Текст книги "Никаких аристократов, или Фальшивая Невеста (СИ)"

Автор книги: Марина Бреннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава 37:1

Глава 37:1

На то, чтоб молодой роженице немного "отлежаться" и придти в себя, ушло несколько дней.

Вести по порталам супругу Смотрителя было невозможно.

Во первых, после обрушений уцелело очень мало ходов. Да и смысл в них? Ни один портал не пропустит ни беременную, ни кормящую. Младенца, кстати, тоже. Даже остатки ходов, "ленточки" и "коротельки" просто не появятся перед ними. Это – факт всем известный. Ехать на лошади? Женщине после родов? Это тоже отпадало. Тем более, ни одна лошадь не поднялась бы на скалы, либо крутые склоны. Оставалось только одно. Ждать.

За время этого ожидания лейд Раймер развил бурную деятельность, показав в очередной раз себя настоящим Хранителем Стыка Миров, а также – примерным мужем и... как это было ни странно, заботливым отцом.

Первое, что сделали они с Гортом – перестроили шалаш. Теперь убежище уже не напоминало внешним обликом грязную военную постройку. Оно вполне себе походило на маленький домик из чистой, прочной ткани, накинутой и надежно закрепленной за лапник и аккуратно поставленные длинные ветви деревьев, туго стянутые меж собой веревками. Внутри шатер был поделен на две части занавесью. В обеих частях, стараниями Кроста и Катарины, под неусыпным надзором Нелсона царили чистота и тепло, поддерживаемое тягой небольшого камина или «камелька», как это называлось.

– Зря вы суетитесь, – глядя на созданный вокруг неё переполох, попробовала протестовать Элли – Строите, будто на века! А это временн...

– Закрой рот, – отрезал Дарион – Всё, что от тебя сейчас требуется, это закрыть рот, лейда Раймер. Бабам вообще лучше не раскрывать его для обсуждения действий мужчин. Вот подожди, дорогая... поправишься, получишь таких втыков, каких каторжане не получают на рудниках. Поняла? Займись лучше ребенком. Почему он плачет?

– Плачет, потому что его отец – болван, – фыркнула Эллинора, поудобнее усаживаясь в импровизированной постели – Переживает! Ему ведь жить с тобой в одном доме.

Если сказать честно, она сейчас ревновала... то ли сына к Дариону, то ли Дариона к сыну, понять было трудно. Отношение, которое день ото дня и час от часу демонстрировал Смотритель к младенцу, было странным на её взгляд.

Когда – то давным давно, и Эллинора уже даже и не помнила от кого, но слышала она утверждение о странной любви отцов к детям, ну... пока они ещё маленькие.

«Мужики младенцев не ощущают своими. До отцов начинает „свойствО“ доходить, когда ребенку стукнет лет пять, не меньше! А то и позже. Для любого мужика малое дитё ничего не значит. Просто есть и есть...»

Теперь же, муж лейды Раймер разбивал в пух и прах все эти «жизненные» утверждения. Любой писк младенца срывал его с постели среди ночи. Любой шум, доносившийся снаружи, заставлял хвататься за кинжал. Любое кряхтение ребенка наводило панику. А уж хныканье или плач вообще лишали покоя.

– У него ничего не болит? – мучал Дарион вопросами Нелсона и Кэт – Точно? Он здоров?

Получив утвердительные ответы от обоих, успокаивался. Но... вскоре всё начиналось снова.

«Вернемся домой, остынет, – повторяла про себя Элли – Ко мне ведь остыл...»

О, лейда Раймер просто не представляла себе, насколько... нет. НАСКОЛЬКО была неправа!

Откуда она могла знать, ЧТО чувствует супруг, когда ложится рядом в жесткую, походную постель, если непонятная ревность туманила ей разум?

И откуда она могла видеть сейчас, как отводит он глаза от её обнаженных ног, плеч, рук, струящихся по спине распущенных волос...

Округлых, налитых молоком грудей, с лежащими на них теперь крохотными детскими пальчиками... ставшими крупными сосков, тревожимых розовыми губками сына...

Откуда Элли могла всё это чувствовать и видеть, когда неясная горячая ревность жрала рассудок и застилала глаза пеленой?

