Текст книги "Журнал «Если», 2000 № 06"

Автор книги: Марина и Сергей Дяченко

Соавторы: Джейн Линдскольд,Андрей Саломатов,Дмитрий Караваев,Дэвид Лэнгфорд,Евгений Харитонов,Карен Хабер,Джордж Алек Эффинджер,Константин Дауров,Джон Макинтош,Сергей Дерябин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Рецензии

Александр ГРОМОВ

ЗАПРЕТНЫЙ МИР

Москва: ACT, 2000. – 448 с.

(Серия «Звездный лабиринт»).

10 000 экз. (п)

________________________________________________________________________

Писатель А. Громов очень не любит фэнтези. Сядет он, бывало, в кресло, возьмет с полки «Властелина колец», прочтет для возбуждения пару страниц, да как запустит книгой в стенку, только штукатурка сыплется. Не верите? Зайдите к нему в гости – все обои в выбоинах, а в углу томик Толкина валяется. Вот такая случилась нелюбовь.

Но потехе, как известно, час, а делу – время. Встречает как-то писателя А. Громова его издатель и говорит: «Послушайте, Александр, все сейчас пишут фэнтези, даже Лазарчук, вон, сподобился. И вам надо бы». Ну надо, так надо. Сел А. Громов и стал писать про магов, мечи, сражения и т. п. Одним словом, хотел честно и законопослушно выполнить социальный заказ. Хотел сделать, как лучше, а получилось, как всегда – исследование негативных тенденций пребывания человечества на планете Земля.

Новая книга А. Громова «Запретный мир» никакого отношения к фэнтези, слава Богу, не имеет. Это, скорее, квазиисторический роман с социально-фантастической начинкой. Слог автора, по сравнению с ранними вещами, существенно изменился: здесь заметно меньше жесткого «драйва», характерного, скажем, для «Мягкой посадки», стиль стал более выдержанным, отчасти даже академичным. Читатель плавно погружается в историю двух наших современников, попавших в самое начало бронзового века – причем не нашего мира, а параллельного. Такое громадное отставание в развитии объясняется наличием некоего Договора между всеми соседними мирами, который позволяет сохранять хрупкое равновесие. Попав в подверженное искусственной стагнации общество, наши герои, Витюня и Юрик, нарушают это равновесие – и начинается бурное развитие, которое, правда, через несколько тысячелетий грозит привести человечество к гибели в результате экологической катастрофы.

Что лучше: просидеть всю жизнь в вонючей землянке с теплой женой под боком, кружкой мутного пива в одной руке и медным топором в другой или своими руками делать историю? Герои «Запретного мира» совершают свой выбор. Автор, похоже, тоже. Что ж, кесарю – кесарево, аДикобразу – дикобразово.

Андрей Синицын

Фред САБЕРХАГЕН

СИНЯЯ СМЕРТЬ

Моста: ЭКСМО, 2000. – 544 с.

Пер. с англ. О. Cmenашкиной, И. Непочатовой

(Серия «Стальная Крыса» ). 10 000 экз. (п)

________________________________________________________________________

Итак, бесконечная война, которую ведут люди и озверевшие от запрограммированной ненависти роботы-убийцы, продолжается в бесконечном сериале.

В эту книгу вошли два эпизода этой изрядно затянувшейся битвы – «Трон берсерка» и «Синяя смерть». В первом произведении речь идет о том, что бывает с людьми, которые все же объявляют своим Кольцо Всевластия. Правда, изгнанный с родной планеты принц Хариварман не похож на Фродо, а код управления командой берсерков – на Кольцо Саурона, однако какое-то послевкусие остается. Но не более!

Разумеется, интрига лихо закручена, ложные ходы могут сбить с толку неискушенного читателя, но финал изрядно притянут за уши, слишком многое приходится объяснять задним числом. Нехитрая мораль сводится к тому, что любой контакт с врагом опасен, а потому хороший берсерк – мертвый берсерк.

Вторая вещь – «Синяя смерть» – претендует на некоторую изощренность. При большом желании можно усмотреть даже какие-то аллюзии с капитаном Ахавом, преследующим Моби Дика. В этом произведении главный герой – капитан Доминго – охотится за берсерком Левиафаном. Здесь нет никаких полутонов; дистиллированная ненависть к роботу, погубившему его планету, не замутнена никакими политкорректными рассуждениями. Во имя мести капитан Доминго готов пожертвовать собой и всеми, кто пошел с ним в длительный поход. Разумеется, он победит, но радости это ему не доставит.

