Текст книги "Журнал «Если», 2000 № 06"

Автор книги: Марина и Сергей Дяченко

Соавторы: Джейн Линдскольд,Андрей Саломатов,Дмитрий Караваев,Дэвид Лэнгфорд,Евгений Харитонов,Карен Хабер,Джордж Алек Эффинджер,Константин Дауров,Джон Макинтош,Сергей Дерябин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

– Но ведь это дело касается прав биологических людей и прав андроидов, – возразил Родерик.

– Ничего подобного, – сурово ответил судья, – и если вы намерены строить свою аргументацию на этой основе, мы можем просто встать и разойтись по домам. Вы не правомочны развестись со своей женой по той причине, что она андроид.

– Но она не предупредила меня…

– Как и по той причине, что она вас не предупредила. Андроиды теперь не обязаны сообщать о том…

– Все это мне известно, – сказал Родерик, теряя терпение. – Имеет ли смысл излагать очевидное? Я никогда специально не занимался юриспруденцией, но прекрасно знаю следующее: факт, что А равно Б может не сыграть ни малейшей роли, но факт, что Б равно А, способен решить дело. Уточню свою позицию. Я прошу о разводе на том основании, что Элисон до заключения брака скрывала от меня неспособность иметь детей.

Очевидный довод, но многих он удивил. В зале послышался шумок. Дело сдвинулось с мертвой точки. Предмет спора обозначился.

Элисон поглядела на Родерика и улыбнулась мысли, что знает его лучше, чем кто бы то ни было в зале суда. Он был опасен, пока сохранял спокойствие, и теперь всеми силами старался не давать воли страстям. Не отводя от него взгляда, она прикидывала, как вывести его из равновесия, и в то же время горячо желала, чтобы он совладал с собой и показал лучшие стороны своей натуры.

Элисон предложили изложить ее позицию, и она начала, сперва немного рассеянно. Да, она возражает против развода. Нет, она не отрицает, что факты изложены верно. Так на каком же основании она возражает?

Тут она сосредоточилась.

– О, это очень просто. И уложится в… – она пересчитала по пальцам, – в восемь слов: Откуда Известно, что я не могу иметь детей?

Репортеры записали: Сенсация!Конечно, бурная реакция зала не могла длиться долго, но Элисон это учла и подлила масла в огонь.

– Я не стану приводить всех своих аргументов, – сказала женщина. – Пока же ограничусь… – она потупилась, ощутила краску у себя на щеках и… осталась собой довольна, – Мне неловко затрагивать такие частности, но, видимо, другого выхода не остается. Когда я вышла замуж за Родерика, я была девственна. Так откуда мне было знать, смогу я иметь детей или нет?

5.

Восстановить порядок в зале удалось нескоро. Судья изнемог, стуча молотком и угрожая удалить нарушителей. Элисон перехватила взгляд мужа: он ухмыльнулся, а потом медленно покачал головой. В Родерике уживались по меньшей мере два человека. Один – горячий, импульсивный. Другой – трезвый психолог, способный взвешивать, анализировать и квалифицировать явления, а затем определять, что стоит за ними.

Она поняла смысл его улыбки? Ее последний аргумент не выдерживал критики. Ведь Элис знала, что она андроид, а андроиды, само собой, детей не имеют. Остальное к делу не относилось.

– Теперь мы установили, – тем временем начал судья, устав от крика и манипуляций молотком, – в чем суть дела. Элисон Лиффком не отрицает сокрытие того факта, что она андроид. – Он нахмурился, глядя на Родерика. – Ну?

В эту минуту Родерик был психологом.

– Вы употребили слово «андроид», господин судья. Вы забыли, что никому из нас не известен его смысл? Если не ошибаюсь, вы заявили: «Мы никогда ничего не слышали об андроидах».

Судья явно предпочел бы другого Родерика, которого легко мог прихлопнуть.

– Совершенно верно, – сказал он без особого восторга. – Вы намерены объяснить нам это?

– Я намерен представить вам исчерпывающую информацию.