«В самом деле, – рассуждала Смотрительница, часто лежа рядом с дремлющим супругом, прижавшись щекой к его плечу – Он же меня не любит. И никогда не любил... А это всё – просто долг. Дарион, он... очень совестливый, вот и всё. Вот и всё... Ну и ладно.»

Ладно так ладно. Они женаты. И у них есть сын. Это... крепче всех клятв и любви, которой... может, и нет вовсе?

...Эллинора глубоко вздохнула. Потом, забрав кряхтящего младенца из рук воркующей Катарины, принялась кормить.

– Дарион, – сказала, не поднимая глаз и не заметив, что муж опять отвел взгляд – Как мы его назовем? Это должен решить ты. По правилам, давать имя первенцу должен мужчина, самый старший в семье.

– Леннер, – отозвался тот, прикрыв глаза и стараясь прогнать прочь сладкое видение обнаженных белых грудей жены – Как моего отца. У меня был неплохой отец, Элли. Местами сволочь, конечно. Но в целом, да. Неплохой.

Эллинора согласно кивнула. Это имя ей нравилось.

Так звали одного из учителей в Нордаксе – доброго, вежливого старичка, бубнящего уроки тихим голосом и с легкостью прощающего нерадивым ученикам возню, смешки и списывания во время экзаменов...

– Мы с Гортом сейчас уедем, Элли, – объявил Смотритель, почему – то шумно выдохнув. Будто боролся с чем то невидимым – Требуется отвести пленников в Парм, заключить под стражу в ожидании суда и казни. Этим падлам место в тюрьме, а не рядом с моей семьей. Отправим колонну и назад. Вернемся к вечеру.

– Хорошо! – согласилась Эллинора – Ты только... не задерживайся там! И не пей, пожалуйста. Я... я буду ждать.

Только не реветь! Нет. Не сейчас. Она поплачет после, когда останется одна.

– Давайте малыша, барышня! Я его уложу.

Передав дремлющего сына в руки Кэт, Элли прилегла набок. Укутавшись в плащ, она долго смотрела на колышащийся полог входа, слушая голоса, доносящиеся снаружи.

Под смесь звуков из слабого ветра, трещащих в камельке сучьев, тихого сопения сына из за плотной занавеси и голоса Кэти, мычащего какую – то песню, девушка задремала.

Пробудилась она много позже от...

...теплого прикосновения к виску обветренных, пахнущих табаком губ Дариона.

– Элли... Элли, девочка! Ты почему плачешь? Ну ка, просыпайся. Приснилось что нибудь? Или... Кэт что нибудь наплела? Или Нелсон? Отвечай! Я этих сук... порву в лоскуты!

Крепкие руки резко встряхнули ещё сонное, дрожащее в рыданиях тело лейды Раймер.

– Девочка моя маленькая, – шептал Смотритель, осыпая зареванное лицо жены неловкими поцелуями – Ну иди ко мне... Иди, моя хорошая. Иди же... Расскажи, что стряслось.

– Дарион! Ооох, Дарион... – только и всхлипывала Элли, порывисто обнимая мужа и опасно зажигаясь в его руках – Дарион... Я так... ТАААК! Скучаю...

– Да моя же ты, – сдирая с плеч Эллиноры громадную мужскую рубаху и сжимая пальцами налитые, нежные груди, выдохнул Раймер – Я Кэт услал в соседний шатер. Я, знаешь ли... тоже скучаю! Моя сладкая...

Снаружи вновь запел ветер. Пока ещё ледяную, колючую, но уже совсем предвесеннюю песню...

Глава 37:2

Глава 37:2

Только лишь ощутив руки мужа на своей обнаженной груди, Элли готова была разлететься тысячей мелких осколков. Брызгами кипятка!

Нет... Жгучего, хмельного отвара. Ароматного, темного, грозящего разорвать жаром своим тонкие стенки неподходящей для него элегантной, вычурной чашечки из тонкого фарфора.

– Нам нельзя пока, – откинув голову назад, прошептала она, смежив веки – Ммм... Нельзя, Дарион. Нелсон говорит... что... что...

Раймер усмехнулся. Коротко, но сильно сжав грудь жены жадными пальцами, помолчал секунду.

