Текст книги "Никаких аристократов, или Фальшивая Невеста (СИ)"

Автор книги: Марина Бреннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

Глава 42

Глава 42

И доказывать верность супружескому долгу Эллинора начала сразу же.

Сразу, как только пинок Смотрителя в дверь, обнажил «начинку» секретарского кабинета – маленький, уютный закуток прямо за ширмой в дальнем углу апартаментов.

– Ого, – не удержался Раймер от скабрезности, кивая на удобную, широкую тахту, обитую черной кожей – Служитель Палаты, однако, отлично устроился! Он здесь либо дрыхнет, либо трахает переписчиц. А может, и переписчиков! Мать его, а? Хочу быть Секретарем. Полдня сидишь в кабинете с цветочками, полдня спишь, а жалование само прыгает к тебе в карман! Ммм, Элли... Ты такая сладкая...

Повалив на диван хихикающую жену, навалился сверху, терзая её прыскающий нервным смехом рот тяжелыми поцелуями, одновременно задирая шерстяной подол и разводя ноги супруги коленом.

– Дариооон, – протянула Эллинора, помогая мужу раздеть себя – Быстрее! Пожалуйста... Я хочу!

– Что ты хочешь? – выдохнул, проворно стягивая с неё панталончики, беленькие и трогательные – Скажи мне! Говори это... Раздвинь ноги и говори.

Бросив на пол строгую юбку, туда же добавил и теплый комочек кружев, нестерпимо пахнущий духами.

Не дождавшись, пока жена расстегнет блузку, сделал это сам, едва не разодрав плотный, скользкий шелк.

– Покажи грудки, Элли, – рыкнул, быстро развязывая пояс брюк – Раздвинь ноги и расскажи мне, что хочешь... посмотри на него. Нравится?

Она сделала над собой усилие, чтоб выполнить приказание мужа.

К слову сказать, Дарион очень часто требовал такого... Ему, (и Элли знала это!) невероятно нравилось чувствовать восхищенные её взгляды, обжигающие смуглую кожу, лепную мускулатуру, широкую грудь и крепкие его бедра. Ну и, конечно то, что сам Смотритель воспринимал как своего рода оружие или даже идолический символ, которому просто ОБЯЗАНА поклоняться лейда Раймер! Да Эллинора и не сопротивлялась же! Что ещё есть на свете лучше, чем касаться губами горячей груди Дариона, его сосков... Чего ещё можно ТАК хотеть?!

Опустившись ниже, обвести кончиком языка пупок, положить руку на восхитительно пульсирующую под пальцами твердость, одновременно обхватить её губами, почувствовать во рту крепкий, пряный вкус мужской плоти!

– Очень нравится! Хочу его, – выдохнула Элли, разведя колени – Хочу тебя. Я хочу... люблю, когда ты внутри...

– Трахнуть тебя, Заноза? – громкий шепот сжег мелкие лохмотья стыда, превратив их в пепел – Отыметь как следует?

– ДА! – выкрикнула она, принимая в себя молниеносно вошедшую в тело обжигающую длину, тут же скрестив ноги на пояснице Раймера и начиная следовать его движениям – Да! Не дразни меня только! Пожалуйста, НЕ НАДО! Сильнее, Дарион...

Зараженный азартом, распаленный их общим желанием он бился внутри, то утопая, то выныривая на мгновение из жаждущей его нежной, сливочной, горячей глубины. Немного на поверхность – только, чтобы глотнув воздуха, вновь погрузиться в кипящее, молочное, ягодное море. Чтоб снова, резкими движениями заявить свои права на тело своей Женщины, оставить метки – укусы на нагрубших её сосках и бархатной коже грудей.

– Да, да, да, – выдыхал, жарко лаская ноющим членом желанное тело – Да, моя... моя хорошая! Сожми грудки... дай их мне в рот... потереби сосочки... ммм!

Слегка отстранившись от тела жены, не прекращая движений языка и губ, больно сдавивших сосок Элли, провел рукой вниз. Найдя место, где тела сливались в одно, развел мокрые складки и, немного приостановившись, потер пальцами клитор, горячий и тут же задрожавший от прикосновения.

– ААХ! – вскрикнула Элли, выгибаясь радугой и обхватывая руками шею мужа – Ой, ещё!

– Знаю, знаю, – зашептал Раймер, обжигая щеки Эллиноры пряным дыханием – Тут у тебя такое место... любишь, когда там глажу... Знаю, моя девочка! Там сладко у тебя... Ты вся сладкая! И моя!

– И ты мой, Дарион, – Элли запустила пальцы в волосы Раймера – Никому не отдам!