Место свидетеля занял доктор Геллер. Родерик повернулся к нему, дыша хладнокровием и компетентностью. Среди присутствующих в суде большинство составляли женщины. Родерик умел себя подать и в полной мере использовал это преимущество. Доктор Геллер, седовласый, исполненный достоинства, был невозмутим, как статуя.

– Кто вы, доктор? – спросил Родерик размеренным тоном.

– Я директор Эвертоновских яслей, где создаются андроиды для всего штата.

– Вы знаете об андроидах довольно много?

– Да.

– Кстати, на случай, если кого-нибудь это заинтересует, вы не против сообщить нам, человек вы или андроид?

– Нисколько. Я андроид.

– Так-так. А теперь не расскажете ли вы нам, что такое андроиды, когда они были впервые созданы и с какой целью?

– Андроиды – те же люди. И от биологических особей отличаются лишь тем, что их создают, а не рожают. Полагаю, вы не хотите, чтобы я подробно описал технологическую цепочку. Говоря коротко, исходным материалом служат несколько живых клеток, на основе которых постепенно формируется человеческое тело. Без каких-либо отличий. Я должен это подчеркнуть. Андроид – это мужчина или женщина, а не робот или автомат.

По залу снова прокатился шумок, и судья чуть улыбнулся. Казалось, свидетель Родерика дает показания отнюдь не в его пользу. Однако Родерик только кивнул. Видимо, у него все было под контролем.

– Примерно двести лет назад, – продолжил доктор Геллер, – было практически неопровержимо установлено, что человечество обречено на довольно быстрое вымирание. С каждым поколением население Земли уменьшалось вдвое. Даже если бы человеческая жизнь не угасла, сохранить цивилизацию не удалось бы…

Всем стало скучно. Даже самому доктору Геллеру. Эти сведения ни для кого не составляли тайны. Но судья не вмешивался, поскольку они имели прямое отношение к рассматриваемому делу.

Вначале андроиды представляли собой всего лишь эксперимент, но с самого начала поразительно успешный: неудач почти не встречалось, а достижения просто потрясали. Как только ключ к тайне был найден, оказалось возможным создавать живые существа – самых настоящих мужчин и женщин. Имелся только один крохотный недостаток: они не могли давать потомства – ни от андроидов, ни от биологических людей.

Однако, когда численность населения сократилась настолько, что сфера услуг начала давать сбои и многие службы пришлось закрыть, чью-то голову посетила блестящая мысль: почему бы не приспособить к делу андроидов?

Вот так началось массовое изготовление андроидов, которые проходили обучение для работы в сфере обслуживания. Первое время они занимали положение домашних животных. Но это, к чести человечества, длилось лишь до тех пор, пока не стало ясно, что андроиды – люди. Тогда они заняли на иерархической лестнице почетную ступень рабов. Однако существовало одно любопытное обстоятельство: имелся лишь один способ делать андроидов – создавать их младенцами и ждать, пока они вырастут. И не было способа изготовлять исключительно посредственных, ограниченных взрослых андроидов. Они, как и биологические люди, оказывались хорошими, плохими и так себе.

Затем произошла перемена. Рождаемость биологических людей подскочила. Это был настоящий ренессанс. На некоторое время вновь вернулась безработица. Было бы бесчеловечным истреблять андроидов, но если уж кому-то грозит голодная смерть, то пусть лучше им.

И они приняли ее.

Изготовление андроидов прекратилось. Но тут человеческая рождаемость опять пошла на убыль. Снова началось изготовление андроидов. Рождаемость людей начала расти.

Наконец картина прояснилась. Человечество не столько душило себя контролем над рождаемостью, сколько просто переставало рожать. Большинство биологических людей теперь – и женщин, и мужчин – страдало бесплодием. Но в определенной мере бесплодие это было чисто психологическим. Андроиды превратились в вызов. Они стимулировали стремление к борьбе за существование, подспудно заложенное в человеческой натуре.

В результате было достигнуто равновесие. Андроидов изготовляли только по двум причинам – служить стимулом, который заставлял человечество удерживать позиции и даже почти восстановить свою численность, а также для того, чтобы выполнять всю черную работу.

