис заметила, что, когда они общаются друг с другом, у них едва заметно подергиваются кончики хвостов и шевелятся гребни, идущие вдоль всей спины – очевидно, по некоторым вопросам казсаторы не могли прийти к единому мнению.

Во время утренней экскурсии ей практически не удалось увидеть, как протекает жизнь простого населения планеты. В районах, выбранных Джеком, не было ни городов, ни деревень. Но, наблюдая за тем, как общаются между собой и с редкими местными жителями, которых они встречали, сопровождавшие их официальные лица, она получила еще одно подтверждение того, что жизнь на Бисмарке подчинена жесткой иерархии.

Треманд, вне всякого сомнения, считал, что казсаторы рассматривают его как представителя правящего класса, однако у Ортис имелись на сей счет определенные сомнения. Впрочем, она не подавала голоса.

Вечером, после приема, на котором присутствовали члены правительства, гордо выставлявшие напоказ свои многочисленные драгоценности, Ортис отправилась к себе в комнату, чтобы разобраться с заметками, сделанными в течение дня. Вечерние мероприятия произвели на нее сильное впечатление, предоставив немалое количество новых данных, значение которых она еще была не готова оценить.

Завтра им обещали показать инкубатор и ясли, они станут свидетелями какой-то религиозной церемонии (впрочем, особой ясности тут не было, поскольку переводчик постоянно путался в терминах «религиозный/политический/философский») и встретятся с курсантами Академии космического флота.

Казсаторы придавали огромное значение этой встрече, поскольку их космические корабли заметно уступали кораблям землян, и, вне всякого сомнения, местные официальные власти желали произвести самое благоприятное впечатление на своих гостей и продемонстрировать готовность участвовать вместе с ними – в качестве равноправных партнеров – в исследовании космического пространства.

Ортис вздохнула и посмотрела на экран, ее пальцы уверенно бегали по клавишам, сортируя информацию для дальнейшего изучения. При этом ее не покидало ощущение, что она упустила что-то очень важное. Она вздохнула и принялась составлять опись украшений из драгоценностей, которыми щеголяли сегодня вечером правительственные чиновники: размер, форма, детали, стиль, мастерство исполнения. Камни в форме звезды (сапфиры и рубины), казалось, ценились выше, чем остальные. Опалы «тигровый глаз» присутствовали во всех знаках отличия. Интересно, они сейчас в моде или имеют особое значение? Кого бы спросить? Джека? Или специалиста по минералогии?

– Я по-прежнему считаю: они что-то от нас скрывают, – пробормотала она.

– А знаешь, ты права, – произнес слегка грассирующий, тонкий голосок у нее за спиной.

Ортис быстро обернулась. Она была уверена, что окно в ее комнате плотно закрыто. На самом деле, даже если бы она и захотела его открыть, ей это вряд ли удалось бы, поскольку Раунга установил на нем сразу несколько миниатюрных защитных устройств. Однако сейчас оно было распахнуто, и на подоконнике сидело маленькое лохматое существо с глазами, напоминающими кошачьи, и внимательно ее разглядывало. Ортис мгновенно принялась систематизировать увиденное: зеркальная симметрия, короткий мех, длинный хвост, тело… около метра – может быть, полутора – в высоту. Или в длину? Складывалось впечатление, что существо, устроившееся у нее на подоконнике, легко может передвигаться на четырех лапах. Забавная мордочка – что-то среднее между кошкой и человеком: кошачьи уши, почти человечьи нос и рот, только обрамленные пушистым мехом.

Все эти мысли пронеслись у нее в голове за то короткое мгновение, что она разворачивала кресло, одновременно ее гость соскочил с подоконника и уселся на стуле, стоящем у окна.

– Что ты сказал? – спросила она, потрясенная происходящим.

– Я сказал, – повторило существо, прибегнув к торговому наречию, – что ты совершенно права. Казсаторы и в самом деле кое-что скрыли. Нас.

– Вас? – Ортис охватило возбуждение. – Вас? Вы живете на этой планете?

– Вот именно, – проговорило существо. – Мы роваги.

Гость чуть помахал хвостом, он явно немного расслабился, поскольку Ортис не стала звать на помощь и не выскочила в ужасе из комнаты.