– Знаю, Элли, – ответил, и не думая прекращать ласки – Только вот слишком долго я тебя не видел. Слишком долго, чтобы... Не бойся. Здесь не случится ничего, что не понравилось бы твоему разлюбезному Нелсону.

Уложив жену на спину, Смотритель сжал руками нежные, вздрагивающие бедра.

– Не дрыгайся, Эллинора! – приказал Раймер, лаская отзывающуюся его пальцам влажную, карамельную суть – Мы это уже делали. Много раз. Давай постараемся друг для друга... Ну же!

Не отрывая руки, лег рядом.

– Дарион, – вздохнула Элли, сомкнув пальцы на раскаленной, почти чугунной плоти мужа – Ласкай меня! Я скучала... столько скучала! Ты мне...

Выдохнула ему в губы:

– ...снился...

Он ответил глубоким поцелуем. Грубым, жадным и желанным, будящим сразу слезы и радость. Обжигающим, как тот самый отвар, грозящий разорвать тонкие стенки чашки, фарфоровой и глупой. Фальшивой! Именно – фальшивой.

Потому что для человека, желающего согреться изнутри горячим напитком, ценнее прочная, простая, глиняная посудина. Надежность! Не показная, внешняя, бесполезная красота. Надежность.

– Двигайся у меня на руке, Элли, – шептал Дарион, то отрываясь от губ жены, то наоборот, плавя их своими – И ласкай меня. Сильнее, девочка моя. Сильнее... Так! Да, моя хорошая. Погладь его, поласкай пальчиками...

Не замедлившись ни на минуту, яростно, но – стараясь всё же быть нежным, Раймер изловил Эллинору на быстро приближающихся, жгучих судорогах. Скользнув чуть вниз, накрыл губами уже почти расплавленную, пульсирующую, нежную, пахнущую сливками и чуть – чуть кровью, женскую суть.

Элли застонала, изогнувшись радугой и, уперев в каменное плечо мужа маленькую ступню, излилась в горячий рот Раймера, до невероятной, сладкой боли истерзавший её.

Не давая жене опомниться, Дарион устремился вверх, не убирая своей ладони от сжавших её, сомкнувшихся бедер Эллиноры.

– Элли, – горячий, тяжелый хрип опалил слух – Возьми грудки руками. Умничка моя... Вот. Пусти меня туда. И сожми их теперь...

Это оказалось невероятным! Давным давно забытое Смотрителем наслаждение.

Дарион, всегда предпочитавший «всякой легровой мути» простое проникновение и поцелуй взасос, уже и забыл, что ублажить и себя, и свою женщину можно тысячами других способов.

Теперь же, уперев колени в постель, сжав ими плечи жены и только пару раз двинув бедрами, чуть не взвыл от ощущения сладости прикосновения своего напряженного члена к сливочной, теплой, женской коже.

– Моя нежная, – простонал он, плавно скользя ноющей плотью между сжатых руками грудей Эллиноры – Оооох, еще... Элли, ягодка моя, еще!

Наращивая темп, и несколько раз ещё двинувшись, тихо завыл, сжав зубы и изливаясь прямо на дрожащее, снова выгнувшееся, стонущее под ним женское тело. Крепко отругав себя за несдержанность, упал рядом, уткнувшись мокрым от испарины лбом в худенькое, теплое плечо Эллиноры.

– Прости, Элли.

– За... что? – выдохнула она в ответ, стараясь унять дрожь ног и рук – Дарион?

– Ты не слишком много получила.

Повернувшись к мужу, Смотрительница обняла его так сильно, как могла.

– Глупый ты, – зашептала на ухо супругу, не убирая руки – Мне было невероятно хорошо. Хотя и немножко больно от твоих пальцев. А это... ну... то, что ты сделал мне на грудь... Я так и хотела! Я однажды читала, что мужчины любят, ну... на грудь или на живот женщине. Если б ты не захотел, я б сама, наверное, попросила тебя об этом! Понял? Фууух, Дарион!

Попытавшись оттолкнуть его, спрятала покрасневшее лицо в ладонях.