Даже тогда, на заре эпохи андроидов, у них находились защитники, борцы за права рабов. Как ни странно, сражались за равноправие и добились его не сами андроиды. Нет, биологические люди боролись между собой и постепенно признали за андроидами равенство в правах. Самую активную позицию занимали биологические люди, не способные иметь детей, но жаждавшие создать нормальную семью. У них имелся только один выход – усыновлять и удочерять младенцев-анд-роидов. Естественно, они окружали их той любовью и заботой, которые не могли излить на собственных детей. И скоро уже смотрели на них, как на родных. А потому активно выступали против дискриминации андроидов. Кто же захочет, чтобы его сын или дочь были в обществе изгоями?

Таковы были некоторые аспекты истории вопроса в изложении доктора Геллера. Зал изнывал, судья смотрел в потолок, присяжные смотрели на Элисон, только Родерик слушал доктора Геллера с вежливым вниманием.

6.

Все сразу поняли, что затишью пришел конец. Если кто-то и пропустил вопрос Родерика мимо ушей, то ответ доктора Геллера услышали все:

– …установлено, что андроиды в общем и целом не способны к зачатию. Вначале такая вероятность вызывала серьезные опасения. Существовало убеждение, что ребенок андроида и биологического человека будет чудовищем. Но ни одного зачатия так и не произошло.

– Еще один вопрос, доктор, – сказал Родерик с безмятежной невозмутимостью. – Насколько я понимаю, существует метод определения… какой-то способ отличить биологического человека от андроида и наоборот?

– Таких способов два, – ответил доктор Геллер. Часть присутствующих в зале с любопытством насторожилась, остальные изобразили полное равнодушие, показывая, что это им давно известно. – Во-первых, дактилоскопия. Она так же применима к андроидам, как и к биологическим людям, и у каждого андроида в каждых яслях снимают отпечатки пальцев. Если по той или иной причине возникнет необходимость установить, является ли данное лицо андроидом, берутся отпечатки пальцев. Их рассылают во все главные андроидные центры мира – процесс, занимающий всего две недели, – и данное лицо либо безоговорочно идентифицируется как андроид, либо методом исключения определяется как биологический человек.

– И возможность ошибки исключена?

– Возможность ошибки существует всегда. Система совершенна, чего нельзя сказать о людях – и, если мне будет дозволено пошутить, андроиды тоже люди.

– Да-да, – кивнул Родерик. – Но можно ли считать, что вероятность ошибки очень мала?

– Можно. Что до второго способа опознания, то это – пережиток первых дней изготовления андроидов, и многие из нас чувствуют… но это к делу не относится. – В первый раз в тоне доктора почувствовалась некоторая неловкость. – Андроиды, разумеется, не рождаются. И обходятся без пуповины. Пупок невелик, ровен и симметричен, а внутри – во всяком случае в нашей стране – помечен еле видными, но четкими словами: Сделано в США.

По залу прокатилась волна смешков. Доктор Геллер чуть-чуть покраснел. Этот штампик, которым были помечены все андроиды, служил источником шуток и анекдотов. В свое время он обыгрывался в политических карикатурах. А соль одного юмористического рассказа сводилась к тому, что вместо «Сделано в США» надпись по-французски гласила: «Изготовлено во Франции».

Этот штампик, который андроидам приходилось носить до могилы, всегда давал биологическим людям пищу для насмешек. Теперь преследования андроидов, кажется, остались в прошлом. Андроиды были свободны, приняты, как равные, и обладали теми же правами, что и биологические люди. Тем не менее еще двадцать лет назад вечерние дамские туалеты непременно открывали пупок постороннему взгляду, пусть остальное и было целомудренно задрапировано. Биологические женщины наглядно демонстрировали этот факт. Женщины-андроиды либо кротко признавали, кто они такие, либо прятали доказательство, тем самым подтверждая его наличие.