Ранние произведения Саберхагена о берсерках поражали оригинальностью сюжета, тонким психологизмом, неожиданным финалом. Но когда это дело поставили на конвейер, мы получили очередную поделку – не хуже и не лучше тысячи других.

А жаль!

Павел Лачев

Владимир MAЛOB

ЦАРСКИЕ КНИГИ

Москва: ТД «Диалог», 2000. – 237 с.

(Серия «Фантазер»).

5000 экз. (п)

________________________________________________________________________

В советские времена жанр детской фантастики был весьма востребован. Лозунг А. Казанцева: «Фантастика должна звать молодых людей в ПТУ и технические ВТУЗы» – всячески реализовывали. Детской фантастике был дан зеленый свет, и к середине семидесятых на фоне откровенно пропагандистско-научно-технологических поделок появилось несколько замечательных авторов. Одним из них был Владимир Малов, чьей книгой «Академия «Биссектриса» зачитывалось не одно поколение школьников.

С началом перестройки наша детская фантастика стушевалась, спряталась в огромной тени хлынувшего на отечественный рынок потока западной книгопродукции. Однако повести Малова из цикла «Зачет по натуральной истории» умудрялись довольно регулярно появляться на страницах журналов «Пионер» и «Юный техник». И вот наконец, когда издатели вновь стали проявлять интерес к жанру в исполнении наших авторов, появилась книга, куда вошли первые три повести цикла: «Зачет по натуральной истории», «Девятнадцать мест в машине времени» и «Царские книги». Ожидаются вскоре и продолжения.

Сюжет прост. Два школьника из XXIII века из-за поломки машины времени, на которой они выполняли учебное задание, случайно попадают в школу начала 90-х годов. После многочисленных забавных приключений они находят в нашем времени двух закадычных друзей. Дружба оказывается настолько крепкой, что в дальнейшем на все задания по «натуральной истории» мальчишки из будущего берут с собой отроков из настоящего, а иногда примкнувших к ним учителей. Как «хороших», так и «плохих».

Очень сильно чувствуется, что первые повести цикла писались больше десяти лет назад. Система ценностей, стиль поведения современных школьников серьезно отличаются от описанных в книге. И сегодня сатирические вставки о школьных порядках кажутся, скорее, не смешными, а грустными. Например, мало кто, зная нищенское положение системы образования в России конца тысячелетия, станет смеяться над тем, что учителя берут с собой в будущее огромные баулы, дабы «затариться шмотками»… И прекрасные иллюстрации В. Кривенко, явно подражающего манере известного детского иллюстратора Е. Мигунова, только подчеркивают некоторый анахронизм происходящих событий. Но будем надеяться, что последующие книги серии будут более близки современному школьнику.

Илья Североморцев

Томаш КОЛОДЗЕЙЧАК

ЦВЕТА ШТАНДАРТОВ

Москва: ACT, 2000. – 416 с.

Пер. с польск. Е. Вайсброта—

(Серия «Координаты чудес»). 11 000 экз. (п)

________________________________________________________________________

Еще один польский автор представлен отечественному читателю, не избалованному частыми знакомствами с произведениями современных восточноевропейских писателей-фантастов. На сей раз подарок сделан большим любителям галактических войн и сражений, ибо жанр, в котором написана книга Томаша Колодзейчака – старая добрая «космическая опера». А значит, на страницах романа с легкостью преодолеваются космические пространства и используются потрясающие воображение достижения техники будущего, преимущественно военной. Батальные сцены выписаны любовно и тщательно, да и кровь льется с присущим фантастическим боевикам размахом. Конечно, нашлось место в книге и мужественным героям, противостоящим всем угрозам, откуда бы они ни исходили, и всегда готовым пожертвовать собственной жизнью. А разве может быть иначе, когда речь идет о жизни и смерти населения целой планеты?