– Ты вынуждаешь меня говорить о ТАКИХ вещах, – невнятно пробубнила она – Это нехорошо!

Погано, ехидно хихикнув, Смотритель сдавил жену в объятиях:

– Хм, лейда Скромняха! Так ты любишь, когда тебе кончают на грудь? Будем знать. Эллинора Раймер, вы редкая женщина. Такое мало кому нравится. Ты же меня удивила... сама промокла насквозь!

Погладив бедро Элли, он скользнул рукой чуть вниз.

Найдя пухлый холмик, всё ещё влажный от ласк, прошептал в розовое ушко девушке:

– Это всё детские игрушки, сладкая. Просто, чтоб снять тяжесть. Я же не успокоюсь, пока не отдеру тебя, как хозяин непослушную лошадь. Я должен быть в тебе. И я должен трахать тебя, а не твою руку. Ладно. Пойду погрею нам воду, и посмотрю Леннера. Хочешь чего нибудь?

Эллинора присела в постели. Оперев руку, вдруг серьезно посмотрела на Раймера.

– Вот что, Дарион! – фраза прозвучала торжественно – Тебе, наверное, никто не сказал... Так я скажу. Всё же стоит! Ты же знаком теперь с Элдаром? С парнем, похожим на меня? Мы с ним пришли сюда вместе. Знаешь, что он мой брат?

Смотритель обернулся уже от занавеси. Горящий камелек бросал отблески на обнаженные, мускулистые плечи, покрытые шрамами и уже едва заметными следами заживших ожогов.

Протянув руку, Раймер сдернул с опоры ширмы аккуратно сложенный кусок ткани. Обернув им бедра, заглянул за занавесь.

– Спит! – шепотом подытожил, оборачиваясь к жене – Сопит как щенок. Смешно!

Элли недовольно поморщилась.

Дарион есть Дарион. Если разговаривать на какую – то тему не желает, то либо рявкнет, либо просто переведет на другое...

– Ты слышал, что я спросила?

Вопрос оказался камнем, брошенным на дно. Поднявшим снизу ил, рассохшуюся чешую, кости рыб, мусор и прочую дрянь.

– Да, – ответил Раймер, зажимая в зубах обломок сигары – Слышал. Да. Знаю. И ты, и он – дети Гира. Ну и? Элли! Он твой брат. И он не участвовал в войне. Более того, помогал тебе всё это время. И, как я понял, намерен помогать дальше... Я сохраню ему жизнь, это даже не обсуждается. Всё?

– Нет, – покачала головой Эллинора – У боевых магов происхождение считается по отцу? Так?

Смотритель кивнул, выдыхая дым, сощурив глаза и стараясь уловить, куда клонит жена.

– Я НАСТОЯЩАЯ лейда, Дарион! – Элли поднялась и, встав на колени, смяла ими простынь – НАСТОЯЩАЯ «белокостная». Ты обязан, просто обязан подумать об этом.

– На кой легров хер мне это надо? – изумился Раймер – По твоему, мне больше нечем забить себе башку?

Эллинора разозлилась:

– Очень просто! Чтоб ты не думал, что женат на простушке. Чтобы не стыдился меня... Раз ты знаешь теперь, что я не дочь Морнеям, с происхождением у меня всё равно всё в порядке! Тебе же это важно? Та, которую ждали вы с Аллеком... из предания! Она же, ТА САМАЯ, вот точно не из «простых»! Вот поэтому...

– Поэтому успокойся, – тихо и как – то необычно ласково отозвался Дарион – Элли... Девочка моя! Вот послушай. Мне уже давным – давно не важно, кого мы с Аллеком ждали, кого не ждали, и чья ты дочь. Мне важно только одно... Я тебя очень люблю, вот и всё... и ты – ТА САМАЯ. Даже ещё лучше. Ты – МОЯ.

Эллинора приложила руку к груди:

– Ты... правду говоришь? Это точно так? Вот... ПОКЛЯНИСЬ!

...Шаги, послышавшиеся снаружи, захрустели снегом и мелкими камнями, попадающими под них.

– Лейд Смотритель! – их хруст оборвался прямо у входа в шатер – Вы не спите?

– Нет! – рявкнул разозленный Раймер – Что надо?