– В настоящее время, – заявил доктор Геллер, – внесено предложение положить конец тому, что, по мнению многих людей, всегда будет служить унизительным напоминанием о…

– Это, – перебил судья, – не имеет отношения к вопросу. Нас интересует только существующее положение вещей. – Он вопросительно посмотрел на Родерика. – У вас больше нет вопросов к этому свидетелю?

– Не только к свидетелю, – ответил Родерик. – У меня нет вопросов относительно всего этого дела. – Вид у него был до того самодовольный, что Элисон, которую нелегко было рассердить, с большим удовольствием закатила бы ему пощечину. – Вы слышали показания доктора Геллера. Я требую, чтобы Элисон согласилась подвергнуться двум проверкам, им упомянутым. Когда будет установлено, что она андроид, тем самым будет доказано, что она неспособна иметь детей. И, следовательно, скрыв от меня свое происхождение, она тем самым скрыла факт, что неспособна иметь детей.

Судья кивнул, хотя и несколько неохотно. Он посмотрел на Элисон без особой надежды. Очень и очень жаль, что столь многообещающее дело завершится так скоро и так пресно, но он совершенно не представлял, какие весомые возражения способна выдвинуть ответчица.

– Свидетель ваш. – Свои слова Родерик сопроводил жестом, который был просто приглашением дать ему по зубам. Во всяком случае так показалось Элисон.

– Благодарю вас, – пропела она сладко, встала и направилась к месту свидетеля. На ней был строгий серый костюм с желтой блузкой, видимой лишь чуть-чуть, чтобы обеспечить необходимый цветовой штрих. Она никогда еще не выглядела столь неотразимо и знала это. Родерик зримо начал терять самоконтроль, и она не упустила случая подлить масла в огонь, слегка качнув юбкой, что он всегда находил очаровательным.

– Прекрати! – пробурчал он. – Сейчас не до шуток.

Она показала ему все двадцать восемь своих безупречных зубов и повернулась к доктору Геллеру.

7.

– Меня особенно заинтересовала одна ваша фраза, доктор Геллер, – начала Элисон. – По вашим словам, «установлено, что андроиды в общем и целом неспособны к зачатию». Тем не менее такие факты мне известны. Вы директор Эвертоновских яслей?

– Да.

– Следовательно, ваш профессиональный опыт ограничивается андроидами не старше десяти лет?

– Да.

– Обычно ли даже для биологических людей, – спросила Элисон, – давать потомство до того, как им исполнится десять лет?

В зале воцарилась напряженная тишина, затем послышался смех и раздались аплодисменты.

– Это не спектакль! – прикрикнул судья. – Будьте добры, миссис Лиффком, продолжайте.

И Элисон продолжила. Доктор Геллер, безусловно, большой авторитет во всем, что касается андроидов-детей, сказала она извиняющимся тоном, но в вопросах, касающихся взрослых андроидов, она (с полным уважением к доктору Геллеру, разумеется) намерена прибегнуть к выводам доктора Смита, которого и вызывает своим свидетелем.

Тут вмешался Родерик. Он, разумеется, готов выслушать аргументы Элисон, но не лучше ли будет сначала выполнить его требование? Готова ли Элисон подвергнуться двум упоминавшимся проверкам?

– Не вижу необходимости, – возразила Элисон. – Я андроид и не отрицаю этого.

– Тем не менее… – настаивал Родерик.

– Я не совсем понимаю, мистер Лиффком, – перебил судья. – Возникни какие-либо сомнения, то разумеется. Однако миссис Лиффком и не утверждает, будто она не андроид.

– Я хочу знать твердо.

– По-вашему, есть сомнения?

– Я бы хотел, чтобы они были.

Новая сенсация!

– Это ведь вполне естественно, если вдуматься, – сказал Родерик, когда шум стих. – Я ищу развода, потому что Элисон андроид и не может иметь детей. Если она заблуждается, или ведет какую-то игру, или там еще что-то, то я не хочу разводиться. Мне нужна Элисон, девушка, на которой я женился. Неужели это так трудно понять?