Война началась с вторжения на Гладиус, родину главного героя, таинственных захватчиков – коргардов, разрушающих города и похищающих людей с неизвестной целью. Вскоре в конфликте появляется и еще один участник: Солярная Доминия – могучая империя, которая стремится подчинить себе все миры, до сих пор сохранившие независимость. Противники превосходят обороняющихся числом и технологиями, однако ситуация осложняется еще и действующей внутри страны «пятой колонной». В таких условиях военное командование Гладиуса и решает провести сверхсекретную операцию, из которой герой возвращается пусть и не целым и невредимым, но, по крайней мере, живым. Книга заставляет вспомнить аналогичные опусы Уильямсона или «Дока» Смита, с которыми она вполне сопоставима не только по увлекательности, но, увы, и по «художественным достоинствам». И если настойчивое декларирование героем своих политических взглядов (естественно, крайне правых) явно навеяно временем, то не терпящая полутонов ни в расстановке сил, ни в характеристике персонажей прямолинейность вполне традиционна для «космической оперы». Впрочем, нельзя сомневаться и в знании автором современной фантастики: ряд эпизодов и образов в романе вызывают вполне определенные ассоциации. А открытая концовка не оставляет сомнений в скором появлении продолжения.

Сергей Шикарев

Роман ЗЛОТНИКОВ

ОБРЕЧЕННЫЙ НА БОЙ

Москва: Армада – Альфа-книга, 2000. – 477 с.

(Серия «Фантастический боевик»).

Доп. тираж 6000 экз. (п)

________________________________________________________________________

Новая книга Романа Злотникова не претендует на то, чтобы нести потаенный «message». Никаких философских глубин в романе отыскать невозможно. Новый клон Саймона Трегарта, полковник в отставке Казимир Пушкевич, ветеран тайных операций, гибнет и оживает в виртуальном мире. Там он медленно поднимается от самого дна, от рабской колодки до вершин власти. По дороге Пушкевич борется с тайным средоточием тьмы, злобы и реакции – Орденом хранителей. Два или три раза экс-полковник высказывает желание переделать мир, но что именно он хочет переменить, не совсем понятно. Кажется, покончить с рабством и повсюду распространить научное знание. Но даже об этом нельзя утверждать со всей определенностью, поскольку незамысловатый сюжет без конца срывается в драки, погони, потасовки, битвы, бои и сражения. На то и боевик. Через слово – в зубы. Через два – по черепу. Думается, даже для любителей незамысловатого чтения этот роман слишком примитивен. Главный герой косит «плохих» тоннами, как кегли сшибает. Автор играет с ним в поддавки (особенно во второй половине романа).

Враги трусливы, самонадеянны, толком не умеют владеть оружием, не знают ровным счетом ничего о навыках агентурной разведки и даже не представляют себе, как целоваться. Испытанный боевик Пушкевич на их фоне – супер-супер-супермен, да еще и сексуальный гигант…

Казалось бы, после такой характеристики продолжать разговор о книге не имеет смысла. Но нет, несмотря на убийственную простоту авторского стиля, в книге есть свой шарм. Это – очарование торжествующего мачо. Ярко выраженная сущность Пушкевича, его единственно возможное предназначение – быть Воином. А это значит, свято придерживаться нескольких генеральных принципов. Воин обязан «драться со всем миром за женщину, которую сегодня ночью держал в объятиях». Воин не прощает врагов, не предает друзей, не испытывает сожалений о том, что сделано, врет как можно меньше, умирает достойно.

Необыкновенно высокий спрос на тексты Глена Кука, Алекса Орлова, Олега Дивова (хотя у последнего все выстроено намного тоньше, чем в саге о Пушкевиче, да и стиль, естественно, не сравним), думается, можно объяснить тем, что у этих авторов бал правит ярко выраженная мужская психология. Злотников по-простецки выговаривает все то, что камуфлируют более изощренные авторы. До последних десятилетий фантастика, при общем преобладании авторов-мужчин была в значительной степени бесполой. «Женская фантастика» (главным образом, «женская фэнтези») утверждалась через отталкивание от общей фантастической традиции, как от «мужской». Но, как ни парадоксально, «маскулин» и «феминин» были спаяны в ней чуть ли не до андрогинной пропорции. Настоящая «мужская фантастика» появилась после женской, и отчасти противопоставляя себя ей. Отсюда – ее брутальность и мощная агрессия. Медленно, но верно происходит завоевание «места под солнцем»…

Дмитрий Володихин

Стив ПЕРРИ

ЛЕГЕНДАТОР

Москва: ACT, 2000. – 448 с.