– Меня лейд Горт прислал, – мальчишка Сторож явно не знал как выразиться лучше – Обнаружен ваш брат! Он...

...Дарион изменился в лице и, вовсе потеряв терпение, откинул полог шатра.

Глава 38:1

Глава 38:1

Приказав разволновавшейся было Эллиноре оставаться на месте и пригрозив, в случае ослушания, карами небесными, Смотритель быстро оделся. Завязав штаны и накинув плащ прямо на голое тело, он последовал за Сторожем.

– Там! – дернул рукой мальчишка, указывая куда – то вперед – Там, лейд. Двое наших держат его! Он, вроде как, вообще не в себе...

Сторожа вместе с Аллеком ждали Дариона у края поляны.

Бока скал здесь поросли редкими, вечнозелеными кустиками бройкса и серым мхом, который как известно, живее всех живых даже зимой.

Выглядел Раймер – старший неважно.

Грязный как бродяга, в оборванной одежде, с обмороженными щеками, одна из которых была располосована в кровь, бывший маг был прижат к серому мху двумя молодыми Сторожами.

– Ааа, Дарион, – захаркал он простуженной глоткой – Баловень Судеб! Развенчанный Властью и людьми! Награжденный Богами, однако же. И что же дали сраные Боги своему любимчику? Белесую шлюшку с сомнительным происхождением и хилого выблядка, который подохнет... Не злись, брат. Не сейчас подохнет! Попозже. Ну, протянет годик – другой... И то хлеб, верно? Не расстраивайся, твоя дырка тебе ещё наплодит уродов... Как выяснилось, она это может. Ну, а раз может с тобой... сможет и со мной! Да и с парой Боевых тоже. Боги велят делиться! Верно? А, любимчик? Что скрипишь зубами? Возомнил, что имеешь Семью? Дом? А хрена там, Дарион... этого всего можно лишиться в одночасье. Не веришь? Нет?

Смотритель едва сдержался, сжав кулаки и больно оцарапав ногтями мякоть ладоней.

– Что ты несешь, Аллек...

История повторялась. Повторялась предсказуемо. Тривиально. Скучно. Даже с теми же словами. Жестами. Действующими лицами. Старая пьеса в старом театре. Представление, до смерти надоевшее актерам, но до сих пор вызывающее восторг у зрителей. Та же история.

Тогда... нет. ТОГДА, когда умерли жена и сын Аллека Раймера, всё происходило... также. Ну... почти.

Дарион поморщился. Скривившись, порезал лицо ухмылкой, становясь похожим на своего безумного брата...

– Аллек, – всё ещё ухмыляясь, вымолвил, дав знак Сторожам отойти прочь – Ты неправ, брат. В корне неправ.

Раймер – старший склонил растрепанную голову, хрипло расхохотался и замолчал. Смотритель же, сделав несколько шагов, подошел вплотную к скале. Одна ладонь Дариона смяла серый мох, другая легла плотно на теплую, кожаную оплетку кинжала.

– Прощай, – выдохнул Смотритель, резко дернув рукой и, одновременно сжав горло безумца – И прости. Так будет лучше. Всем.

«Ни один Раймер не должен мучаться так! И ни один Раймер не должен быть заперт в сумасшедшем доме. Хватит с нас... Хватит!»

Раймер – старший, хрипнув ещё раз, попытался вывернуться. Увернуться от боли, от огня, от неизвестности. Но – миг, ещё миг! Лицо Аллека просветлело, тело обмякло, сползая вниз, прямо к ногам Дариона. К чистому подножью скалы, не тронутому мхом и легко присыпанному снегом.

– Горт! – рявкнул Смотритель, отирая ладонь о мох – Проследи, чтоб тело лейда Раймера предали огню. Пепел – по ветру... Чистой ему дороги.

– Да, лейд! – отозвался Горт, кивая Сторожам – Всё будет сделано.

...Когда Дарион, отогнув полог шатра, ввалился внутрь, Элли приподняла голову от подушки.

– Аллек нашелся? – громким шепотом спросила девушка – Да?

– Перепутали, – отозвался Смотритель, стягивая плащ и давя комок в глотке – Это не он. Навели панику! Просто какой – то идиот замерз в Скалах. Здесь такое бывает. Послушай, Эллинора...