– Ладно, – ответила Элисон ничего не выражающим голосом. – Проверка по отпечаткам пальцев потребует времени, но вторую проверку можно произвести немедленно. Что я должна сделать, судья? Заголиться прямо тут перед всеми?

– Ни в коем случае!

Пять минут спустя в совещательной комнате судья, присяжные и Родерик проверили доказательство. Элисон, предъявляя его, ни на йоту не поступилась ни достоинством, ни самообладанием.

Места для сомнений не осталось: тавро андроида было четко видно.

Родерик посмотрел последним. Потом его глаза встретились с глазами Элисон, и она еле сдержала слезы: во взгляде мужа не было удовлетворения или гнева. Только грусть.

В зале Родерик заявил, что не настаивает на дактилоскопической проверке. И Элисон вызвала доктора Смита. Он был старше доктора Геллера, но глаза у него светились умом и энергией. В нем чувствовалась внутренняя сила. Когда он занял место свидетеля, люди в зале затихли и обратились в слух.

– Следуя примеру моего достойного оппонента, – начала Элисон, – могу ли я спросить, доктор Смит, вы биологический человек или андроид?

– Можете. Я биологический человек. Однако мои пациенты в большинстве андроиды.

– И в чем причина?

– В том, что я давно понял: за андроидами будущее. Биологическое человечество проигрывает бой. И потому я захотел узнать, в чем заключаются различия между биологическими людьми и андроидами, и существуют ли вообще такие различия. Если не существуют, тем лучше: человечество не вымрет, вопреки всему.

– Но, разумеется, – сказала Элисон безразличным тоном, и тем не менее зал затаил дыхание, – одно существеннейшее различие существует. Биологическое человечество становится бесплодным, а андроиды неспособны к зачатию.

– Этого различия не существует, – сказал доктор Смит.

Иногда неожиданное заявление вызывает глубокую тишину, иногда бедлам. Доктору Смиту выпало и то, и другое. В потрясенном молчании он докончил свое утверждение, не оставив ни малейших неясностей:

– Андроиды могут иметь детей и имели детей.

Конец его фразы потонул в волнах вздохов, шепота, возгласов, которые через две-три секунды сменились ревом. Тщетно судья стучал молотком.

В этом реве был и гнев, и сомнение, и тревога, и недоверие. Либо доктор лгал, либо нет. Если лгал, ему это дорого обойдется. Люди, ставшие жертвами такого обмана, переполняются злобой и жаждой мести.

Если же он не лгал, каждому здесь придется кардинально изменить свое мировосприятие. Каждому – всем биологическим людям и всем андроидам. Вновь воскреснут былые религиозные вопросы. Придется решать, не сумел ли Человек, вымирая, одержать победу над жизнью, а не просто пойти на компромисс с ней. Вопрос о том, был ли кто-то рожден или сделан, утратит всякое значение.

Не будет больше андроидов. Будут просто люди. И Человек станет Творцом-Созидателем.

8.

После короткого перерыва заседание возобновилось. Судья прищурился на Элисон и на доктора Смита, который вновь занял место свидетеля.

– Миссис Лиффком, – начал судья, – хотите ли вы продолжить?

– Безусловно, – кивнула Элисон и повернулась к доктору Смиту.

– Вы говорите, что андроиды могут иметь детей?

На этот раз тишину нарушил только спокойный голос доктора:

– Да. Как легко понять, указания на это противоречивы. И доказательства, которые я намерен привести, часто оспаривались. Первая реакция на мои слова здесь объясняет причину. Это важнейший вопрос, на который каждый имеет свой ответ. Вполне вероятно, люди просто верят тому, что им внушалось.

Элисон покосилась на Родерика. Сначала он сохранял безразличие. Он не верил. Затем в нем пробудился легкий интерес к словам доктора. А затем он пришел в такое возбуждение, что готов был вскочить с места.

И к Элисон вернулась надежда.