Пep. с англ. О. Черепанова

(Серия «Координаты чудес»). 11 000 экз. (п)

________________________________________________________________________

На языке оригинала название книги звучит как «spindoc», и фантастического при этом ничего в названии нет. Автор использует реально существующий термин одной из особенно популярных ныне бизнес-дисциплин – паблик рилейшнз. Спиндоктор, согласно общепринятому переводу – это специалист по манипулированию общественным мнением, в чьи задачи входит интерпретация различных событий и фактов и представление их в наиболее выгодном для заказчика свете. Иначе говоря, искажение или сокрытие правды.

Этим и занимается главный герой книги, который работает на транспортную компанию, обеспечивая правдоподобные объяснения случающимся время от времени авариям и катастрофам. Во всем остальном он вполне зауряден и ничем не отличается от обычных служащих. Однако обстоятельства складываются так, что именно он становится невольным участником событий, разворачивающихся вокруг бежавшего на Землю из внешних миров ученого. Секрет, которым тот обладает, привлекает внимание многих, но если одни изо всех сил стремятся этим секретом овладеть, то другие не прочь уничтожить его заодно с носителем. Вскоре в охоту за беглецом включается и наш герой – разумеется, в компании с очаровательной шпионкой.

Динамично развивающийся сюжет и интригующий характер тайны перебежчика, раскрытой лишь на последних страницах, можно отнести к сильным сторонам книги. Но ее фабула, персонажи и стиль, скорее, напоминают закрученный шпионский роман а lа «бондиана». А стоит убрать из повествования и без того незначительные фантастические элементы, как оно превращается в заурядный-триллер, к тому же не самого лучшего качества. Содержание «Легендатора» вполне укладывается в жесткую и незамысловатую схему произведений такого рода, а следовательно, все немногочисленные достоинства и недостатки являются в большей степени жанровой принадлежностью, нежели плодом усилий писателя.

Сергей Шикарев

Алексей ЕВТУШЕНКО

ОТРЯД

Москва: ЭКСМО, 2000. – 480 с.

(Серия «Абсолютное оружие»).

10 000 экз. (п)

________________________________________________________________________

Роман Алексея Евтушенко вряд ли порадует знатоков жанра, хотя свой читатель у этой книги будет. Космический боевик в чистом виде, не претендующий на философскую или психологическую глубину.

Вторая мировая война. Инопланетяне-свароги (оригинальное название, не правда ли?) похищают советских и немецких солдат и отвозят их на свою планету-прародину, которую чужаки, расколотые на две враждующие империи, никак не могут поделить. Свароги, не желая крови в галактическом масштабе, предлагают сразиться за них землянам – между собой. Победивший отряд получает оригинальный приз – возвращение домой, а поставившая на него сторона – планету. Однако земляне довольно скоро объединяются, забыв былую вражду, и наводят изрядного шороху. Еще бы, им в руки совершенно случайно попалась принцесса сварогов-северян, а также вожделенный для всех сварогов магический артефакт. Есть чем шантажировать гостеприимных хозяев.

Приходится отправлять наших бравых парней домой. Возвратившись на Землю, в 2015 год, они обнаруживают кровавую вакханалию всюду на планете. Оказывается, в мае 2000 года прилетел из космоса огромный астероид и все тут поломал, после чего, ясное дело, наступили анархия и беспредел.

Наши герои, конечно, ввязываются в очередную драку, и в процессе оной замечают, что оказались вообще-то не у себя дома, а в некоем параллельном мире. Однако и тут есть, где разгуляться молодецкому плечу.

И за подвиги, в конце концов, им достается награда. Следящая за ними и опекающая их сверхцивилизация отправляет истекающих кровью бойцов в некую «правильную» реальность, где все на уровне.

На этом роман кончается и начинаются опасения: не наскучит ли тихая жизнь «на гражданке» объединенным силам РККА и Вермахта? Пожалуй, это обернется «Отрядом-2», а там и «Отрядом-3» и далее без остановки.