– М? – она прикрыла глаза.

– Аллек тебе точно ничего не предлагал? Никогда?

– Нет, – соврала Элли снова – Ничего.

Омывшись в громадной, помятой чаше, Раймер осторожно лег рядом с женой.

Прижавшись щекой к ещё влажным после купания волосам, объявил:

– Спи. Надо выспаться. Завтра днём будем спускаться вниз. Домой, Элли. Домой...

– А ты меня правда любишь? – повернувшись и обняв мужа, спросила Смотрительница.

Ничего не ответив, он кивнул.

«Правда, Элли. Ты просто и не представляешь, насколько... нет, не так. НАСКОЛЬКО это правда.»

В ту ночь Дарион Нарлиан Леннер Раймер так и не заснул.

А утром, заручившись разрешением Нелсона, увещеваниями Катарины, Элдара и поддержкой Отряда, он начал готовиться к спуску вниз.

Домой... нет. ДОМОЙ!

Глава 38:2

Глава 38:2

Спуск оказался веселым! Я бы сказала, что он был веселее, чем подъём – и соврала б! А знаете, почему? А потому, что никакого подъёма и не было вовсе. Были "ходы", приведшие Дарионово войско в Скалы, ныне обрушенные этого войска стараниями.

Была бойня. Драка, громко и пафосно названная словом «война».

Кстати, эта грызня Сторожей со сборной Боевых и Земляных позже вошла в анналы Истории, как Кровавая Битва на Стыке Миров. Да, вот именно так это и преподавалось позже убеленными сединами учителями сопливым школярам и юным, полным надежд и амбиций пансионерам. Именно так. Под этим названием. И в этом антураже.

Золотой плащ Спасителя и Покровителя Стыка, напяленный местными летописцами пьянице, гулёне, скандалисту и матершиннику лейду Раймеру на плечи, совсем не шёл ему.

А венок Матери Первого Прощённого, водруженный на чело истерички, лгуньи, воровки и своевольницы Эллиноры Раймер, так и норовил соскользнуть прочь... Упасть в грязь, да там и остаться, разбрызгав вокруг масляные, жирные капли.

Но всё это было позже, много позже.

Пока же было то, что было: спуск со Скал вниз. Прошедший вечер, расплакавшийся оттепелью, ночью успокоен был легким морозцем. К утру обнаженная земля, камни и серый, скальный мох подернулись легкой корочкой льда, который, весело хрустя, ломался под ногами.

Подойдя к краю поляны, Отряд Сторожей начал спускаться по почти отвесной, полуразвалившейся «лестнице». Мужчины, уже привычные к подобным переходам, прыгали с камня на камень, без видимой боязни оступиться и, кубарем скатившись вниз, свернуть себе шею.

За ними, стараясь попасть след в след, довольно смело запрыгал Элдар Гир. Остановившись посреди крутой осыпи, он поправил громадную шапку и продолжил путь.

– Хьяррр, Лягушка! – весело рявкнул Рейз в след лейду Гиру, переложив связку пик и длинных ножей из руки в руку – Давай, потряси яйцами! Хьярр, хьярр!

– Дурак, блять, – буркнул Смотритель, заглянув в лицо сыну, которого держал на руках – Не ори, Нортан.

От резкого, непонятного звука мальчик, надежно завернутый в куртку одного из Сторожей, сморщил крохотное личико и тихо захныкал.

– Тише, маленький! – зашептал Дарион, остановившись – Не бойся. Нашел чего бояться... Мы с тобой этому долбохеру потом башку открутим, верно? Тшшшш...

Прижав к груди кряхтящий сверток, он обернулся на Элли и Катарину:

– Кэти! Ты с горы сама спустишься? По камням?

– Лейд! – махнула рукой прислуга – Идите уже. Я здесь выросла. Я в ваши эти Скалы как – то сбежала, когда дед собрался меня отлупить. И пряталась здесь много дней...

Смотритель кивнул:

– Очень интересно! Ребенка понесешь. И только посмей упасть. С жопы шкуру спущу похлеще, чем твой дед. Элли, иди сюда. Скользишь, как корова на льду.