– Здесь присутствует психолог, – мягко сказал доктор, – который, вероятно, вскоре начнет задавать мне вопросы. Я психолог не больше, чем любой другой терапевт, но прежде, чем я перейду к конкретным случаям, я должен подчеркнуть следующее: каждый андроид вырастает в уверенности, что он или она не может иметь детей. Это предпосылка, принятая нашей цивилизацией. Но я с этим не согласен и скажу вам, почему.

Никто его не перебивал. Говорил он без блеска, но времени зря не тратил.

Он упомянул о деле Бетти Гордон Холбейн, имевшем место 178 лет назад. Никто в зале ничего не знал о Бетти Гордон Холбейн. Она была биологической женщиной, сказал доктор. В глубоком шоке она показала, что ее изнасиловал андроид. Андроида линчевали. В положенный срок Бетти Холбейн родила нормального ребенка.

– Документы доступны всем, – сказал доктор. – Изнасилование вызвало огромный интерес и бурю негодования, а вот рождение ребенка осталось почти незамеченным. Идея, что она забеременела после изнасилования, была отброшена без особой огласки и никакого доверия не вызвала, потому что уже тогда все знали, что андроиды бесплодны.

Родерик вскочил. Взглянул на судью, и тот ответил кивком.

– Послушайте, доктор Смит, вы просто жонглируете фактами. Или эта девушка…

– Вы не можете спрашивать свидетеля, дает ли он ложные показания, – прервал его судья.

– Наплевать мне на ваши тонкости! – воскликнул Родерик. – Мне надо знать, правда это или нет.

Элисон понимала, что нарушает процедуру, но Родерик мог в любую секунду взорваться и испортить все дело. Этого она не хотела, а потому перехватила взгляд мужа и сказала убежденно:

– Это правда, Родерик.

Родерик сел.

– Для получения верной картины, – продолжал доктор Смит, – нам следует помнить, что миллионы андроидов проходили проверку и вступали в брак между собой и даже поддерживали внебрачные связи с биологическими людьми – и зачатий не фиксировалось. Или они все-таки были?

Чуть более ста лет назад девушку-андроида нашли в лесу едва живой. Вокруг было много человеческих следов. Ее изуродовали. Она осталась жива, но после этого так и не стала психически нормальной.

И она тоже родила ребенка.

Родерик нахмурился и снова встал.

– Не понимаю, – сказал он. – Если это правда, почему такой факт никому не известен?

Судья собрался вмешаться, но Родерик его опередил:

– Доктор и я, мы оба медики. И я имею право узнать его профессиональное мнение. Так как же, доктор?

– Всегда легко не поверить тому, чему заранее не хочешь верить. В данном случае безымянная женщина была изуродована таким образом, что пупок исчез, а с ним – штамп. По отпечаткам пальцев ее определили как андроида. Однако власти официально объявили, что произошла ошибка: родив ребенка, эта женщина тем самым доказала, что она не андроид.

Полтора века назад, – продолжал доктор, – Винни (к тому времени у андроидов хотя бы уже появились имена) родила ребенка, и опять-таки вывод был сделан тот же – девушку (которая, кстати, работала в прачечной) в младенчестве перепутали с андроидом, а на самом деле она была биологическим человеком. В другом случае в саду обнаружили закопанного младенца, и по этому делу к суду были привлечены андроиды-супруги. Но, поскольку они были андроидами и, следовательно, не могли считаться родителями ребенка, обвинения им так и не предъявили.

Родерик опять поднялся с места.

– Если вы все это знали, – спросил он доктора Смита, – то почему хранили тайну до нынешнего дня?

– Пять лет назад, – ответил доктор, – я написал об этом статью и послал ее во все медицинские издания. В конце концов ее приняли в одном провинциальном журнале. Я получил пять-шесть писем от любопытствующих читателей. Чем все и закончилось.

Нельзя отрицать, – добавил он, – что ни один из приведенных мною случаев не может считаться неопровержимым научным доказательством способности андроидов зачать и родить ребенка. Факты были задокументированы современниками, которые в них не верили. Однако…

– Однако, – сказала Элисон несколько минут спустя, когда доктор покинул место свидетеля, – учитывая все это, вряд ли можно утверждать, будто я знаю, что не могу иметь детей. Возможно, вероятность невелика, а потому не должна ли я привести данные статистики, показывающие, сколь маловероятно зачатие для средней биологической женщины?