Виталий Каплан

Марина и Сергей Дяченко
ОБРАТНАЯ СТОРОНА ЛУНЫ

Все они неплохо сохранились. На удивление неплохо; я, признаться, совсем забыл, где они лежат… Пеленки «простые» и баевые, распашонки такие крохотные, что невозможно представить себе человеческое существо, которому они пришлись бы впору…

Это существо – я.

Старые вещи сложила в ящик моя бабушка, и после ее смерти о них все забыли.

Двухтысячный год! Год моего рождения. Боже мой… Я вернулся с чествования поздно, около двенадцати, все не мог заснуть… Поразительно, на подобные празднования вечно сбегается всякая шушера, на десяток друзей и учеников приходится два десятка прихлебателей, и они громче всех выкрикивают свои тосты…

Да, ворчу. Человек, которому позавчера стукнуло сто лет, имеет право поворчать.

Словом, домашние в конце концов уснули, а я слонялся по дому.

А потом залез на антресоли… что же мне было здесь нужно? Забывчив, человек в сто лет имеет право быть забывчивым…

…и открыл этот ящик.

Чего здесь только… Господи!

Древние полиэтиленовые мешочки – кажется, они назывались «кульками». Пеленки, нетронутые временем… Детские вещи… да, вот эти самые, мои вещи. Почему-то коробка спичек… Бумага, листы, отпечатанные, кажется, еще на допотопном принтере, разрозненные и собранные в бумажную папку. У меня, честно говоря, задрожали руки. Я присел прямо здесь, на ступеньке и стал читать.

«…Когда редакция попросила нас принять участие в «Истории будущего», мы вначале отказались… о чем писать, если фантастика так изгрызла яблоко футуризма, что на нем целого места не сыщешь?»

Я перевернул листок – подписи нет, никаких пометок, откуда это, к чему… какая-такая редакция? Хотя нет, вот здесь, на обратной стороне в углу… «Передать поездом…»

Невозможно ошибиться. Почерк отца я худо-бедно помню. Спасибо тебе, человеческая привычка делать случайные записи где попало, теперь я знаю, кому принадлежат набитые безликим принтером записи и кому они адресованы.

«Земля, как известно, стоит на трех китах. Литература, на мой взгляд, тоже, и киты эти называются тремя

Главными Темами: Любовь, Смерть, Насилие. Мы, как авторы, паразитируем именно на этих вечных темах. И естественно увидеть «Историю будущего» через призму этих категорий: останутся ли неизменны данные социофеномены или же трансформируются, и если да, то как?

Проще всего со СМЕРТЬЮ. Досадно осознавать, что развитие медицины продлит жизнь человека уже совсем скоро. Досадно потому, что мы не успеваем к этому продлению: нас оно не коснется. Что ж, пусть отпрыски наслаждаются днями рождений в 100, 150, 200, может, даже 250 лет… Увы, все успехи трансплантологии, терапии, фармакологии, экологии не смогут далее существенно продлевать этот срок, ибо давно обнаружено существование генов смерти. Хомо Сапиенс, как и любой другой биологический вид, содержит в своих хромосомах ограничители. И геноинженерия тут бессильна: даже у металла есть возраст старения, что ж тут говорить о субстанции более хрупкой. Мы преодолеваем факт «делейта», передавая свои гены – это и есть наш дерзкий ответ Неизбежному. А кроме того, оставляем после себя дела и творения: только они могут жить вечно, если того заслуживают.

А вот страх перед смертью, увы, останется. И, может быть, будет еще более горьким, ибо в наше время можно устать от старости, ее запретов, неудобств и тем самым смириться с ней – в будущем же старость станет более юной, комфортной и менее утомительной: так чего бы еще не пожить?