Внезапно отпустив её, сжал руками маленькие ягодицы и, яростными ударами поторопил наступление сладких, мелких взрывов – судорог, перешедших в цельный, льющийся кипящий поток. Дождавшись последних капель расплавленного страстью тела жены, излился сам, сцепя зубы, чтоб не завыть от того, насколько это ощущение оказалось острым.

– Как в первый раз, Эллинора, – досадливо и рвано выхрипнул в ложбинку между нежных, круглых грудей – Я с тобой как пацан, Пушистик. Быстро всё...

Элли прикрыла глаза, улыбаясь теперь ровно блаженная. Не слыша ничего, кроме медленно успокаивающегося дыхания и стука их сердец... Рядом. Очень близко. Очень.

– Ты мой, Дарион Раймер. Мой.

– Знаю, – согласился он – И... откручу тебе твою блондинистую башку, если ты когда нибудь забудешь об этом. Поняла, Моль белая? – Свою береги, – свистнула Элли сквозь зло сжатые губы – Ты, муж мой, жив, пока умён. Пока не суёшься, куда не следует. Мага убить очень сложно. Но я упорная! И ты об этом знаешь.

...Через некоторое время, приведя себя в порядок и разыскав Элдара, чета Смотрителей собралась отбывать.

– Эд, – удивленно вопросила Эллинора, во все глаза глядя на брата – Ты что ли, выпил?

– Чуть чуть коньяка, Элли, – подмигнул Гир, сопровождаемый под руку Секретарём прямо до экипажа – Замечательная вещь этот темный кеннерийский коньяк! Отдает, знаешь ли, шоколадом и ореховой скорлупой. Неплохо, в общем.

Лейда Раймер поморщилась:

– Угу. Шоколадом. Вместо одного пропойцы в нашей Семье теперь их два. Отлично!

Дарион расхохотался, подсаживая родственника в экипаж. Потом, простившись со Служителем Палаты, подал руку жене.

– Домой, Элли, – сказал он, усевшись рядом – Домой...

И – не было ничего более умиротворяющего, чем этот отъезд.

Домой.

Почти завершение. Тот самый ХЭ!

Почти завершение. Тот самый ХЭ!

День, быстро прошедший после посещения четой Палаты Права четой Смотрителей, прошел быстро. Вечер, легко махнув полупрозрачным, прохладным платком уходящему дню, невесомо растаял, покорно уступив место ночи.

И ночь оказалась легкой, предвесенней и невероятно уютной. Согретая спокойствием, улыбками, шепотками и теплом камина, она обещала тоже не доставить никому больших хлопот! Придти. И просто утешить. Убаюкать... Чтобы, дождавшись рассвета, исчезнуть прочь, намереваясь всё же повториться опять... Когда нибудь, когда нибудь позже.

– Что, Элли? – шепотом спросил Дарион, аккуратно укладывая в кроватку уснувшего у него на руках сына – Иди ужинать! Я сейчас приду.

Несколько минут полюбовавшись Леннером, который безмятежно спал, по щенячьи посапывая носом и надежно сунув в рот большой палец, развернулся к жене.

– Сосет палец! – неодобрительно покачала головой лейда Раймер – Надо отучать. И причем, чем быстрее, тем лучше. Кэт сказала, пальцы своим детям она мазала ригским перцем. Правда помогло или нет – я не спросила...

– Жопу себе им пусть намажет, – подземным змеем зашипел Смотритель – Ригским перцем! Тоже дура. Не дам! Не дам мазать своему сыну пальцы всякой херней. Ясно?

Неуважительно ткнув в бок прыснувшую смехом жену, Раймер вышел из детской и, неплотно притворив дверь, кивнул в сторону столовой:

– Пойдем поедим. Что, кстати, Элдар?

– Спит наверху. Целитель надавал ему каких – то порошков от головной боли. Сказал, что... ой... как же это он? А! У Элдара слабая кровь... Или что – то в этом роде? А по мне, так это самое обычное похмелье, Дарион. От коньяка. Эд непривычен к возлияниям.

– С чего там быть похмелью? – удивился Раймер – С двух ложек?

– Мой брат не может как ты выжирать кувшинами, Смотритель. Не сравнивай его с собой!

– Ах, ну да, – начал истекать ядом Дарион – Ну да... Элдар Гир – настоящий лейд! «Белокостный». Аристократ, мать его.

– Именно, – кивнула Элли – Точно так.

Ужин проходил тихо.

Только и тревожили теперь ту тишину немного: шуршание настенных часов, легкое звяканье столовых приборов, едва слышный шорох весеннего ветра за окнами, голоса хозяев и слуг... Далекие взлаивания собак, короткие переклички стражников, обходящих поместье. Обычные, мирные, будничные звуки.