Судья Кольер промолчал, и она продолжила:

– В настоящее время, как подтвердит всякий, кто знаком с цифрами рождаемости, детных семейных пар очень мало, зато уж если дети в семье есть, то их много. Люди, способные иметь детей в наши времена, используют свой дар сполна. Теперь я хочу привести новый довод. Бесплодие женщины, если она о нем не знала _гне служит основанием для развода. С другой стороны, если женщина перенесла операцию, после которой детей иметь невозможно, и скрыла подобный факт, это весомая причина для развода.

– Я вижу, к чему вы ведете, – сказал судья. – Изощренный ход. Продолжайте.

– Поскольку я такой операции не подвергалась и могу это доказать, – сказала Элисон, – то юридически меня нельзя обвинить в том, будто я знала, что никогда не смогу иметь детей.

– Чтобы не тратить времени на рассмотрение историй болезни или прецеденты, – объявил судья с удовлетворением, – я заявляю теперь же и без обиняков, что миссис Лиффком права. Взвесить все аргументы и вынести вердикт – дело присяжных, но, бесспорно, миссис Лиффком доказала…

– Я требую отложить разбирательство, – выкрикнул Родерик.

По залу прокатился негромкий ропот. Родерик и Элисон смотрели друг на друга, разделенные расстоянием в десять шагов. Все, кто находился в суде, ощутили напряжение их чувств.

– Заседание продолжится завтра, – поспешно сказал судья.

9.

– Если вы не возражаете, – начал Родерик вежливо (решил вести себя безупречно, подумала Элисон), – заменим разбирательство дела расследованием. Если угодно, допустим, что Элисон успешно защитила свою позицию, доказав, что она не могла знать о своем бесплодии. Забудем о разводе. Не в нем суть.

– А мне казалось, что именно в нем, – ошеломленно возразил судья.

– Всякому понятно, что теперь значение имеет только тот вопрос, который поднял доктор Смит, – нетерпеливо сказал Родерик. – Вопрос о том, сколько шансов у Элисон стать матерью. Вот им и займемся.

– Судебный зал не слишком подходит для этого, – пробормотала Элисон. Однако на нее вдруг повеяло теплым ветерком счастья, о котором, как ей казалось, она должна была навсегда забыть.

– Женщины всегда переходят на частности! – возразил Родерик.

– Я не собираюсь ставить вопрос о том, будут ли у тебя дети. Я спрашиваю, действительно ли есть вероятность, что они у тебя будут.

Судья решительно постучал молотком.

– Я был слишком снисходителен. Я требую порядка в суде. Родерик Лиффком, вы забираете свое прошение?

– Какое это имеет значение? Но раз вы настаиваете, придется задать несколько прямых вопросов и потребовать на них прямые ответы. Например, любит ли меня Элисон, несмотря ни на что.

Судья охнул.

– Так любишь? – спросил Родерик, свирепо буравя Элисон взглядом.

Элисон почувствовала, что у нее вот-вот разорвется сердце.

– Если ты требуешь прямого ответа, – пробормотала она, – то да.

– Отлично, – сказал Родерик с удовлетворением. – Теперь у нас есть исходные позиции.

Он обернулся к судье Кольеру, который тщетно пытался его перебить.

– Послушайте, – спросил он грозно, – вы хотите докопаться до истины?

– Разумеется, но…

– Вот и я хочу. И потому прошу вас немного помолчать. Я собирался быть с вами терпеливым, но вы постоянно выводите меня из равновесия. Элисон, ты не займешь место свидетеля?

В том, что Родерик – личность сокрушительная, сомнений быть не могло.

Когда Элисон послушно последовала его приказу, он обернулся к присяжным.

– Я объясню вам мои намерения, – сказал он дружеским тоном.