И еще о горечи. В прошлом человек мог не бояться смерти, если верил в загробную жизнь: вспомним, как запросто отправлялись в мир иной с мечами в руках язычники-викинги. Или с улыбкой на устах отдавали себя на растерзание львам первые христиане. Я проклинаю свой атеизм, лишивший меня иллюзии воссоединения с дорогими мне отцом и матерью, но что поделаешь? Конечно, развитие наук вовсе не прямо пропорционально развитию трезвого взгляда на роль могильных червяков (вспомним переполненные стадионы наших просвещенных граждан во время сеансов шарлатанистых чумаков экстрасенсорики), но в тенденции я уверен. И столетия спустя человек будет дрожать перед старухой с косой – дрожать еще сильнее…

Теперь о НАСИЛИИ. Увы, ничем порадовать грядущие поколения не смогу: по моему твердому убеждению, перспектива здесь нехорошая. Человечеству понадобились тысячелетия, чтобы от первобытной, по-лузвериной еще жестокости матриархата перейти к соблюдению догмы «не убий». Так длилось веками вплоть до нашего столетия, а затем две мировые войны, а затем и куча локальных конфликтов снова приучили массы к убийствам, агрессии, воспитав целые поколения головорезов.

Развитие науки также насилует бедную мораль – она просто не поспевает за техническим прогрессом. Дело не просто в ядерном, лазерном или психотронном оружии – мы теперь видим плоды применения орудий убийства на экранах телевизоров; убийца все больше абстрагируется от процесса убийства. И если в теленовостях нет агоний, то это уже преснятина… А современные компьютерные игры: наши чада начинают испытывать наркотическую зависимость уже с пеленок! Они приучают с младых ногтей «мочить» всех подряд, воспитывают привыкание к убийству. Остается надеяться лишь на то, что жатва агрессий не будет слишком фатальной и позволит цивилизации выжить, сковав Зло ошейниками законов и продуманной системой модификации поведения.

А конфликт возникнет тогда, когда общество действительно сможет обнаружить гены агрессивности у ребенка и встанет вопрос – что делать с потенциальными Чикатило и Оноприенко, еще не совершившими своих гнусных деяний? Тема моей докторской диссертации была связана с подобными исследованиями, но тогда наши чаяния разбились о неимоверную сложность психической структуры человека. В будущем прогресс генетики и психологии дойдет до постановки вопроса «Что делать?» – и на этом споткнется. Ибо ответа нет.

Наконец, ЛЮБОВЬ. Это самое интересное из того, что мы пытаемся понять в своих романах и повестях. Любовь – самая большая ценность жизни и самый большой ее секрет. Что это такое? Не будем ломать копья дефиниций, примем лишь в виде рабочей гипотезы: когда любишь другого человека, то живешь его потребностями, и важно, чтобы ему было хорошо, а не тебе. То есть любовь неразрывно связана с альтруизмом и противопоставляется эгоизму. Только любовь и сделала человека Человеком.

С этим связан инстинкт продолжения рода – самый древний и могучий код жизни. У В. П. Эфроимсона, замечательного московского генетика и эрудита (мне посчастливилось быть знакомым и работать с ним), в 60-е годы вышла полузапретная статья «Родословная альтруизма», наделавшая много шума. Ученый выдвинул оригинальную идею: корни этических норм зиждутся на биологии, а самопожертвование, самоотречение в эволюции человека как вида играет важную роль. Выживали только те племена первобытных людей, где не угасала эта самая искра взаимопомощи, альтруизма.

Любовь Ромео и Джульетты, Тристана и Изольды, Орфея и Эвридики – высшая степень созидания, преодоления энтропии смерти, – и есть бессмертие. Реальный, не литературный человек, самый маленький и невзрачный, если он наделен любовью, подобен в этом Богу, ибо способен взойти на крест ради любимого.

Так было веками, но что происходит ныне? Удар ниже пояса устоявшимся понятиям нравственности принесло изобретение в 50 – 60-е годы противозачаточных пилюль: преодоление страха беременности вызвало сексуальную революцию. Секс отделился от функции деторождения. И сегодня самые популярные телевизионные шоу – те, в которых сбрасываются последние покровы запретного, тайного, стыдливого… Стало модно кичиться перверзиями, публично делиться интимными деталями половой жизни. Миллиарды телезрителей с удовольствием следят за сексуальными приключениями президента сверхдержавы, вникая во все подробности происхождения пятен на голубом платье его подчиненной…

Та первобытная дама, которая первой догадалась обмотать чресла куском шкуры, была не просто кокетка – она была мудрой и дальновидной женщиной, родившей целый ритуал искушения и тайны, ритуал, создавший Литературу и Искусство. Нынешнее же обнажение половых органов неизбежно приведет к безразличию и потере эротической утонченности. На смену изысканным коллекционным винам придут дешевое пиво и брага.