Наверное, чтобы подольше насладиться ими, супруги ещё долго сидели рядом за столом, хотя с ужином давно было покончено. Сидели молча, переплетя пальцы, объятия, дыхания, взгляды и души.

– Я очень люблю тебя, Дарион, – шептала Эллинора, гладя ладонью чуть шероховатую от частых стирок ткань домашней рубахи на груди мужа – Мне больно даже, вот так люблю. Знаешь... Если ты оставишь меня когда нибудь, я не успею убить тебя. Вероятно, умру раньше...

– Ты глупая женщина, Элли Раймер, – выдохнул Смотритель в её гладко уложенные волосы. «Собачий зализ» – так он называл эту незатейливую, обыденную прическу супруги – Куда я уйду? Куда денусь? Оставить тебя, это значит самому себе вспороть глотку. Я не самоубийца, Заноза.

– Значит, – закутываясь поуютнее в объятия и слова, переспросила Элли – Будем жить?

Вместо ответа он вдруг отпустил её. Но лишь на один, короткий миг! Лишь только затем, чтобы вновь сжать узкие плечи, прикрытые синей вязанной шалью и притянуть к себе.

– Я никогда не целовал женщину, Элли, – вдруг выговорил Дарион странным, срывающимся, грудным тоном – Не целовал ТАК... Без подтекста, что ли? А... ты не поймёшь, наверное...

– Я пойму, – Смотрительница прикрыла глаза – Поцелуй меня, мой супруг. ТАК, как ты хочешь.

Чуть склонившись и уже не боясь утонуть в голубом, спокойном море глаз Своей Женщины, тронул слегка шершавыми, горячими губами её приоткрытый рот.

Поцелуй, оказавшийся ПЕРВЫМ, явил Мужчине невыносимый вкус горечи, после – сразу же сладости и аромата только распускающихся цветов...

Он был теплым. Свежим! Весенним.

Завершение. Эпилог

Завершение. Эпилог

Прошло шесть лет...

В Скалы, стараниями Смотрителя и дружной бригады приглашенных из Парма каменщиков, была проложена удобная, устойчивая лестница с широкими ступенями и высокими перилами. Это сооружение тянулось почти от дороги, на которой можно было оставить лошадей, повозки и экипажи, дабы, поднявшись вверх, поклониться мемориалу, памятнику Великим Мать Его Освободителям Стыка Миров.

В Поклонный День, праздновавшийся какого – то легра летом (хотя само Освобождение произошло зимой!), стекались сюда тысячи экипажей, простецких повозок – дребезжалок и конных упряжей. В этот праздник здесь было многолюдно и шумно. А также и потрясающе ярко от буйства красок букетов и нарядов спешивших «отметиться» у мемориала горожан и сельчан.

Теперь же стояла невероятно свежая и ранняя весна. Дороги ещё только растаяли, лишь понемногу начав пропускать редких ездоков и путников.

– Не устаю восхищаться мемориалом! – заявила Элли безапеляционным тоном – Хоть одно прекрасное сооружение, да и то, благодаря нашим художникам... Дай руку, Дарион.

Раймер помог жене выбраться из экипажа.

Следом за матерью выкатился Леннер, не желая дожидаться, когда его начнут опекать, как какого нибудь малыша. Он же не малыш, верно? Он – будущий воин. Защитник Стыка Миров! Настоящий лейд – так всегда говорят и мама, и Кэти, и папа, и дядя Эд, и дядя Нортан. Сразу столько народу не могут ошибаться!

Поэтому, сосредоточенно поправив шапку, ребенок, проигнорировав приказ Эллиноры идти рядом, уверенно потопал к лестнице сам.

– Ты отвратительно себя ведёшь, Леннер Раймер, – сказала Элли, догоняя непослушного отпрыска – Идя по лестнице, надо держаться за руку. За мою или папину. Сто раз тебе говорено.

– Почему? – вопросил Леннер, прыгая по ступенькам – Мам! Смотри, как я умею!

Легши животом на перила, мальчик приготовился съехать вниз.

– Отстань от него, Элли, – Смотритель взял жену под руку – Пусть делает, что хочет. Муштровать его потом будут. В Пансионе.

Они поднялись наверх по еще холодным, но уже начавшим затягиваться мелкой, ранней зеленой травкой, ступеням. Оказавшись на поляне, половину из которой занимал когда – то военный лагерь Дариона, огляделись.