– Мы все недоумеваем, почему, если зачатие возможно, это происходит столь редко. К несчастью, до сих пор сама эта возможность не допускалась, и я о ней не знал. Мне не представлялось случая рассмотреть проблему. И вот теперь у меня есть шанс найти ответ. Я хочу установить вот что: если андроиды могут иметь детей, что им мешает делать это?

Он рассеянно, не оглядываясь, протянул руку и сжал плечо Элисон.

– Здесь с нами Элисон, – продолжал Родерик, – так попробуем узнать, если сумеем, что может помешать ей иметь детей. Согласны?

Элисон была рада, что уже сидит. Иначе она бы не удержалась на ногах. Вернула она Родерика или нет? Неужели она и правда способна родить ребенка? Ребенка Родерика?! Перед глазами у нее поплыли радужные пятна.

Лишь постепенно она осознала, что Родерик испуганно спрашивает, не чувствует ли она себя дурно, что Родерик наклоняется над ней, что рука Родерика обнимает ее за плечи.

– Да, – сказала она слабым голосом. – Извини, Родерик, я постараюсь тебе помочь, насколько в моих силах, но, по-твоему, действительно такой шанс есть?

– Я психолог, – напомнил он ей негромко, – и могу без опасения заверить тебя, что неплохой. Быть может, мы не сумеем найти истину за полчаса здесь, но непременно доберемся до нее в ближайшие шестьдесят лет.

Элисон помнила, где находится, но они нарушили уже столько правил, что еще одна вольность погоды не делала. Она приподнялась и Притянула его губы к своим.

10.

– Я ищу фактор, который должен присутствовать в жизни каждого андроида независимо от пола, – сказал Родерик. – Я не рассчитываю найти его немедленно. Просто расскажи, Элисон, обо всех случаях, когда ты осознавала свое отличие, когда тебя заставляли вспомнить, что ты андроид, а не биологический человек. Начни с самого раннего возраста. И, – добавил он с внезапной улыбкой, которой она никак не ожидала, – будьте добры, обращайтесь к судье. Будем соблюдать все формальности.

Элисон собралась с мыслями. Ей вовсе не хотелось вспоминать прошлое. Куда приятней было предвкушать новое чудесное будущее. Но она заставила себя начать.

Раннее детство я провела в Андроидных яслях Нью-Йорка, – сказала она. – Никаких различий там не делалось. Хотя некоторые дети думали иначе. Иногда я слышала, как старшие воспитанники рассуждали о том, насколько бы лучше им жилось, будь они биологическими детьми. Однако дважды, когда ясли оказывались переполненными, а в сиротском доме для биологических детей было много свободных мест, меня временно переводили туда. И опять ни малейших различий.

В яслях самое важное – уметь подать себя. Даже важнее, чем во взрослом мире. Если ты достаточно обаятельна или привлекательна, тебя заметят усыновители, и ты обретешь дом, достаток и любовь. Я не была ни привлекательна, ни обаятельна и оставалась в яслях до девяти лет. Я перевидала столько супружеских пар, выбиравших себе ребенка! Они всегда останавливали свой выбор на ком-нибудь другом, а меня словно не замечали, и я уже не сомневалась, что останусь в яслях, пока не вырасту и не начну сама зарабатывать себе на жизнь.

Затем одна из воспитательниц увидела, что я плачу. Я не помню, почему заплакала, но она сказала, что у меня нет причин для слез – ведь я умна и буду красавицей, а что еще нужно девушке? Я поглядела в зеркало и увидела себя такой, какой видела всегда. Но, видимо, она знала, о чем говорила: ровно через неделю еще одна супружеская пара выбрала именно меня.

Элисон испустила глубокий вздох, и слезы, блеснувшие в ее глазах, были искренними.

– Никто, сам этого не испытавший, не поймет, что значит в девять лет обрести родной дом! – воскликнула она. – Сказать, что я пожертвовала бы жизнью ради своих родителей, значит, ничего не сказать. Возможно, это и ввело Родерика в заблуждение. Он знал, что я дважды в месяц, а то и чаще, езжу к своим. Вероятно, он решил, что они мои настоящие родители, а потому не спросил, андроид я или нет.