Но дальше будет еще хуже. Ибо генетика и медицина готовят второй удар в пах нашим потомкам. Уже сегодня мужчина может оплодотворить своим семенем взятую из морозильника яйцеклетку – и видеть развитие эмбриона в пробирке, а потом в эрзац-матери. Завтра искусственное зачатие станет нормой, и секс здесь побоку. И даже вынашивание ребенка в утробе (своей или донорской) не потребуется – куда более безопасно и просто выращивать эмбрионы в кюветах.

Особо же порочно так называемое беспорочное зачатие. Очень скоро из клетки человека можно будет получить его двойников. В НФ-литературе подробно описаны всевозможные эффекты такого рода, но мы сейчас говорим еще об одном сокрушительном ударе по либидо, ибо для получения потомства здесь не нужно даже совокупления.

Но и это еще не все. Механистический подход к деторождению неизбежно сделает реальными фантасмагории первых евгеников, последователей Гальтона, мечтающих улучшить род человеческий с помощью генетики. Детей будут заказывать по требуемым параметрам, и государство с неизбежностью возьмет этот процесс под свой контроль. Новорожденный уже не будет нуждаться для своего выживания ни в молоке, ни в ласке матери и отца. Все это заменит комфортный инкубатор. Не знаю, будет ли в конце концов выведен новый тип человека – «аква», «космо» и пр., но то, что любовь лишится своего биологического фундамента – очевидно. А может ли она существовать без него, только лишь в сфере игры или духовности? Не знаю. Мне кажется – нет, и корни альтруизма окажутся подрезанными, а с ними и устойчивость цивилизации. Эгоизм – это путь в звериное, это путь в агрессию и смерть: здесь три кита сталкиваются лбами и не могут более держать матушку-землю.

Что ж делать? Запретить генетику, ибо она самая большая злодейка в моих «этюдах оптимизма»? На моей памяти ее уже запрещали – и Сталин с Лысенко, и различные моратории. Один из них был провозглашен в 70-е годы; он обязывал нас, генетиков, не проводить опыты по геноинженерии из-за потенциальных угроз человечеству… Лучшие умы послушались, но средненькие умы и аутсайдеры тут же рванулись вперед, захватив внимание спонсоров биотехнологии. Нет, никакие моратории не спасут нас от любопытства и тщеславия ученых. И моя надежда лишь на новых Дон-Кихотов, мутантов среди бескрылой нормы. Романтических безу…»

Некоторое время я ищу последний листок, не нахожу его, а вместо окончания в растрепанной стопке бумаг обнаруживается совсем другое:

«Здравствуй, мое лунное солнышко.

Хоть ты и яркой, солнечной красоты, но ассоциируешься почему-то с серебристо-загадочной Луной. Когда-то в детстве я обожал смотреть в телескоп… В ночной дымке дрожали кратеры, горы, абрисы морей и океанов, но всегда я думал – а что там, на обратной стороне?

Теперь я знаю, что там…

Ты и есть обратная сторона Луны, зов Правечного. Ты можешь вызывать приливы и отливы, ты можешь заставлять выть зверей в лесу, сводить с ума людей в свое полнолуние. Ты можешь прятаться за облаками, но всегда ты ночью приходишь ко мне.

Доверься моей любви к тебе.

Она осветит солнцем даже обратную сторону Луны.

Я.

18.03.98»

…За два года до моего рождения. Я знаю, что они виделись ежедневно, и ежевечерне мама находила в почтовом ящике – эти письма.

Я улыбаюсь.

Позавчера мне исполнилось сто лет. И я искренне рад, что мой отец оказался таким никчемным футурологом.

И слава Богу.

Мне становится легко и спокойно. Я аккуратно складываю вещи обратно в ящик.

Только письмо, написанное за два года до моего рождения, не прячу. Оставляю себе.

Иду вниз. Миную комнаты сына, дочери, внука, и второго внука, и внучки, и правнучки, и детскую…

Бесшумно отодвинув дверь, прокрадываюсь в спальню жены.

Опускаюсь на стул рядом с кроватью и сижу – долго-долго, пока ночник в изголовье не гаснет, почуяв нарождающийся рассвет.