– Вот, Леннер, – Смотритель, присев на корточки, подозвал к себе сына – Здесь ты и родился. Я уже рассказывал тебе, в общем – то. Но тогда ты был ещё слишком мал, чтоб осознать... Не то, что теперь! Смотри, мужик. Когда нибудь это всё станет твоим, и ты... только ты будешь обязан беречь и бороться за него. Стык это всё, что у тебя есть, сын. Стык и твоя Семья. Понял?

– Ага, папа, – кивнул Леннер, отчетливо понимая, что говорит отец ему теперь нечто очень важное. То, что необходимо выслушать, борясь с искушением зевнуть или сунуть в рот большой палец – Да, пап. Я понял.

– Беги, играй, – велел Раймер, отпуская сына и распрямляясь в полный рост – Далеко только не уходи.

Эллинора проводила глазами Леннера, бегущего к ближней, покрытой серым мхом, скале.

– Дарион, ты ему постоянно это твердишь, – прижалась Элли к плечу мужа – Про долг. Про Семью... Не слишком он для этого мал?

– Нет, Пушистик, – ласково ответил тот – Леннер – маг. Боевой маг. С нас другой спрос... А почему ты так сказала, кстати? Разве вы в Пансионе этого ещё не проходили? Про долг Носителей Гранатового Огня? Я помню, нам в своё время все уши прожужжали тем долгом.

– Но не в пять лет...

– Шесть, Элли, – хмыкнул Смотритель – Через неделю Леннеру исполняется шесть. В семь его заберут на обучение. Он... почти вырос. Так – то.

– Не желаю я, чтоб он рос, – Эллиноре захотелось плакать – Не хочу.

Раймер обнял жену.

Склонившись к ней, чтобы поцеловать, почувствовал, как его лицо опалил нежный выдох, пахнущий слезами и упрямой весной:

– Я хочу дочь, Дарион! С девочками всё попроще. И правила для них помягче. Я по своей учёбе вижу, что...

– Я тебе её обязательно сделаю, Элли, – гыгыкнул, касаясь губами её губ – Вот гадом буду, сделаю. Сразу, как только ты сдашь выпускные экзамены. Веришь?

Она кивнула. Она – верила.

...Леннер Раймер, добежав до серой скалы, положил руку на жесткий мох. Обернулся. Заметив чуть поодаль целующихся родителей, насмешливо сморщился.

– Фу! – прошептал мальчик сам себе, пряча смущенную улыбку в кулак и вновь поправляя шапку – Лижутся как кошки!

Отвернувшись снова к скале, твердо пообещал себе, что уж он – то ни в жизнь не будет заниматься подобными глупостями! Можно поцеловать маму. Наинну. Кэти. Даже дядю Эда можно чмокнуть в щеку, когда тот приезжает с подарками. Но целовать ЖЕНУ (а ведь мама папе именно ЖЕНА, и никто больше!) – верх тупости.

«У меня никогда не будет этой самой ЖЕНЫ! – твердо решил Леннер, кладя руку на мох, и наблюдая как оживает тот под нагревающейся ладонью – Фу, гадость!»

Тут же отвлекшись от непонятного и неприятного зрелища, маленький лейд Раймер начал думать о другом...

О большом псе Аргорте, которого подарил ему дядя Нортан.

О двух маминых астсейских котах, любящих точить когти о мебель и тереться об ноги, выпрашивая кусочки мяса, сыра или рыбьей икры.

О кухарке, которая угостит пирогами с джемом, когда он и родители вернутся домой.

О Катарине, которая почитает ему и поиграет с ним после обеда, когда папа и мама удалятся наверх и закроются в спальне, чтоб там целоваться...

О дяде Нортане и тете Нейни, которые приедут скоро на его день рождения.

О! Леннер даже знал прекрасно, что дядя Нортан подарит ему – самый настоящий охотничий нож! Да. И еще научит обращаться с ним.

О дяде Элдаре, которого многие слуги (шепотом, конечно!), называют Министр Железная Клешня. И что он тоже приедет поздравить племянника, привезя с собой ароматы шоколада, коньяка и ворох подарков...

О своем Доме. О Стыке Миров. О весне и коротком, стремительном, но жарком и ярком лете!

О Жизни.

«Будем жить, – часто говорил отец, ни к кому, казалось, и не обращаясь определенно – Жить.»

...Носитель Гранатового Потенциала, будущий Защитник Стыка Миров, грозный, смелый воин, верный муж, отец семерых детей, стоял теперь возле скалы, поросшей расцветающим под его ладонями серым мохом.

Тщетно борясь с громадной шапкой, то и дело сползающей на глаза, он смотрел вверх.

В синее, ледяное небо. В приходящую Весну.