Несмотря на бурный протест, поднял жену на руки.

Немного поглядев, как прислуга, умело положив ребенка на одну руку, уверенно спускается вниз, пошел сам.

– Скоро, Элли! – шепнул, успокаивая то ли Эллинору, то ли себя – Уже скоро. Тут идти – то... два шага.

– Я знаю, Дарион! Но тебе тяжело... Давай, я сама?

– Ага, сама. До первого камня...

До поместья пришлось идти пешком. Ждать, когда кто – то сбегает за лошадьми, никому не захотелось. Да и вправду, путь был коротким. Эллиноре казалось, что она даже и не устала! Ещё бы – больше чем полпути лейда Раймер прошла, вернее, проехала на руках у мужа.

Однако же, оказавшись в родном... родном? ...да...

родном тепле дома, пропитавшемся насквозь ароматами сухих трав, цветов, свежевыпеченных булок, вяленных фруктов, поняла, что ноги и в самом деле не держат её.

– Ооох, – девушка привалилась к стене, позволяя квохчащим вокруг нее служанкам освободить себя от одежды, ставшей вдруг невероятно тяжелой – Ох!

– Сейчас разденемся, лейда! Давайте, купальню готовят вам уже. И целитель ждёт...

Дарион мягко подтолкнул жену:

– Иди, иди, Элли! Отдыхай.

После купальни, слишком сытного обеда, осмотра целителя и возни с ребенком, Эллинора сразу заснула. Сон навалился странно. Он похож был на тяжеленное одеяло, которым кто – то резко придавил измученное тело девушки.

...Ей снились Скалы. Там стояла глубокая ночь... Приграничная, темная, пронизанная колючими стрелами ледяного ветра. Забрызганные серыми пятнами мха, её стерегли строгие, громадные, вековые камни.

У одной из отвесных «стен», слегка выдающихся вперёд, стоял Аллек Раймер. Грязный, растрепанный, он был похож на бродягу. Одна щека родственника была разодрана в кровь. Глаза блестели безумием и странным, пугающим весельем.

– Спишь, Эллинора Морней? – хрипнул Аллек простуженным горлом и странно дернул шеей – А я вот тут, в Скалах застрял! Да. Вот так. Но, ты знаешь... здесь довольно неплохо, если приспособиться. Вот, кстати, познакомься. МОЯ Семья.

Сгустившийся было ночной воздух треснул, как старое зеркало.

Развалившись пополам, выпустил из "прорехи" субтильного сложения блондинку, замотанную в темную ткань, закрепленную вышитым бисером поясом вокруг талии. В руках женщина держала ребенка, завернутого в белый шелк. Дитя скрипуче хныкало и странно дергалось, распинывая пеленки.

– Пойдем, Аллек! – велела женщина, не обращая внимания на Эллинору – Времени совсем нет. Пойдем.

– Прощай, Элли Морней, – Раймер – старший покачал головой и зажал ладонью кровоточащий бок – Прощай...

Элли сделала шаг. Удивившись, что стоит босиком на снегу, вскрикнула.

И... тут же проснулась, ощутив, как горячие руки мужа притянули её к упругому, раскаляющемуся телу, крепкому и обнаженному.

– Девочка моя, – зашептал Дарион, сдирая с плеч Эллиноры теплую ночную рубашку, обдавая обнажающуюся нежную кожу дыханием, перемешанным с ароматом табака и крепкого пива – Мы щас пили с твоим целителем. Четыре кувшина выжрали... прости! Прости меня... а, хрен с ним. Так вот. Нелсон сообщил мне радостную... но... ик! ...вость!

– Дарион! – взвизгнула Элли, прогоняя остатки странного полукошмара – Ты пьян до омерзения. Пошел вон! Пусти меня немедленно.

– Теперь? Ни за что, дорогая, – зловеще рассмеялся Смотритель, придавив жену к постели – Даже и не проси. У тебя есть супружеский ДОЛГ, Элли. Дооолг.

...Сказать честно? Если бы у лейды Смотрительницы и не было б никаких долгов перед Смотрителем Стыка Миров, то уж она нашла бы возможность, даже тысячу возможностей...

...задолжать ему.